- -
- 100%
- +
Глава 1. Ключ
Когда машина приезжала в сервис своим ходом, Сергей Климов считал это хорошим признаком: можно было послушать её раньше, чем владельца. Тот ещё не успевал рассказать, что у него «всё внезапно», «вчера ничего не было» и «я только масло менял». Серебристая «Калина» загрохотала у ворот без десяти девять. Хозяин заглушил двигатель, вылез и сразу сказал:
— Там что-то спереди застучало.
Сергей вытер руки ветошью, хотя руки ещё были чистыми.
— Когда?
— Вчера.
— После чего?
Мужчина задумался.
— Да ни после чего.
Сергей посмотрел на правое переднее колесо. Свежая грязь на диске была содрана дугой. На боковине шины — серый след бетона.
— Ни после чего — это об бордюр?
Хозяин машины проследил за его взглядом.
— Ну… слегка зацепил.
— Слегка каким колесом?
— Этим.
— А стучит слева?
Мужчина уже понял, что разговор складывается не в его пользу.
— Может, и справа.
Сергей открыл ворота шире.
— Загоняйте.
Ему было пятьдесят четыре, и за последние лет двадцать он научился не спорить с людьми там, где можно было просто поднять машину на подъёмнике. С людьми вообще лучше было меньше спорить. Особенно с теми, кто приехал чинить автомобиль и заранее решил, что знает причину поломки.
В сервисе работали трое. Сергей, Игорь и молодой парень по имени Димка, который третий год обещал получить нормальное образование и третий год вместо этого менял сцепления. По документам хозяином был Игорь.
На деле сервис держался по простой системе: Игорь разговаривал с клиентами, Димка делал всё, что ему поручали, а если никто не понимал, что произошло с машиной, звали Сергея. Сергея это устраивало: своего бизнеса ему никогда особенно не хотелось. Свой бизнес означал бумаги, налоги, поставщиков и необходимость отвечать на телефон после семи вечера. Сергей предпочитал отвечать за то, что можно было потрогать руками.
У «Калины» оказалась погнута рулевая тяга.
— Слегка, — сказал Сергей.
Димка ухмыльнулся. Хозяин машины сделал вид, что не услышал. К обеду пришёл дождь. Сначала мелкий, почти летний, хотя лето уже давно закончилось. Потом вода пошла по крыше сплошным шумом, и двор сервиса за двадцать минут стал серым и блестящим. Сергей пил чай из кружки с выцветшей надписью «Лучший папа». Кружку когда-то подарил Антон. Лет, наверное, пятнадцать назад.
Сам Антон подобных подарков уже давно не делал. Сергей посмотрел на телефон. Сообщений не было. Он поставил кружку на верстак.
— В «Спутник» сегодня поедешь? — спросил Игорь.
— Заеду.
— Тогда глянь мой замок. Опять закусывает.
— Какой?
— На воротах.
— Ты его весной смазал?
Игорь внимательно посмотрел на Сергея.
— Я надеялся, что он сам.
— Тогда купи новый. Этот уже достаточно пожил.
— Ему сорок лет.
— Тем более. Пенсию заслужил.
После работы Сергей поехал в гаражный кооператив. До «Спутника» было семь минут на машине, если светофор у железнодорожного переезда не собирал половину города. В этот раз собрал. Сергей сидел в своём старом «Логане» и смотрел, как за мокрым стеклом ползёт товарный состав. Думать особенно не хотелось. Рабочий день был обычный. Вечер обещал быть таким же.
Он собирался проверить аккумулятор зарядником, перебрать коробку с инструментом и наконец выбросить два старых тормозных диска, которые лежали у стены уже года три исключительно потому, что когда-то могли пригодиться. Потом он собирался домой: разогреть ужин, посмотреть новости. Может быть, позвонить Антону. Эта последняя часть существовала в его планах примерно четыре раза в неделю. Звонил он раза два в месяц.
Позвонить хотелось, но всегда казалось, что сначала надо придумать, о чём говорить. Поезд закончился. Шлагбаум поднялся.
«Спутник» находился на окраине Каменска, за старой железнодорожной веткой и бетонным заводом. Когда-то вокруг были пустыри. Теперь с одной стороны выросли склады, с другой — многоэтажки, но сам кооператив за сорок лет почти не изменился.
