Непослушная адептка

Непослушная адептка.

Глава 1. Пролог. Секунда до катастрофы.

В воздухе пахло озоном, старой бумагой и надвигающимся отчислением.

Кристина Дюамель замерла, закусив губу. Перед ней, в самом центре Запретной секции библиотеки Академии Хрономагии, парила древняя хроносфера. Золотистые кольца артефакта лениво вращались, испуская мягкое сияние, которое отражалось в карих глазах адептки, подчеркивая ту самую тонкую золотистую кайму вокруг зрачков.

— Всего один маленький сдвиг, — прошептала она себе под нос, поправляя выбившуюся темно-русую прядь. — Я просто посмотрю ответы к завтрашнему тесту по «Теории петель» и сразу всё верну назад. Никто и не заметит.

Кристина знала, что её фигуру многие считали «не каноничной» для героических свершений — мягкие бока и женственные формы часто становились поводом для язвительных замечаний сокурсниц-отличниц. Но сейчас, пробираясь сквозь охранные заклинания, она чувствовала себя гибкой и быстрой, как тень.

Её пальцы коснулись холодного металла. В ту же секунду тишину разорвал звук, похожий на треск разбиваемого зеркала.

— Адептка Дюамель, — раздался за спиной голос, от которого по позвоночнику пробежала ледяная волна. — Я искренне надеялся, что хотя бы в этот четверг вы решите поспать, а не разрушать пространственно-временной континуум нашего учебного заведения.

Кристина медленно, очень медленно обернулась.

У входа в секцию, скрестив руки на груди, стоял декан Адриан. Свет магических светильников падал на его длинные каштановые волосы, заставляя их отливать медью. Его безупречно скроенный камзол не имел ни единой складки, а в янтарных глазах читалось то самое ледяное высокомерие, которое заставляло первокурсников заикаться.

— Декан! — Кристина ослепительно улыбнулась, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. — Какое совпадение! А я как раз проверяла... э-э... герметичность охранных плетений. Чистая благотворительность, честное слово!

Адриан сделал шаг вперед. Его терпение явно было на исходе, хотя лицо оставалось непроницаемой маской.

— Ваша «благотворительность», Дюамель, уже стоила академии трех разбитых песочных часов и одного преподавателя, который до сих пор кукарекает по расписанию, — он подошел почти вплотную, возвышаясь над ней. — Отойдите от сферы. Живо.

— Но я почти настроила! — её упрямство, как всегда, включилось раньше инстинкта самосохранения. — Если я сейчас отпущу, случится выброс!

— Если вы не отпустите, — Адриан наклонился к её лицу так близко, что она почувствовала тонкий аромат горького полыни и магии, — я лично прослежу, чтобы ваше следующее путешествие во времени ограничилось чисткой котлов в Средневековье. Без права возврата.

Кристина открыла рот, чтобы выдать очередную дерзость, но в этот момент хроносфера под её ладонью издала подозрительное «бульк» и начала стремительно менять цвет с золотого на ядовито-фиолетовый.

— Ой, — только и успела пискнуть адептка.

— «Ой» — это крайне точное описание вашей академической карьеры, — процедил декан, выбрасывая руку вперед, чтобы перехватить магический поток.

Мир вокруг них дрогнул.

Мир не просто вздрогнул — он вывернулся наизнанку. Фиолетовая вспышка поглотила стеллажи, и на мгновение Кристина почувствовала, как её тело превращается в невесомый пух, а затем свинцовой тяжестью обрушивается вниз.

Грохот. Треск ломающегося дерева. Тишина.

Кристина открыла глаза и обнаружила, что лежит на чем-то очень жестком, но при этом обтянутом дорогой тканью. Прямо перед её носом белела накрахмаленная сорочка, а над ухом раздавалось тяжелое, прерывистое дыхание.

Она осознала две вещи: во-первых, они больше не в библиотеке. Во-вторых, она приземлилась точно на декана Адриана, причем её колено весьма недвусмысленно упиралось ему в бедро, а ладони утопали в густых каштановых волосах, разметавшихся по полу.

