Академия чаросвет. Отражение
- -
- 100%
- +
– А зачем вам туда ходить? – полюбопытствовала я.
– Программа освоения Ночи, – ответил он. – На темной половине ресурсов завались. Сейчас строится сразу несколько шахт. Плюс базы для персонала, рабочих и…
Он запнулся.
– И для кого?
– Для их семей, – нехотя ответил Бастиан.
– Погоди, – нахмурилась я. – Вы хотите переселить людей еще дальше в Ночь?
– Я не хочу, – быстро заявил Бас, вскинув ладони, будто сразу сдаваясь.
Я покусала задрожавшие губы, пытаясь переварить новую информацию.
– Если честно, я не особо задумывался над этим вопросом, – признался Бас. – Предполагается, что переселение будет добровольным. Желающим хорошо заплатят.
Это будет тюрьма. Без возможности удрать. Чем плохи Сумерки, с точки зрения чаросветов, – оттуда тени лезут, как тараканы. Но если постепенно переселить их подальше, отгородиться поясом тьмы, то они будут полностью зависеть от зеркальных башен и чаров.
Сейчас, в общем, тоже. Но солнечные лучи добивают даже до Порожков. Пусть и совсем чуть-чуть.
– Мэди, – Бас потянулся ко мне, погладил коленку.
Вздохнув, я легла к нему, прижавшись к горячему боку. Осторожно провела кончиком пальца по белой спирали шрама, закручивающегося у него на груди. Бас ни в чем не виноват. Как и многие другие чары. Они просто не задумываются над судьбой теней.
– Злишься на меня? – спросил Бас.
Я покачала головой, не поднимая на него взгляд.
– Мне надо в Сумерки съездить, – сказала я.
– Я с тобой, – тут же выпалил Бастиан.
– Это может быть опасно для тебя, – попыталась я возразить. – Чаров там ненавидят! Сейчас – особенно.
– Это не обсуждается, Мэди, – заявил он, играя желваками. – Если ты туда поедешь, то только со мной.
Я закатила глаза и, сев в постели, стукнула его подушкой.
– Мы всего лишь помолвлены, а ты уже ведешь себя как тиран! – возмутилась я. – Что будет дальше?
– Показать тебе? – промурлыкал Бастиан и вдруг метнулся ко мне так быстро, что я даже пикнуть не успела, как оказалась под сильным горячим телом. Его ладони крепко обхватили мои запястья, так что я не смогла бы высвободиться. Но я и не хотела.
– Эй! – крикнул вдруг кто-то снаружи. – Есть кто дома?
Следом раздался резкий свист и приглушенное бормотание.
– Это Ронда, – спохватилась я, заерзав под Басом и безуспешно пытаясь выбраться. – И Ларг. Они не могут пройти через защитные чары.
– Может, притворимся, что нас нет? – предложил Бастиан, целуя мою шею.
– Я обещала показать им тень! – воскликнула я.
Он вздохнул, а потом гибко поднялся и подошел к окну.
– Сейчас открою!
***
Бас натянул шорты и майку и пошел к двери, а я в панике заметалась по комнате. Схватив лифчик, попыталась его надеть, но запуталась в бретельках.
– Не спеши, – успокоил меня Бас, обернувшись. – Я отведу их в спортивный зал на втором этаже, а ты спускайся, когда будешь готова.
Я выдохнула от облегчения.
– Спасибо, – с чувством сказала я, распутывая перекрутившуюся бретельку, и в порыве откровения добавила: – Бастиан, ты просто потрясающий! И в большом, и в мелочах. Такой чуткий. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить за все, что ты для меня делаешь.
Он многозначительно ухмыльнулся, окинув меня взглядом, и я задохнулась от возмущения.
– Что? – воскликнул он, когда я легонько его стукнула по плечу, и, воспользовавшись тем, что я оказалась поблизости, облапил мою попу. – Сама сказала – я чуткий. Вот – чутко ловлю момент. В общем, одевайся и приходи.
