Не ищите источник

Глава 1

Первым воду получил пустой дом.

Илья заметил струйку под воротами, когда до площади оставалось меньше ста метров. По канаве плыл сухой лист, цеплялся за камни и снова срывался; впереди уже гремели вёдра. На стене магазина висела доска с расписанием, и Нина Павловна стояла возле неё так, словно лично отвечала за наступление шести сорока.

Дом принадлежал Беловым. Младшие уехали ещё зимой, старшего в апреле перевезли к дочери в Каменку. Илья закрывал ввод сам, потому что некому было следить за краном. Теперь из-под ворот текло, хотя до начала выдачи оставалось три минуты.

Он переложил инструментальную сумку в другую руку и толкнул калитку. Та упёрлась в поставленный изнутри кирпич. Пришлось просунуть руку между досками, отодвинуть его и протиснуться боком. За девять месяцев без электричества люди научились беречь даже то, что раньше запиралось только от собак.

Во дворе возле летней кухни лежал зелёный шланг. Его конец был стянут проволокой; вода выходила из трещины и била в стенку опрокинутого таза. Кран на вводе оказался открытым.

Илья закрутил его. Старая рукоятка пошла туго, под пальцами хрустнула краска. Когда струя оборвалась, за воротами раздался голос:

— Если нашёл запасной водопровод, скажи. Я никому, кроме своей улицы.

Антон Гордеев держал за руль велосипед, к багажнику которого были привязаны две одинаковые канистры. На передней висела бирка «Горючее», на задней — «Вода». По словам Антона, это давало жизни необходимую определённость.

— Кто здесь бывает? — спросил Илья.

— В пустом доме? Хочешь по людям или по животным?

— Кран открыли.

Антон прислонил велосипед к забору и вошёл. Он не стал осматривать двор, а сразу наклонился над вводом, провёл пальцем по стержню вентиля и показал Илье ржавую пыль.

— Могли вчера открыть. А могли месяц назад. Сухая ветка — никто не заметил.

— Здесь не должно быть воды раньше площади.

— Может, решила без очереди.

Из-за магазина донёсся короткий металлический удар, следом — одобрительные голоса. Началась выдача. Антон поднял велосипед, Илья прикрыл калитку и пошёл за ним, уже доставая из кармана ключ от распределительного колодца.

Возле колонки стояло человек двадцать. Тележки, детская коляска без сиденья, два корыта на ручной платформе. В дни хорошего напора здесь успевали не только набрать питьевую воду, но и обменяться новостями, поссориться о норме и договориться о дровах. Сегодня все следили за тонкой струёй, падавшей в ведро Нины Павловны.

— Еле идёт, — сказала она. — И жёлтая.

— Дайте посмотреть.

— Вот ты посмотришь, а время кончится.

Илья подставил под струю прозрачную бутылку. Вода шла рывками, оставляя на стенках мелкие пузырьки. Он поднял бутылку против неба. Ржавчина после простоя не была новостью, но сегодня осадок кружился странно: струя то стихала, то толчком выбрасывала сразу полстакана.

— Кран пока закроем.

Нина Павловна положила ладонь на рукоятку раньше него.

— У меня полведра. Пусть набежит.

— Сейчас здесь воздух.

— Вчера был песок. Позавчера пахло. Мы что, от этого пить перестали?

Он мог отнять её руку. Но тогда весь посёлок к вечеру услышал бы, как инженер оставил старуху без воды и ещё применил силу. Илья опустился на корточки рядом с ведром.

— Полведра у вас есть. Если открытая колонка сорвёт грязь из трубы, это полведра тоже придётся вылить. Отойдите со своим, я проверю.

Она недоверчиво посмотрела на него, но ведро подняла. Следующую канистру никто подставить не успел: из крана вырвалась вода, ударила в землю и сменилась хриплым шипением. Люди отступили. У женщины с корытом струя намочила юбку.

Илья закрыл кран и поднял крышку колодца. Манометр под ней показывал давление, вполне достаточное для нормальной подачи. Стрелка дрожала возле отметки, и он слегка постучал по стеклу. Ничего не изменилось.

— В школе набирают, — сообщил Костя, появившийся между тележками. — Я оттуда. Там быстрее.

— Ты видел сам?

— Две канистры наполнили, пока я велосипед подтягивал.

