Смена кода: Кристаллизация

Глава 13: Возвращение Марины

В дверь позвонили — иквартира вмиг наполнилась шумом. Марина ворвалась, как вихрь, с охапкойпакетов, с раскрасневшимися от мороза щеками и сияющими азартом глазами. Еёэнергия заполнила пространство, вытеснив утреннюю тишину и остатки вчерашнейусталости.

— Вот, это на выход, —на стол полетели тёплые носки с оленями. — Это если снег пойдёт, — следомприземлилась шапка с помпоном. — А это для гигиены! — перед Макси встал шампуньс нежной этикеткой, пахнущий чем-то цветочным и дорогим. — Выкинь всё, что утебя в ванной, это портит твою кожу! Она же как шёлк, её надо беречь!

Прежде чем Макси успела чтото сказать, подруга уже листала телефон.

— А ещё я тебе Инстаграмсделала! — Она повернула экран, демонстрируя фото: Макси сидела, насупившись,поджав губы. — Ну скажи же, милота! Вылитая цундере!

Макси медленно поднялабровь, чувствуя, как её новые, чувствительные уши настороженно прижимаются к головеот этого потока информации.

— Марин… это мой новыйобраз? «Ворчливая эльфийка»?

— Да ладно, ты жезнаешь, я тебя люблю! — рассмеялась Марина, уже роясь в следующем пакете. — Этоже образ! Загадочный! Люди это обожают!

Через несколько минутМакси стояла посреди комнаты, словно манекен, пока Марина с азартом стилистакрутила её вокруг своей оси. Каждая новая ткань была испытанием для еёгиперчувствительной кожи: одни были слишком грубыми, другие — неприятноскользкими. Но она молча терпела, потому что в этом хаосе был странный порядок.

— Нет, не твой цвет,снимай! — Кофта пастельно-розового оттенка, от которой у Макси заслезилисьглаза от её искусственной приторной сладости, полетела на диван. — Ты же нехочешь выглядеть как глазурный пончик?

Она натянула на Макситёмно-синий свитер из мягчайшей шерсти, отступила на шаг, прищурилась — и тутже схватила телефон.

— Держи плечи прямо!Чуть загадочнее… Да, вот так! Смотри чуть в сторону. Идеально!

Вспышка.

— Отправляю в сторис.Подпись: «Моя снежная королева (на самом деле просто ворчунья, но я еёобожаю)». О, уже лайки! Видишь? Ты — звезда!

Макси чувствовала себяподопытным кроликом в самом ярком цирке на свете. Но хуже всего было то, что вглубине души ей… нравилось. Особенно когда Марина, наконец, нашла «тот самый»образ: чёрные джинсы из мягкого стрейча, тёмно-зелёный свитер иботинки на толстой подошве. В этом наряде она не чувствовала себя переодетойкуклой. Она чувствовала себя… собой. Новой, странной, но собой. Она даже сама,без подсказки, улыбнулась, глядя в зеркало.

— О, ты одобряешь? —Марина тут же снова подняла телефон. — Значит, ещё пару кадров! Для архива!

В перерыве междупримерками, когда Марина на минуту затихла, разбирая бирки, Макси неожиданнопригнулась к её уху. Её голос звучал тихо, почти по-детски жалобно:

— Марин… Я спать немогу. Всё такое колючее… Простыня, одеяло… Как будто на хвое лежу.

Марина замерла, потоммедленно положила вещи. Её лицо стало серьёзным, деловым. Не говоря ни слова,она решительно направилась к спальне. Она устроила настоящую ревизию: щупаламатрас, мяла подушку, растягивала простыню. Лицо её постепенно искажалось вгримасе неподдельного ужаса и возмущения.

— Из этого можно развечто батут делать! Или доспехи для рыцаря! — воскликнула она, швырнув подушку. —Как ты тут вообще жила?!

Не теряя ни секунды,Марина схватила телефон и рявкнула в трубку:

— Серёж, срочно надоматрас купить. Ортопедический. Нет, не завтра — сегодня! И подушку.Антиаллергенную. И наволочки шёлковые, слышишь? Шёлковые! Потому что у нашейпринцессы кожа, как у младенца, а спит она на досках! Хотя нет, за постельным ялучше сама.

Закончив звонок, онаповернулась к Макси, и её взгляд смягчился.

— А я за бельём сбегаю.Это нельзя поручать никому, они купят какую-нибудь колючую дрянь.