Он исчез в дверях, а я привела себя в порядок и застелила постель. Глянув в зеркало, убедилась, что выгляжу прилично – никто и не поймет, чем мы только что занимались. Однако стоило войти в спортивный зал, как на меня устремился насмешливый взгляд Ронды.
– Надеюсь, мы не сильно вам помешали? – елейным голоском поинтересовалась она.
– Сильно, – без капли смущения ответил Бас.
– Это ничего, – заверил Фалько, который стоял у брусьев и, любуясь собой в зеркала, тянул носок точно балерина. – Они очень гостеприимные. Может, я сгоняю наверх и принесу чего выпить?
– А что у вас есть? – заинтересовался Ларг, который уважительно разглядывал стойку с ножами, но ничего не трогал. – Надо было еще Трикса взять, он лучше всех коктейли мутит. Недаром высший бал по зельеварению. Недавно придумал совсем ядреную штуку, из какой-то ночной травы. Пьешь – и минут через пять все вокруг кажется зеленым.
– Там, наверное, мшица болотная в основе, – предположила я.
– А еще один коктейль – пузырчик. Дамам вряд ли понравится, – спохватился Ларг, но все же закончил. – Отрыжка идет пузырями вроде мыльных.
– Как романтично, – буркнула Элма, которую я сперва не заметила.
– А тебе что принести, дорогая? – спросил ее Фалько. – Сделать мой фирменный молочный коктейль?
– Я, наверное, пойду, – сказала она, оглядев спортивный зал еще раз. – Никаких угроз не чувствую.
– Оставайся! – горячо попросил Фалько. – Будем все по парам.
Это стало решающим аргументом, и Элма исчезла за дверью. Фалько вздохнул, но в целом огорченным не выглядел.
– Молочный коктейль, – начал перечислять он, указав на Баса. – Травяной чай Ларгу, для тебя, Ронда, я поэкспериментирую со специями. Что-нибудь острое и горячее.
– Нет, – отказалась она. – Сделай мне обычный черный чай.
– А для Мэди ягодный, – попросил Бас, обняв меня со спины и прижав к себе. – Да? И сахара две ложки.
Это было так странно. Теперь мы и правда были парой. Бас вообще не стеснялся проявлять ко мне знаки внимания и даже напротив – пользовался любой возможностью, чтобы обнять меня, прикоснуться, поцеловать. А я не могла поверить, что все это – мне. Мое. Его любовь грела так ярко и горячо, что я словно заполучила личное солнце.
– Итак, Мэди, – не стала тянуть Ронда. – Как ты светишься, мы уже видим. К слову, из окна твоей спальни, Бас, фигачило как от башни солнечного рубежа. Небось даже в Сумерках видно, когда вы тут шалите. Но мне лично куда интереснее силы тьмы.
– Да, Мэди, – подхватил Ларг. – Можно нам посмотреть?
– Вы ведь за этим и пришли, – пожала я плечами.
Тьма слушалась меня куда лучше, чем чаросвет. После того, как она проснулась в моем теле, я ощущала ее чем-то вроде третьей руки. Тени поплыли из углов зала, собираясь посреди дощатого пола в густой мрак. Он неспешно выпростал щупальца и легонько коснулся каждого: нежно погладил Бастиана по щеке, взъерошил короткие красные волосы Ронды и оставил кусочек тьмы на протянутой ладони Ларга.
– Потрясающе, – выдохнул тот, разглядывая комочек мрака, похожий на свернувшегося в клубок черного котенка.
Я развернула полог тени и, взмахнув им, укрыла и себя, и Баса.
– Ого! – воскликнула Ронда и подошла ближе, вглядываясь в нас – и не видя.
– А где наша парочка? – спросил Фалько, появившись с подносом в руках.
Я смахнула тень, и Фалько подпрыгнул от неожиданности, так что чашки зазвенели на блюдцах.
