Железный сезон
- -
- 100%
- +
Во дворе Боров остановил машину, передал управление и спустился. Рина подтвердила, что полоса свободна.
— Сначала четыре шага вперёд. Потом остановка. Не разворачивайся на опорной стопе.
— Помню модель.
— Я помню людей, которые её помнят.
Денис дал первую команду.
Правая ступня поднялась чуть позже, чем он ожидал. Он не стал добавлять ход, дождался переноса веса и положил стопу на плиту. Кресло качнулось вперёд; от педали пришёл заметный толчок. По ноге машины прошёл удар, но выше таза он почти не чувствовался.
Второй шаг вышел лучше. На третьем Денис перестал следить за временем на экране и начал слушать машину. Короткое шипение, тяжёлый ход привода, мягкий доворот стопы в конце опускания. Изношенная педаль раздражала, обзор под правую ногу был хуже, чем хотелось, но «Кедр» не пытался закончить движение за пилота. Выполнял ровно то, что ему задавали, и требовал заранее решить, куда ставить ногу.
— Четыре, — сказала Рина.
Он остановился.
— Ты считаешь, я забуду?
— Я считаю всё.
Она попросила его вернуть управление на пульт и проверить торможение. После этого разрешила поворот, сначала на ровном месте, потом с выходом на щебень.
Денис развернулся шестью короткими шагами. На пятом пятка задела край плиты, и он ощутил, как корпус начинает садиться вбок. Исправил перенос веса, чуть притормозил левую ногу. Машина послушно выровнялась.
— Зачем добавил левую? — спросила Рина.
— Стопа цепляла. Хотел оставить ей нагрузку, пока правая выходит.
— Хорошо. Назад тем же путём.
— Давай на уступ.
— Сначала назад.
Он вернулся. Пока установка работала на малом ходу, Рина снимала показатели. Боров ушёл к воротам, где грузчик требовал подписать отправку очередной партии металла. Во дворе стало тихо, если не считать самого «Кедра».
Денис глянул через боковое стекло на уступ. Он был ниже ступни, и его легко преодолела бы любая современная модель. Но после уступа начиналась наклонная полоса щебня. На ней можно было почувствовать, как старая рама держит перекос.
Рина вернулась к связи:
— Температура поднялась. Один выход на уступ и назад. Поставь левую наверх, корпус не докручивай. Режим шага тот же.
— Принял.
Денис начал движение. Левая стопа легла на бетон, правая осталась на нижней плите. Корпус поднялся над уступом с той странной уверенностью, которая отличала тяжёлые инженерные машины от быстрых спортивных: механизмам было безразлично, что пилоту хотелось поскорее закончить неудобную фазу.
Он поднял правую стопу. Она шла медленно, почти касаясь кромки. Денис увидел, что носок не успевает выйти на нужную высоту, и увеличил ход.
Система приняла команду. Давление на миг поднялось, потом провалилось.
В кабине раздался короткий сигнал.
Правый привод остановился.
Стопа зависла над нижней плитой. «Кедр» стоял на левой ноге, вытянув корпус немного вперёд. Денис выругался без слов, одними губами, и проверил распределение веса.
— Не подавай следующую команду, — сказала Рина. — У тебя опора в допустимом секторе. Я снимаю давление с правого контура.
— Я могу поставить её назад.
— Пока не можешь. Подожди.
Он убрал руки с рычагов и положил на колени. Это оказалось труднее, чем сам манёвр.
Машина удерживала положение. Пол кабины стоял под небольшим углом; Денис чувствовал его через подошвы. На щебне слева валялась круглая крышка от ёмкости. Он смотрел на неё, пока Рина проверяла контур, и представлял, как крышка уедет под семнадцатью с лишним тоннами железа, если левая нога всё-таки начнёт складываться.
Но нога не складывалась.
Рина вывела на его экран схему допустимого опускания. Задала малое давление и разрешила вручную вернуть стопу. Денис выполнял движение осторожно, не пытаясь помочь машине лишним ускорением. Правый носок коснулся бетона, затем на плиту легла пятка.
— Стоишь, — сказала Рина. — Пульт у меня.
Она усадила «Кедр» на выдвижную сервисную опору. Когда давление ушло, Денис отстегнулся и понял, что рубашка опять прилипла к ссадине.