Дверь захлопнулась,оставив Макси в неожиданной тишине. Она осторожно присела на край кровати,которая действительно напоминала стиральную доску, и невольно улыбнулась. Былостранно и безумно приятно, когда кто-то заботился вот так — не спрашивая, несомневаясь, с криками, звонками и готовностью бежать по магазинам. Как будто еёдискомфорт был самой важной проблемой в мире.

Позже, когда суетаулеглась и Марина умчалась за бельём, Макси сидела посреди комнаты, заваленнойновыми вещами в ярких пакетах, и смотрела на экран своего телефона. Приложениебанка. Остаток на счету: 12 637 рублей.

Цифры будто жглисетчатку. От этой суммы к горлу подступила густая, кислая тошнота. Она мысленноприкинула: коммуналка, еда… Эти деньги испарятся в миг. А что потом? Новой работынет, да и что она может сделать без документов. Старая… старая под большимвопросом.

Она откинулась на спинкудивана и закрыла глаза. Мысли путались, набегая тяжёлыми, чёрными волнами: каквернуться в офис? Как подойти к начальнику и сказать… что? «Здравствуйте, яМаксим, только теперь вот эльфийка»? Как жить с документами, где в графе «пол»стояло «мужской», а в графе «фото» — лицо несуществующего больше человека?Магия не оплачивала счета. Красивые свитеры не решали проблем с паспортом. Лёдв ладонях был бесполезен против цифр в банковской выписке.

С улицы донёсся лёгкий,беззаботный смех. Макси подошла к окну. Внизу две девушки, закутанные в шарфы,о чём-то оживлённо болтали, из их ртов вырывались белые облачка пара. Онивыглядели такими… обычными. У них были свои заботы, наверное. Но их заботыбыли нормальными. Они не включали в себя срочную смену всегогардероба, покупку ортопедического матраса и необходимость объяснять миру, кудаделся Максим Трофимов. От этого контраста стало ещё горше, в глазах запершило.

— Проклятье, —прошептала она, чувствуя, как по щеке скатывается предательская, горячая слеза.— Как же быть-то дальше…

Она резко встала ираспахнула окно. Струя ледяного воздуха ударила в лицо, высушивая слёзы. Да,она изменилась. Да, всё сложно. Невыносимо сложно. Но разве это поводсдаваться? Сдаться — значит признать, что таблетка, тот дурацкий импульсивныйклик, победил. А она ненавидела проигрывать.

Повернувшись от окна,Макси заметила на столе листок, оставленный Мариной. Крупными, размашистымибуквами было написано: «Список дел для моей эльфийки» и сердечко в углу. Ниже —пункты:

Выпить чаю с мёдом (успокаивает нервы и улучшает кожу!).Примерить чёрную блузку (это ТВОЙ цвет, поверь!).Не паниковать насчёт денег! (Серьёзно! Решим!)

Последний пункт былподчёркнут трижды, а рядом нарисована смешная рожица с высунутым языком.

Макси почувствовала, какв груди, сжатой тревогой, что-то теплеет и разжимается. Да, мир стал сложнее,опаснее и дороже. Но в нём теперь были Марина с её бесцеремонной заботой иСерёга, который таскал матрасы. У неё были самые странные, навязчивые,непрошеные и бесценные союзники.

Она потянулась за тойсамой чёрной блузкой из шёлка, которую Марина назвала «убийственной». Надела.Материал был невесомым и приятным на ощупь. В зеркале отразилась не потеряннаядевочка, а девушка с решительным взглядом. Пусть и с красными от слёз глазами.

«Сначалаблузка, — подумала она, встречая собственный взгляд в зеркале. — Потом чай. Атам… посмотрим». Шаг за шагом. Пока есть на что делать эти шаги.

Часть вторая

.

Глава 14: Рабочее утро

Пробуждение было другим.

Макси открыла глаза,ощущая под собой непривычную мягкость. Новый матрас, словно облако, обволакивалкаждую линию её тела, принимая её новый вес и изгибы. Шёлковые простынискользили по коже, прохладные и невесомые, не вызывая ни малейшего раздражения.Впервые за долгое время — нет, впервые вообще в этом новомтеле — она выспалась по-настоящему крепко, без кошмаров и внезапных пробужденийот собственного дискомфорта.

Её мысли прервал шум заокном, заставивший вспомнить вчерашний вечер. Серёга, красный от натуги,втаскивающий огромную коробку с матрасом, пыхтя, как перегруженный паровоз. Еговозмущённое бормотание: «Да что там у тебя внутри, свинцовые плиты?!» Потом —грохот старого матраса, летящего вниз по лестничному пролёту, как символокончательного прощания с прежней жизнью.

