Непослушная адептка

Урок «Стихийных катаклизмов».

— Кристина, если ты еще сильнее сожмешь этот флакон с эссенцией бури, мы все отправимся в незапланированный полет до соседнего королевства, — прошептала Селина, осторожно разжимая пальцы подруги.

— Она смотрит на меня, Сел, — процедила Кристина, кивнув в сторону окна, где в школьном саду, в сопровождении свиты, прогуливалась невеста декана. — Она знает. Я чувствую это своим... правым боком.

— Твой правый бок — это барометр неприятностей, — хихикнула подруга. — Но посмотри на это с другой стороны: если она злится, значит, Адриан действительно не дает ей повода чувствовать себя хозяйкой положения.

В этот момент дверь аудитории распахнулась, и вошел Адриан. Сегодня он был в официальной мантии, расшитой серебряными часами, и выглядел настолько высокомерно, что даже самые шумные студенты замолчали.

— Сегодняшнее занятие проведу я, — отчеканил он, проходя к кафедре. Его взгляд на долю секунды задержался на Кристине, и в нем промелькнуло нечто, похожее на искру одобрения. — Профессор по стихиям временно... недееспособен из-за неудачного контакта с огненным саламандром.

— Наверняка Кристининых рук дело, — шепнул кто-то с задней парты. Адриан даже не повернул головы, но голос его стал холоднее льда.

— Еще одно замечание, адепт Громов, и вы будете объяснять саламандру правила этикета лично.

После занятий Кристина решила срезать путь через старую галерею, где хранились портреты бывших ректоров. Тишина здесь была почти осязаемой, пока её не нарушил шорох дорогого шелка.

— Адептка Дюамель, — Элеонора стояла у окна, подбрасывая на ладони крошечный кристалл. — У вас очень... характерная внешность. Адриан всегда любил странные вещи. Артефакты с дефектами, редкие сорняки... и, как я вижу, проблемных студенток.

Кристина остановилась, упрямо вскинув подбородок.

— Декан ценит таланты, леди Элеонора. А хаос — это тоже талант, если уметь им управлять.

— Хаос — это мусор, который нужно выметать, — Элеонора подошла ближе, и Кристина почувствовала исходящий от неё холод. — Наш брак — это не просто прихоть. Это древняя Клятва Крови. Если он её нарушит, его магия иссохнет за три полнолуния. Вы действительно хотите стать причиной его гибели?

Кристина почувствовала, как внутри всё сжалось. Прямолинейность была её коньком, но здесь она столкнулась с чем-то, что нельзя было просто «взломать» или переспорить.

— Он сказал, что найдет способ, — тихо, но твердо ответила Кристина.

— Способ? — Элеонора холодно рассмеялась. — Единственный способ расторгнуть клятву — это найти «Слезу Первого Хрономага», которая утеряна пятьсот лет назад. Если вы такая любительница приключений, может, отправитесь на поиски? Или вам проще подождать, пока он превратится в бессильного калеку ради вашей улыбки?

Элеонора прошла мимо, оставив после себя запах горького миндаля и ледяную пустоту в душе Кристины.

Вечером Кристина не пошла в столовую. Она сидела на подоконнике в своей комнате, глядя на звезды.

— Ну и что мы приуныли? — Селина ввалилась в комнату, таща за собой огромный старый фолиант. — Я тут провела небольшое расследование в библиотеке. Пока ты страдала, я нашла карту.

— Какую карту? — Кристина встрепенулась.

— Карту подземелий под Академией. Там, в самом низу, есть запечатанная комната. Говорят, там хранятся личные вещи Первого Хрономага.

Кристина вскочила, её карие глаза вспыхнули золотом.

— Селина, ты понимаешь, что это значит? Если я найду эту слезу, он будет свободен. По-настоящему свободен. Без всяких жертв.

— Я понимаю, что это значит еще одну порцию отработок, если нас поймают, — вздохнула рыжая. — Но, судя по твоему лицу, «непослушная адептка» возвращается в игру?

— О да, — Кристина начала быстро завязывать шнурки на своих походных ботинках. — Если декан хочет хаоса, он его получит. Но сначала я спасу его магию. И его самого.