– Предупреждать надо! – возмутился он. – Но ничего, вроде не так много разлилось. Пейте. – Поставив поднос прямо на пол, спросил: – А вот эта невидимость работает в отрыве от тебя? И как долго? Допустим, если ты накроешь кого-то тенями, и он захочет пройти в женское общежитие… Я чисто гипотетически! – быстро добавил он, поймав на себе сердитый взгляд Ронды.
– Мэди, а ты можешь направить тьму сюда? – спросил Ларг, подойдя ко мне с какой-то блестящей коробочкой. – Это вроде накопителя энергии.
Тени потекли в нее, как черный дым, пока не стали переливаться за край. Ларг захлопнул золотую крышечку и выдохнул от восторга. У него даже испарина выступила на лбу от волнения.
А я потянула тень Фалько и накрыла его точно плащом.
– О-о-о! – протянул он, когда его отражение в зеркалах пропало. – Давайте проверим, сколько оно будет действовать. А заодно – насколько это непроницаемо для опытного глаза.
Дверь качнулась, а потом лестница тихо загудела под его ногами.
– У меня внезапно проснулся дар прорицания, – заявила Ронда. – Сейчас Фалько нагло воспользуется невидимостью и проверит, насколько у Элмы тяжелая рука. Мэди, твой полог невидимости защитит от затрещин?
– Сейчас и узнаем, – меланхолично заметил Ларг.
Мы затихли, прислушиваясь к происходящему внизу. Короткий взвизг, шлепок, ругань.
– Больно! – воскликнул Фалько. – Ай!
– Значит, полог проницаемый, – деловито покивал Ларг. – Как интересно! А вот если схлестнуть тьму со светом, что будет?
Ронда вытянула руку, и перед ней вспыхнул сияющий щит чаросвета. Точно такие же щиты использовали чары в Сумерках, но я прогнала дурные мысли. Фелиция сказала – не забывать про свет, и он горел во мне, уживаясь с тьмой. Я не хотела принимать ничью сторону – вот в чем была правда. И чары, и тени должны научиться жить в мире.
– Атакуй, – приказала Ронда, слегка расставив ноги и чуть согнув колени.
Тени рванулись к ней, и сияющий щит вмиг раскололся трещинами.
– Да ладно! – воскликнула Ронда с легкой обидой. – Бас, а тебя Мэди тоже уделает?
– Она его уделала давным-давно, – пробурчал Фалько где-то рядом, и я потянула тень, под которой он прятался.
Сперва показался взъерошенный рыжий чуб, затем отчетливый красный след от ладони на веснушчатой щеке, и потом – сияющая улыбка.
– Мэди, это было круто, – заявил Фалько. – О, первый поцелуй так сладок!
– А вот скажи, – заинтересовался Ларг, – ты не заметил – было ли какое-то сопротивление тени?
– Поясни, – попросил Фалько, усаживаясь на маты и вытягивая длинные ноги.
– Почувствовал ли ты удар на полную мощность? – спросил Ларг. – Либо же он вышел приглушенным?
– Можно провести эксперимент, – предложила Ронда. – Укрыть Фалько тенями, а потом отдубасить.
– Чтобы сюда примчалась Фелиция защищать сыночка? – возмутился Ларг. – Ты поосторожнее с такими предложениями. Хватит с меня ее предсказаний.
– Мы еще со щитами не выяснили, – напомнила она. – Бас, давай свой щит.
– Сейчас, коктейль допью, – ответил он, облизнув с верхней губы молочный след, а потом, поймав мой взгляд, склонился ко мне и быстро поцеловал.
– А вот эти искры в тебе, – слегка смущенно спросил Ларг. – Это только из-за Себастиана?
– Только, – категорично ответил Бас, обнимая меня теснее. – И сразу обозначу – тут никаких экспериментов. Усек?