Три длинных ряда кирпичных коробок разделяли проезды. Центральный был заасфальтирован, по краям оставались щебень, земля и лужи. На воротах номера, написанные кем как получилось: краской, мелом, готовыми табличками, цифрами из нержавейки. Возле сторожки рос тополь. Каждую осень кто-нибудь говорил, что его надо спилить. Тополь стоял. Сергей припарковался у своего гаража — номер пятьдесят три.
Когда-то гараж принадлежал отцу. После его смерти остался Сергею вместе с верстаком, тисками, набором советских ключей и банкой, в которой до сих пор лежали болты неизвестного происхождения. Сергей поднял ворота. Внутри пахло металлом, резиной и сырой кирпичной стеной. Это был запах, который не менялся десятилетиями. Он включил свет.
— Серёжа.
Голос пришёл справа. Николай Семёнович Воронцов сидел возле своего гаража на маленьком складном стуле. Сергей сначала его даже не заметил.
— А вы чего под дождём?
— Какой дождь? Кончился уже.
Дождь действительно почти кончился. Осталась только вода, падавшая с края крыши. Воронцову было шестьдесят девять, но последние два года он выглядел старше. Особенно после зимы. Лицо осунулось, плечи опустились. Серые волосы он стриг коротко, почти под машинку. Сергей пришёл на автобазу молодым слесарем; Воронцов уже водил машины и казался человеком, у которого есть ответ на любой рабочий вопрос.
Странная вещь — возраст. В двадцать пять думаешь, что мужчина в сорок пять понял жизнь. В пятьдесят четыре уже начинаешь подозревать, что никто ничего особенно не понял.
— Чай будете? — спросил Сергей.
— У тебя нормальный есть?
— Какой есть.
— Значит, нет.
Сергей поставил чайник. Воронцов зашёл внутрь.
— Всё здесь у тебя отца напоминает.
— Тиски только его.
— Стол его.
— Стол я менял.
— Ножки его.
Сергей посмотрел вниз.
— Ножки, может быть.
Воронцов улыбнулся. Потом улыбка исчезла. Он стоял возле верстака и смотрел куда-то мимо Сергея.
— Семёныч?
— А?
— Садитесь.
Воронцов не сел. Он сунул руку в карман старой куртки. Достал небольшой плоский ключ, потемневший от времени. Ни на автомобильный, ни на ключ от обычного гаражного замка он не походил. Сергей машинально взял его двумя пальцами и повернул к свету. На головке была выбита буква «М» и цифра семь.
— От чего?
Воронцов посмотрел на дверь, потом на Сергея.
— Себе возьми.
— Зачем, Семёныч?
Воронцов тяжело сел на табурет. Сергей видел, как под курткой двигается грудь.
— Вам нехорошо? Таблетки с собой?
— Есть. Не начинай.
Сергей положил ключ на верстак.
— Тогда объясните.
Воронцов смотрел на него долго.
— Ты ведь Климов упёртый.
— Говорят.
— Отец такой был.
— Это вы мне тоже уже говорили.
— Хороший был человек.
— Семёныч, ключ.
Воронцов кивнул, словно вспомнил, зачем пришёл. Взял ключ и снова протянул Сергею. На этот раз не отпускал.
— Если придут за сорок седьмым — не открывай.
Сергей ждал продолжения. Продолжения не было.
— За чем?
— За сорок седьмым.
— Что сорок седьмое?
Воронцов выпустил ключ.
— Не открывай.
Сергей посмотрел на него.
— Вы мне сейчас загадку оставляете?
— Никакая это не загадка.
— Тогда скажите нормально.
Воронцов поднялся.
— Нормально я уже сказал.
— Сорок седьмой гараж?
Старик остановился в дверях. На одну секунду Сергей увидел на его лице выражение, которое ему не понравилось. Это был страх; старик смотрел ясно и понимал, что говорит. Потом Воронцов отвернулся.
— Домой иди вовремя, Серёжа.
— Семёныч.
Но тот уже шёл к своему гаражу. Сергей посмотрел на ключ, потом на ряд ворот: сорок девятые, пятидесятые, пятьдесят первые. В этом конце кооператива номера шли нормально. Он сунул ключ в карман. Через десять минут уже почти забыл о нём. Вспомнил дома, когда выкладывал мелочь и ключи на тумбу. Старый ключ ударился о дерево. Сергей взял его.
«М7».
Он несколько секунд смотрел на металл. Потом положил рядом с ключом от квартиры. Телефон завибрировал: пришло сообщение от Антона.
«Пап, привет. Через неделю, в субботу, будешь дома? Возможно, заеду».
Сергей набрал:
«Да».
