Легенды Дикого Запада

— Настоящее было давно.

— Не уходи от ответа.

— Ответ зависит от того, что ты считаешь настоящим.

Билли стиснул зубы.

— Я считаю настоящим то, что можно потрогать.

— Тогда потрогай.

Билли резко поднял взгляд. Джейк сидел всё так же, но теперь его руки лежали на столе, а пальцы были чуть смазаны по краям, как мокрая тушь. Билли на секунду увидел под его кожей что-то тёмное, шевелящееся, и отдёрнул взгляд.

— Что ты такое?

— Тот, кого ты потерял — сказал Джейк. — И тот, кто остался, когда потеряли слишком много.

Сверху снова ударило. Где-то по шахте прошёлся глухой толчок, и с потолка посыпалась каменная пыль. Билли машинально пригнулся.

— Оса говорила, что не надо брать чужого — сказал он. — И не отвечать, если слышу своё имя.

— Она умная, — кивнул Джейк. — Жаль, что слишком поздно поняла, с чем связалась.

— Ты её знаешь?

33

— Конечно.

Джейк улыбнулся — и в улыбке мелькнуло что-то не то. Не злорадство. Скорее усталость.

— Она одна из немногих, кто всё ещё пытается держать границу.

Билли молча ждал продолжения.

Джейк наклонился вперёд.

— Ты хочешь правду? Хорошо. Ящик не был тюрьмой. Он был узлом. Узлом, который держал всё это место в одном и том же виде слишком долго. Тени, каньон, голоса мёртвых — всё это не появилось вчера. Это здесь всегда было. Просто люди забывали, закрывали глаза, уезжали. А потом кто-то находил то, что не должен был находить.

— И ты нашёл.

— Я нашёл, — согласился Джейк. — Потому что был глупым. И потому что хотел доказать тебе, что я не хуже.

Билли дернулся, как от удара.

— Не ври.

— Не вру. Ты ведь всегда был лучшим стрелком, лучшим старшим братом, лучшим во всём, что значило что-то для отца. Я хотел хоть раз сделать что-то такое, что ты не смог бы исправить за меня.

В комнате стало тише.

Билли опустил взгляд на фотографию.

— И чего ты добился?

— Того, что ты здесь.

Он помолчал, затем добавил:

— И того, что ты ещё можешь выбрать.

Билли медленно поднял глаза.

— Выбрать что?

Джейк кивнул на дверь за его спиной.

— Вернуться наверх и жить с дырой в памяти. Или идти глубже и попытаться вернуть своё имя.

Но чем глубже спускаешься, тем меньше остаётся от тебя самого. Не уверен, что тебе это понравится.

— А если я останусь?

34

— Тогда останешься со мной.

Эти слова прозвучали слишком просто. И слишком страшно.

Билли почувствовал, как в груди что-то треснуло. Не от жалости — от того, что предложение было почти соблазнительным. Остаться здесь, в тишине, рядом с лицом брата, которое не ускользает. Не помнить, не терять, не возвращаться в город, где его ждут пустые взгляды и чужие истории.

Но это было бы не спасение. Это было бы сдачей.

— Почему ты не можешь пойти со мной? — спросил Билли.

Джейк опустил взгляд.

— Потому что я уже сделал выбор раньше.

Он встал со стула — и на миг показалось, что по комнате прошёл холодный сквозняк.

— Послушай внимательно, Билли. Внизу есть то, что знает твое имя. Не твоё — то, которое у тебя было до всего этого. Если найдёшь его, сможешь подняться обратно не пустым. Но если ошибёшься, вернёшься уже не человеком.

— И где это искать?

Джейк показал на узкую щель в стене, почти незаметную за столом.

— Там.

Билли нахмурился.

— И ты просто решил помочь?

Джейк посмотрел на него долго, без улыбки.

— Нет. Я решил не дать тебе умереть зря.

Из коридора донёсся звук, похожий на тихий смех. Или на шорох множества сухих листьев.

Билли обернулся, а когда снова посмотрел на брата, на стуле уже никого не было. Только фотография лежала на столе. И на обороте снимка теперь проступили новые слова, будто выцарапанные ногтем:

«НЕ ДОВЕРЯЙ ТОМУ, КТО ЗНАЕТ ТВОЮ БОЛЬ.»

