Легенды Дикого Запада

Дверь заскрипела, когда он толкнул её. Внутри пахло прелым сеном, плесенью и старым деревом. Лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше, рисуя на полу полосы и пятна. Билли огляделся: в углу — ржавый плуг, куча гнилых мешков, старый скелет повозки. В центре — гнилой деревянный пол.

Он вспомнил запись Джейка: «под третьей доской слева».

Билли подошёл к левой стене, отсчитал три доски. На третьей — едва заметная царапина, как будто кто-то торопливо черкнул ножом. Он присел, сунул пальцы в щель, поддел. Доска подалась со скрипом, и Билли вытащил её.

Под ней — углубление. Внутри лежала жестяная коробка из-под табака, уже покрытая ржавчиной. Он открыл её. Там был сложенный, истлевший по краям лист бумаги и маленький серебряный ключ — старый, с замысловатой головкой, напоминавшей прищуренный глаз.

Билли развернул бумагу. На ней оказалась карта — тонкая, вычерченная тушью, почти ювелирно. Не похожая на почерк Джейка. Скорее, на старую карту, перерисованную рукой,

10

привыкшей к чернилам. В центре — значок, похожий на глаз, с той же насмешкой, что и на ключе. Внизу надпись:

«Вход закрывается на ключ. Только тот, кто носит знак, может войти.»

Билли нахмурился. Знак? Амулет? Он потрогал шнурок на шее. Похоже, Оса знала больше, чем сказала.

Он сунул карту и ключ в карман, проверил дневник — на месте. Пора было уходить. Он встал и направился к выходу, ступая бесшумно, как умеют только те, кто привык к ночным прериям.

У самого порога он замер.

Тени стояли в дверном проёме.

Их было трое. Или не трое — их трудно было сосчитать, потому что они не имели чётких контуров. Они колыхались, словно столбы дыма, но в то же время выглядели плотными, почти твёрдыми. Их головы были чуть вытянуты, а там, где у человека должны быть глаза, горели две тусклые угольные точки.

— Мы ждали тебя, Билли — голоса звучали не снаружи, а прямо у него в голове, скрежеща, как нож по стеклу. — Ты пришёл.

Билли вскинул револьвер. Рука не дрогнула.

— Вали с дороги — сказал он спокойно. — Или я пройду сквозь вас.

— Ты не можешь убить нас. Мы уже умерли. — Одна из фигур шагнула вперёд, и лунный свет прошёл сквозь неё, почти не изменившись. — Отдай дневник. И карту. И ключ. Всё, что забрал брат. И мы отпустим тебя. Мы не хотим тебя.

Билли усмехнулся, хотя внутри у него всё похолодело.

— А если не отдам?

— Тогда мы возьмём. И ты умрёшь здесь, как и твой брат. Только он упал красиво — с обрыва.

А ты просто исчезнешь. Тихо. Без следа. Как будто тебя никогда не было.

Тени двинулись вперёд, и Билли отступил на шаг в глубь амбара, лихорадочно думая. Пульс стучал в висках, но руки оставались спокойны. Он выстрелил — пуля прошла сквозь ближайшую фигуру и ударила в стену, выбив щепки. Никакого эффекта. Тени даже не шелохнулись.

— Я же сказал, — скрежет в голове усилился, превратившись в шёпот тысяч голосов, — нас не убить. Нас нельзя остановить. Только отдать.

Билли перекинул револьвер в левую руку, а правой нащупал амулет на груди. Серебряный диск нагрелся, стал почти горячим. Оса говорила: «Они не могут коснуться того, кто носит этот знак.»

Он сорвал амулет с шеи, размахнулся и швырнул его в центральную фигуру. Серебряный кружок блеснул, прочертил дугу и ударил тьму туда, где у человека была бы грудь.

11

Тень взвыла.

Звук был ужасным — нечеловеческим, скрежещущим, смесью плача и звериного воя. Фигура дёрнулась, на её месте вспыхнула белая искра, и она исчезла, растворилась в воздухе. Но двое других бросились на Билли одновременно.

Он не успел увернуться. Одна Тень схватила его за плечо — и пальцы, холодные как лёд, вонзились в мышцы, вырывая крик из горла. Кольт выпал. Билли рванулся, ударил второй рукой туда, где должна была быть голова, — кулак прошёл сквозь пустоту. Удар не достиг цели.

Он рухнул на колени, чувствуя, как холод расползается от плеча по груди, парализует мышцы.