У лестницы Рина протянула ему бутылку воды. Он взял её здоровой рукой.
— Я говорила: тот же режим шага.
— Носок цеплял.
— Я видела. Можно было остановить подъём и заново выбрать точку.
— Можно.
Она ждала продолжения. Денис открутил крышку, выпил и вернул бутылку.
— В машине нет руки, датчик врёт на два градуса, правая нога тёплая уже через десять минут, — сказал он. — А я решил, что быстрее будет продавить.
— Почему?
— Потому что обычно быстрее.
Рина села на край бетонной плиты. После работы в кабине она казалась невысокой, хотя раньше Денис этого не замечал. Или просто машина была слишком большой для их двоих.
— Вот с этим и придётся жить, — сказала она. — «Обычно» тут не работает. Этот конкретный привод сейчас требует ремонта. Потом у него будет другой предел. Но предел всё равно останется.
Денис обошёл машину и встал у левой стопы. На её задней кромке лежала тонкая полоска щебня. Пока правая нога висела, система чуть опустила пятку, не сдвигая стопу. Старый «Кедр» удержал их не за счёт быстрого исправления, а за счёт того, что ещё в начале движения оставил достаточно опоры.
— Она даже не качнулась, — сказал он.
— Качнулась. На полтора градуса.
— Я думал, будет больше.
— Я тоже. Но не хотела проверять это так.
Он присел, провёл рукой по стальному краю стопы. Толстая плита, широкая пятка, небольшая сменная накладка, которую могли выточить в обычной мастерской. На новых машинах стопы были изящнее, а замену приходилось заказывать у производителя.
— Рама держит перекос хорошо.
— Поэтому я здесь третий день.
— И ход можно настроить. Если убрать провал справа.
— Можно.
— Только скорость будет плохая.
— Да.
Рина не торопилась превращать его наблюдения в рекламный рассказ. Денис посмотрел на пустое крепление правой руки. Он уже прикидывал, какой инструмент там можно поставить, и это было опаснее любой её попытки уговорить.
Вернулся Боров. Осмотрел машину, будто за десять минут она могла потерять ещё несколько деталей.
— Ну что? — спросил он.
— Привод остановился на подъёме, — сказала Рина. — Мне нужна цена на узел отдельно, если такие есть в вашей ведомости. И все записи хранения за зиму.
— Вы же ведомость получили.
— Список лотов получила. Мне нужны записи по этой машине.
Боров посмотрел на Дениса.
— Всё ещё хотите покупать?
— Пока хочу знать, что покупаю.
— Тогда зайдёте в контору. Только сначала подпишите окончание испытания.
Он протянул планшет. Денис указал провал давления и остановку привода, Рина добавила показатели. Боров прочитал, недовольно вздохнул, но ничего вычёркивать не предложил.
В конторе пахло растворимым кофе. На стене висел календарь с победителем прошлого Железного сезона: высокий светлый мех стоял на краю скального плато, рядом с ним — пилот в расстёгнутом комбинезоне.
Райнер Ферр выглядел так, будто его только что отвлекли от более важного дела, чем фотография.
Денис задержался у календаря на секунду.
— Знакомы? — спросил Боров.
— Да.
— Его команда хотела эту машину.
Рина подняла глаза.
— Когда?
— Не машину целиком. Опорные узлы. В прошлом году. Не сошлись по цене.
Боров убрал календарь из разговора простым движением планшета. Назвал цену начального предложения, комиссию терминала, стоимость хранения после продажи. На вывоз давали пять рабочих дней. Если они оставляли «Кедр» здесь дольше, за каждый день начислялась отдельная плата.
Денис попросил бумагу и начал складывать цифры. Рина поправила его расчёт доставки: перевозчик потребует снять грузовую руку и отдельно закрепить корпус. Это увеличивало цену. Кроме того, складской запуск не означал, что машина пройдёт допуск лиги. Систему пожаротушения придётся восстановить, связь — поставить, аварийную лестницу — заменить.
На полях больше не осталось места.
— Сколько у тебя? — спросила Рина, когда они вышли из конторы.
Он назвал сумму. Она кивнула, прибавила свою.
Даже до стартовой цены не хватало. Если торги поднимут её ещё, обсуждать ремонт будет уже бессмысленно.
— Значит, не хватает, — сказал Денис.