В эту ночь в Академии Хрономагии стало на две пустые кровати больше. Приключение, пахнущее пылью веков и опасностью, только начиналось. А декан Адриан, сидя в своем кабинете и глядя на пустой пергамент, даже не подозревал, что его «личный хаос» уже отправился вскрывать самые охраняемые тайны школы.

Спуск в подземелья Академии Хрономагии напоминал попытку проглотить кусок ледяного тумана. Ступеньки, высеченные из черного обсидиана, казались бесконечными, а магические светильники на стенах едва тлели, испуская тусклый фиолетовый свет.

— Кристина, если нас поймают, я официально заявлю, что ты меня опоила зельем безрассудства, — прошептала Селина, вжимаясь в стену. — Тут пахнет сыростью и чьими-то несбывшимися надеждами на диплом.

— Не ворчи, — Кристина поправила сумку, которая то и дело хлопала её по бедру. — Мы ищем «Слезу». Если я её найду, декан сможет выставить леди Элеонору за ворота раньше, чем она успеет сказать «родовое проклятие».

Они миновали заброшенный склад старых песочных часов, которые тихонько шуршали, отсчитывая время, которого уже не существовало. Кристина чувствовала, как её сердце бьется в унисон с этим странным ритмом. Она знала: Адриан сейчас наверняка чувствует её отсутствие. Связь между ними, возникшая после того взрыва в библиотеке, была тонкой, как паутина, но прочной, как стальные кандалы.

Ловушка «Зеркало Потерянных Часов».

Путь преградила массивная кованая дверь, на которой не было ни замочной скважины, ни ручки. Только ровный круг из тусклого серебра.

— Карта говорит, что это вход в личные покои Первого Хрономага, — Селина посветила на пергамент. — Но тут нужно «принести в жертву мгновение». Что это вообще значит? Мы должны здесь просто постоять?

Кристина подошла ближе. Её отражение в серебряном круге выглядело странно: она видела себя не нынешнюю, а ту, какой была пять лет назад — с короткими косичками и вечно содранными коленками.

— Нет, Сел. Тут нужна магия намерения, — Кристина прижала ладонь к холодному металлу. — Я должна отдать этому зеркалу одно из своих самых дорогих воспоминаний.

Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл вчерашний вечер на мосту. Тепло рук Адриана, его лоб, прижатый к её лбу, запах полыни... Она почувствовала, как это мгновение начинает ускользать, вымываться из памяти, оставляя лишь холодную пустоту.

— Нет! — выкрикнула она, отдергивая руку. — Я не отдам это. Найду другой путь.

— Кристина, дверь открывается! — воскликнула Селина.

Серебряный круг не забрал воспоминание — он просто проверил его «вес». Для древнего замка истинная привязанность адептки к декану оказалась куда более мощным ключом, чем любая жертва. Дверь со стоном отползла в сторону, обдавая девушек облаком вековой пыли.

Тем временем в кабинете декана.

Адриан стоял у окна, сжимая в руке хрустальный бокал с вином, которое на вкус казалось уксусом. Он чувствовал беспокойство — тягучее, неприятное чувство в груди.

— Она не в своей комнате, — проговорил он в пустоту.

— Кто не в своей комнате, дорогой? — из тени кресла вышла Элеонора, грациозно поправляя кружевную манжету. — Твоя маленькая адептка? Я бы на твоем месте не волновалась. Такие, как она, всегда находят способ вляпаться в историю.

Адриан резко обернулся. Его янтарные глаза светились недобрым огнем, а длинные каштановые волосы, обычно идеально уложенные, сейчас немного растрепались.

— Если с её головы упадет хоть один волос, Элеонора, я найду способ расторгнуть нашу клятву крови, даже если мне придется сжечь этот замок до основания, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося шторма.

— Ты не посмеешь, — высокомерно ответила она, хотя в глазах промелькнула тень страха. — Ты потеряешь всё. Свою власть, свою магию...

— Вы плохо меня знаете, леди, — Адриан поставил бокал на стол с таким стуком, что ножка треснула. — Я никогда не ценил порядок так сильно, как возможность наконец-то устроить настоящий беспорядок.

Он сорвал со стены свой походный плащ. Магический компас на его столе бешено вращался, указывая вниз, в самые недра земли.

В глубинах подземелья.