Подумал. Добавил:
«Если что, машину посмотрим».
Ещё подумал. Удалил второе предложение. Отправил только:
«Да. Заезжай».
Ответ пришёл почти сразу:
«Ок».
Сергей положил телефон и пошёл на кухню выключить закипевший чайник. За окном темнели многоэтажки. В квартире было тихо. Перед сном он снова увидел ключ на тумбе. И почему-то вспомнил лицо Воронцова. Слова уже путались в памяти, а испуганное лицо оставалось перед глазами. Сергей взял ключ и убрал в верхний ящик шкафа. Чтобы не потерять. Утром Николай Семёнович не пришёл в гараж.
На следующий день тоже. А ещё через день Сергею позвонил Игорь и сказал:
— Ты про Воронцова слышал?
Сергей стоял под машиной и держал фонарь.
— Что?
— Умер Семёныч.
Фонарь продолжал светить на масляный поддон. Сергей не сразу понял смысл слов.
— Когда?
— Ночью.
— От чего?
— Сердце вроде.
Сергей выключил фонарь. И только тогда почему-то подумал о ключе.
Глава 2. Похороны
Николая Семёновича хоронили в четверг. День выдался сухой и холодный. Из тех октябрьских дней, когда солнце есть, а тепла от него никакого. Сергей приехал к моргу раньше назначенного времени.
На стоянке Сергей сразу узнал бывшего диспетчера автобазы Василия Петровича Гордеева, водителя Лёню Сапрыкина и председателя «Спутника» Павла Ильича Коршунова. Сапрыкин успел пересесть с автобуса на маршрутку и обратно. Остальных Сергей либо не знал, либо не видел много лет. Он подошёл к Гордееву.
— Здорово.
— Серёга.
Гордеев пожал руку.
— Вот и Семёныч всё.
— Вижу.
— Быстро.
— Сердце?
— Говорят.
Рядом курили двое мужчин. Сергей посмотрел на них.
— Родственники?
— Один племянник вроде приехал. Детей у Семёныча не было же.
— Не было.
— Жена лет десять как умерла.
Сергей помнил. На похороны жены Воронцова он тогда не попал. Работал. Или сказал себе, что работал. Таких вещей с возрастом набирается много. Не сделал, потому что времени не было. Не позвонил, потому что поздно. Не приехал, потому что далеко. Потом выясняется, что времени уже действительно нет. Коршунов подошёл ближе.
— Сергей Андреевич, потом в кооперативе зайдёшь?
— Зачем?
— По гаражу Семёныча надо решать.
— Со мной-то чего решать?
— Ну ты его лучше знал.
— Родственники есть.
— Есть. Только племянник ничего про гараж не знает.
Гордеев затушил сигарету подошвой.
— Семёныч никому ничего не рассказывал последние годы.
— Он вообще немного рассказывал, — сказал Сергей.
— Раньше больше.
Сергей вспомнил ключ. Спросить про него хотелось. Не спросил. Церемония была короткой. Воронцов лежал в тёмном костюме, в котором Сергей его никогда не видел. Лицо казалось меньше обычного. Люди подходили, стояли несколько секунд, отходили. Сергей смотрел и думал, что неделю назад этот человек сидел у него на табурете и спорил про чай. Сергей сердился на эту окончательность: человек что-то хотел сказать, а он даже не настоял на разговоре. Теперь настаивать было не у кого.
У могилы Гордеев вдруг сказал:
— А ведь в девяносто четвёртом Семёныч тоже чуть не пропал.
Сергей повернул голову.
— В смысле?
Гордеев пожал плечами.
— Да так. Вспомнилось.
— Что пропал?
— Да недели на две тогда куда-то делся. Или на неделю. Кто сейчас вспомнит.
— В отпуске был?
— Какой отпуск в девяносто четвёртом?
Сапрыкин, стоявший рядом, вмешался:
— Не пропадал он.
— Тебя тогда вообще на автобазе не было.
— Был.
— Ты в ноябре пришёл.
— Значит, рассказывали.
— Вот и не умничай.
Сапрыкин хмыкнул. Разговор закончился, потому что подошли родственники. Слова о девяносто четвёртом остались в памяти. Сергей не понимал, почему они его задели. Может быть, потому что Воронцов при последней встрече выглядел так, словно говорил не о старом гараже, а о чём-то гораздо более серьёзном. После кладбища часть людей поехала на поминки. Сергей не поехал. Игорю он обещал вернуться после обеда, но сначала свернул в «Спутник»: хотелось ещё раз посмотреть на гараж Воронцова.