Глава 12. Имя, которого нет.

Билли перечитал надпись на обороте фотографии трижды, прежде чем понял: буквы не просто появились — они проступили сквозь бумагу, будто кто-то писал их с другой стороны, изнутри.

35

«Не доверяй тому, кто знает твою боль.»

Он медленно опустил снимок. В голове всё ещё стоял голос Джейка, слишком живой, слишком мягкий. Но если это было не он, тогда кто? Или правильнее — что?

Билли сунул фотографию за пазуху и подошёл к узкой щели в стене. Пальцы нащупали скрытую выемку, и камень поддался с сухим щелчком. Часть стены сдвинулась внутрь, открывая проход — узкий, почти вертикальный, уходящий в темноту.

Оттуда пахнуло пылью, старой водой и чем-то ещё. Слишком знакомым и оттого неприятным.

Запахом дома после дождя. Запахом детства. Запахом вещей, которые уже не вернуть.

— Отлично, — пробормотал он. — Теперь ещё и воспоминания издеваются.

Он зажёг спичку и шагнул внутрь.

Проход был настолько тесным, что плечи цепляли камень. Стены шершавые, влажные. Где-то в глубине капала вода. Одинокие капли падали редко и ровно, как часы.

Билли шёл осторожно, по одному шагу, прислушиваясь к каждому звуку. Здесь не было ни пещеры, ни шахты — это было похоже на выдолбленную в скале кишку, ведущую куда-то вглубь земли. И с каждым метром росло ощущение, что его не просто ведут. Его узнают.

Наконец коридор расширился и вывел его в круглую комнату без потолка. Наверху зияла чёрная дыра, через которую не проходил свет. По стенам шли ряды ниш, и в каждой лежали предметы: сломанные часы, детская игрушка, фляга, сапог, кусок зеркала, перо, обугленный крестик. Вещи были самые обычные, но от них веяло такой тоской, будто у каждого предмета когда-то было имя.

В центре комнаты стоял каменный колодец.

Не глубокий — по пояс. Круглый. Сухой.

Билли медленно подошёл ближе.

На его внутренней стенке были вырезаны тысячи букв. Сотни имён, набитых одно на другое, будто кто-то годами записывал сюда всё, что забирал. Одни стёрлись почти до неразличимости, другие оставались свежими, как царапины на коже.

Билли склонился над колодцем и увидел внизу воду. Чёрную. Неподвижную. И в воде — своё лицо.

Он отшатнулся.

— Ну уж нет, — прошептал он.

Отражение не повторило его движение. Слишком поздно Билли понял, что смотрит не в воду.

36

Смотрит в глаз.

Он дёрнулся назад, поднял револьвер — но колодец уже начал говорить.

— Билли.

Голос шёл не сверху и не снизу. Он был внутри камня, внутри воды, внутри головы.

— Билли, — повторил он, и теперь это прозвучало почти ласково. — Ты пришёл вернуть своё.

Билли сжал челюсти.

— Я пришёл разнести это место к чёртовой матери.

Вода дрогнула. На поверхности показались круги.

— Ты не сможешь — сказал голос. — Потому что уже отдал главное.

В груди у Билли похолодело.

— Молчать.

— Ты отдал имя.

Он выстрелил в колодец.

Громкий треск выстрела ударил по комнате. Пуля вошла в камень, но не оставила следа. Вода даже не вздрогнула.

— Не трать патроны — произнёс голос теперь уже совсем рядом.

Билли резко обернулся.

У него за спиной стоял Джейк.

Не тот, что наверху. Этот выглядел хуже — темнее по краям, с глазами, в которых не было белков, только две серые глубины. И всё же лицо было его, брата, до последней черты.

— Ты опять пришёл слишком быстро — сказал он.

— Ты не Джейк.

— Нет, — спокойно ответил он. — Но я знаю, где он.

Билли не опустил оружие.

— Где?

— Там, куда ты ещё боишься смотреть.

Он указал на колодец.