Илья повернулся к очереди:

— У школьного бака выдача идёт. Эта колонка пока закрыта. Я проверю оба конца ветки.

Женщина с мокрой юбкой стала разворачивать корыто. Несколько человек последовали за ней, но Нина Павловна осталась.

— Удобно. До школы пятьсот метров, зато с горки назад. А кто мне эти вёдра понесёт?

Илья уже хотел попросить Костю, однако Антон взял её тележку сам.

— Мне как раз по пути. С вас рассказ, кого ночью обокрали. Желательно с уликами.

— Никого не обокрали. У Раи яйца пропали.

— Вот. Очень хорошо. Начнём с количества подозреваемых.

Илья дождался, пока очередь разойдётся, и прикрыл крышку. Раньше у него хватало времени на людей после ремонта. Теперь ремонт никогда не заканчивался, а люди приходили одновременно с ним.

Костя остался у колонки.

— Чего не идёшь? — спросил Илья.

— Мать уже набрала. Сказать Ларисе?

— Скажи, выдачу на площади остановили, причина выясняется. Не «вся вода кончилась».

— Я понял.

— И попроси поставить кого-нибудь здесь. Чтобы не открывали.

Костя кивнул, но не ушёл.

— Что ещё?

— А в двенадцатом доме вода есть. Из стены течёт. Я думал, ты туда идёшь.

Илья достал блокнот. Дом Беловых был шестым. Двенадцатый стоял через два двора, на той же старой ветке, которую вывели из работы весной. Он нарисовал два крестика и спросил:

— Когда увидел?

— До выдачи. В шесть тридцать примерно.

— Из стены дома или из ограды?

— Из земли возле стены. Там, где плитку подняло.

С этим уже нельзя было разобраться простукиванием манометра. Илья отправил Костю к совету, вернулся к двенадцатому дому и обнаружил в канаве ещё одну дорожку воды. Хозяева вынесли стулья из затопленного подвала и поставили на них мешки с картошкой. Мужчина, которого Илья знал по имени, но всякий раз забывал, обрадовался ему так, будто именно инженер прислал воду и мог немедленно забрать обратно.

На стене у подвального окна мокрая полоса поднялась на ладонь. Илья закрыл ввод, помог приподнять два тяжёлых мешка и только потом выбрался на улицу. К семи десяти он знал, что давление появилось на двух отключённых дворах, а школьная линия при этом работала штатно. Объяснить такую картину одной засорённой колонкой было невозможно.

У школы женщины уже уносили последние наполненные вёдра. Из большого бака выдавали через два крана, потому что третий не держал прокладку. На бетонной площадке сидела девочка с кружкой. Марина Левина, присев перед ней, рассматривала содранную коленку.

— Если ещё раз полезешь через ограду, я лечить буду вместе с оградой, — сказала она.

— Там короче.

— Я знаю. В этом и неприятность.

Она приклеила полоску ткани поверх повязки и отправила девочку к матери. На ступеньке возле медпункта стояли три закрытых бидона с белыми метками.

— Эти не трогайте, — сказала Марина Илье, проследив за его взглядом. — На сегодня и завтра.

— Я не за ними.

— Хорошо. А то всякий раз, когда что-нибудь ломается, оказывается, что у меня в запасе слишком много воды.

Он показал бутылку. Марина взяла её, повернула, поставила на край ступеньки.

— Откуда?

— Площадь. Закрыл.

— Когда?

— Через пару минут после начала.

— Сколько успели набрать?

— Одно ведро, неполное. Нина Павловна.

— Ей сказали не пить?

Илья вспомнил, что говорил о грязи и воздухе, но не сказал прямого «не пить». Нина Павловна ушла с ведром. Антон мог помочь ей донести его домой.

— Нет. Сейчас найду.

Марина подозвала мальчишку у ограды, объяснила, где живёт Нина Павловна, и попросила передать, что придёт сама. Илья не стал возражать. В прошлый раз, когда он решил сначала закончить ремонт, а потом объяснить ограничение, полпосёлка уже использовало воду для еды.

— Внешне школьная лучше, — сказал он. — Но я хочу посмотреть бак и подачу.

— Внешне очень многие вещи лучше, чем на самом деле. Пробу возьмёшь в чистую бутылку? У тебя эта из-под чего?

— Из-под воды.