— Дюамель, — голос Адриана прозвучал на октаву ниже обычного. — Если вы сейчас же не уберете свои руки и... всё остальное с моего тела, я забуду о кодексе преподавателя и придушу вас прямо здесь.

— Я... я пытаюсь найти точку опоры! — выпалила Кристина, чувствуя, как лицо заливает густая краска.

Она попыталась оттолкнуться, но её ладонь соскользнула с шелкового камзола, и она снова рухнула на него, на этот раз мазнув губами по его подбородку. Адриан глухо зарычал. Его янтарные глаза потемнели, в них вспыхнуло опасное пламя — и это была далеко не только ярость.

— Вы — ходячее стихийное бедствие, — выдохнул он. Его ладони, вопреки угрозам, жестко обхватили её за талию, фиксируя на месте.

Кристина замерла. Сквозь тонкую ткань платья она чувствовала жар его рук. Пальцы декана чуть сильнее сжали её мягкий бок, и по телу девушки пробежал электрический разряд, вовсе не связанный с магией. Его близость дурманила: запах горькой полыни смешался с ароматом кожи и чего-то острого, хищного.

— Декан, кажется, мы... в оранжерее? — Кристина рискнула оглядеться, не вставая.

Они действительно находились в Оранжерее Забытых Сорняков. Хроносфера выкинула их в самую гущу плотоядных лиан «Шепчущая смерть», которые сейчас лениво тянули свои усики к незваным гостям.

— Мы в ловушке, адептка, — Адриан наконец резко отстранил её от себя и поднялся на ноги единым плавным движением, поправляя камзол. — И если вы не прекратите так вызывающе на меня смотреть, следующую петлю времени вы проведете в одиночной камере.

— Я смотрю не вызывающе, а с научным интересом! — Кристина тоже вскочила, отряхивая юбку и стараясь игнорировать то, как предательски дрожат колени. — Вы сами сказали, что декан должен оберегать студентов. Вот я и прижалась к источнику безопасности.

Адриан сузил глаза, делая шаг к ней. Он был выше почти на голову, и его стройная, безупречная фигура сейчас буквально источала угрозу.

— Оберегать? — он усмехнулся, и в этой усмешке было столько дерзкого высокомерия, что у Кристины перехватило дыхание. — Дюамель, я терплю ваши выходки полгода. Вашу прямолинейность, ваше вечное желание влезть туда, где висит табличка «Смертельно». Но сейчас вы перешли черту.

Он внезапно сократил дистанцию, прижимая её спиной к влажной, покрытой мхом колонне. Одна его рука легла на камень рядом с её головой, перекрывая путь к отступлению.

— Вы хоть понимаете, что хаотическая магия в сочетании с вашей... неуемной энергией делает с пространством? — его голос перешел на вкрадчивый шепот, а взгляд скользнул к её губам. — Или вы настолько глупы, что не чувствуете, как искрит воздух между нами?

Кристина вздернула подбородок. Упрямство всегда было её лучшим защитником.

— А вы, декан? — парировала она, чувствуя, как сердце колотится о ребра. — Вы так печетесь о порядке, но ваши глаза говорят, что вы мечтаете этот порядок нарушить. Со мной.

В оранжерее стало невыносимо жарко. Одна из лиан нежно коснулась лодыжки Кристины, но девушка даже не вздрогнула — всё её внимание было приковано к мужчине, который, казалось, боролся с желанием либо наказать её, либо поцеловать так, чтобы она забыла собственное имя.

— 18 баллов штрафа, Дюамель, — прохрипел Адриан, медленно склоняясь к её шее, обжигая кожу дыханием. — За дерзость. И еще 20... за то, что вы слишком много себе позволяете в моих мыслях.

Он коснулся губами чувствительной точки за её ушком, и Кристина невольно выгнулась навстречу, впиваясь пальцами в его плечи. Похоже, дисциплинарное взыскание обещало стать самым приятным приключением в её жизни.

Кристина почувствовала, как по телу прошла теплая волна, и это была вовсе не магия времени. Ладонь Адриана, всё еще сжимавшая её талию, медленно скользнула выше, заставляя тонкую ткань платья натянуться на изгибах её фигуры. Его пальцы, длинные и привыкшие к изящным пассам высших заклинаний, сейчас действовали куда более осязаемо, пробуждая в адептке бурю чувств, которые не опишешь ни в одном учебнике.