Вторая Тень нависла над ним, и Билли увидел, как в её «лице» открылась чёрная дыра — рот, жадно втягивающий его дыхание.

— Ты умрёшь, Билли, — прошелестело у него в голове. — Твой брат умер. Ты умрёшь. И Техас умрёт. Всё станет прахом.

Билли стиснул зубы, рванул плечом, пытаясь освободиться. И тут вспомнил о дневнике — он был у него за пазухой, в левом кармане рубахи. Тяжёлая книга, почти как камень. Наугад он выхватил её и швырнул в лицо Тени, державшей его.

Дневник Джейка, пропитанный запахом земли и смерти, ударил тьму. На миг вокруг него разлился слабый золотистый свет, и Тень взвыла, отшатнулась, выпуская плечо Билли. Она забилась, как раненая змея. Билли откатился в сторону и вскочил на ноги.

Теперь они стояли друг против друга: Билли — тяжело дыша, с разорванной рубахой и кровью, капающей с плеча, и две фигуры, колеблющиеся, неуверенные. Они не подходили к дневнику, лежавшему на полу и испускавшему тусклое свечение.

— Ты... — прошипела та, что была дальше. — Ты не знаешь, что сделал. Ты открыл вход.

Теперь они придут. Он придёт.

Билли не понял, о чём она, но медлить не стал. Он прыгнул вперёд, схватил дневник, прижал к груди и рванул к выходу. Тени не бросились за ним — только завыли в голос, но звук быстро стих, будто ветер унёс его в пустоту.

Билли вылетел из амбара, споткнулся, упал на колени в сухую траву и замер, прислушиваясь.

Тишина.

Он обернулся на амбар — и в ту же секунду понял: тишина была ловушкой.

Изнутри не доносилось ни шороха, ни стона, ни шагов. Но сама темнота у дверного проёма будто сгущалась, собираясь в комок. Воздух вокруг амбара стал холоднее, чем был минуту назад. Гром, привязанный у куста, нервно ударил копытом и захрапел.

Билли поднялся на одно колено, потом на ноги. Дневник прижимал к груди, как раненого ребёнка. Пальцы на левой руке онемели, плечо пекло чужим холодом. Он быстро огляделся: поле пустое, луна висела низко, и всё вокруг казалось вырезанным из старой, выцветшей фотографии.

12

И тут за его спиной раздался голос.

— Ты думал, всё так просто, Билли?

Он резко развернулся, вскинув револьвер, но никого не увидел. Только у коновязи, в тени сухого куста, стояла фигура. Высокая, неподвижная, слишком тонкая, чтобы быть человеком.

Не Тень — что-то иное. Чуть более плотное. Чуть более живое.

Фигура медленно наклонила голову.

— Ты забрал то, что не должен был трогать.

Билли прицелился.

— Подойди ближе, и я сделаю в тебе лишнюю дыру — сказал он.

Фигура не ответила сразу. Потом сделала шаг — и луна на миг осветила лицо.

Это был парень. Молодой, худой, в потёртой шляпе и длинном пыльном пальто. Лицо бледное, с впалыми щеками и тёмными глазами, в которых не было зрачков. Билли узнал его не сразу — слишком уж тот изменился. Но потом сердце у него сжалось.

— Джейк?..

Парень улыбнулся, и улыбка вышла кривой, не своей.

— Почти, — сказал он. — Я — то, что от него осталось. И ты только что снял крышку.

Билли застыл.

— Что значит — снял крышку?

— Амулет, ключ, карта. Ты сложил всё вместе, как и хотели. Они ждали, что ты доберёшься сюда. Амбар — не просто тайник. Это узел. Место, где тонкая стена между этим миром и тем, другим, становится тоньше всего. Твой брат спрятал карту не для того, чтобы ты нашёл ящик.

Он спрятал её, чтобы ты не нашёл вход слишком рано.

Билли не опустил револьвер.

— Тогда почему ты здесь?

Парень медленно провёл рукой по лицу, будто стирая его, и в том жесте было что-то болезненно знакомое.

— Потому что они меня держат. Не целиком. Но достаточно, чтобы говорить. Слушай внимательно, Билли. Ящик в каньоне не единственный. Их несколько. И тот, что внизу, не заперт. Он ждёт ключа. Если ты пойдёшь к нему сейчас, откроешь. И тогда придёт Хозяин.

— Хозяин чего?