– Усек, – кивнул Ларг, нисколько не обидевшись. – А вот если…
У Ларга никак не заканчивались вопросы, Ронду больше всего интересовали боевые возможности тени, Фалько притащил здоровенное блюдо с бутербродами и засыпал все маты крошками, а Бас был рядом – и этого уже было очень много.
Глава 4. Кошки-мышки
К ректору меня вызвали по старинке – картой. Красный огонек замигал в глубине моей сумки, прорываясь наружу алыми лучами, и Элма тут же оказалась рядом. Приняв боевую стойку, она внимательно оглядела полупустой коридор, по которому спешили опаздывающие на занятие студенты.
– Что случилось? – строго спросила она. – Откуда тревога? Ты в порядке?
– К ректору вызывают, – вздохнула я, вытащив карту из сумки. – А там меня не ждет ничего хорошего, это уж точно.
– Ну, пойдем, – кивнула моя охранница, опустив руки.
– Ты со мной?
– А как же, – подтвердила Элма, шагая рядом. Минутой позже, уже в кабинете ректора, она категорично добавила: – Нет. Свою подопечную я наедине с вами не оставлю. Приказ Артиреса Альваро.
– Вы что, полагаете, мы, – ректор обвела взмахом изящной ручки собравшихся преподавателей, – представляем угрозу для студентки?
Элма не удостоила ее ответом. Только расставила ноги пошире, заложила руки за спину и вздернула подбородок, сохраняя невозмутимое выражение лица. Честное слово, в этот момент я чуть сама в нее не влюбилась, вместе с Фалько.
– Как пожелаете, – оскорбленно отмахнулась ректор, решив не обращать на нее внимания. – Итак, коллеги, перед вами Мэдерли Эванс, полукровка из Сумерек, вероятная принадлежность дому Корреган, предполагаемая наследственность темной крови.
– Официальная невеста Себастиана Альваро, наследника дома Альваро, – негромко, но отчетливо добавила Элма.
У ректорши слегка дернулся уголок глаза, но она прикоснулась кончиками пальцев к золотому кулону в виде кошки и продолжила тем же ровным тоном:
– Нестабильный уровень чаросвета, неясные способности, возможная угроза другим студентам – нам предстоит выяснить все.
– Я уже проходила осмотр при поступлении, – напомнила я.
Одно дело открыть свою тьму перед друзьями – это было даже весело. Их любопытство оказалось заразительным, и я сама с восторгом окунулась в многочисленные эксперименты Ларга. Я научилась швырять тьму на расстояние, окутывать тенями невидимости целую группу из пяти ржущих как кони человек, делать полог тьмы плотнее, так что он становился непроницаемым для звуков. А самым интересным оказалось взаимодействие моей тьмы и света Бастиана. Они не рассеивали друг друга, а словно дополняли. Как я ни пыталась разбить его щит – тени лишь окутывали его, словно делая еще плотнее. Так что вчера мы отлично провели время, и я сделала большой шаг вперед в освоении своих способностей.
Но совсем другое – стать подопытной крысой для противной ректорши и преподавателей, которых она тут собрала. По имени я знала только одного из пятерых – Дунгера, специалиста про ночным тварям. Видимо, каким-то боком меня тоже к ним причисляли – неизвестная науке ночная тварь, которой предстоит извиваться и шипеть под лучами сиятельных чаросветов.
– Теперь у нас появились новые данные, – заметил смуглый до черноты дед, впившись в меня блестящими, как отполированные камешки глазками. – Какой у вас уровень чаросвета, девушка?
– Мэдерли, – напомнила я и, решив не спорить, взяла протянутый мне измеритель.
В глубине души я даже удивлялась, что мне позволили учиться в академии чаросвет и дальше. Возможно, дело в браслете Альваро. А может, меня решили держать под наблюдением – вроде опасной зверюшки, которую лучше не оставлять без присмотра, мало ли чего натворит. Вот только я не собиралась открывать свои секреты ни ректорше, ни ее помощникам.