Марина, стоявшая напороге в пальто и с сумками, командовала:— Серёга, не бросай, а то соседи вызовут полицию! И аккуратнее с углом!

А потом… Максиулыбнулась, вспоминая, как Марина с серьёзным, почти священным видом расстилалановые шёлковые простыни, тщательно разглаживая каждую складку длинными,уверенными движениями.— Это не постель, это произведение искусства! — заявила она, а затем, кудивлению Макси, достала телефон. — Ты должна оценить этот момент. Смотри,какая красота! Это твоё новое начало!

Макси в пижаме сиделапосреди этой роскоши, пока подруга делала снимки под разными углами. Оначувствовала тепло рук Марины, поправлявшей подушку, и невольно улыбалась вкамеру, ощущая странную, почти детскую заботу, которой ей так не хватало все этовремя.

Теперь, лёжа в этоймягкости, Макси понимала: Марина была права. Да, вопросы о работе, документах ибудущем висели над ней черной грозовой тучей. Но в эти мгновения, с шёлком,обнимающим её кожу, с матрасом, принимающим её форму, она чувствовала себя…защищённой. Как будто мир, такой враждебный и непонятный, наконец сделал длянеё что-то однозначно хорошее. Это была не роскошь, а базовая необходимость,которую она раньше даже не осознавала.

Она перевернулась набок, уткнулась лицом в подушку и глубоко вдохнула. Новый матрас пах… надеждой.Или просто дорогим, гипоаллергенным наполнителем? Неважно. Сегодня деньвозвращения на работу. Первый день в роли «младшей сестры Максима».

Горячий душ стал первымиспытанием нового дня. Пар клубился над зеркалом, намеренно скрывая еёотражение. Шампунь с ароматом ванили и кокоса — очередной, непрошенный, нотщательно подобранный подарок Марины — пенился в ладонях, и Макси морщилась отсладковатого запаха, но мыла волосы. Спасибо, хотя бы не дешёвыехимические отдушки, как в том мужском «3 в 1», — подумала она,наблюдая, как кондиционер оставляет на коже головы ощущение шёлка. Её новоеобоняние различало в аромате не просто «ваниль», а ноты бурбонской ванили,кокосового молока и что-то ещё, цветочное и неуловимое.

Завтрак превратился вмаленький, почти медитативный ритуал: тосты с авокадо и щепоткой соли(оставленные Мариной «для сияния кожи»), мёд вместо сахара в чай, тонкая долькалимона — всё было разложено по красивым керамическим тарелкам, как в тех уютныхблогах, которые она раньше высмеивала за бесполезную эстетику. Первый глотокчая — и её тело, это чувствительное, отзывчивое тело, с благодарностьюотозвалось внутренним теплом. Ладно, — признала Макси просебя, откусывая тост, — не все её идеи — бред. Некоторые — просто…забота.

Макси оделась — это былтщательно выверенный компромисс между прошлым и настоящим, междупрофессионализмом и маскировкой. Чёрная облегающая водолазка из тонкогокашемира (добыча вчерашнего шопинга Марины), тёмные джинсы прямого кроя(выбранные ею самой за их «мужскую» практичность и удобство), и сверху —объёмное серое худи из её старого гардероба. Оно было мягким, знакомым ислужило идеальным щитом, чтобы спрятать фигуру, если в офисе станет не по себе.Но главный элемент камуфляжа — бандана.

Она встала передзеркалом, на этот раз чистым, и повторила движения, которым Марина научила еёвчера с театральным терпением:

Сложить квадратный кусок ткани по диагонали.Наложить широкий край на лоб, полностью прикрывая линию роста волос и, что важнее, основания ушей.Перекрутить концы сзади — один раз, плотно, чтобы ткань не сползала.Завязать узел сбоку, у виска, будто небрежно, «стильно».

Как будто я иду не в конструкторскийотдел, а на хипстерский фестиваль, — мысленно огрызнулась Макси, но, глядя в зеркало,вынуждена была признать: получалось. Бандана из тёмно-синего хлопка с едвазаметным геометрическим принтом скрывала острые кончики ушей, оставляя лишьнамёк на альтернативный, творческий стиль. В сочетании с худи и серьёзнымвыражением лица образ получался сдержанным, почти строгим. «Младшая сестра,которая пришла разобраться с делами брата».

Перед выходом —последний, оценивающий взгляд в зеркало. Отражение всё ещё казалось чужим, но…управляемым. Подконтрольным. Макси намеренно смяла рукава худи, придав видулёгкую небрежность, и сунула в рюкзак папку с распечатками — своим паролем впрофессиональный мир.