Кристина и Селина оказались в зале, заставленном странными статуями. Это были фигуры людей, застывших в самых нелепых позах: кто-то чесал затылок, кто-то пытался поймать невидимую муху, а один старик и вовсе застыл, пытаясь завязать шнурок.

— Это не статуи, — Кристина в ужасе замерла. — Это те, кто попал в ловушку временного стазиса. Селина, не касайся ничего!

В центре зала, на постаменте из прозрачного льда, сияла маленькая, размером с жемчужину, капля. Она переливалась всеми цветами радуги, и от неё исходила такая мощная аура покоя, что у Кристины на глазах выступили слезы.

— Слеза Первого Хрономага... — прошептала она.

Но стоило ей сделать шаг, как пол под ногами дрогнул. Статуи начали медленно поворачивать головы в их сторону. Их каменные веки заскрежетали, открывая пустые глазницы.

— Кажется, «поговорить» с деканом нам придется раньше, чем я планировала, — Кристина попятилась, когда ближайшая статуя сделала тяжелый, неуклюжий шаг в её сторону. — Если мы отсюда выберемся, Селина, я клянусь: я больше никогда не буду прогуливать лекции по боевым заклинаниям!

— Поздно каяться, Дюамель! — раздался громовой голос, эхом отразившийся от сводов зала.

В проеме двери стоял Адриан. Его плащ развевался, а в руках горели два шара ослепительно-белого пламени. Он выглядел разъяренным, высокомерным и... абсолютно прекрасным в своем гневе.

— Я же велел вам ждать! — крикнул он, пуская заряд магии в ближайшего каменного стража. — Почему вы вечно делаете всё по-своему?

— Потому что я — ваш личный хаос, декан! — огрызнулась Кристина, бросаясь к постаменту со Слезой. — И я не собираюсь смотреть, как вы превращаетесь в тыкву из-за какой-то бледной леди в фиолетовом!

Под грохот рушащихся камней и вспышки магии, Кристина протянула руку к артефакту, зная, что этот момент решит всё.

Пальцы Кристины сомкнулись вокруг «Слезы» в тот самый миг, когда тяжелая каменная рука ближайшей статуи просвистела в дюйме от её затылка. Артефакт оказался неожиданно теплым, он вибрировал в ладони, словно крошечное живое сердце, и по телу девушки мгновенно разлилось странное спокойствие, резко контрастирующее с творящимся вокруг безумием.

— Поймала! — взвизгнула она, прижимая жемчужину к груди и едва успевая пригнуться под следующим ударом.

— Дюамель, если вы сейчас же не переместите свою... весьма заметную персону в зону моей защиты, я лично перепишу ваше будущее в сторону вечной чистки туалетов! — взревел Адриан.

Он стоял в центре зала, и его каштановые волосы развевались от потоков магии, вырывавшихся из ладоней. Белое пламя окутывало его фигуру, превращая декана в подобие гневного божества. Одним коротким пассом он воздвиг прозрачный щит перед Селиной, которая в этот момент пыталась отбиться от статуи увесистым томом «Основ алхимии».

— Я уже иду! Не надо так кричать, у меня от вашего командного голоса мурашки не там, где надо! — огрызнулась Кристина, пытаясь протиснуться между двумя каменными стражами.

Её стройная, но отнюдь не костлявая фигура сейчас сыграла с ней злую шутку: она буквально застряла между бедром гигантского хрономага и выступом ледяного постамента.

— Селина, толкай меня! — прохрипела адептка, чувствуя, как ткань платья на бедрах опасно трещит.

— Я не могу, я занята спасением наших жизней! — отозвалась подруга, швыряя в очередную статую флакон с самовоспламеняющейся смесью.

Адриан, заметив бедственное положение своей «катастрофы», издал звук, средний между стоном отчаяния и рычанием. Он сделал резкий выпад вперед, и время вокруг Кристины замедлилось. Каменные монстры застыли в нелепых позах, а сам декан в два шага преодолел расстояние до неё.

Его рука, жесткая и сильная, обхватила её за талию, буквально выдергивая из каменного плена. На мгновение Кристина оказалась прижата к его груди настолько плотно, что почувствовала бешеный ритм его сердца сквозь тонкий шелк рубашки.