37

Билли почувствовал, как по спине пополз холод. Он перевёл взгляд на воду. В ней уже было не его отражение. Теперь там стоял мальчик лет десяти — в грязной рубахе, босой, с разбитыми коленями. Мальчик смотрел прямо на него.

Это был он сам. Только младше. Гораздо младше.

— Нет, — выдохнул Билли. — Это...

— Ты, — сказал Джейк рядом. — До того, как всё началось.

Мальчик в колодце поднял руку и ткнул пальцем в сторону ниши у дальней стены.

Билли медленно посмотрел туда.

На камне лежала маленькая шкатулка из тёмного дерева. Совсем незаметная среди прочих предметов. Он шагнул к ней, не сводя глаз с неё и с колодца одновременно. Шкатулка была закрыта на тонкую костяную защёлку.

Он открыл её.

Внутри лежал обрывок бумаги и тонкое обручальное кольцо из меди. Бумага была сложена вчетверо. Билли развернул её.

На ней было написано всего одно слово: «Билли.»

Он замер.

Слово ударило сильнее выстрела. Не Билли. Не тот обломок имени, к которому он привык. Билли — как его называла мать, когда ещё была жива. Как звал Джейк, когда хотел позлить. Настоящее, старое, почти забытое.

И в тот же миг что-то внутри него щёлкнуло — как затвор. Память не вернулась полностью, но на миг поднялась завеса: мать у печи, Джейк с разбитой губой, отец, который не умел говорить «люблю», но чинил седло молча. И его собственный смех, молодой, живой.

Билли — Билли — резко вдохнул.

Колодец взвыл. Не по-человечески. Дико. Глубоко. Будто кто-то внизу схватился за стенки и заскребся наружу.

Джейк отступил.

— Не читай дальше — сказал он быстро. — Закрой шкатулку.

Но на дне лежал ещё один лист. Билли всё же взял его.

И тут же понял, что совершил ошибку.

38

На листе была записана его детская игра — слово в слово, как будто кто-то подслушал и законсервировал. А ниже:

«Тот, кто вспомнил имя, может открыть путь обратно. Но цена — тот, кто идёт следом.»

— Что это значит? — прошептал он.

Джейк закрыл глаза.

— Значит, ты не один уйдёшь.

Сверху, из чёрной дыры в потолке, донёсся звук шагов. Медленных. Тяжёлых.

И голос Осы, сорванный, едва слышный:

— Билли! Не оглядывайся!

Глава 13. Кто идёт следом

Билли не успел оглянуться, но уже по одному голосу Осы понял: наверху случилось то, чего она боялась.

Шаги над круглой комнатой были не человеческими. Слишком размеренные, слишком тяжёлые. Как будто кто-то большой и очень терпеливый спускался не по лестнице, а прямо по стене.

Джейк отступил к колодцу.

— Они нашли нас — сказал он тихо. — Или, вернее, нашли тебя.

— Кто? — рявкнул Билли, сжимая шкатулку так, что костяная защёлка впилась в ладонь. — Кого ты называешь «они»?

Джейк поднял взгляд к темной дыре в потолке.

— Те, кто собирают оставшееся. Когда человек теряет имя, они приходят забрать след. Память. Привычки. Голос. Если им дать достаточно, они могут надеть на себя целую жизнь.

Билли почувствовал, как по спине снова ползёт холод.

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю, как могу, — резко ответил Джейк. — У нас мало времени.

Сверху раздался треск камня.

На край отверстия опустилась рука.

Не человеческая. Слишком длинные пальцы, чёрные, будто обугленные. Когти скребли по камню, высекая белую пыль. За рукой показалась тень головы — и Билли увидел не лицо, а провал, из которого торчали бледные нити, похожие на корни.

39

Оса снова крикнула сверху:

— Билли, вниз! Не стой там!

И почти сразу же в проёме мелькнул её силуэт — она упала на одно колено у края дыры, вцепившись в камень посохом.

— Я не удержу их долго! — выкрикнула она.

Билли уже двинулся к ней, но Джейк схватил его за плечо.

— Не туда. Смотри в шкатулку.

— Что?

— Там ключ к выходу.

— Ты спятил?

— Посмотри!

