Академия чаросвет. Отражение

Глава 6. Выбрать сторону

– И ты говоришь мне это только сейчас? – воскликнул Бастиан, убрав руки с моего шарфа.

Попятившись, я уперлась спиной в одежные полки. Всю дорогу я сомневалась и думала, как поступить, и в итоге рассказала Басу про Первого, лишь когда мы вернулись домой. Зато тут тянуть не стала – раскололась еще в гардеробной.

– Первый держал тебя на прицеле, – попыталась объяснить я. – И остальных чаров тоже.

– А то мы не видели, – презрительно бросил Бас. – Тени мелькали то там, то тут, копошились на чердаках, как голуби. Ничего бы они нам не сделали, Мэди. Крон держал щиты все время.

– Даже если так. Началась бы драка, и сиятельные чары, конечно бы, победили. А ты уверен, что при этом никто из теней не пострадал бы?

– Думаю, это справедливо, – заметил Бас. – Боишься получить сдачи – не лезь в драку.

– А когда вы, чаросветы, получали отпор? – поинтересовалась я. – Вам выдали сдачи за Левые Порожки? Или, может, за Правые? Семнадцать человек погибло. Или это не считается?

– Ты не имеешь права меня обвинять, Мэди, – ответил Бастиан. – Ты лучше всех знаешь, что я не хотел этой бойни.

– Той – не хотел, – кивнула я. – А новую устроить – пожалуйста? Я не хотела, чтобы кто-то пострадал!

От поездки в Сумерки у меня осталось двоякое впечатление: эйфория из-за того, что тетя жива, омрачилась поступком Первого. Он заботился обо мне, говорил о моей важности, а потом просто забрал мою тьму, как будто я какая-то дойная корова. Он говорил о свете для каждого, но при этом готов был пройти по головам.

– Но теперь у Первого есть твоя тьма! – воскликнул Бастиан. – Велик шанс, что из-за нее пострадают очень многие!

– Тьма есть и у Ларга, – напомнила я. – В каком-то смысле это даже справедливо: и чары, и тени получили новые силы.

– Ларг больше исследователь, – возразил Бас. – Он отличный артефактор. Но делает боевые штуки только для Ронды. А Первый точно захочет создать оружие. Его надо остановить. Ты могла его остановить. Не надо защищать меня, Мэди. Я и сам в состоянии сделать это.

– Однажды ты уже чуть не погиб из-за меня, помнишь? А я, выходит, не должна тебя защищать? Пусть в тебя летят ножи и стрелы, надо просто смотреть на это и верить в лучшее? Так ты предлагаешь?

Я сердито размотала шарф и сунула его в дальний угол, досадуя на саму себя. Ситуация получилась патовая. Если бы я попыталась сопротивляться Первому, то привлекла бы внимание чаров. Элма увидела бы меня с ножом у горла и грохнула бы Первого без раздумий. Хотя у него наверняка есть защитные артефакты – в той битве у башни он сражался лучше многих. Так что Первый мог бы и уцелеть. Но тени вступились бы за него, за живого или мертвого – неважно, началась бы очередная драка, и кто-то бы точно погиб. А я так устала от смертей.

Вздохнув, я потерла лицо ладонями, нацепила примирительную улыбку и повернулась к Бастиану. Сперва я даже не поняла, отчего в гардеробной вдруг стало светлее. Лишь мгновением позже увидела, какой безжалостной яростью вспыхнули глаза Баса.

– Это что? – ровно спросил он, коснувшись подушечкой пальца моей шеи.

– Поранилась, – быстро соврала я.

– Ты поранила шею? – уточнил Бас, слегка вздернув темные брови. – Это надо постараться. Откуда у тебя порез на шее, отвечай. И не ври мне, Мэди. Хватит лжи.

Он поймал мой подбородок пальцами, приподнял так, чтобы разглядеть рану лучше.

– Ладно, это сделал Первый, – признала я, устав спорить. Дернув головой, высвободилась из его хватки. Расстегнув куртку, стянула с плеч. – Но, думаю, он вряд ли навредил бы мне по-настоящему.