— Из-под вчерашней воды. Подожди.

Она принесла две подготовленные ёмкости, подписала крышки и отдала ему. На её большом пальце засох йод. После катастрофы Марина перевезла медпункт в два школьных кабинета; в одном принимала, во втором жила. Илья несколько раз помогал ей чинить печь и однажды почти предложил перебраться к нему, но так и не придумал фразы, которая не звучала бы предложением ещё одного ремонта.

Он обошёл бак. Прежде школьный накопитель заполнялся сверху по северной магистрали. У нижней стенки был старый ввод с юга, закрытый после остановки фабрики. Он сам пометил его на схеме как нерабочий.

Северная труба оказалась тихой. На южной чувствовалась слабая ровная вибрация.

Илья приложил к металлу короткую отвёртку и наклонился, прижав рукоятку к уху. Шум воды был отчётливый. Затем он проверил положение двух доступных вентилей. Верхний остался открытым; нижний, который они считали закрытым, тоже был открыт. Вентиль стоял за оградой, и добраться до него можно было, подняв крышку узкого служебного приямка. На крышке сохранилась его весенняя отметка. Мел выцвел, но никаких следов вскрытия Илья сейчас не различил.

Марина пришла вслед за ним.

— Нашёл?

— Пока нашёл неправильную схему.

— Это хуже или лучше?

— Это значит, что мы проверяли не ту подачу.

Он показал ей две трубы, стараясь объяснить коротко. Марина выслушала, затем спросила, можно ли пользоваться школьной водой сегодня. Именно это ей было нужно знать, а не происхождение схемы.

— Берите из уже наполненного запаса. Пробу с ввода я оставлю отдельно. На площади не открываем до проверки.

— А завтра?

— Скажу к вечеру.

— Запишу, — сказала она, и ему не удалось понять, была ли это шутка.

К окончанию утреннего окна Илья проверил ещё две колонки. Они работали, хотя давление на самой дальней заметно снизилось. Теперь требовалось осмотреть главный накопитель. В нём держали запас для площади и нижних улиц, и именно по его уровню Илья обычно оценивал, что пришло с северной станции.

Бак стоял за бывшей прачечной, на четырёх бетонных опорах. Прачечную разобрали на дрова не полностью: уцелели кирпичная печь, несущие стены и вывеска с обещанием экспресс-услуг. Антон говорил, что вывеску надо перенести в мастерскую, поскольку обещать срочность они ещё могли.

Возле одной опоры лежали осколки раствора. Вчера Илья их не видел. Он провёл пальцем по стыку, поднял голову и заметил на металлическом корпусе свежую светлую полосу у крепления. Бак чуть сместился. На глаз это было почти незаметно, но нижняя труба, жёстко соединённая с основанием, стояла теперь под углом.

Он сел на край низкой стенки. Утро становилось жарким; из-за прачечной донёсся глухой стук топора. Кто-то раскалывал древесину, не подозревая, что в десяти метрах от него стояла тяжёлая ёмкость с ненадёжной опорой.

Проверку можно было сделать наспех и назвать локальной просадкой. В прошлом месяце подмыло край площадки после сильного дождя. Подушка под бетонной тумбой могла осесть. Ремонтники подложили бы опору, отвели воду, и выдача вечером состоялась бы.

Но вчерашней отметки уровня у Ильи не было. И он не мог знать, двигался ли бак сейчас.

Пришлось идти к Ларисе.

Совет занимал бухгалтерию старого магазина. На столе рядом с весами стояли папки, бутылка с карандашами и блюдце с сухими яблочными ломтиками. Лариса Белова составляла список выдачи муки. Она подняла глаза только после того, как Илья закрыл дверь.

— Костя сказал про колонку. На вечер откроешь?

— Главный бак надо разгрузить. Опора сдвинулась.

Лариса отложила карандаш.

— Насколько?

— Я пока не измерил. Корпус ушёл, трубу потянуло. До проверки полный держать не будем.

— Там сколько?

— По утренней отметке около двадцати кубов.

— То есть ты сейчас выльешь двадцать тонн?

— Хочу раздать часть по ёмкостям. Остальное оставить ниже опасного уровня.

— Ниже какого?

Он раздражённо выдохнул, и Лариса подняла ладонь.