— Вы... — он на секунду замолчал, заглядывая в её карие-золотые глаза, — абсолютно, феерически невыносимы.

— Зато со мной не скучно, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его янтарных глаз, в которых сейчас бушевал настоящий шторм.

— Уходим! Стазис долго не продержится! — Адриан подхватил Кристину под локоть, другой рукой перехватывая Селину, и потащил их к выходу.

За их спинами зал начал рушиться. Древняя магия, охранявшая «Слезу», признала поражение, и подземелье решило похоронить своих секреты вместе с незваными гостями. Они летели по темным коридорам, едва касаясь ногами пола — Адриан буквально нес их на своей мане, не обращая внимания на летящую в лицо пыль и крошево обсидиана.

Когда они наконец выскочили в заброшенное крыло библиотеки и дверь за ними захлопнулась, отрезая путь назад, в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием.

Селина рухнула прямо на пол, обнимая свою сумку.

— Всё. Больше никаких приключений. Завтра же иду записываться в кружок по вышиванию гладью.

Адриан же, тяжело дыша, медленно повернулся к Кристине. Он выглядел так, будто сам только что прошел сквозь временную петлю: воротник расстегнут, волосы рассыпались по плечам, а на скуле красовалась небольшая царапина.

— Адептка Дюамель, — начал он своим «деканским» голосом, который, впрочем, изрядно подрагивал. — То, что вы сейчас сделали...

— То, что я сделала, спасет вашу магию от этой фиолетовой выскочки, — Кристина сделала шаг вперед и раскрыла ладонь.

«Слеза Первого Хрономага» сияла на её коже мягким, пульсирующим светом.

— Теперь вы сможете расторгнуть контракт без всяких потерь. Вы будете свободны. И... — она запнулась, чувствуя, как упрямство начинает уступать место горькой обиде. — И я, как и обещала, уйду с вашего пути. Буду сидеть на задней парте и даже ни разу не назову вас «Адриан» вне этих стен.

Она протянула ему артефакт, стараясь не смотреть на него. Но Адриан не взял жемчужину. Вместо этого он накрыл её ладонь своей, заставляя Кристину сжать пальцы обратно.

— Вы действительно думаете, — тихо произнес он, делая шаг еще ближе, так что она снова почувствовала его жар, — что после того, как вы ради меня спустились в ад и выкрали артефакт, о котором легенды слагали веками, я позволю вам просто сидеть на задней парте?

— Но вы же любите порядок... — пролепетала она.

— К черту порядок, — Адриан дерзко усмехнулся, и в этой усмешке было столько любви и гордости, что у Кристины закружилась голова. — Мне нужен мой хаос. Мой невыносимый, бесстрашный и самый красивый хаос во всей академии.

Он осторожно взял её лицо в свои ладони, игнорируя притихшую Селину, которая с интересом наблюдала за сценой с пола.

— Я разберусь с Элеонорой сегодня же. А вы, адептка... завтра в семь вечера ждите меня. И на этот раз — никаких свитков. Мы будем обсуждать наше общее, крайне недисциплинированное будущее.

Кристина хотела сказать что-то остроумное, но лишь кивнула, чувствуя, как золотистая каемка в её глазах сияет ярче любого артефакта. Приключение только входило в свою самую интересную фазу.

Глава 3. Ледяной ожог.

Адриан вошел в свой кабинет, сжимая в кармане теплую жемчужину — «Слезу». Он уже представлял, как бросит этот артефакт на стол перед Элеонорой, как увидит крах её высокомерия и как, наконец, вдохнет воздух свободы. Но стоило ему переступить порог, как он понял: хаос, который он так любил в Кристине, теперь обернулся против него.

Элеонора не выглядела разгневанной. Она сидела в его кресле, небрежно перелистывая его личный дневник наблюдений. На её губах играла странная, торжествующая улыбка.

— Ты опоздал, дорогой, — медово пропела она. — Но я не скучала. Знаешь, я нашла в архивах твоего отца одну очень интересную папку. «Обязательства перед Советом Двенадцати».

Адриан замер. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым.

— Это не имеет отношения к нашему контракту.