13

— Всего этого, — прошептал Джейк и кивнул в сторону амбара, будто за стенами лежала не прерия, а пропасть. — Теней. Каньона. Той штуки, что жрёт имена. Он не человек. Он никогда им не был. Но он может говорить голосом знакомого человека. Может носить лицо мёртвого.

Может сделать так, что ты забудешь, кого любил.

Билли почувствовал, как по спине пробежал холод. Он хотел спросить ещё что-то, но Джейк поднял руку.

— Не верь всему, что увидишь там, внизу. И если услышишь мой голос — не отвечай сразу.

— Почему я должен тебе верить? — жёстко спросил Билли.

Джейк посмотрел на него так, как смотрел при жизни — устало, почти с досадой, но по- доброму.

— Потому что я — твой брат. Даже если это уже не совсем я.

В это мгновение амбар изнутри глухо ударил, будто кто-то бросился в дверь плечом. Доски затрещали. Зазвенела ржавая петля. Гром заржал и дёрнулся назад, натянув повод.

Джейк обернулся на звук и побледнел ещё сильнее.

— Они поняли, что я здесь. Уходи, Билли. Сейчас. Возьми карту, ключ и дневник. И не возвращайся сюда один.

— Куда идти? — спросил Билли. — Что делать?

Джейк поднял дрожащую руку и указал на север, туда, где над землёй висела чёрная полоска каньона.

— Вход есть только один. Но к нему можно подойти не с земли. Найди старую тропу у северной стены. Там будет знак — три царапины на камне. Дальше увидишь сам.

Он сделал ещё шаг назад, и его очертания начали расплываться, как дым.

— Джейк! — рявкнул Билли. — Что ты не сказал мне?

Парень остановился. На секунду его лицо стало совсем настоящим — усталым, виноватым, почти живым.

—Что бы ты ни выбрал — сказал он тихо, — тебе всё равно придётся потерять что-то своё.

И исчез.

Амбар снова глухо ударил изнутри. На этот раз двери распахнулись, выплеснув в ночь холод и шорох множества голосов. Билли не стал ждать. Он вскочил в седло, рванул поводья, и Гром сорвался с места, будто сам почуял: за ними идёт нечто куда хуже людей.

За спиной поднялся вой — низкий, рваный, нечеловеческий.

14

Билли обернулся лишь на миг. У дверей амбара уже никого не было. Но из темноты, что ползла следом, тянулись длинные тени — и среди них на секунду мелькнуло знакомое лицо, похожее на Джейка.

Он стиснул зубы и погнал Грома к северу.

Потому что теперь он знал: амбар был только началом. А в каньоне его ждало нечто, что умеет говорить голосами мёртвых.

Глава 6. Свет в окне шерифа

Техас встретил Билли тишиной.

Было далеко за полночь, и даже салун «Красный петух» погасил огни — только одинокий фонарь болтался над крыльцом, бросая жёлтое пятно на пыльную мостовую. Город спал, не зная, что над ним уже нависла тьма, проснувшаяся в каньоне Чёрной Змеи.

Билли ехал с трудом, едва удерживаясь в седле. Плечо горело ледяным огнём, но это был странный огонь — не жаркий, а холодный, пробирающийся под кожу и немеющий в пальцах.

Он прижимал дневник к груди и чувствовал, как тусклое свечение, исходящее от страниц, ещё держит его на плаву.

Гром сам остановился у крыльца офиса шерифа. Старый конь знал дорогу лучше хозяина.

Билли сполз с седла и на ватных ногах поднялся на крыльцо. Ударил кулаком в дверь раз, другой, третий. Внутри зашевелились, вспыхнула лампа.

— Какого чёрта? — раздался хриплый голос Харпера. — Билли? Ты что, с ума сошёл? Ночь на дворе...

Дверь распахнулась. Шериф стоял в нижней рубахе, с растрёпанными волосами, с револьвером в руке. Он хотел что-то сказать, но увидел лицо Билли — бледное, в пыли и крови, — и осёкся.

— Господи, Билли... — выдохнул он. — Заходи. Быстро.

Он схватил Билли за здоровую руку и втащил внутрь, оглянулся на пустую улицу и захлопнул дверь на засов. Билли прислонился к стене и сполз по ней на пол, чувствуя, как комната начинает вращаться.

Харпер зажёг вторую лампу, присел перед ним на корточки и осмотрел плечо. Рубаха была разорвана, и под ней чернели пять глубоких вмятин — следы пальцев Тени. Кожа вокруг побледнела, почти посинела, а из ран не текла кровь — вместо неё сочилась тёмная, маслянистая жидкость, пахнущая сырой землёй.