— Значит, придётся обсуждать оплату частями. Боров не решает, нужен собственник.
— И ты думаешь, он согласится отдать нам машину за обещание?
— За первый платёж, залог и обязательство с графиком. Не за обещание.
— У меня нет ничего подходящего для залога.
Рина убрала планшет в сумку.
— У меня есть мастерская.
Он посмотрел на неё. Теперь стали понятны и три дня осмотров, и новый огнетушитель, и собственный кабель. Она уже дошла до решения, которое оставалось выразить цифрами.
— Это плохая мысль, — сказал Денис.
— Возможно. Поэтому я хочу услышать, что ты думаешь о машине.
Из открытого ангара был виден «Кедр». Сервисная опора делала его похожим на рабочего, который сел на корточки у слишком низкого верстака. Плечо без руки торчало выше второго. Номер лота был всё ещё на бедре, ведро стояло всё ещё под захватом.
Денис мог перечислить два десятка причин, по которым не стоило брать эту машину. Большую часть Рина уже внесла в таблицу, вместе со стоимостью устранения. Некоторые причины нельзя было устранить: лишний вес, низкую скорость, возраст самой конструкции.
Он вспомнил мгновение на уступе. Правый привод отказал, но у него осталось время подумать, а у Рины — время вернуть машину на землю. Это не делало «Кедр» хорошим. Зато объясняло, почему инженер смотрела на него иначе, чем остальные.
— На открытых участках нас обойдут, — сказал Денис. — Быстрый бой я ему не дам. Охлаждение надо смотреть под нагрузкой, не во дворе. И пока не проверим правый привод после ремонта, ничего обещать нельзя.
— Всё?
— Нет. На сложном грунте я хочу попробовать ещё раз.
Рина несколько секунд смотрела на него, потом достала из сумки его перчатки. Он оставил их на приборной панели.
— В следующий раз по моей команде, — сказала она.
— Сегодня тоже была твоя.
— Первые девять минут.
Денис забрал перчатки. Над ангарами шёл обычный утренний свет, и с близкой дороги доносился шум грузовиков. До сезона оставался месяц, до торгов — два дня. В фургоне ещё лежала непрочитанная половина ведомости.
— Поехали к собственнику, — сказал он. — Посмотрим, сколько стоит десятая минута.
Глава 3. Очень дорогой металлолом
У собственника терминала не было кабинета в терминале. Был шестой этаж в центре Вейра, стеклянная дверь и секретарь, которая посмотрела на рабочую куртку Рины прежде, чем на её пропуск.
Денис стоял рядом и пытался отлепить рубашку от спины так, чтобы это не выглядело главным делом его жизни. На диване напротив сидел мужчина с длинной коробкой на коленях. В коробке, судя по наклейке, лежал образец светильника. Мужчина уже успел рассказать секретарю, что такие светильники стоят в трёх лучших отелях города. Денис подумал, что с восемнадцатью тоннами железа на коленях выглядел бы здесь убедительнее.
— Север через две минуты освободится, — сказала секретарь. — Только недолго. У него видеосвязь в одиннадцать.
Рина посмотрела на часы. Без десяти.
— Успеем назвать цену, — сказал Денис.
— Цену уже назвали. Нам надо успеть назвать условия.
Север встретил их стоя. Высокий, почти лысый, с обожжённым краем левого уха, он меньше походил на хозяина стеклянного кабинета, чем человек с коробкой. На столе перед ним лежала фотография «Кедра» с номером лота.
— Наличными не располагаете? — спросил он, когда они сели.
— Полной суммой — нет, — ответила Рина. — Есть первый платёж и обеспечение.
— У меня двадцать шесть единиц на продажу. Четыре покупателя попросили рассрочку. Всем отказал.
Денис увидел, как Рина чуть подалась вперёд, и сам заговорил первым:
— Давайте начнём с того, почему.
Север посмотрел на него внимательнее.
— Потому что платить мне нужно сейчас. За землю, охрану и хранение чужого железа. Я выкупил имущество предприятия, которое ликвидировали, не для того, чтобы ещё год смотреть на него через камеры.
— Если «Кедр» не продастся, сколько получите за разборку?
— Меньше стартовой цены. Но сразу.
Рина раскрыла планшет. У неё были расчёты демонтажа, перевозки металла и продажи годных узлов. Денис успел посмотреть первые строки, прежде чем Север поднял ладонь.