— О, ошибаешься. Видишь ли, твой отец заложил не только твою магию, но и саму основу Академии. Если ты расторгнешь помолвку сейчас — даже со «Слезой» — Академия Хрономагии перестанет существовать. Её щиты падут, и все студенты, включая твою... пухленькую героиню, окажутся во власти хаотических дыр, которые они тут изучают.

Она встала и подошла к нему, коснувшись его груди тонкими пальцами.

— Но это еще не всё. У меня есть запись твоего «подвига» в подземельях. Кража артефакта первого уровня — это смертный приговор, Адриан. Ты хочешь увидеть Кристину на плахе? Или, может, предпочитаешь, чтобы она провела остаток дней в Одиночной Временной Петле?

Адриан почувствовал, как мир вокруг него рушится. «Слеза» в его руке казалась теперь бесполезным камнем.

— Чего ты хочешь? — прохрипел он.

— О, сущую мелочь. Стань идеальным женихом. Никаких «хаосов», никаких взглядов на студенток. Холод. Безразличие. И публичное объявление о нашей свадьбе через неделю. Иначе... ты сам знаешь, что будет с девочкой.

Утро следующего дня

Кристина проснулась с улыбкой. Она полчаса выбирала ленту для волос, чтобы она подходила к её карим глазам, и даже затянула корсет чуть сильнее, предвкушая вечернюю встречу.

Она встретила его в главном холле. Адриан шел под руку с Элеонорой. Он был безупречен: камзол застегнут на все пуговицы, волосы гладко зачесаны назад.

— Господин декан! — радостно воскликнула Кристина, делая шаг навстречу. — Я хотела спросить насчет...

Адриан остановился. Он посмотрел на неё так, будто видел впервые. Его янтарные глаза, еще вчера горевшие страстью и нежностью, теперь были похожи на два куска застывшей смолы. В них не было ничего. Ни тепла, ни узнавания, ни жизни.

— Адептка Дюамель, — его голос был сухим и официальным, как скрип старого пергамента. — Соблюдайте субординацию. Ваши... вчерашние выходки будут рассмотрены дисциплинарным комитетом. И не смейте больше обращаться ко мне вне учебного процесса.

Кристина замерла, её рука, протянутая к нему, бессильно опустилась.

— Но... вы же сказали... семь вечера...

— Я передумал, — отрезал он, даже не глядя на неё. — У меня есть более важные дела, связанные с моей невестой. А вам я настоятельно рекомендую заняться учебой. Ваши бока, адептка, растут быстрее ваших знаний.

Элеонора издала короткий, торжествующий смешок. Они прошли мимо, оставив Кристину стоять посреди холла под шепот и смешки других студентов.

— Он... он что, серьезно? — Селина подбежала к подруге, подхватывая её под руку. — Кристина, ты вся дрожишь.

Кристина не плакала. Её упрямство, её гордость и её любовь сейчас варились в одном котле, превращаясь в нечто горючее. Она смотрела вслед удаляющейся паре.

— Нет, Селина. Он не «передумал». Он врет. Я видела, как дернулся его палец, когда он сказал про мои бока. Он знает, что я ненавижу этот комментарий. Он специально нанес удар туда, где больнее.

— Но зачем? — Селина была в ужасе.

— Вот это я и собираюсь выяснить, — Кристина вытерла сухие глаза и решительно развернулась. — Если он думает, что может просто так «отменить» меня, как неудачный параграф в учебнике, то он забыл, кто здесь лучший специалист по взломам запретных секций. Я разгадаю эту загадку, даже если мне придется перевернуть всю его идеальную жизнь вверх дном.

Кристина стояла неподвижно, пока эхо шагов Адриана и шелест платья Элеоноры не затихли в дальнем конце коридора. Студенты, еще минуту назад хихикавшие за её спиной, быстро разошлись, почуяв, что воздух вокруг «непослушной адептки» начал подозрительно искрить хаотической магией.

— Кристина... — Селина осторожно коснулась её плеча. — Может, он под заклятием? Империус? Ментальный блок?

— Нет, — Кристина резко развернулась, и её каштановые волосы хлестнули по лицу. — Это не магия. Это игра. Причем очень плохая. Ты слышала, что он сказал? Про мои бока?