— Вы... вы только что назначили мне почти сорок баллов штрафа, — выдохнула Кристина, пытаясь сохранить остатки прямолинейности, пока его губы дразнили её кожу. — Это рекорд даже для меня.

— Я могу округлить до пятидесяти, — отозвался Адриан, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если вы не перестанете кусать свои губы так... вызывающе.

Его холодность таяла на глазах, сменяясь темным, хищным интересом. Он был властным, он ненавидел беспорядок, но сейчас именно этот беспорядок, воплощенный в русой девчонке с золотистыми искорками в глазах, манил его сильнее, чем самые чистые магические формулы.

— А если я не перестану? — дерзко спросила она, подаваясь вперед. Её мягкая грудь коснулась его твердой грудной клетки. — Что сделает великий и ужасный декан? Запретит мне посещать библиотеку? Так я уже и так в Запретной секции.

Адриан издал низкий, вибрирующий смешок, который Кристина почувствовала всем телом.

— Я выберу наказание поинтереснее, — прошептал он.

Его рука переместилась на её затылок, пальцы зарылись в густые волосы, мягко, но настойчиво потянув её голову назад. Кристина затаила дыхание. Она видела каждую ресничку, чувствовала жар, исходящий от него, и видела, как в его янтарных глазах отражается её собственное нетерпение.

Он поцеловал её. Сначала это было почти наказание — властное, требовательное, заставляющее её подчиниться. Но Кристина не умела подчиняться. Она ответила с той же страстью и упрямством, запуская руки под его каштановые волосы, притягивая его ближе. Поцелуй быстро превратился в нечто иное — глубокое, жадное, пахнущее терпкой магией и запретным желанием.

Вокруг них продолжала бушевать жизнь оранжереи. Одна из лиан, решив, что пара слишком увлечена друг другом, попыталась осторожно обвить бедро Кристины, но Адриан, не прерывая поцелуя, щелкнул пальцами. Пурпурная искра сорвалась с его руки, и растение с обиженным шипением отползло в тень.

— Дисциплина, Дюамель, — проговорил он в её губы, когда они наконец прервались, чтобы глотнуть воздуха. — Это то, чего вам катастрофически не хватает.

— У вас её хватит на двоих, декан, — Кристина улыбнулась, её губы слегка припухли, а взгляд стал затуманенным. — Поделитесь?

Адриан выпрямился, возвращая себе маску высокомерия, но его прерывистое дыхание выдавало его с головой. Он аккуратно поправил воротничок своего безупречного камзола, хотя взгляд его всё еще скользил по её фигуре.

— Поделюсь. Завтра в семь вечера. В моем кабинете. Будете отрабатывать штрафные баллы... переписывая старые свитки.

— Только переписывая? — разочарованно протянула Кристина, поправляя съехавшую с плеча лямку платья.

Адриан на мгновение замер у выхода из оранжереи, обернулся и окинул её таким многозначительным взглядом, от которого у адептки потяжелело внизу живота.

— Это будет зависеть от того, насколько прилежной ученицей вы окажетесь, Кристина.

Он вышел, оставив её в окружении шепчущих сорняков, с колотящимся сердцем и четким осознанием: завтрашний вечер будет самым опасным и самым желанным экспериментом в её жизни. Она определенно нашла приключение, от которого так просто не отделаться.

Кристина осталась стоять среди качающихся лиан, чувствуя, как по венам до сих пор пробегают остаточные разряды хаотической магии. Воздух в оранжерее был тяжелым, пропитанным ароматом цветущих ночных гиацинтов и тем самым горьковато-пряным запахом Адриана, который, казалось, въелся ей под кожу.

— Переписывать свитки, значит? — прошептала она, облизывая губы. — Ну-ну, декан. Посмотрим, на сколько страниц хватит вашего терпения.

Она бросила взгляд на свои «лишние» бока, которые так плотно прижимались к его стройному телу всего минуту назад. Кристина никогда не считала себя хрупкой фарфоровой куклой, и сейчас, видя, как янтарные глаза Адриана вспыхивали при взгляде на её изгибы, она почувствовала прилив совершенно новой, не магической уверенности.