У сторожки стоял Коршунов.
— Я думал, ты позже.
— Просто заехал.
— Племянник Семёныча ключи забрал.
Сергей посмотрел на него.
— От сорок третьего?
— А у него другие были?
— Не знаю, — сказал Сергей.
Коршунов открыл сторожку.
— Чай будешь?
— Нет.
— Правильно. У меня плохой.
На стене сторожки, под стеклом, висел старый план кооператива. Сергей видел его сотни раз, но никогда особенно не рассматривал. На нём были три ряда гаражей с номерами, проезды и подъездная дорога. Он машинально нашёл свой — пятьдесят третий. Потом гараж Воронцова — сорок три. Взгляд пошёл дальше. Сорок четвёртый, сорок пятый, сорок шестой — и сразу сорок восьмой.
Сергей приблизился.
— Ильич, а сорок седьмой где?
Коршунов заглянул через плечо.
— Нет его.
— Номера перепутали?
— Откуда я знаю? План старый, при мне так было.
Сергей провёл пальцем по стеклу. После 46 сразу стоял 48.
— Давно так?
— Всегда.
— Я что-то не замечал.
— А тебе зачем?
Сергей убрал руку.
— Просто спросил.
Коршунов хмыкнул.
— Ты ещё спроси, почему у нас сто двадцать третий два раза.
— Два раза?
— Один в третьем ряду, другой возле мойки. В девяностые кто как хотел, так и строил. Потом оформляли задним числом.
— А сорок седьмой был?
Коршунов посмотрел на него внимательнее.
— Сергей, ты чего?
— Ничего.
— С похорон и сразу номера считать начал?
— Семёныч перед смертью что-то про сорок седьмой говорил.
Коршунов перестал улыбаться.
— Что говорил?
Сергей понял, что сказал лишнее.
— Да ерунду. Путал уже.
Коршунов ещё секунду смотрел на него.
— Вроде не путал он.
— Значит, я не так понял.
Сергей вышел. Около гаража Воронцова стояла незнакомая чёрная «Шкода». Двое мужчин разговаривали с племянником Николая Семёновича. Один был высокий, лет сорока пяти. Второй ниже и старше. Обычные куртки и джинсы; с виду — покупатели гаража, приехавшие осмотреть имущество наследника. Сергей прошёл мимо. Высокий повернулся.
— Извините.
Сергей остановился.
— Да?
— Вы здесь давно гараж держите?
— Давно.
— Мы один ищем.
Сергей ничего не ответил. Мужчина улыбнулся.
— Сорок седьмой.
Сергей невольно прижал ладонь к карману. Ключ остался дома, в верхнем ящике шкафа, но сейчас хотелось проверить, на месте ли он.
— Нет такого, — сказал Сергей.
Высокий посмотрел на второго.
— Точно?
— План у председателя.
— План мы видели.
— Тогда зачем спрашиваете?
— Нам сказали, что был.
— Кто?
Мужчина слегка пожал плечами.
— Старые люди.
— Какие?
— Разные.
Сергей перевёл взгляд на племянника Воронцова. Тот стоял молча. Ему было лет тридцать пять. Сергей видел его сегодня впервые.
— Николай Семёнович вам что-то говорил? — спросил высокий.
— О чём?
— О гараже.
— Нет.
Мужчина снова улыбнулся, разглядывая Сергея внимательнее прежнего.
— Жаль.
— А вам он зачем?
— Хотели гараж посмотреть.
— Которого нет?
— Нам сказали, что был.
Он протянул руку.
— Алексей.
Сергей руку не пожал. Не демонстративно. Просто не увидел смысла.
— Сергей.
— Вы Воронцова хорошо знали?
— Как все.
— Он в последнее время ничего необычного не говорил?
— Человеку было шестьдесят девять. Все мы иногда говорим необычное.
Второй мужчина усмехнулся. Высокий кивнул.
— Ладно. Извините.
Они ушли к машине. Сергей смотрел, как «Шкода» выезжает из кооператива. Он запомнил номер и повторил его про себя. Регион был чужой. Пока машина не скрылась за воротами, Сергей внёс цифры в телефон. Племянник Воронцова подошёл.
— Вы Сергей Андреевич?
— Да.
— Дядя вас упоминал.
— Когда?
— Иногда.
— Что говорил?
— Да ничего особенного. Что вы с автобазы.