Телефон завибрировал.Марина: «Фото в бандане!!! Прямо сейчас! И не смей её снимать до конца дня!»Макси фыркнула, но сделала быстрое селфи, стараясь выглядеть максимально деловитои недовольно. Отправила. Ответ прилетел мгновенно: «Оооо, кто это у нас такойсуровый, бунтарский эльф-проектировщик? Берегись начальство!»— Идиотка, — пробормотала она, но в уголке рта дрогнула непроизвольная улыбка.Эти дурацкие сообщения были как щит от нарастающей тревоги.

Щёлкнул замок, отсекаяеё от с таким трудом отвоёванного за два дня островка уюта и принятия. Офисждал. С его флуоресцентными лампами, запахом кофе и пыли, с Костей инедоуменными взглядами коллег. И вместе с ним — первый настоящий, взрослый шагв новую, пугающую и неизбежную реальность. Шаг, который нужно было сделать немагией, а старыми, проверенными навыками и новой, хрупкой уверенностью.

Спускаясь по лестнице,она чувствовала, как в груди нарастает странная смесь леденящей тревоги ихолодной, стальной решимости. В кармане худи её пальцы нащупали гладкий каменькулона — ещё один подарок Марины («на удачу!»), лёгкий, но ощутимый. Егоприкосновение напомнило вчерашние слова, сказанные на пороге: «Ты можешь бытьразной. Инженером. Девушкой. Эльфийкой. Забиякой. И это не взаимоисключающиепункты. Это просто ты».

На улице пахло осенью —прелыми листьями, сырым асфальтом после ночного дождя и свежим, колючим ветром.Макси глубоко вдохнула, поправила лямку рюкзака на плече и твёрдо направилась костановке. Городской пейзаж проплывал мимо: толпы спешащих людей, гул машин,витрины — всё казалось прежним и одновременно другим. Она невольно ловилавзгляды прохожих — обычные, беглые, ничего не выражающие взгляды. Никто непялился на уши под банданой. Никто не видел в ней чудовище. Она была просто ещёодной девушкой в толпе. И это осознание было одновременно освобождающим иоглушительно странным.

Автобус подъехал порасписанию. Макси заняла место у окна, прислонилась к прохладному стеклу. Видна проплывающие здания, утренний свет, играющий на стёклах офисных центров,успокаивал её — мир был всё тем же механизмом, в котором она знала своё место.Просто её шестерёнка в нём… слегка изменила форму.

Закрылаглаза на секунду, впитывая ритм города, гул двигателя, отдалённые голоса. Всёбудет хорошо. Я справлюсь. Я — Макси. Я младшая сестра Максима. И я иду наработу.

Глава 15: Хитрый план

Макси выбралась изавтобуса и вдохнула холодный утренний воздух. Знакомый маршрут до офисногоцентра теперь казался дорогой на эшафот. Каждый шаг отдавался в голове чёткимритмом продуманного плана.

Так, спокойно. Легенда:я — младшая сестра Максима, Макси. Приехала помочь, пока он на «срочномлечении». Я в курсе проекта, потому что он мне всё объяснил. Главное — недрогнуть. Не смотреть в глаза слишком долго. И не выдать себя. Эта работа —последнее, что связывает меня с моей прошлой жизнью. С моей личностью. Я немогу её потерять... Другой не будет без документов.

Она поправила бандану,плотнее натягивая её на уши, которые предательски чесались от непривычнойткани. Худи казалось надёжной бронёй, но под ним по спине уже бежал холодок.Вот оно, здание. Стеклянный монстр, в котором она провела последние пять лет. Вкотором была им.

Она шагнула в тамбурофисного здания, и мир сузился до гулкого эха её шагов. Внутри, за стойкой,восседал Валерий — цербер этого корпоративного ада, скучающий страж, обладающийсегодня властью над её судьбой.

План. Придерживатьсяплана. Не смотреть в глаза. Говорить уверенно.

— Девушка, вы к кому? —его голос был ленивым, но остановил её, как невидимая стена.

Макси замерла. Сердцезаколотилось в рёбрах, как пойманная птица. Она почувствовала запах его дешёвогоодеколона, смешанный с запахом старой бумаги и кофе — такой знакомый, такойотвратительный.

— Я к Борису Сергеевичу.По поводу Максима Трофимова.

Валерий медленно поднялна неё взгляд. Он не спешил. Он смаковал этот момент, момент своей крошечной власти.Его глаза просканировали её с ног до головы: бандана, скрывающая уши,мешковатое худи, джинсы… Макси выглядела как бунтующая школьница, только пузыряжвачки не хватало для полноты антуража.