— Это работа моего оценщика. Вы хотите объяснить мне, что моя машина плохая?
— Мы хотим купить плохую машину, — сказала Рина. — И оставить вам больше денег, чем разборщики. При условии, что часть вы получите позже.
— А вы их откуда возьмёте?
— Из дохода мастерской, выплат лиги и текущей работы.
— Выплат лиги, — повторил Север. — Собираетесь в сезон?
Денис кивнул.
— Вот теперь понимаю четыре заявки на рассрочку. Скоро весь город вспомнит, что умеет шагать.
Север спросил, на какой базе они будут ремонтировать машину, сколько людей в команде и кто подписывает долг. Рина отвечала на первые два вопроса без запинки: своя мастерская на Южном промышленном дворе; команда формируется. На третий они ответили одновременно, разными словами.
— Вместе, — сказал Денис.
— Общее предприятие, — сказала Рина.
Север взял ручку.
— Общее предприятие уже существует?
— Нет, — ответила она.
— Значит, пока вы два человека, которым нравится моя машина. Сначала определитесь, кто из вас что теряет.
Он не попросил их выйти. Дал лист с предварительными условиями и вызвал сотрудницу из соседнего кабинета. Она представилась Нелей, забрала документы на мастерскую и уточнила, согласна ли Рина на проверку отсутствия других обременений.
— Согласна, — сказала Рина.
Денис посмотрел на неё. Она не отвела взгляда.
Через двадцать минут их всё-таки попросили выйти: началась видеосвязь. На этот раз они сели на диван рядом. Человек со светильником уже ушёл, оставив коробку у стены. Денис смотрел на неё, пока Рина читала условия.
— Он хочет мастерскую целиком? — спросил он.
— Залог. Не передачу собственности.
— Я понимаю разницу.
— Тогда не говори так, будто её завтра разберут вместе с «Кедром».
— Если мы не заработаем, разберут послезавтра.
Рина отложила лист.
— У меня там подъёмник и старый станок. Заказы я выполняю на чужих площадках, потому что больших ворот нет. За прошлый месяц на аренду оборудования ушло больше, чем я заработала на трёх ремонтах. Мастерская стоит денег, но не работает так, как мне нужно. Мне нужна машина и работа для неё. Я не ставлю свою жизнь на твою будущую победу.
— Хорошо. На что ставишь?
— На то, что мы доведём её до рабочего состояния. И сможем выполнять переходы и инженерные работы, даже если в лиге окажемся последними.
Этого Денис почему-то не предусмотрел. Он уже видел старт, чужие быстрые машины, время на табло. Рина видела ещё и день после финиша, когда всем придётся чем-то зарабатывать.
— Но выиграть ты хочешь?
— Конечно. Просто не умею оплачивать счета желанием.
Он попросил второй лист. На первом написал свои сбережения: семьдесят четыре тысячи марок. Рина добавила сто двадцать шесть. Всего двести. Стартовая цена «Кедра» — двести шестьдесят, комиссия — тринадцать, перевозка — восемнадцать. Минимальный ремонт и комплект для допуска, по её расчёту, потребуют ещё сто десять.
— Даже с рассрочкой не хватает, — сказал Денис.
— Да.
— И на торгах цену могут поднять.
— Поэтому нужен предел.
Они обсуждали его дольше, чем разговор с Севером. Денис предлагал оставить ещё десять тысяч на возможный шаг торгов. Рина указала на строку аварийной связи. Тогда он предложил отложить восстановление грузовой руки. Она показала, какую часть инженерных заданий они не смогут выполнять. В итоге они договорились: выше стартовой цены не идут.
— Если кто-то даст больше, уйдём, — сказала Рина.
— Уйдём.
Она подвинула к нему лист, и он написал это рядом с суммой. Получилось глупо, почти как обещание больше не опаздывать на занятия. Денису захотелось смять бумагу. Вместо этого он сложил её вчетверо и убрал в карман.
Неля вернулась к ним после полудня. Север согласился рассмотреть рассрочку на остаток цены при первом платеже сто сорок тысяч. Шесть недель, три процента платы за отсрочку. Машина и мастерская — обеспечение одного долга; стоимость реализации идёт в его погашение, остаток возвращается владельцам. Комиссия и перевозка оплачиваются сразу. Возможность рассрочки внесут в условия продажи, доступные всем участникам. До окончания торгов никаких обещаний закрепить лот за ними не будет.