Мне хотелось в это верить. Слишком больно было прощаться со всеми иллюзиями. Слишком долго я считала Первого отцом. Я отвернулась и повесила куртку на плечики, разгладила ладонями складки на рукавах, чтобы потянуть время. Бас злился на меня, но я и правда не понимала, как должна была поступить. И так, и эдак выходило плохо.

– Вряд ли? – переспросил Бас. – Мэди, я правильно понимаю, он приставил нож к твоему горлу?

– Говорю же, это был блеф, – буркнула я, повернувшись.

У меня волосы на затылке зашевелились, когда я увидела его лицо. Однажды похожее уже было – в ночном лесу, когда я сказала, что Бас мне не нужен. Краски схлынули с его смуглой кожи, глаза побелели от света, превратившись в сияющие щелки.

– Бастиан, это всего лишь царапина, – зачастила я, схватив его за рукав. – Первый умеет добиваться своего – вот и все. Он хорошо меня знает. Куда больше я боялась за тебя, правда.

Бас снял с вешалки удлиненный пиджак, который только что туда повесил.

– Бастиан, – я погладила его грудь ладонями. – Все ведь закончилось хорошо. Никто не пострадал. Не факт, что Первому вообще удастся использовать мою тьму, правда?

Кивнув, он надел пиджак, поправил воротник, глядя на меня сверху вниз.

– Куда ты собрался? – чуть не плача спросила я. – Бастиан! Не раздувай проблему. Это всего лишь царапина!

Бас обхватил мои плечи ладонями и слегка склонился.

– Он приставил нож. Тебе. К горлу.

Я невольно прищурилась от яркого света, а тени в панике заметались по гардеробной.

– Я не собираюсь прощать такое, – закончил он.

– Бастиан, подожди, – выдохнула я, обвив руками его шею.

Осталось еще одно средство. Раньше оно никогда не подводило. Я поцеловала Баса, прильнула всем телом… Он перехватил мои запястья, убрал их со своей шеи и отстранился.

– Я скоро вернусь, – пообещал Бас и пошел прочь.

Я осталась в гардеробной одна, застыла на месте, пытаясь осознать, что натворила.

– Бастиан! – выкрикнула я, побежав за ним следом, и лестница загудела под ногами. – Бас!

Он уже стоял на крыльце, раздавая команды чарам:

– Элма, останешься здесь. Крон, скажи остальным, что мы выдвигаемся в Сумерки, сейчас же.

– Бас, прекрати! – выкрикнула я, кинувшись к нему. – Ничего ведь не случилось!

Бастиан глубоко вздохнул и повернулся ко мне, но в его глазах горел все тот же жестокий свет.

– Я поеду с тобой, – быстро сказала я. – Ладно, ты прав. Первый перешел границы. Я поеду с тобой, и мы поговорим.

Бастиан молча посмотрел на меня, задумчиво покусал губы, а потом спустился по ступенькам крыльца и направился к небольшой парковке, где ютились оба чаромобиля. Открыв капот моего лупоглазого мобиля, выкрутил маленькое шипастое колесико и сунул себе в карман.

– Ты останешься дома, Мэди, – заявил он. – Так будет лучше.

Сев за руль своего чаромобиля, захлопнул дверцу, и хищный прищур фар полыхнул светом. Я стукнула ладонями по капоту, встав впереди.

– Бастиан! Ты не поступишь так со мной! – выкрикнула я.

Он быстро сдал назад, так что я по инерции пробежала следом, а после развернулся и, взревев мотором, умчался к воротам академии.

Я бросилась в свой чаромобиль, но тот даже не завелся. Ударив ладонями по рулю, вытерла слезы, из-за которых все расплывалось перед глазами, и увидела Элму. Не знаю, что Бас успел ей наговорить, но ее щеки горели багровым румянцем то ли гнева, то ли стыда.

– Домой! – приказала она, ткнув пальцем в башню. – Живо!

***

Сумерки встретили его враждебной настороженностью. Ставни в домах захлопывались, двери закрывались. Порожки готовились защищаться, опять.

След Бастиан взял сам – в кухне у тети Рут, которая прикидывалась дурочкой, а может, и правда не понимала, что происходит. Она путалась под ногами и все норовила его накормить, и Бас без зазрения совести спихнул ее на Крона.