— Что это, Билли? — спросил шериф, и голос его дрогнул. — Что случилось с твоим плечом?

Это похоже... на ожог. Или на обморожение.

Билли открыл глаза. В его взгляде было то, чего Харпер не видел никогда — страх. Не паника, а холодный, осознанный ужас.

— Уилл, — сказал Билли хрипло, — я сейчас расскажу тебе такое, во что ты не поверишь. Но ты должен поверить. Времени мало.

15

Он закашлялся, прижимая дневник к груди.

— Плечо? Это Тени. Те, что уБилли Джейка. Они схватили меня. Я сбежал. Но они сказали... они придут. Все придут. Сюда.

Харпер поднялся, прошёл к столу, налил стакан виски и протянул его Билли. Тот сделал глоток

— обжигающее тепло разлилось по горлу и немного отогнало оцепенение.

— Говори, — сказал Харпер садясь напротив. — С самого начала. И не ври, как в прошлый раз.

Билли говорил. Рассказал, как нашёл Джейка в каньоне, как похоронил его, как нашёл дневник.

Как вернулся в дом и увидел разгром. Рассказал про Осу — женщину у пересохшего ручья, про амулет, амбар, карту и ключ. И про Тени — как они стояли в дверях, как скрежетали голосами у него в голове, как одна из них схватила его и как дневник спас ему жизнь, заставив Теней отступить.

Харпер слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов. Только смотрел, как Билли выкладывает на стол карту, ключ и дневник, всё ещё тускло мерцающий в жёлтом свете лампы.

— Я должен был поверить, когда Джейк приходил ко мне, — тихо сказал Харпер. В голосе его впервые прорезалась горечь. — Он был сам не свой за день до исчезновения. Приходил, стоял, переминался с ноги на ногу. Сказал, что в каньоне есть нечто, чему там не место. Что он нашёл ящик. Спрашивал, не знаю ли я про чёрный камень и глаз. Я тогда посмеялся, сказал: «Джейк, ты пил что-то крепче виски?» Он ушёл. А наутро его не стало. Я не поверил. А надо было, Билли. Надо было.

— Теперь веришь? — спросил Билли, глядя на него.

Харпер взял дневник, открыл первую страницу. Джейковы каракули прыгали перед глазами, но он всё же прочёл вслух, сбиваясь и хмурясь:

«Они идут за мной, Билли. Я думал, это просто бандиты, но они не люди. По крайней мере, не совсем. У них глаза как у сов, и они не оставляют следов...»

Шериф закрыл книгу и посмотрел на карту. Глаз, прищуренный в усмешке, смотрел с пожелтевшей бумаги.

— Верю, — сказал он коротко. — Потому что последние две недели в округе пропадают люди.

Трое. И скот находят обескровленным — не как после нападения зверя. Шеи сломаны, а крови нет. Я думал, это какой-то новый хищник. А это... — он кивнул на плечо Билли, — это не зверь.

— У нас мало времени, Уилл. Они сказали, что придут через три дня. И если не остановить то, что в каньоне, Техас не выживет. Я должен идти туда. Сейчас. Пока они не очнулись.

Харпер поднялся, подошёл к стене, снял с крюка винчестер и дробовик. Один бросил Билли, и тот поймал его здоровой рукой.

— Сейчас, Билли, ты никуда не пойдёшь. Ты еле стоишь на ногах. Рана... — он посмотрел на плечо, которое уже темнело выше, подступая к шее. — Рана дышит холодом. Ты сам не дойдёшь до каньона. Сдохнешь по дороге.

16

Билли хотел возразить, но Харпер поднял ладонь.

— Я не говорю, что мы не пойдём. Я говорю — надо подготовиться. И не одному. У меня есть люди, которые поверят мне. Я разбужу их через час. Соберём отряд. А ты ляжешь на кушетку, я перевяжу твоё плечо хоть чем-то... Не знаю, чем, но хотя бы остановлю это. И когда рассветёт, мы поедем вместе, Билли. Если ты, конечно, доживёшь до утра.

Билли хотел что-то сказать, но вдруг почувствовал, как стены качнулись. Холод поднялся по шее, забрался в голову. Он уронил дробовик и схватился за стол, но ноги подкосились.

— Чёрт, — прошептал он, падая на колени. — Уилл... они идут. Я чувствую. Они уже близко...