Пора было выбираться, пока «Шепчущая смерть» не решила, что десерт заждался. Кристина подобрала подол платья, который был безжалостно испачкан магической пылью, и направилась к выходу, стараясь не наступить на особо ретивый ус плотоядного куста.

Кабинет Декана: Семь вечера

Стрелка на старинных напольных часах, выполненных в виде спящего дракона, замерла на цифре семь. Кристина, вопреки своей привычке опаздывать, стояла перед тяжелой дубовой дверью секунда в секунду. На ней было форменное платье, но она намеренно «забыла» застегнуть верхнюю пуговицу и туго затянула корсет, подчеркивая стройную талию и пышные бедра.

Она постучала.

— Войдите, — раздался холодный, идеально ровный голос.

Кристина толкнула дверь. Кабинет Адриана был воплощением его характера: безупречный порядок, высокие стеллажи с книгами, расставленными строго по цвету корешков, и огромный стол из черного дерева, на котором не было ни единой лишней соринки. Сам декан сидел в кресле, погруженный в чтение какого-то древнего манускрипта. Его длинные каштановые волосы были стянуты в низкий хвост тонкой кожаной лентой, обнажая четкую линию челюсти.

— Опоздали на три секунды, Дюамель, — произнес он, не поднимая глаз. — Садитесь. Ваша работа на столе.

Он указал на высокую стопку пожелтевших пергаментов и чернильницу с пером из крыла феникса.

— Я тоже рада вас видеть, Адриан, — Кристина намеренно опустила титул, проходя вглубь комнаты. Её походка стала чуть более плавной, чем обычно.

Декан наконец поднял взгляд. Его янтарные глаза медленно скользнули по её лицу, задержались на расстегнутой пуговице и снова вернулись к тексту. Но Кристина заметила, как на его шее дернулся кадык.

— Для вас я «господин декан», — сухо поправил он. — Приступайте. Эти хроники нужно переписать до полуночи. Без ошибок. Если я найду хоть одну кляксу, заставите их светиться в темноте своим собственным терпением.

Кристина уселась напротив него, нарочито громко шурша юбками. Она взяла перо, но вместо того чтобы писать, начала задумчиво водить его кончиком по своим губам, не сводя взгляда с мужчины.

— Знаете, декан... в этих хрониках написано, что в тринадцатом веке адептки имели право оспаривать наказание через... поединок желаний.

Адриан отложил манускрипт. Его терпеливое лицо на миг дрогнуло, обнажив ту самую дерзость, которую он так тщательно скрывал за маской высокомерия.

— Вы чертовски любопытны, Кристина. И абсолютно невыносимы. Вы действительно думаете, что я пригласил вас сюда только ради свитков?

Он встал и медленно начал обходить стол. Кристина замерла, чувствуя, как азарт и страх смешиваются в сладкий коктейль.

— Я думаю, — она тоже поднялась, сокращая расстояние, — что вам до смерти скучно в вашем идеальном мире. И вам нужен кто-то, кто устроит в нем настоящий хаос.

Адриан остановился в шаге от нее. Его высокомерие теперь казалось лишь тонкой ледяной коркой над извергающимся вулканом. Он протянул руку и медленно, почти невесомо, провел кончиками пальцев по её щеке, спускаясь к шее.

— Хаос — это опасно, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Но вы правы в одном. Я очень не люблю беспорядок... за исключением тех случаев, когда я сам его создаю.

Его рука скользнула за её спину, притягивая девушку к себе так резко, что она вскрикнула от неожиданности. Но крик тут же утонул в его властном поцелуе, который обещал, что никакие свитки сегодня точно не будут дописаны.

Глава 2. Пыль веков и коленопреклоненные привидения.

Кристина едва успела перевести дух, когда дверь кабинета распахнулась без стука. В проеме стояла женщина, которая самим своим видом могла заморозить пламя в камине. Идеальная осанка, платье цвета спелой сливы и лицо, напоминающее изящную, но бездушную маску из фарфора.