– Ему очень понравились ваши огурцы, – сказал он. – И пирожки тоже давайте. Сиди здесь, – приказал охраннику, который потянулся следом. – Без тебя справлюсь.

Но след Первого обрывался у черной реки, и Бастиан в бессильной злобе ударил ногой по воде, замочив туфли. Сияющие нити отслеживающих чар таяли над рябью волн. Даже если он раздобудет лодку и переправится в Ночь, то будет бродить там как слепой щенок.

Но когда Бас вернулся в дом тети Рут, его ждал сюрприз.

– Приметный, – кивнул Крон на Шрама. – Вроде, ближайший соратник Первого. Только молчит как рыба. Я уже и чарословом пытался язык ему развязать…

– Я сам. Оставь нас, – приказал Бас и, отодвинув стул, сел по другую сторону стола, напротив лысого верзилы.

Тот поднял взгляд, посмотрел на него изучающе. На бычьей шее блеснула знакомая цепочка. Понятно, отчего его чарослова не берут.

– Значит, это тебе Мэди отдала кулон, который я ей подарил, – произнес Бастиан, положив руки на стол. – Выходит, я спас тебе жизнь однажды.

– И что теперь? – с вызовом спросил лысый. – Потребуешь чужую жизнь взамен? Такого уговора не было.

– Не было, – согласился Бас.

– Вот и вали назад в свой солнечный город. Зачастил ты сюда, чарёныш.

Бас усмехнулся. Мэди считала этого гиганта другом, так может, получится достучаться до него по-другому.

– Ты знаешь, что Первый угрожал убить Мэди? – спросил он.

– Врешь, – вырвалось у того.

Бас покачал головой.

– У нее порез на шее. Первый приставил нож к ее горлу. Я бы хотел обсудить его методы.

Ничего он с ним обсуждать не собирался, хотелось разбить его мерзкую рожу в кровь. Бас не знал, как выглядит Первый, но отчего-то был уверен, что рожа окажется мерзкой. Стоило представить, как этот сумеречный урод хватает его девушку и прижимает нож к ее нежной шее, и глаза застило яростью.

– Он бы не стал вредить Мэди, только не ей, – покачал головой Шрам.

– Однажды Первый потащил ее в Ночь, – напомнил Бастиан. – Он рисковал ее жизнью только затем, чтобы убедить, какие чары плохие.

– А вы будто хорошие.

– Я люблю ее, – сказал Бас. – Она моя невеста и однажды станет моей женой. Никто не смеет угрожать ей.

Шрам откинулся на спинку стула, разглядывая Баса будто по-новому.

– Ты не найдешь здесь Первого, – ответил он. – Не кипятись, чарёныш. Примчался защищать Мэди? Но ее тут никто не обидит.

– Она здесь больше и не появится, так Первому и передай, – заявил Бас, подавшись вперед. – Но готов поспорить, он особо не огорчится. Ведь она ему только мешает.

– Мэди? – удивился Шрам. – С чего бы? Она – наша надежда!

– Вот именно поэтому. Мэди – наследница седьмого дома. Вы все тут обычные тени, обреченные прозябать в Сумерках. Кроме нее.

– Мэди особенная, – согласился лысый. – Седьмой дом возродится. Свет вспыхнет во мраке.

– Но Первый не захочет становиться Вторым, – перебил его патетические пророчества Бас. – Понимаешь, полосатая твоя башка? Я даже могу допустить, что ты говоришь искренне и готов защищать Мэдерли. Вы все, возможно, готовы. Но не он. Не Первый. Он приставил нож к ее горлу и пустил ее уникальную кровь. Ты уверен, что однажды он не захочет полоснуть ее посильнее? Просто чтобы занять место главы седьмого дома. Он ведь считает его своим.

Шрам нахмурился, поджал губы.

– Ты нагнетаешь, чарёныш, – пробормотал он.

– Подумай над этим. Если сумеешь, – раздраженно сказал Бас.

Дверь протяжно скрипнула и отворилась, и в темную комнатушку шагнул тот, кого Бас точно не ожидал увидеть.