И вдруг снаружи, со стороны пустой улицы, раздался звук. Протяжный, тоскливый вой.

Похожий на волчий, но слишком низкий, слишком глубокий, будто шёл из-под земли. Он прокатился по городу, заставив стёкла дрожать в рамах.

Харпер вздрогнул, вскинул винчестер и подошёл к окну, осторожно отодвинув занавеску. На улице было пусто. Только ветер гнал сухие листья по пыльной мостовой.

Но где-то там, на окраине, мелькнула тень — слишком высокая для человека, слишком тонкая для дерева. Она исчезла за крышей салуна, и вой стих.

Харпер повернулся к Билли. Тот лежал на полу, прижимая дневник к груди, и сквозь зубы шептал:

— Они уже здесь, Уилл. Они не ждали завтра. Они пришли сегодня.

Глава 7. Один против ночи

Вой затих, но тишина, что пришла следом, была хуже любого звука. Она давила на уши, заставляла прислушиваться к каждому шороху — а шорохов не было. Даже ветер замер, будто боялся привлечь внимание того, что бродило на окраине.

Билли сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Плечо горело ледяным огнём, но он тзаставил себя подняться. Шериф стоял у окна, сжимая винчестер, и смотрел в темноту.

— Уилл, — голос Билли был тихим, но твёрдым. — Слушай меня. Они пришли за мной. За дневником и за картой. Если я останусь, они нападут на город. Они не будут ждать рассвета. Не будут ждать твой отряд. Они придут и заберут всех.

Харпер обернулся, и в его глазах Билли увидел понимание — тяжёлое, горькое, как у человека, который знает: это правда.

— Ты хочешь сказать, что уйдёшь? Один? С раной, из которой течёт чёрт знает, что, с рукой, которая почти не работает?

— Хочу, — сказал Билли. — И уйду. Если я двинусь к каньону, они пойдут за мной. Они хотят, чтобы я пришёл к ящику. Чтобы открыл его. Или чтобы принёс им дневник. Я дам им повод идти за мной. А ты прикроешь меня отсюда. Поднимешь людей, устроишь шум, стрельбу.

Отвлечёшь их. Дай мне пару часов.

17

Харпер молчал. Смотрел на Билли, на его бледное лицо, на разорванную рубаху, на чёрные следы пальцев на плече. Потом перевёл взгляд на стол, где лежали дневник, карта и ключ.

— Я пойду с тобой — сказал он.

— Нет. — Билли покачал головой. — Если уйдём оба, город останется без защиты. Тени разорвут его в клочья. Ты нужен здесь. А там, в каньоне... — он усмехнулся, и в усмешке мелькнула старая, злая решимость, — там я должен быть один. Это моё дело. И Джейка.

Харпер шагнул к нему, схватил за здоровое плечо, заглянул в глаза.

— Ты не дойдёшь, Билли. Ты рухнешь через милю.

— Дойду. Я всегда доходил, — ответил Билли и мягко освободился. — Я возьму Грома. Он довезёт. А ты приготовь дробовики и скажи людям, что приближается неведомая хрень. Они поверят тебе, если увидят твою морду в этой лампе. Скажи, что на город напали бандиты. Что угодно, лишь бы они не спали и держали оружие наготове.

Он подошёл к столу, взял карту, ключ и дневник. Потом замер, подумал и, достав нож, вырезал из дневника последнюю страницу, где Джейк писал про каньон. Половину оставил себе, половину положил обратно на стол.

— На, — сказал он Харперу. — Если я не вернусь, найди Осу. Женщина у пересохшего ручья.

Она знает, что делать. И... прости, Уилл. За то, что втравил тебя в это.

— Ты не втравливал, — хрипло сказал Харпер. — Ты мой друг. И Джейк был моим другом. Я должен был верить ему тогда. Теперь я верю тебе.

Он протянул Билли дробовик, патронташ и флягу с водой.

— Иди. Я задержу их, сколько смогу. Но, Билли... — он помолчал. — Если не вернёшься, я лично найду твою душу и всыплю ей за то, что ты такой упрямый.

Билли усмехнулся, надел шляпу, сунул дневник и карту за пазуху.

— Договорились.

Он вышел на крыльцо. Ночь была тёмной, но звёзды уже начали меркнуть — на востоке занималась бледная полоса рассвета. Гром стоял у коновязи, настороженно прядал ушами, но, увидев хозяина, заржал и потянулся мордой к его груди.

— Тихо, старый, — прошептал Билли, погладив коня. — Ещё одна поездка. Самая главная.