Билли резко опустил взгляд. На дне шкатулки, под листом бумаги, была ещё одна вещь — тонкая, почти невидимая серебряная пластинка, похожая на обломок зеркала. Он поддел её пальцем.

Как только металл коснулся воздуха, пластинка развернулась в маленькое круглое зеркало.

И в нём Билли увидел не себя.

Он увидел коридор наверху. Осу, стоящую у пролома. И позади неё — не тень, а целую фигуру, почти человеческую, в длинном пальто и шляпе, как у ковбоя.

Билли мгновенно узнал эту походку.

— Джейк?.. — прошептал он.

Но Джейк рядом с ним стоял неподвижно и смотрел на зеркало с таким выражением, будто ждал этого с самого начала.

— Не мой — сказал он глухо.

Фигура в зеркале подняла голову. Лицо было знакомым и чужим одновременно: слишком ровная кожа, слишком спокойные глаза, слишком правильная улыбка.

— Билли, — произнёс она голосом Джейка. — Ты долго шел.

Оса наверху захрипела, отступая.

— Не слушай! — крикнула она. — Это не он!

40

Но Билли уже понял, что голос из зеркала не просто похож. Он умеет подстраиваться. Делать боль точной.

Фигура протянула руку к зеркалу, и по его поверхности пошла рябь.

— Отдай мне то, что нашёл — сказал Джейк — И я верну тебе брата.

Билли машинально сжал шкатулку.

— Я уже устал от твоей лжи.

— Это не ложь. Это выбор.

Джейк рядом с ним — настоящий? нет, уже неважно — резко выдохнул.

— Не вздумай соглашаться.

Билли посмотрел на него.

— Тогда скажи, кто ты.

Джейк ответил не сразу. Лицо его дрогнуло, словно ткань на ветру.

— Я — то, что осталось после того, как тебя заставили забыть.

Билли не успел обдумать смысл этих слов: сверху рухнул камень, и в комнату пролезла та самая фигура — высокая, сухая, с нечеловечески длинными руками. Не человек. Не совсем.

Она упала на пол почти бесшумно, только каменная пыль клубом поднялась вокруг.

Оса закричала, замахнулась посохом, и из его конца вырвался тусклый белый свет. Существо отшатнулось, но не отступило.

Билли поднял револьвер и выстрелил почти в упор.

Пуля прошла насквозь, будто в пустоту. Однако существо всё же вздрогнуло — не от боли, а будто его на миг увидели настоящим.

— В шкатулке, — крикнул Джейк. — Там ещё одна вещь!

Билли снова заглянул внутрь. Под зеркалом лежала тонкая костяная игла, вся исписанная символами. На конце — крошечная петля, словно для нитки.

Он не понял, что это, но инстинкт уже подсказывал: это и есть путь.

Оса схватила его за плечо, когда он добрался до края комнаты.

— Что бы ты ни собирался сделать, делай быстро. Я не смогу держать их долго.

Билли сунул иглу в карман, потом на миг замер, глядя на Джейка.

— Если ты обманешь меня...

41

— Тогда ты это уже не заметишь, — устало ответил Джейк.

Существо бросилось вперёд. Оса ударила посохом в пол, и из камня вспыхнула светлая трещина, на секунду замедлив тварь.

Билли рванулся к нише у стены, туда, где раньше была спрятана шкатулка. Камень там оказался мягче. Он не знал зачем, но вставил костяную иглу в тонкую щель между плитами.

Щёлк.

Стена дрогнула.

За ней открылась узкая лестница вниз.

Не вверх. Не обратно к свету.

Ещё глубже.

— Нет, — прошептала Оса, заметив открывшийся ход. — Это не выход...

Но уже было поздно. Каменная плита позади них со страшным гулом начала опускаться.

Существо рванулось к ним, Оса отбила его посохом, Джейк шагнул в сторону, и Билли понял: выбирать уже нечего.

Лестница вела туда, где, возможно, был ответ. Или окончательная смерть.

Он успел услышать только крик Осы:

— Билли! Если увидишь комнату с дверью без ручки — не открывай её!