– Отец? – удивился он, привстав со стула.

Артирес Альваро вошел в тесную гостиную, оглядел и узкий продавленный диван, и дощатый пол со светлым пятном посредине, и тетю Рут, которая безмолвно всплеснула руками и умчалась на кухню греметь посудой.

– Можешь идти, – сказал Бас Шраму.

Отец задрал голову, проведя здоровяка любопытным взглядом, и опустился на его место. Придвинув к себе кувшин, который принесла тетя Рут, сунул в него нос.

– Что ты тут делаешь? – со вздохом спросил Бастиан.

– Защищаю того, кто мне дорог, – ответил отец, взяв кружку. – Тебе это знакомо теперь, правда?

Бастиан не стал спорить.

– Давай, рассказывай, – предложил отец, плеснув в чашку компот. Отломив кусок кренделька, кинул в рот, прожевал и одобрительно кивнул тете Рут. – Мне доложили вкратце, и деталей я не знаю. Зачем ты снова сюда примчался?

***

Когда они вышли на крыльцо, отец задержался, дожидаясь внимания. На узкой улице Порожков собралось столько чаров, сколько этот город не видел никогда.

– Я Артирес Альваро, – произнес отец, и на его голос повернулись все – и чары, и тени. – Глава дома Альваро. Я не желаю вам зла. Несмотря на то, что мой сын, Себастиан Альваро, едва не погиб, освещая ваш город. – Он выдержал многозначительную паузу, давай всем возможность осознать его слова. – Мэдерли Эванс теперь под защитой моего дома.

– Она из седьмого дома! – выкрикнул кто-то из толпы, и взгляд отца устремился на голос, словно прожектором высветив дерзкую тень.

– Мэди – наша! – поддержал другой.

– Седьмой дом восстанет из мрака! – тоненько выкрикнула чумазая девочка, и мать быстро затолкала ее себе на спину.

– Поживем – увидим, – кивнул отец и повернулся к Басу. – Не против, если я поеду с тобой?

***

Оракулы пригласили его в зал советов, подчеркнув тем самым важность вопроса. Пол из черно-белых плит напоминал шахматную доску, но сегодня на ней не хватало фигур, и за овальным столом сидели лишь двое представителей великих домов.

– Как жизнь, серебряный лев? – спросил Эльгред.

Тибальд поморщился, не ответив на фамильярное приветствие. Из уст Монтеги прозвище, которым он гордился, звучало глумливо. Оракулы тоже расселись по местам. Самый старый, кряхтя и охая, долго крутился на стуле, средний сразу открыл перед собой папку с записями, младший же, с черной бородкой, перечеркнутой ручейком седины, держался скорбно как на похоронах.

В каком-то смысле так и было: старый мир умер. Тибальд даже слегка пожалел оракулов – вот кто пострадал больше всех. Одним махом их лишили власти, уверенности и всей сути существования. Если кто и имеет право ненавидеть седьмой дом, так это оракулы. Они смотрели в будущее, но не видели ничего. Или нет?

– Приступим? – предложил Тибальд, устав ждать, когда старый оракул наконец устроит на стуле свой костлявый зад. – Чему обязаны приглашению? Быть может, порадуете благоприятным предсказанием?

– Да ты оптимист, – фыркнул Эльгред Монтега.

– Предсказания есть, – кивнул средний оракул. – Но вот благоприятны ли они? Если желаете сразу к сути: старый мир рушится. Сейчас тот самый момент, когда создаются союзы, что решат судьбу нового мира. Пришла пора выбрать сторону.

Он бросил многозначительный взгляд на Монтегу, который отстраненно покивал, делая вид, что его это не касается. А Тибальд про себя горестно вздохнул – вот уж не повезло с союзничком: лживая, изворотливая, рыжая скотина.

– А что с эквилибрами? – поинтересовался Монтега, ненавязчиво переводя тему. – Говорят, слуги равновесия… эмм… пали?

Тибальд не скучал по Серому. Тот слишком много знал, и вскоре его все равно пришлось бы убрать. К тому же, раз он умудрился позорно погибнуть в драке с тенями, то явно потерял хватку.