— Нам нужна копия на проверку, — сказала Рина.
— Получите сегодня. Завтра до четырёх должны вернуть согласие. Документы совместного предприятия — к подписанию покупки.
Неля дала им номер юриста, который обычно сопровождал такие сделки. Рина поблагодарила, но номер не записала.
В фургоне она набрала свою знакомую. Разговор вышел коротким: «Имущество, рассрочка, два участника. Да, мастерская моя. Нет, не подписала». Потом назвала адрес и убрала связь.
— Сколько проверка? — спросил Денис.
— Полторы тысячи.
Он посмотрел на остаток в расчёте.
— Самая маленькая строка.
— Самая полезная, если всё пойдёт плохо.
Вечером они сидели у Рины в мастерской. Денис понял, что она имела в виду под маленькими воротами: внутрь входил фургон, а человек мог поднять руку и коснуться нижней балки. «Кедр» поместился бы здесь только после основательной разборки.
На столе стояли два термоса. Один Рина открыла, когда они пришли, второй не трогала. Денис спросил, что в нём.
— Кофе вчерашний. Не перепутай.
— Это у тебя постоянное правило?
— Люди устают. Подписи спасают жизнь.
Юрист прислала замечания в девять. Пришлось переписать раздел о залоге, уточнить порядок уведомления при просрочке и убрать обязанность вернуть машину в исходном состоянии. После ремонта она уже не будет в исходном состоянии, а после соревнования тем более. Север согласился на изменения, но срок не продлил.
Потом они составили своё соглашение.
Денис хотел поделить всё пополам. Рина поставила перед ним две суммы и напомнила про мастерскую. Он предложил шестьдесят пять процентов ей, тридцать пять ему. Она согласилась на шестьдесят три и тридцать семь — по внесённым деньгам; риск залога компенсируется фиксированной выплатой после покрытия долга. Зарплату за работу считают отдельно, не превращая её в спор о собственности. Кредитные и опасные технические решения принимают оба. За право Рины остановить испытание не голосуют.
— А за право пилота отказаться от манёвра? — спросил Денис.
— Тем более.
Он перечитал эту строчку. Подписал не сразу.
— Когда инженеру кажется, что можно, а пилоту кажется, что нельзя, мы обычно спорим до темноты.
— Значит, будем начинать раньше.
На следующий день Денис пришёл к Савину до первой лекции. Рассказал о машине, не называя её перспективной. Попросил вечернее расписание и отпуск за свой счёт на дни основных этапов. Савин выслушал, посмотрел на график занятий и сказал, что расписание можно обсудить. Отпуск — после разбора и гражданского допуска.
— Это не обещание тебя отпустить в любой момент, — добавил он. — Если договорился вести группу, ведёшь. Мне не нужны ещё восемь человек, которые узнали об отмене утром.
— Буду вести.
— И полигонную технику для ремонта не бери. Всё, что можем дать официально, оформим отдельно.
Денис вышел из кабинета с неприятным чувством: он даже не успел попросить о подъёмнике, а Савин уже знал, что попросит. Тем не менее вечером они согласовали три лекции в неделю. Зарплата стала меньше. Расходы от этого не уменьшились.
Торги проходили в том же терминале, в тесном помещении над весовой. Участники сидели за столами, подняв воротники от сквозняка. На стене показывали лоты. Боров стоял у выхода и проверял вывозные документы у тех, кто уже получил своё железо.
Рина положила на стол их расчёт. Денис достал свой лист с пределом и развернул рядом. Бумага затёрлась на сгибах, хотя прошло всего два дня.
До «Кедра» продавали два транспортёра, тяжёлую насосную установку и комплект опор. Опоры взяла женщина с грязной повязкой на голове. За насосную установку спорили долго; один участник поднял цену, не отрываясь от разговора по связи. Денис следил за его рукой и не понимал, как можно одновременно решать два дорогих вопроса.
На экране появился их лот.
Ведущий перечислил модель, состояние и отдельно оговорил снятые модули. Потом зачитал доступные условия отсрочки. Несколько человек подняли глаза.
— Двести шестьдесят тысяч. Есть предложение?
Рина подняла номер.