И затем он побежал вниз, пока над ним захлопывался камень и мир снова становился теснее, темнее и холоднее.

Глава 14. Комната без ручки

Лестница закончилась так же внезапно, как началась.

Последняя ступень ушла под ноги, и Билли вышел в узкий коридор, стены которого были выложены гладким камнем, почти белым от соли. Здесь стояла такая тишина, что он слышал собственное сердце — тяжёлое, неровное, как у загнанной лошади.

Сзади глухо дрогнул камень.

Путь назад закрылся.

Билли не обернулся. Оборачиваться здесь было опасно даже по привычке. Он только крепче сжал револьвер и пошёл вперёд, чувствуя в кармане костяную иглу — холодную, как рыбья кость.

Через несколько минут коридор расширился и вывел его в комнату. Она была почти пустой.

42

Почти.

Посередине стояла дверь.

Без стены. Без рамы. Без ручки. Просто дверь — одинокая, тёмная, немного покосившаяся, будто кто-то воткнул её прямо в каменный пол.

Билли замер.

Оса сказала: не открывай. Значит, надо было либо не трогать вовсе, либо понять, что именно это и есть важная часть пути.

Он подошёл ближе. На двери не было замка, но по поверхности шли тонкие царапины — будто кто-то очень долго и упорно пытался вырваться изнутри.

Билли провёл пальцами по древесине. Дверь оказалась холодной, но не мёртвой. Скорее спящей.

— Ладно, — пробормотал он. — И что ты прячешь?

Ответом стал шорох.

Не за дверью. Внутри комнаты.

Билли резко обернулся и увидел у дальней стены женщину в тёмном плаще.

Оса.

Он выдохнул с облегчением и тут же насторожился: что-то было не так. Слишком тихо она стояла. Слишком прямо. И глаза — в них не было той усталой живости, что раньше.

— Оса? — осторожно спросил он.

Она медленно наклонила голову.

— Ты пришёл.

Голос был её. Но тянул слова иначе — мягче, глубже.

Билли тут же поднял револьвер.

— Не подходи.

Женщина улыбнулась.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь отличить меня по голосу?

— Я думаю, что ты не Оса.

— А кто же я, Билли?

43

Он не ответил. Потому что ответ уже был: то, что умеет примерять чужие лица.

Фигура сделала шаг — и на секунду её контуры дрогнули, как отражение в воде. Под плащом Билли увидел не тело, а плотную тёмную массу, утыканную бледными прожилками.

— Где она? — спросил он.

— Там же, где был ты, когда тебя ещё звали по-настоящему, — ответила фигура.

Билли вздрогнул. Слова попали слишком близко.

— Назови имя — сказал он. — Моё настоящее имя.

— Ты его сам забыл.

Билли прицелился.

— Последний раз предупреждаю.

Фигура не двинулась. Лишь медленно подняла руку и указала на дверь.

— Открой, и увидишь.

— Почему бы тебе самому не открыть?

— Потому что я не могу.

Это было сказано с такой ясностью, что Билли впервые почувствовал: перед ним не просто обман. Что-то действительно было заперто за дверью, и оно не хотело выпускать ни это существо, ни, возможно, его самого.

Он перевёл взгляд на дверь. Пальцы на левой руке непроизвольно сжались. Тишина стала плотной. Потом из-за двери донёсся стук. Один. Пауза. Второй.

Очень тихий голос прошептал изнутри:

— Билли...

Он застыл.

Голос был детский. Слишком тонкий. Слишком знакомый.

— Не слушай — сказала фигура за спиной.

44

Но было уже поздно. Билли почувствовал, как в груди что-то сжалось до боли. Этот голос он помнил. Откуда — не знал, но помнил точно.

Стук повторился.

— Билли...

Он шагнул к двери.

Фигура резко дёрнулась вперёд, и плащ соскользнул с её плеч, открывая лицо. Билли увидел не Осу и не кого-то из своих знакомых. Это было лицо мальчика, бледного, с пустыми глазами и ртом, зашитым чёрной ниткой.

Билли выругался и выстрелил.

Выстрел не попал. Пуля врезалась в камень у стены, а существо кинулось в сторону, оставляя за собой шлейф темноты.