– Пятьдесят два? – слегка разочарованно произнес чернявый, когда я отдала ему измеритель.
Я спрятала довольную улыбку. Все дело в балансе.
Измеритель показал чуть больше половины, но это лишь потому, что я научилась держать равновесие. Природа моих чар двойственная: чуть больше тьмы – и света будет меньше. Качну в свет – уменьшается тьма. Я могла бы показать высший уровень чаросвета сейчас. Мы с Басом уже проверяли. Но я покажу этим лицемерам только то, что захочу сама.
– А темная кровь? Какие есть особые проявления? – поинтересовался еще один дед, лысый, но с бородой.
– Я ведь только начала обучение, я почти ничего не умею, – похлопала я ресницами.
Деды разочарованно повздыхали – все, кроме Дунгера. Он, напротив, как будто улыбнулся: дернул уголком рта, изъеденного шрамами.
– Она светится от Себастиана Альваро, – подал голос один из дедов. – Я был на балу у Монтеги. Может, привести сюда еще и парня?
– Не стоит, – возразил второй, в котором я узнала целителя. – Мальчик пострадал недавно. Ему нужен покой.
– На боевке Себастиан Альваро показывает отличный результат, – возразил чернявый. – Я бы даже сказал – потрясающий. Он полностью восстановился после инцидента. Так что ничего не случится, если мы понаблюдаем за их… взаимодействием.
Дунгер поскреб шрамы на левой стороне лица и вдруг обманчиво спокойно предложил:
– Может, им и потрахаться тут? Под нашим строгим контролем.
Комиссия примолкла, и я с ужасом поняла, что возражать никто не кинулся.
– Так, достаточно, – разъярилась Элма, и в ее глазах так ярко полыхнул чаросвет, что в солнечном кабинете ректора на миг стало еще светлее. – Я обязательно сообщу Артиресу Альваро как обращаются с невестой его сына. Пойдем, Мэди, звонок на урок уже был.
– Это была шутка! – опомнилась ректорша.
– Очень смешно, – кивнула Элма. – Посмотрим, оценит ли глава дома Альваро ваше чувство юмора.
– Я хотела спросить, – вспомнила я уже в дверях. – Мне начислят баллы за дом?
– А где он, твой дом? – с наигранным беспокойством спросила ректорша. – Я не вижу его на картах. Я-то думала, от седьмого дома остались одни руины…
Элма взяла меня за предплечье и, подтолкнув наружу, закрыла за нами дверь.
– Ты скоро станешь членом семьи Альваро, – попыталась утешить меня Элма, шагая рядом. – Получишь надбавку еще и за принадлежность правящей ветке.
Наверное, для шести великих домов это был бы оптимальный вариант: подумаешь, у Альваро какая-то странная невестка. Слегка ущербная. А так все по-прежнему: и шесть домов на кольце солнечного рубежа, и Сумерки под контролем зеркальных башен, и Ночь, куда можно постепенно переселить особо непокорных теней. На случай бунта есть волшебные чарослова, что-то Бас говорил такое про трудовой энтузиазм. И станут тени работать без продыху, добывая ценные ресурсы Ночи.
– Простите за опоздание, – попросила я профессора Строка, и он лишь молча кивнул, дернув бородкой.
Больше Строк ко мне не придирался, и за контрольные я получала сплошь хорошие оценки. Как знать, может, однажды я даже попаду в клуб лучших учеников и получу задачку вроде – как проще всего оставить сумеречный городок без света…
Я села за парту, и Элма опустилась рядом со мной.
– Все хорошо? – тихо спросила она, хмурясь и обводя класс взглядом.
– Нормально, – заверила я.
Седьмой дом возродится. Его символ – черная птица с белым пухом, сумеречный ворон, который летает везде, где захочет, и для которого нет преград вроде солнечного рубежа. Свет воссияет во мраке – так гласило пророчество, которое я нашла в записях Расмуса.