— Я позже пришёл.
— Не знаю.
Племянник потёр ладонью подбородок.
— Вы не в курсе, у него здесь вещи какие-нибудь были? Документы?
— В гараже?
— Вообще.
— Наверное.
— Эти двое тоже про документы спрашивали.
Сергей посмотрел на него.
— Какие документы?
— Не сказали.
— А представились кем?
— Покупателями.
— Чего?
Племянник усмехнулся.
— Я тоже спросил.
— И?
— Сказали, если найду что-нибудь старое по автобазе, позвонить.
— Номер оставили?
— Да.
— Дай.
Племянник достал белую визитку без логотипа. На ней были только имя — Алексей Величко — и номер телефона. Сергей сфотографировал карточку.
— Зачем?
— Не знаю пока.
Племянник пожал плечами.
— Забирайте, если надо.
— Не надо.
Сергей пошёл к своему гаражу. На половине дороги остановился. Повернулся. Гаражи № 46 и № 48 стояли через несколько ворот от него. Он знал их хозяев. Сорок шестой принадлежал пенсионеру Мельникову. Сорок восьмой — мужчине по имени Рустам, который появлялся здесь только летом. Между воротами тянулся кирпичный простенок шириной чуть больше метра. Он ничем не отличался от остальных, если не считать ширины.
Сергей смотрел на него секунд десять. Потом пошёл дальше. Открыл свой гараж. Сел на табурет. Достал телефон. Позвонил Игорю.
— Я сегодня не приеду.
— Всё нормально?
— Да.
— Тогда чего?
Сергей смотрел вдоль своего ряда.
— Дела есть.
— Какие?
— Личные.
Игорь помолчал.
— У тебя?
— Представь себе.
— Тогда точно что-то случилось.
Сергей отключился. Он просидел минут пять. Потом пошёл к сторожке.
— Ильич.
Коршунов высунулся из двери.
— Что опять?
— План дай посмотреть.
— Ты же смотрел.
— Теперь нормально хочу.
— Зачем?
— Сорок седьмой найти.
Коршунов смотрел на него несколько секунд. Потом снял очки.
— Серёга, его нет.
Сергей кивнул.
— Вот это я и хочу проверить.
Глава 3. Между 46 и 48
План оказался слишком аккуратным: ровные линии, гаражи одинаковой ширины, прямые проезды. По нему нельзя было понять, где и что перестраивали. Кооператив на бумаге выглядел так, будто его построили за один раз по единому проекту. Сергей знал, что это неправда.
«Спутник» рос лет пятнадцать.
Сначала появился первый ряд, затем второй, а позднее полезли пристройки. Потом кто-то удлинил гараж назад, кто-то выкопал подвал, кто-то занял кусок земли, который официально никому не принадлежал. Девяностые добавили сараи, навесы и стены, происхождение которых уже никто не помнил. План всё это аккуратно не замечал.
— Где старые документы? — спросил Сергей.
Коршунов сидел за столом и смотрел футбол без звука.
— По строительству? В администрации, наверное. Здесь только старые папки.
— Их и дай.
Коршунов вздохнул.
— Климов, ты мне жить не даёшь.
— Ты пять минут назад футбол смотрел.
— Это и называется жить.
В нижнем шкафу нашлись четыре толстые папки. Сергей перенёс их на стол. В папках лежали машинописные протоколы, списки владельцев, квитанции о взносах, договоры и написанные от руки заявления на проведение электричества. В одной папке лежала фотография кооператива, снятая зимой с крыши соседнего здания. Сергей достал её.
— Год какой?
Коршунов посмотрел.
— Наверное, восемьдесят девятый.
— Откуда знаешь?
— Мой гараж ещё без второго этажа.
Сергей нашёл нужный ряд. На нечётком чёрно-белом снимке земля была скрыта снегом, но гаражи различались. Он пересчитал гаражи. После сорок шестого виднелся тёмный участок, а дальше стоял сорок восьмой. Сергей приблизил фотографию к лампе.
— Лупа есть?
— Нет.
— У каждого председателя гаражного кооператива должна быть лупа.
— Зачем?
— Не знаю. Для солидности.
Коршунов достал из ящика увеличительное стекло. Сергей посмотрел на него.
— Ты же сказал, нет.
— Я забыл.
— А я ещё удивился.
Через лупу лучше не стало. Между сорок шестым и сорок восьмым действительно виделась тёмная полоса. Но понять её ширину было невозможно. Сергей положил фотографию.