Дверь снова постучала.

— Не открывай её, — прошептала изнутри Оса. Настоящая Оса.

Билли замер.

Голос шёл из-за двери.

Тот же, настоящий, уставший и надломленный.

— Если откроешь — оно выйдет. Не меня ищешь, Билли. И не Джейка. И даже не своё имя.

— Где ты? — крикнул он.

— Рядом. Но не с той стороны.

Фигура мальчика в углу комнаты рассмеялась беззвучно и побежала к нему. Билли метнулся в сторону, ударил её рукоятью револьвера, и она рассыпалась в чёрную пыль.

Оса снова заговорила из-за двери, быстро и отчаянно:

— У тебя есть игла. Она не для замка — для шва. Дверь сшита. Разрежь стежок, только один. Не весь.

Билли моргнул.

— Что это значит?

— Просто сделай, как я сказала!

Он вытащил из кармана костяную иглу. Та сразу потеплела в руке, словно узнала, где находится. На поверхности двери Билли только теперь заметил тонкую линию нитяного шва вдоль края — почти незаметную, как трещина на старой коже.

45

Он осторожно вставил иглу в один из стежков и потянул.

Шов поддался с тихим звоном.

Изнутри двери ударил холод.

Комната дрогнула.

И в тот же миг голос у двери сказал уже не Оса, а кто-то другой — низкий, довольный:

— Спасибо.

Билли отшатнулся.

Дверь начала медленно открываться сама.

Глава 15. За дверью

Дверь открывалась без скрипа, но с ощущением, будто рвут старую ткань. Холод, который вырвался из щели, был не просто холодом — он был пустотой, откуда уже вынули всё живое.

Билли отступил на шаг, поднял револьвер, хотя понимал: если то, что за дверью, захочет выйти, пули не помогут.

В проёме стояла Оса. Настоящая. Бледная, с кровью на виске, в разорванном плаще, опирающаяся на посох так, будто тот был последней вещью, что ещё держит её на ногах.

Билли выдохнул, почти не веря своим глазам.

— Ты...

— Позже, — резко сказала она. — Не смотри за неё.

Он не понял, но послушался слишком поздно. Потому что за спиной Осы — в глубине за дверью — что-то шевельнулось.

Не фигура. Не тень. Скорее огромная тёмная масса, заполняющая пространство за её силуэтом, как дым в колоколе.

Оса захлопнула дверь ладонью.

— Не дай ему смотреть на тебя слишком долго, — выдохнула она. — Он учится с глазами.

Билли шагнул к ней и только теперь заметил, как дрожат её пальцы.

— Ты жива?

46

— Пока — да.

Сзади раздался шорох. Он развернулся и увидел то существо, что было в комнате прежде: теперь оно стояло у стены, уже не мальчик, а что-то выше, длиннее, с лицом, которое менялось на глазах. То Оса, то Джейк, то чужой старик, то пустое пятно.

— Ты нарушил шов — сказал оно. Голос был мягкий, почти довольный. — Теперь комната не удержит всё, что в ней было спрятано.

Оса выругалась сквозь зубы.

— Вот именно этого я и боялась.

Билли посмотрел то на неё, то на дверь, то на существо.

— Объясни нормально.

Оса коротко, почти зло усмехнулась.

— Эта дверь — не вход. Это крышка. За ней то, что помнят вместо тебя. Всё, что у тебя забрали, всё, что отнял ящик, всё, что ты не смог удержать. И то, что может притвориться этим.

— То есть там мои воспоминания?

— И чужие тоже. Смешанные. Испорченные.

Существо в углу дернулось, и Билли заметил, что у него больше нет ног — только длинная тёмная полоса, утекающая в пол.

— А оно кто?

Оса посмотрела на него почти с жалостью.

— Оно — сторож. Или то, что сторожем стало, когда слишком долго смотрело в одну и ту же боль.

Билли перевёл взгляд на дверь. Она была закрыта, но из-под неё уже сочился свет — бледный, сероватый, как луна через пыль.

— И что теперь?

— Теперь? — Оса опёрлась на посох. — Теперь мы делаем выбор быстрее, чем он успевает нас понять.