Он вскочил в седло, взял поводья здоровой рукой. Левая беспомощно висела вдоль тела.

Обернулся. Шериф стоял на крыльце, сжимая винчестер, и смотрел ему вслед.

— Стреляй, когда увидишь их, — крикнул Билли. — Громко. Чтобы они поняли, что здесь их не ждут.

— Не учи меня, щенок! — крикнул в ответ Харпер, но в голосе его слышалась улыбка.

Билли дёрнул поводья, и Гром сорвался с места в галоп.

18

Они промчались по главной улице Техаса — мимо тёмных домов, мимо салуна, мимо церкви, где на колокольне тихо покачивался колокол. Город спал. Спал и не знал, что его защитник покидает его, чтобы увести тьму за собой.

За окраиной Билли обернулся. У офиса шерифа зажглись огни — в окнах вспыхнули несколько ламп. Харпер поднимал людей. Потом раздался выстрел — один, второй. Шериф начал отвлекающий бой.

И вдруг из темноты, со стороны амбара, донеслось сначала шипение, потом гул, а потом — вой.

Тот самый, ледяной, пронизывающий до костей. Но теперь он был ближе. И двигался не к городу — за Билли.

Они шли за ним. Он уводил их прочь от Техаса.

Билли прижал дневник к груди и шепнул Грому:

— Держись, старый. Нам надо дотянуть до каньона.

И конь, словно поняв, рванул вперёд, в темноту прерий, где на горизонте уже угадывался силуэт Каньона Чёрной Змеи. А за спиной, нарастая, раздавался мягкий, беззвучный топот множества ног, которые не оставляли следов.

Они шли за ним.

И он знал: если доберётся до входа, у него будет один шанс — закрыть его навсегда или открыть и встретиться с тем, кто ждал внизу.

Выстрелы затихали вдали. Остались только звёзды, ветер и бесконечная прерия, где один человек на лошади мчался навстречу своей судьбе.

И в груди у Билли билась одна мысль:

«Я приду, Джейк. Я закончу то, что ты начал. Обещаю.»

Глава 8. Вход в Чёрную Змею

Каньон Чёрной Змеи встретил Билли тишиной.

Она была другой — не той, что в прерии, не той, что в городе. Эта тишина была живой, тягучей, как густая смола. Она обволакивала, заставляла каждый шаг отдаваться в голове глухим эхом.

Билли спешился у самого края обрыва. Гром тяжело дышал, бока ходили ходуном — старый конь выложился до последнего. Билли погладил его по шее, достал флягу, плеснул воды в ладонь и поднёс к морде коня.

— Отдохни, — хрипло сказал он. — Дальше я сам.

Он оглянулся. Теней не было видно, но он знал: они близко. Чувствовал холод за спиной. Они не нападали, пока он ехал, только шли следом, выжидая, когда он доберётся до цели. Они знали, куда он направляется.

19

Билли подошёл к обрыву. Внизу, в чёрной глубине каньона, змеилась тонкая нить пересохшей реки. Солнце уже поднялось над горизонтом, но сюда свет почти не проникал — стены каньона нависали, создавая вечные сумерки.

Он развернул карту. Глаз, прищуренный в усмешке, смотрел на него с пожелтевшей бумаги.

Метка указывала не на дно каньона, а в середину его левой стены, туда, где красовался странный узор — три вертикальные трещины, сходящиеся в одной точке.

Билли подошёл к стене. Потрогал её рукой — камень был тёплым, несмотря на тень. Три трещины сходились в центре, образуя нечто похожее на глаз. Он провёл пальцами по камню и вдруг почувствовал, как амулет на шее нагрелся, а ключ в кармане завибрировал.

— Вход закрывается на ключ. Только тот, кто носит знак, может войти, — прочитал он надпись на карте.

Билли достал серебряный ключ с головкой в виде прищуренного глаза. Поднёс его к центру узора. Ключ сам потянулся к камню, как иголка к магниту. Билли вставил его в узкую щель, которая до этого казалась обычной трещиной. Ключ вошёл идеально, словно был вырезан под эту скалу тысячу лет назад.

Он повернул.

Камень вздохнул — низко, протяжно, почти как живое существо. Стена дрогнула, и в центре глазного узора начала расходиться расщелина, расширяясь сантиметр за сантиметром. Она вела вглубь скалы — тёмный, узкий проход, откуда тянуло холодом и запахом древней, спёртой земли.