— Ну... это было грубо, — признала Селина, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Это было намеренно! — Кристина сжала кулаки. — Три дня назад он называл эти бока «совершенством, за которое стоит продать душу Хроносу». Он ударил именно туда, где, как он думал, я обижусь сильнее всего. Он хочет, чтобы я его возненавидела. Чтобы я сама от него отвернулась.

Кристина глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Её сердце кричало от боли, но мозг авантюристки уже строил схемы.

— Он защищает меня, Селина. Или Академию. Или всё сразу. И эта фарфоровая кукла Элеонора как-то в этом замешана.

Ночь. Кабинет Декана.

Кристина знала, что идти туда — безумие. Но она никогда не была фанаткой здравомыслия. Используя свои навыки взлома, она проскользнула мимо патрульных горгулий и бесшумно открыла дверь в святая святых.

В кабинете было темно, горела лишь одна магическая свеча на столе. Пахло виски и горькой полынью. Адриан сидел в кресле, откинув голову назад. Его камзол был расстегнут, а длинные каштановые волосы рассыпались по плечам в живописном беспорядке, который он так ненавидел.

— Я же сказал вам, адептка, — прозвучал его голос, низкий и хриплый, — за нахождение здесь после полуночи полагается немедленное исключение.

— Исключайте, — Кристина сделала шаг из тени, закрывая дверь на засов. — Но сначала посмотрите мне в глаза и повторите, что мои бока вам не нравятся.

Адриан медленно поднялся. В полумраке его янтарные глаза казались почти черными. Он подошел к ней так быстро, что она не успела даже охнуть.

— Вы не понимаете, во что ввязываетесь, — прорычал он, хватая её за плечи и прижимая к стене.

Его близость была одурманивающей. Кристина чувствовала жар его тела, видела, как бешено бьется жилка на его шее. Он пытался выглядеть холодным, но его руки, сжимавшие её плечи, подрагивали.

— Так объясните мне! — выдохнула она, не отводя взгляда. — Вы боитесь Элеоноры? Боитесь за свою магию? Я принесла вам Слезу!

— Слеза ничего не решит, если ты будешь мертва! — сорвался он на крик, и в этом крике было столько боли, что у Кристины перехватило дыхание.

Он замер, осознав, что выдал себя. Его взгляд невольно скользнул ниже, к её губам, а затем к вырезу платья, который так соблазнительно приподнимался от её частого дыхания.

— Кристина... — его голос стал нежным, почти умоляющим. Одна рука скользнула с её плеча на талию, пальцы уверенно легли на тот самый «лишний» бок, сжимая его с почти болезненной страстью. — Уходи. Пожалуйста. Она уничтожит тебя, если узнает, что я...

Он не закончил фразу, вместо этого его губы накрыли её рот в яростном, отчаянном поцелуе. Это не было похоже на их прошлые ласки. В этом поцелуе был вкус прощания и невыносимого желания. Адриан прижал её к стене так плотно, что Кристина почувствовала каждый изгиб его безупречного тела, почувствовала его твердость и ту огромную силу, которую он сейчас едва сдерживал.

Его ладонь скользнула под корсет, обжигая кожу холодом перстня и жаром пальцев. Кристина выгнулась навстречу, её пальцы впились в его спину, сминая шелк рубашки. На мгновение мир вокруг них перестал существовать — не было ни Элеоноры, ни клятв, ни угроз. Только его тяжелое дыхание и её тихий стон, утонувший в его поцелуе.

Но внезапно Адриан оторвался от неё, тяжело дыша. Он выглядел так, будто только что совершил преступление против самой вселенной.

— Нет, — он резко оттолкнул её, отворачиваясь. Его лицо снова стало каменным, хотя глаза всё еще горели янтарным огнем. — Это ничего не меняет. Я женюсь на Элеоноре. Это решенный вопрос.

— Адриан... — она попыталась коснуться его руки, но он отдернул её, словно от прокаженной.

— Вон! — крикнул он, и его голос ударил по стенам кабинета, заставляя свитки на полках задрожать. — Убирайтесь, адептка Дюамель. И если я еще раз увижу вас рядом с собой... я лично прослежу, чтобы вас стерли из памяти этой Академии.

Кристина стояла, поправляя растерзанный корсет, её губы горели от его поцелуя, а сердце разлеталось на тысячи осколков. Но в глубине этих осколков уже зарождалась холодная, яростная решимость.