На другом конце комнаты мужчина в синем жилете повернулся к своему соседу. Они обменялись несколькими словами. Денис почувствовал, как пальцы сами легли на край карточки.
— Двести шестьдесят от участника одиннадцать. Следующий шаг пять тысяч.
Мужчина в жилете потянулся к своему номеру, но взял вместо него чашку. Сосед покачал головой.
Ведущий подождал.
Денис посмотрел на Рину. Она держала карточку уже на столе. На костяшках у неё белела кожа, будто номер всё ещё требовалось удерживать над головой.
— Двести шестьдесят. Первое объявление.
У мужчины в жилете зазвонила связь. Он вынул наушник, встал и вышел в коридор.
— Второе объявление.
Денис вдруг захотел, чтобы кто-нибудь поднял цену. Тогда они уйдут по собственному правилу, и он снова придёт на вечернюю лекцию человеком, который разумно отказался от слишком дорогой машины. Можно будет ругать Рину за неудачный выбор и себя за то, что вообще ездил смотреть.
— Продано участнику одиннадцать.
Рина выдохнула и повернула к нему расчёт другой стороной. На чистом месте написал ведущий: «260 000».
Теперь отказ выглядел бы совсем иначе.
Подписи заняли сорок минут. Денис перевёл свою долю, Рина свою; деньги исчезли с экранов без всякого торжественного звука. Неля выдала копии, предупредила о сроке второго платежа и ещё раз уточнила, куда доставлять машину.
— Южный промышленный двор, площадка восемнадцать, — сказала Рина.
— Там мастерская. Мы проверяли площадь.
— Стоять он будет снаружи. А ремонтная полоса у нас общая, я забронировала.
Неля записала адрес и передала ключевой модуль.
Он оказался маленьким, с серой полосой по торцу. Денис ожидал почему-то большего. Рина повернула модуль в руке, проверила номер, положила между ними на стол.
— Кто заберёт? — спросила Неля.
— Он, — сказала Рина. — Мне ещё Борову объяснять, почему я покупаю масло, которое из него вытекло.
Боров проводил их к ангару. Снял с бедра машины пластиковую бирку лота и отдал Денису вместе с актом передачи. Под биркой обнаружился прямоугольник чистой серой краски.
— Перевозчик утром, — сказал он. — Сегодня готовьте крепления. Грузовой захват, когда снимете для перевозки, передавайте водителю отдельно. Правого манипулятора в комплекте нет.
Рина уже шла к креплению захвата. Денис поднял голову к кабине.
На полигоне машины принадлежали отделу эксплуатации. Раньше — подразделению. Он мог сломать одну, написать объяснение, получить взыскание; где-то существовал человек, который знал, как оплачивать последствия.
Теперь этот человек стоял под машиной с его долей в кармане и рассматривал мокрую линию на рукаве.
— Ну что, хозяин, — сказала Рина. — Возьми ёмкость. Одно ведро нам всё равно не оставят.
Денис нашёл канистру, опустился на колено и подставил её под соединение. Масло потекло тонкой струёй.
Первое, что он сделал с собственной боевой машиной, — старался не пролить его на бетон.
Глава 4. Лучший из худших
Перевозчик привёз «Кедр» в шесть утра и попросил расписаться, пока машина ещё лежала на платформе.
Рина отказалась.
— Сначала разгрузим и проверим крепления.
— У меня следующая подача в восемь.
— Тогда надо было приехать к пяти, как договорились.
Денис стоял на общей ремонтной полосе и держал в руках выданный перевозчиком сигнальный жезл. Он выглядел дешёвым и игрушечным. Восемнадцать тонн над ним выглядели настоящими.
Крановщик поднял корпус, подождал, пока платформу вытянут из-под ног, и начал опускать. Рина следила за стропами, Денис — за опорами. Пока машина спускалась, из соседних боксов вышли люди. Один принёс чай. Другой спросил, будут ли показывать, как она ходит. Хозяин малярной мастерской попросил поставить её так, чтобы тень не падала на его сушильную площадку.
— Сейчас солнце передвину, — ответила Рина.
Ей пришлось переставить одну опору, потому что под плитой обнаружилась трещина. Перевозчик смотрел на часы. Когда корпус наконец лёг правильно, Денис понял, что почти всё время простоял, стиснув жезл обеими руками.