— Не надо на меня смотреть так, будто я мешаю тебе с гаечным ключом. Через час сюда придут люди. Я им должна сказать, сколько получат, где и кто принесёт старикам. А не «у нас инженеру не нравится бак».

Она говорила ровно. От этого возразить было труднее.

Илья поставил сумку на пол и попросил лист. За десять минут они составили временный порядок: открыть площадку у прачечной под присмотром ремонтника, сначала наполнить медпункту ёмкости и дать запас домам, которые остались без колонки, потом раздать по списку. Выше определённой отметки бак до проверки не заполнять. Лариса потребовала, чтобы отметку он нанёс сам и оставил рядом человека, который мог её увидеть.

— Ещё, — сказал Илья, когда она уже потянулась к своей папке. — У Беловых на шестом вода во дворе. Я закрыл кран.

— У моих?

— Да.

— Мама просила Костю вчера открыть. Она собиралась мыть кухню, а потом рейс в Каменку перенесли. Ты не думай, туда никто тайком не заселился.

Илья почувствовал, как легко было бы построить из этого крана лишнюю загадку. Он вычеркнул из блокнота знак вопроса возле шестого дома.

— Открыли ваш, потекло и в двенадцатом. На нерабочей ветке. Вот это мне надо понять.

Лариса наклонилась над схемой.

— А если там теперь рабочая?

— Тогда кто-то должен был нам сказать.

— Может, кому-то и сказал. До зимы здесь сменились три совета. У нас половина документов подписана людьми, которых уже не найти.

Она не оправдывала неизвестную службу. Просто предлагала ещё одну причину, которую он пока не проверил.

У бака Илья застал Антона. Тот уже осматривал опору: Марина отправила его сюда, когда услышала про резервуар.

— Сам уполз или мы ему помогли? — спросил механик.

— Не знаю. Нужен уровень.

— В мастерской есть. Только рейка у Веры.

— У какой Веры?

— Со связи. Карту рисует. Если спросишь, когда вернёт, прочтёт тебе лекцию, чем карта отличается от рисунка.

— Достанешь?

Антон выпрямился и вытер руки ветошью.

— Достану. Ты мне другое скажи: почему с юга течёт?

Илья показал схему. Вчера она ещё представлялась ему достаточно полной: восстановленные участки, известные повреждения, места отбора. Теперь он видел на ней длинную тупиковую линию, обозначенную сухой, и две точки, где эта линия давала воду.

— Нужно ехать к коллектору, — сказал он. — Но сначала разгрузим бак.

Антон молча забрал лист с временным порядком выдачи. По площадке уже шли первые жители с ёмкостями. Лариса прислала двух помощников; Нина Павловна оказалась среди них и немедленно установила очередь, хотя никто её не назначал.

— Ты сюда с вёдрами? — спросила она у мужчины, тащившего деревянную бочку. — Сначала к Ларисе. Здесь не ярмарка.

Костя держал мел и ждал, куда ставить отметку. Илья измерил уровень, сделал пометку на шкале и объяснил Антону временное ограничение. Воду начали сливать через нижний кран. Нагрузка уменьшалась; площадка стала мокрой, воздух пах пылью и нагретым железом.

Илья записал время возле трещины на опоре. Потом провёл карандашом тонкую черту поперёк неё, чтобы завтра увидеть изменение.

Его записи обычно начинались с неисправного узла и заканчивались заменённой деталью. Сегодня в блокноте были два разных задания: выяснить, откуда приходит вода, и понять, почему под её запасом движется бетон. Пока он не видел между ними связи.

Он застегнул сумку и попросил Антона готовить машину.

Глава 2

УАЗ завёлся только после того, как Антон открыл капот и сердито объявил, что дальнейшее обсуждение отменяется. Илья не знал, помогло заявление или подтянутая клемма, но двигатель наконец удержал обороты. У машины была белая правая дверь, зелёный кузов и серый капот. Антон утверждал, что такое разнообразие облегчает поиск на стоянке.

На сиденье лежала деревянная линейка с засечками. Илья убрал её на заднее место рядом с инструментами.

— Сколько топлива? — спросил он.

— Хватит съездить к коллектору и обратно. Если ты снова захочешь «ещё совсем немного», обсудим пешком.

— До павильона, если линия работает, тоже надо будет.

— Вот и началось.