— Адриан, дорогой, я полагаю, ты задерживаешься с проверкой работ... — Она осеклась, заметив Кристину, стоящую слишком близко к декану. — О, я не знала, что у тебя сеанс дополнительного обучения с этой... юной леди.

Адриан медленно отстранился, его лицо мгновенно стало непроницаемым, как гранит.

— Леди Элеонора, — ровным голосом произнес он. — Позвольте представить вам адептку Дюамель. Она как раз собиралась уходить.

— Собиралась? — Кристина почувствовала, как внутри всё заледенело. — Я полагаю, я уже ушла.

Она бросила взгляд на Элеонору, заметив на её пальце массивный перстень с родовым гербом, который точь-в-точь повторял печатку на столе декана. Невеста. У него была невеста, а он стоял здесь, в полумраке кабинета, и говорил о хаосе и желаниях.

— Адептка, стоять, — властно бросил Адриан, но Кристина уже проскочила мимо леди, едва не задев ту плечом.

Кухни Академии: Ночной совет.

— И ты просто убежала? — Селина, лучшая подруга Кристины, с хрустом откусила яблоко.

Селина была полной противоположностью Кристины: тонкая, как тростинка, с копной рыжих кудрей и вечно испачканным в саже носом (последствия её любви к взрывным эликсирам).

— А что я должна была сделать? Попросить её подвинуться, чтобы мне было удобнее отрабатывать штраф? — Кристина мерила шагами кухню, отчаянно жестикулируя. — Селина, он же декан! Он — воплощенный порядок! А у самого за спиной целый «фиктивный» или нет, но вполне официальный брак на горизонте! Всё, с этим покончено. Больше никаких взглядов, никаких поцелуев и никаких «дополнительных занятий».

— Ну-ну, — хмыкнула подруга. — Ты видела его глаза, когда он на тебя смотрит? Он скорее отменит закон всемирного тяготения, чем позволит тебе просто так исчезнуть из его поля зрения.

Коридоры Академии.

На следующее утро Кристина старалась быть незаметной, как привидение. Но когда она завернула за угол по пути на лекцию по «Сложным темпоральным искажениям», её путь преградила высокая фигура.

Адриан выглядел так, будто не спал всю ночь, но его высокомерие никуда не делось.

— Дюамель, нам нужно поговорить. Вчерашнее...

— Вчерашнее было ошибкой, господин декан, — Кристина выпрямилась, глядя ему прямо в глаза, хотя сердце предательски екнуло. — И пока вы не разберетесь со своей... официальной частью жизни, между нами не может быть даже обсуждения учебного плана. Когда разберетесь с невестой — тогда и поговорим.

Она попыталась пройти мимо, но он перехватил её за локоть. Его пальцы были горячими, а взгляд — дерзким и собственническим.

— Вы думаете, я так просто дам вам уйти? — прошептал он, склонившись к самому её уху. — Этот брак — лишь бумажная формальность, договор между семьями, который я намерен расторгнуть. Но это не делается за один щелчок пальцев, Кристина. Тут замешана родовая магия.

— Значит, учитесь щелкать быстрее, — она решительно высвободила руку. — А пока я буду примерной ученицей. Настолько примерной, что вы забудете, как звучит мой голос.

— О, сомневаюсь, — Адриан усмехнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек азарта. — Вы — мой личный хаос, Дюамель. А от хаоса еще никто не избавлялся по собственному желанию. Я найду способ, даже если мне придется переписать законы магии.

Кристина ушла, не оборачиваясь, зная, что впереди её ждет не просто учеба, а настоящая война характеров, где на кону стояло нечто большее, чем просто зачет в зачетке. Она решила, что всё кончено, но по тому, как горела её кожа в месте его прикосновения, она понимала: всё только начинается. И расторгнуть магический контракт невесты будет куда сложнее, чем взломать Запретную секцию.

Неделя превратилась в изощренную игру на выживание. Кристина, верная своему слову, стала «призраком дисциплины». Она не прогуливала, не взрывала котлы и даже — о боги! — сдала эссе по «Расщеплению мгновений» на два дня раньше срока.

Но Адриан не был бы деканом Академии Хрономагии, если бы не умел мастерски манипулировать обстоятельствами.