— По поводу Максима? —он растянул слово, будто пробуя его на вкус. — Он что, решил до конца годаболеть?

За спиной кто-тонетерпеливо кашлянул. Мир не остановился, люди шли на работу, а она стояла тут,как преступница на допросе. Она почувствовала на себе десяток беглыхвзглядов. Смотрите, смотрите на фрика.

— Я его сестра! Младшая!— выпалила она громче, чем следовало, чувствуя, как нарастает волна паники.Голос прозвучал звонко, почти визгливо. Не так.

Валерий хмыкнул. Оноткинулся на спинку скрипучего кресла, и этот звук показался Максиоглушительным.

— Сестра, значит… — онпостучал пальцем по журналу. — А что ж Максимка сам не позвонил? Язык отнялся?

Кровь ударила в виски. Вкармане завибрировал телефон — Марина, наверняка. Не смей отвечать! Неотводи взгляд!

— У него… осложнения. Онпросил меня занести документы. Срочно.

Валерий лениво снялтрубку внутреннего телефона. Каждый щелчок кнопки отдавался в её ушах каквыстрел.

— Борис Сергеевич, тут квам какая-то… сестра Трофимова. Говорит, срочно.

Макси не дышала. Онаслышала неразборчивое рычание из трубки. Валерий положил её на рычаг с такимвидом, будто сделал ей величайшее одолжение.

— Пропускаю. Но учти,«сестрица», если это какая-то афера, я тебя лично с лестницы спущу. И паспорт вследующий раз иметь при себе. А то мало ли.

Турникет щёлкнул,выпуская её внутрь. Первый рубеж взят. Она шагнула в лифт, и только когда дверизакрылись, позволила себе опереться о стену и выдохнуть. Руки дрожали так, чтопапка с документами ходила ходуном. Паспорт. Чёрт. У меня же его нет.Вернее, он есть, но там фото Максима, и в графе «пол»… Мысль былаледяной иглой. Она отогнала её. Сначала надо пережить сегодня.

Тяжёлая дубовая дверькабинета Бориса Сергеевича внушала священный трепет. Макси постучала.

— ВОЙДИТЕ! — рявкнулиизнутри.

Она вошла. БорисСергеевич, массивный, как медведь, стоял спиной к ней у окна. Воздух в кабинетебыл густым от запаха дорогого табака и застарелого стресса.

— Что значит, уехал?! Всанаторий?! — он развернулся так резко, что Макси инстинктивно отшатнулась. Еголицо было багровым. — А ПРОЕКТ КТО ЗА НЕГО ДЕЛАТЬ БУДЕТ?! ПУШКИН?!

Он швырнул её записку настол.

— Там… ниже всёнаписано, — пролепетала она полушёпотом, чувствуя, как смелость, с таким трудомсобранная в лифте, стремительно тает, как иней под солнцем.

Борис Сергеевич схватиллисток.

— «…моя младшая сестра,она в курсе всех данных проекта… бур бур … будет выполнять мою работу… буроплату… на мою карту…» — он прорычал текст и скомкал бумажку. — Да мне плевать,в курсе чего она! Мне архитектор нужен, а не сопливая студентка! У меня сдачапроекта в пятницу! Горят все сроки!

И тут Макси поняла. Планпровалился, полностью и окончательно. Осталась только импровизация. Отчаянная.Безумная. Она вложила в голос всю свою душу и надрыв.

— Брат всё рассказал мне!— она шагнула вперёд, и её голос вдруг обрёл силу. — Максим лежал стемпературой под сорок, он так переживал, что не сможет сдать проект, онговорил, что только я смогу закончить дело всей его жизни!

Она сама не понимала,откуда это берётся. Слова лились потоком, вдохновенной, патетической ложью. Но несмотряна то что бред несся неудержимым селевым потоком, все элементы проекта, надкоторым работал Максим, удивительно гармонично в него встраивались.

— Он сжимал мою рукуслабеющими пальцами и шептал мне про расчёты нагрузок… — далее она поведала,что она, подобно Ипполиту Матвеевичу, узнающему тайну гарнитура из 12 стульевмастера Гамбса от умирающей тёщи, слушала все тонкости проектной сметы,лабораторных расчётов нагрузки, изменения по материалам. — Он хрипел про третийсектор, про то, что угол наклона менять нельзя, иначе всё рухнет к чертям! Онпросил меня… он умолял меня спасти его проект!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.