— Мельников сорок шестым с постройки владеет?
— Вроде да. Утром был здесь, спроси.
Мельникова нашли у третьего ряда. Он заряжал аккумулятор. Ему было за семьдесят пять, но выглядел он крепко. Увидев Сергея и председателя, сразу спросил:
— Чего сломалось?
— Ничего.
— Тогда хуже.
Сергей показал фотографию.
— Петрович, твой гараж здесь?
Мельников прищурился.
— Конечно.
— Между тобой и сорок восьмым что было?
Мельников задержал взгляд на фотографии.
— Стена. Чего ты от меня хочешь?
— Гараж там был?
— Нет.
— Точно?
Мельников посмотрел на него с раздражением.
— Серёга, я этот гараж в восемьдесят шестом получил.
— Вот и спрашиваю.
— Не было там гаража.
— А номер сорок семь?
Мельников замолчал. Ненадолго. Но Сергей заметил.
— Что?
— Ничего.
— Петрович.
— Да отстань ты.
— Был?
Мельников снял клемму с аккумулятора.
— Слушай, было дело с номерами. Перенумеровывали что-то.
— Когда?
— Давно.
— Насколько?
— До твоего прихода.
— В девяностые?
Мельников посмотрел куда-то в сторону.
— Может.
— Почему сорок седьмой пропал?
— Я тебе председатель, что ли?
Коршунов кашлянул.
— Вообще-то я председатель.
— Вот его и спрашивай.
Мельников понёс аккумулятор в гараж. Сергей пошёл за ним.
— Петрович.
— Чего?
— Воронцов имел отношение к сорок седьмому?
Мельников остановился. Теперь он смотрел прямо на Сергея.
— Николка умер.
— Знаю.
— Тогда не трогай его.
— Я его не трогаю.
— Трогаешь.
— Он сам мне сказал про сорок седьмой за три дня до смерти.
Мельников медленно поставил аккумулятор на пол.
— Что сказал?
Сергей не ответил. Он уже один раз пожалел, что упомянул об этом председателю. Второй раз делать ту же ошибку не хотелось.
— Значит, знаете, — сказал он.
— Ничего я не знаю.
— А сейчас выглядело наоборот.
Мельников взял аккумулятор.
— Сергей, ты взрослый мужик.
— Спасибо.
— Не лезь.
Вот это было уже интересно. Сергей прислонился плечом к воротам.
— Куда?
— Куда не надо.
— Очень конкретно.
— Конкретнее не будет.
Мельников занёс аккумулятор внутрь и закрыл дверь. Коршунов стоял позади.
— Ну и чего ты добился?
— Узнал, что он знает.
— Что знает?
— Пока не знаю.
— Очень полезно.
Сергей вернулся к сорок шестому. Мельников закрылся изнутри. Сергей встал напротив ворот и посмотрел на ряд. Сорок шестой. Простенок. Сорок восьмой. На глаз всё выглядело нормально. Но теперь ему мешала фотография. Тёмная полоса между гаражами была шире нынешнего простенка. Или казалась шире. Сергей достал рулетку. Коршунов посмотрел на него.
— Ты её с собой носишь?
— В машине.
— Зачем?
— Иногда надо что-нибудь измерить.
— Например, несуществующий гараж.
— Например.
Ширина ворот сорок шестого — два метра шестьдесят восемь. Отдельно Сергей отметил: он измеряет расстояние между проёмами, а не между боковыми стенами помещений. Сорок восьмого — два семьдесят один. Расстояние между крайними кирпичами — метр четырнадцать.
Сергей прошёл вдоль ряда, сравнивая промежутки между соседними воротами: двадцать семь сантиметров, тридцать, двадцать четыре. Вернулся и снова измерил простенок между сорок шестым и сорок восьмым. Метр четырнадцать.
— Ну? — спросил Коршунов.
— Между гаражами слишком большое расстояние.
— И?
— И там что-то есть.
— Что может быть в метре?
— Не знаю.
— Гараж точно не может.
— Ворота — нет.
Сергей обошёл ряд сзади. Здесь было хуже. Заросшая полоса земли, трубы, мусор, старые покрышки. Задние стены гаражей давно не совпадали по линии. Кто-то пристроил помещение. Кто-то вывел вентиляцию. У кого-то стоял металлический шкаф. Сергей нашёл заднюю стену сорок шестого. Потом сорок восьмого. И остановился. Сзади расстояние между ними было не метр. Примерно три. Он снова достал рулетку.