Антон достал из нагрудного кармана сложенную записку. На ней Лариса перечислила разрешённые поездки на ближайшие дни: Каменка, подвоз дров, медпункт. Сегодняшнего коллектора в списке не было.

— Я взял из ремонтного резерва, — сказал он. — Потом ты ей объяснишь, что это был ремонт.

— Она знает.

— Знать и подписать — у Ларисы два отдельных удовольствия.

Они выехали на старую технологическую дорогу. У последнего жилого дома женщина в переднике подметала ступени так основательно, будто ждала гостей. Через улицу стоял дом с провалившейся крышей. Илья помнил, как зимой его хозяин обижался на предложение переехать к родственникам: утверждал, что дымоход ещё протянет. В феврале дымоход упал, пробив перекрытие, и теперь хозяин жил у родственников, а его дрова пришлось выкапывать из-под кирпича.

Снаружи Береговое не казалось погибшим. Часть огородов была обработана, над крышами поднимался дым, на верёвках сушились простыни. Но стоило отойти от жилых улиц, начиналось то, на что у людей больше не хватало сил. Канава у дороги заросла выше пояса, электрический провод висел над кустами, бывшая автобусная остановка служила складом досок.

— Вера вчера приходила за уровнем, — сказал Антон. — Так что скоро измерим. Сегодня она в южном секторе.

— На связи?

— На местности. Хочет обход нанести, где мост смыло. Я ей говорил: наноси, только новый мост от этого не появится.

— Полезно знать, где его нет.

— А она мне именно это и ответила. Думаете вы с ней одинаково. Нехороший признак.

Около полутора километров дорога шла по сухому гребню, потом спускалась к коллектору. Антон объехал промоину, остановился возле съехавшего в канаву бетонного столбика и вышел проверить колею. Илья тоже выбрался из машины. На обочине лежала сухая грязь, растрескавшаяся широкими пластинами.

На глаз это было обычное последствие паводка. Илья всё же отметил столбик на схеме: если линия проходила рядом, участок стоило осмотреть отдельно.

— Всё записываешь? — спросил Антон, возвращаясь.

— Чтобы второй раз не ехать искать.

— Один раз я видел, как ты записал, где оставил блокнот. С тех пор не спорю.

Коллектор стоял внизу, у стены закрытой мебельной фабрики. Прямоугольный бетонный домик с металлической дверью и двумя вентиляционными грибками на крыше. Зимой здесь хранили снятые вентили, а весной вывезли пригодные детали в мастерскую. Илья был уверен, что с тех пор павильоном никто не пользовался.

Возле двери рос лопух. Несколько стеблей лежали примятыми, и на сухой земле сохранился протектор. Антон присел, потрогал след, затем прошёл к боковой стене.

— Колёса тут были. Не сегодня. Может, несколько дней назад.

— Наши?

— У нас передние лысые, задние в клетку. Здесь оба рисунка одинаковые. Если это мы, машину во сне переобули.

Замок выглядел целым. Илья вставил ключ, сдвинул дужку и вдруг вспомнил, что запасной комплект оставляли ещё заводской охране. Охраны давно не было, но ключи могли остаться у кого угодно. Он не стал делать из замка доказательство.

Внутри пахло мокрым железом. На полу стояли две старые задвижки, которыми они пожертвовали при разборке сети; за ними в сумраке поднималась служебная площадка. Илья открыл наружную дверь шире, чтобы не работать при единственном фонаре. Антон прислонил к косяку обломок кирпича.

Из большой трубы доносился низкий ровный шум.

— Работает, — сказал механик.

Илья уже подходил к главному затвору. Весной он повернул маховик до закрытого положения и привязал к нему кусок красной ткани. Теперь ткань лежала на площадке, а шток показывал открытие. На гайке сальника была свежая смазка.

Антон поднял тряпку за уголок.

— Кто-то нашу сигнализацию отключил.

— Сигнализации не было. Просто метка.

— У нас всё просто метка, пока не выясняется, что ей надо было охранять полпосёлка.

Они проверили доступные соединения. Два болта заменили, на фланце виднелась новая прокладка. Работу сделали аккуратно: лишний материал не торчал, ключом не разбили грани. На боковом отводе вместо старого заглушённого штуцера стоял исправный прибор. Стекло было чистым, и показание не отличалось от того, которое Илья получил своим переносным манометром после проверки подключения.