– Вы знаете, что там произошло? – не отставал Эльгред. – Раз будущее скрыто туманом, то хоть прошлое вам доступно? Вы позвали меня как союзника, я имею право знать.

– Сумерки встали с колен и оскалили зубы, – патетично произнес младший оракул. – Тени обрели силу и дали отпор.

– Это все девушка, – прокряхтел старый. – Та самая, фатаруг младшего Альваро. Темная кровь.

– Она учится на первом курсе, что она могла противопоставить боевым чарам? – удивился Монтега. – Кого вы вообще набираете в ряды эквилибров? Как они могут хранить хваленое равновесие мира, если теряют его из-за зеленой девчонки.

– Не стоит недооценивать противника, Эльгред, – мягко посоветовал средний оракул. – Ты и сам видишь – происходит нечто такое, чего не было очень давно. Мы не знаем, на что она способна.

Вот и Тибальд не знал, и это бесило. Он поднимет вопрос о замене ректора академии чаросвет при первой же возможности. Кристина оказалась бесполезной бестолковой дурой.

– Она загорается от младшего Альваро, – произнес Тибальд. – Отражает его свет, как зеркало.

– Не совсем, – возразил средний оракул. – Не зеркало, скорее – линза.

– Истинная любовь, способная менять мир, – прокряхтел старый.

– Ее надо убрать, – неожиданно твердо сказал младший, позабыв о пафосе.

Все трое согласно кивнули. Так-так… Похоже, в новом мире место оракулов где-то в пыльном углу. Иначе с чего бы им так агрессивно сопротивляться изменениям? Монтега молчал, потирая гладко выбритый подбородок, предоставляя высказаться ему, серебряному льву.

– Давайте рассмотрим проблему наглядно, – предложил Тибальд.

Потянувшись через стол, он взял ручку из папки среднего оракула и направил через нее чаросвет.

– Итак, у нас есть источник света – Себастиан Альваро.

Он положил ручку на стол, и из нее брызнул луч чаросвета. Долго не продержится, но для демонстрации хватит.

– Есть зеркало. Или линза, как ни назови.

Вынул из нагрудного кармана пиджака серебряные часы и, приоткрыв блестящую крышку, поставил их так, чтобы поймать луч. Брызги света заплясали по овальному столу, отразились в голубых глазах Монтеги, запутались солнечными зайчиками в бородах оракулов.

– У нас есть три варианта стратегии, – продолжил Тибальд. – Первый, самый очевидный, убрать зеркало.

Он накрыл часы ладонью, и луч чаросвета приятно согрел кожу.

– Однако это вызовет возмущение сумеречных масс, которые мнят ее будущей королевой, – заметил Мотнега. – Мы получим восстание.

– Возможно, и к лучшему, – заметил средний оракул.

– Во время раскола великих домов? – недоверчиво уточнил Эльгред.

– Вот именно. Общий враг объединяет. Пусть сумеречные устроят восстание, мы задавим его на корню. Все будет как раньше.

– Да, – согласился Тибальд. – Мы бы так и сделали, если бы не дом Альваро.

Все помрачнели, а старый оракул пожевал бороду и ответил:

– Артирес не проглотит такой удар. Он одобрил помолвку. Он воспримет это как личное оскорбление, а дом черных псов самый сильный сейчас.

– Эта нить судьбы закончится войной великих домов, – сказал младший оракул, погладив черную бородку двумя пальцами. – Брат пойдет на брата. Кровь оросит голодную землю.

– Эту стратегию пока отметаем, – перебил его пафосные речи Тибальд. – К тому же в силах сопротивления тоже зреет разлад.

– Откуда знаешь? – живо полюбопытствовал Монтега.

Тибальд тонко усмехнулся. Свои источники информации он выдавать не собирался.

– Второй вариант – погасить собственно источник света.

Он накрыл ладонью ручку, и чаросвет погас. В зале сразу стало темнее.

– Убрать щенка, пока тот не превратился в матерого пса? – озвучил младший оракул.

– Убить Себастиана Альваро? – возмутился старый. – Никак невозможно! Великий дом останется без наследника! Артирес любит сына, месть его будет жестока.

– А если несчастный случай? – задумчиво предложил средний.