— Ты посмотри на него, — прошептала Селина, когда они сидели в общей столовой, ковыряя вилками овсянку, которая по вкусу напоминала мокрый картон. — Он же глаз с тебя не сводит. Если он прожжет в твоей спине дыру, я лично попрошу у него компенсацию за испорченную форму.

Кристина мельком взглянула на преподавательский стол. Адриан сидел с безупречно прямой спиной, держа чашку с черным кофе так изящно, будто это был королевский скипетр. Его янтарный взгляд действительно был прикован к Кристине. Когда их глаза встретились, он едва заметно приподнял бровь, и в этом жесте читалось: «Долго ли ты выдержишь эту роль, маленькая бунтарка?»

— Пусть смотрит, — буркнула Кристина, густо краснея. — У него там леди Элеонора в гостевых покоях шелка пересчитывает. Пусть на неё и любуется.

— Кстати, о леди, — Селина заговорщицки придвинулась ближе. — Я слышала в лаборатории алхимии, что их контракт завязан на «Клятве Крови». Это не просто бумажка, которую можно порвать и выбросить в камин. Если он расторгнет её в одностороннем порядке, его магия может... ну, скажем так, превратиться в тыкву. Или он сам.

Кристина замерла. Сердце болезненно сжалось. Она хотела, чтобы он был свободен, но не ценой его силы.

Вечером того же дня, когда сумерки окутали замок сиреневым туманом, Кристина возвращалась из библиотеки. Путь пролегал через узкий мостик над Розовым рвом.

— Адептка Дюамель, — этот голос она узнала бы из тысячи.

Адриан стоял в тени арки, прислонившись к стене. Без своей официальной мантии, в одной лишь темной рубашке с расстегнутым воротом, он выглядел менее властным, но куда более опасным.

— Господин декан, — Кристина попыталась пройти мимо, но он преградил ей путь, выставив руку. — Мы договорились. Разберитесь с невестой.

— Это не так просто, и вы это знаете, — его голос был тихим, лишенным привычного холода. — Элеонора — не просто женщина из прошлого. Она — ключ к стабильности моего рода. Но она не та, кого я хочу видеть рядом, когда просыпаюсь.

— А кого вы хотите видеть? — Кристина упрямо вскинула голову, хотя внутри всё дрожало от его близости. — Ту, что создает вам проблемы? Ту, у которой «лишние бока» и вечные отработки?

Адриан сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил выбившуюся русую прядь ей за ухо.

— Я хочу видеть ту, в чьих глазах горит золото, которое не купишь ни за какие родовые артефакты, — прошептал он. — И если вы думаете, что какая-то клятва крови остановит меня... вы плохо меня знаете.

— Но Селина сказала, что вы потеряете магию! — выпалила Кристина, забыв о напускном безразличии.

Адриан на мгновение замер, а затем его губы тронула дерзкая, почти мальчишеская усмешка.

— Ваша подруга слишком много болтает. Но её забота трогательна. Послушайте меня, Кристина. Я не прошу вас быть «второй». Я прошу вас подождать. В Хрономагии есть лазейки, о которых не пишут в учебниках для студентов. Я найду способ разорвать этот фиктивный союз, не теряя себя.

— И что мне делать до тех пор? — спросила она, чувствуя, как её решимость тает под его янтарным взглядом.

— Будьте собой, — он наклонился к её лицу, обдавая теплым дыханием. — Ищите приключения, нарушайте правила, бесите меня своими выходками. Мне нужно знать, что мой «хаос» всё еще здесь.

Он не поцеловал её — он лишь коснулся своим лбом её лба, и это интимное мгновение значило больше, чем любая страсть.

— А теперь идите, — добавил он, возвращая себе строгий тон. — Пока я не назначил вам отработку за нахождение в коридоре после отбоя.

Кристина хихикнула, вытирая невольную слезу.

— Вы невыносимы, Адриан.

— Я знаю, — донеслось ей вдогонку. — Именно поэтому мы идеальная пара.

Следующие несколько дней Кристина честно пыталась следовать совету Адриана — быть собой. Но быть собой, когда на тебя в коридорах смотрит леди Элеонора взглядом, способным превратить живого человека в ледяную статую, было непросто.