Означало ли это, что темная кровь проснется в Сумерках, как и произошло? Или это иносказательно о том, что свет вспыхнет в темные времена? А они сейчас темней не бывает. Если будущее останется неизменным, то чаросветы зальют сумеречные земли кровью теней.
Фалько обернулся, подмигнул – то ли мне, то ли Элме.
– Вот дуралей, – пробурчала она. – Ты хоть понимаешь, что вчера под твоими чарами невидимости он рисковал жизнью? Мало ли, я бы его пришибла ненароком.
– Но не пришибла же, – тихо заметила я. – И явно не потому, что не могла. – Легонько подтолкнув Элму локтем, спросила: – Так что, Фалько хорошо целуется?
Она вспыхнула и процедила:
– Прав Крон: самое тяжелое задание в моей карьере.
***
На твареведении профессор Дунгер вошел в класс и первым делом посмотрел на меня. Я еле сдержалась, чтобы не спрятаться под тенями от пристального взгляда, который будто прожег меня насквозь. Преподаватели редко могли похвастаться высоким уровнем чаросвета, но не профессор Дунгер. Раньше он был боевым чаром, Фалько говорил – одним из лучших. Как знать, может, участвовал в давней операции в Правых Порожках…
Профессор быстро нарисовал на доске схему, чем-то напоминающую зеркальные башни: несколько точек по кругу, лучи, смыкающиеся в центре.
– Разбавим теорию практическим применением знаний, – пробурчал Дунгер. – Итак, макруш, или по-простому – кошка ночи, один из самых распространенных и опасных хищников темной половины. Кошки ночи вполне приручаемые, особенно с помощью ментальных чар. Тупая морда, крепкое гибкое туловище, покрытое плотной чешуей, две пары конечностей с когтями, в которые лучше не попадаться. Охотится стаями.
Он обвел мелом круг, соединяя точки.
– Логово макруш устраивает в ущельях и оврагах, а охотиться предпочитает в пустошах и на равнинах, где может развить отличную скорость, – Дунгер обвел класс взглядом. – Убежать не выйдет. Основная добыча кошек – тонконог, но она не побрезгует и человеком. Стая кошек, как минимум из трех особей, поджидает, пока добыча отобьется от стада, и атакует сразу с нескольких сторон.
– Шибануть ее чаросветом – да и делов, – буркнула Арвена с первой парты.
– Макруш больше ориентируется на звуки и запахи. Даже ослепленным может атаковать и вполне успешно. А его чешуя выдерживает прямое попадание чаросвета, – отметил профессор. – Как правило два-три кота помельче показываются первыми и загоняют жертву прямиком на главную особь, которая и наносит решающий удар.
Точки в схеме на доске словно ожили: обзавелись когтями, острыми зубами, длинные хвосты забили по поджарым бокам… Я сглотнула и глубоко вдохнула, пытаясь унять поднявшуюся волну страха.
– Если вдруг вышло так, что вас окружили кошки, – продолжил Дунгер, – убегать нельзя, прятаться – тем более. Надо атаковать первым и разорвать кольцо.
Он вновь нашел меня взглядом.
А ведь это относится не только к гипотетической ситуации с ночными кошками – поняла я. В кабинете ректорши меня окружили, а Дунгер своим хамством дал мне шанс уйти из кошачьих когтей.
– Как-то раз я сумел уцелеть, выгнав в круг другую дичь, – поделился он воспоминанием. –Точный удар чаросвета вспугнул тонконогов и пригнал прямиком на пустошь. Правда, стадо сбило меня с ног, и с тех пор я обзавелся особой походкой…
Он подшучивал над самим собой и с легкостью говорил о том, что и представлять было страшно. Черная пустошь, над которой повисли огромные звезды, безмолвное присутствие хищников, от которого волосы встают дыбом, а в голове лишь одна мысль – бежать…
– Можно попробовать спровоцировать котов друг на друга ментальными командами, но это мы будем изучать на последних курсах, – добавил Дунгер. – Главное, что вам надо запомнить сейчас, – ночь не прощает слабости. А теперь давайте определим, к какому классу относятся кошки ночи…
После урока я подошла к кафедре, задержалась. Рано записывать Дунгера в друзья, но кое-чем он точно может быть полезен.