Это уже исключало каприз одного прибора. Но направление подачи следовало установить по схеме и положению перемычек, а не по шуму в трубе.

Илья развернул заводской лист на деревянном ящике. Бумагу ламинировали ещё до катастрофы; один угол расслоился. Коллектор соединял три линии. Северная шла к старому водозабору, западная — в Береговое, южная — на фабричный участок. Через перемычку техническую воду когда-то направляли к прачечной и школе, но после закрытия производства этот режим исключили.

Теперь северный затвор был закрыт, западный и южный — открыты. На общей перемычке отсутствовал ограничительный упор, оставленный при консервации.

Илья дважды сверил номера. Ошибка в обращении с подобным узлом могла оставить без воды весь посёлок, а возвращать режим было бы уже нечем.

— С юга, — сказал он наконец. — Весной тут было сухо. Сейчас оттуда заполняют оба бака. На площади часть старой линии открылась, воздух в тупике пошёл через колонку.

— Из-за Беловых?

— Их кран только показал, что в ветке есть вода. Переключение сделал кто-то здесь.

Антон поднялся на площадку, посветил вдоль трубы и спустился.

— Может, старое предприятие запустили? Скважину одну. О фабрике все знают, туда никто не ходит.

Версия была вполне разумной. Если бы после девяти месяцев кто-то восстановил промышленный водозабор, скрытность могла объясняться страхом перед соседями. Однако действующее оборудование нуждалось в электричестве, которое требовалось откуда-то получать, и в людях, которые смогли обслужить насосы. Ни о том, ни о другом Илья не слышал.

Он зарисовал нынешнее положение арматуры. Антон смотрел на маховик.

— Закроем, чтоб увидеть, куда перестанет идти?

— Нет.

— Не предлагаю. Спрашиваю.

— Мы не знаем, что на другом конце. И школьный бак ещё наполняется.

Антон кивнул. У него было привычное выражение человека, которому хотелось сначала разобрать вещь и уже по деталям понять, что она такое. Но он не стал спорить, убрал ключ в сумку и принялся искать место утечки у нижнего фланца.

Вода сочилась через старое соединение. Это можно было поправить, однако после сдвига трубы подтяжка болтов могла ухудшить положение. Илья проверил опоры, записал, что соединение пока не трогали, и оставил на площадке короткую записку под тяжёлой шайбой: дата, имя, замеченный дефект, просьба согласовать дальнейшие переключения с Береговым.

— Теперь он узнает, что мы здесь были, — сказал Антон.

— Здесь не тайник. Рабочая сеть.

— Ты очень оптимистично веришь в назначение сооружений.

Они закрыли павильон своим замком и поехали дальше. За фабрикой дорога сужалась. УАЗ медленно переваливался через корни, затем упёрся в поваленную берёзу. Её ствол распилили на две части, но с дороги убрать не успели. Свежий торец ещё не потемнел.

Антон выключил двигатель.

— Вот они и есть. Работали здесь. Дальше пешком.

— Топор возьмём?

— Если только ты решил убедить дерево добровольно сотрудничать. Пила в машине, потом заберём. Сейчас не будем тратить силы.

До конечного павильона оставалось около семисот метров. Илья раньше приезжал к нему с другой стороны, по служебному проезду, который весной размыло. Сегодня они шли вдоль промышленных складов. У одного рухнули ворота; внутри виднелись пачки сгнившей упаковки и тележка без колёс. Дверь соседнего была плотно закрыта.

Антон заметил на ней мелкие белые кресты.

— Люди отмечали осмотренное.

— Наши?

— Наши пишут, чего там нет. Тут какой-то другой учёт.

Илья не стал задерживаться. Запасной источник мог находиться где угодно среди складов, но сперва следовало проверить, действительно ли фабричная ветка заканчивалась там, где обозначено.

Павильон оказался низким, наполовину засыпанным грунтом. Дверь выходила на склон; над ней торчала стальная рама от козырька. На стене были остатки надписи «Резерв». Замок здесь не совпадал с их ключом, зато нижний край двери стоял над полом: осенью Илья заглядывал через эту щель и видел тупиковую камеру со старой арматурой.

Теперь из щели тянуло прохладой. На склоне перед входом росли две узкие полосы свежей травы там, где кто-то недавно срезал кусты.