– Могу я задать вопрос?
– Разумеется, Мэди, – ответил профессор, вытерев доску и обернувшись ко мне. – За этим я здесь и торчу.
Он тяжело опустился на стул и подтянул руками хромую ногу, устраивая ее удобнее. На изуродованном лице на миг проступила мука, но тут же исчезла, сменившись обычной непроницаемой маской.
– Вас… покусали, – неуверенно начала я. – Однако вы по-прежнему работаете с тварями ночи. Как вам это удается?
– Не понял вопроса, – ответил Дунгер.
– Вам не страшно? – прямо спросила я.
Дунгер посмотрел на меня внимательно, и в глубине его глаз замерцал чаросвет – чистый, точно луч солнца на снегу.
– Теперь понял, – кивнул он. – Был момент, когда меня бросало в пот от одной только мысли – зайти в клетку с тварью. Руки дрожали, сердце билось как у припадочного… Да, было такое… Даже неловко вспоминать. Но видишь ли, Мэди, твари, они как люди – разные. Какие-то почти безобидные, другие даже полезные, а от третьих лучше держаться подальше. Но ты ведь это и сама уже поняла, верно?
Я покусала губы и кивнула.
– Я получил ранение во время одной из ночных вылазок к остаточным световым аномалиям, – одарил меня Дунгер внезапной откровенностью. – Осколки погибшей цивилизации. Седьмой дом, если угодно.
– Значит, он светится? – прошептала я.
– До сих пор, – подтвердил Дунгер. – Не слишком сильно, увы. Поэтому в округе полно тварей. Я возомнил себя непобедимым чаром, отошел от группы и чуть не стал едой. Вот тебе первый совет: найди себе стаю и держись ее.
Кажется, я уже нашла.
– Дальше, – Дунгер поморщился и потер больное колено. – Никогда не теряй бдительности и не считай себя умней остальных. Других ты, может, и провела, но я знаю, что ты скрываешь свои темные способности.
Я набрала в грудь воздуха, чтобы опровергнуть его слова, но, поймав насмешливый взгляд Дунгера, сдулась как шарик.
– Какой бы особенной ты ни была, Мэди, у тебя есть слабое место. Да у тебя их полно на самом деле. Не зазнавайся.
– Я и не собиралась, – оскорбилась я. – Я обычная тень.
– Хорошо, – одобрил Дунгер. – Но и прибедняться тоже не стоит. Ты не обычная. Так что используй свои сильные стороны и развивай их по максимуму. А что до тварей… – профессор почесал шрамы на щеке и спросил: – Ты их боишься?
– Очень, – вздохнув, призналась я.
Дунгер задумчиво поднял глаза к потолку, и я тоже быстро глянула наверх, но там не было ничего, кроме побелки.
– Так вот, после того, как меня слегка пожевали, я боялся зайти в клетку с тварью ночи. Но знаешь, что я сделал? – спросил Дунгер, вновь посмотрев на меня.
Я покачала головой.
– Взял и зашел, – сказал он. – Нет каких-то хитрых способов победить свои страхи, Мэди. Самый надежный – встретиться с ним лицом к лицу. Посмотреть в его маленькие злобные глазки.
Сердце подскочило и забилось о ребра, стоило лишь вспомнить, как из темноты проступили блестящие глаза, влажный нос, клыки… А следом и весь черный пес.
– Загляни как-нибудь ко мне в питомник, – предложил Дунгер. – Бас знает, где это. Попробуем решить твою проблему. А то не пристало королеве ночи бояться своих же подданных, – ухмыльнулся он.