Легенды Дикого Запада

Билли вытащил ключ, убрал его в карман. В руках у него остались только дневник, дробовик и кольт. Он шагнул внутрь.

Темнота обступила его сразу. Темнота, как в могиле. Билли достал спичку, зажёг её — слабый огонёк осветил коридор, вырубленный в скале. Стены были гладкими, словно их шлифовали веками. Пол — ровным и сухим. Он пошёл вперёд, сжимая в одной руке дневник, в другой — револьвер.

Коридор петлял, уходя всё глубже в камень. Билли чувствовал, как меняется воздух — становится плотнее, тяжелее. Он шёл уже минут десять, когда впереди показался свет. Слабый, тусклый, не похожий на солнечный — скорее на свечение гнилушек, холодное и больное.

Он вышел в пещеру.

Пещера оказалась огромной — своды терялись в темноте, а посередине, на каменном постаменте, стоял ящик.

Чёрный. Гладкий. Без единой трещины. Он был сделан из камня, который не блестел, а поглощал свет, делая пространство вокруг ещё темнее. Он выглядел так, будто его вырезали из самой тьмы.

Билли шагнул ближе, и из темноты раздался голос:

— Ты пришёл, Билли.

20

Голос был спокойным, тёплым. Похожим на голос его брата. Билли замер, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.

Из тени выступила фигура. Он узнал её мгновенно — ковбойская шляпа, та же походка, тот же разрез глаз. Джейк.

Только Джейк был мёртв. Он сам похоронил его два дня назад.

— Джейк... — прошептал Билли, сжимая револьвер.

— Не стреляй — сказал Джейк. — Я не то, что ты думаешь. Я не призрак. Я — его часть. Часть того, что лежит в ящике. И я знаю, что ты должен сделать выбор.

Билли не опустил оружие. Он смотрел на брата — на бледное лицо, на глаза, в которых больше не было прежней искры. Они были пустыми, как небо без звёзд.

— Какой выбор? — спросил он.

— Ты видишь ящик, — Джейк шагнул в сторону, открывая обзор. — Внутри — нечто, что нельзя уничтожить. Его можно только закрыть. Навсегда. Карта, что ты нашёл, показывает путь к месту, где его можно запечатать. Но для этого нужно отдать ящику то, что он просит.

— Что он просит? — голос Билли дрогнул. Джейк посмотрел на дневник в его руках.

— Дневник, — сказал он. — Но не просто книгу. Каждая страница в нём — это частица жизни твоего брата. Когда он писал эти строки, он вкладывал в них свою душу. Отдай дневник ящику — и он примет плату. Вход закроется. Тени исчезнут. Но ты потеряешь всё, что осталось от Джейка. Память о нём исчезнет. Ты забудешь его.

Билли сжал дневник так, что побелели костяшки. Дневник вспыхнул слабым, тёплым золотым светом, защищая его от холода, идущего от ящика.

— А если не отдам? — спросил он.

— Если не отдашь — сказал Джейк, и голос его изменился, стал глубже, будто говорил не один человек, а множество разом, — ящик откроется сам. И тогда выйдет то, что внутри. Оно уничтожит всё. Техас. Прерии. Всех, кого ты знаешь. Тени — лишь слуги. Они пришли, чтобы подготовить путь. Он... тот, кого они ждут.

Билли молчал.

Он смотрел на дневник, где корявым почерком брата были написаны последние слова.

Вспомнил Джейка — смеющегося, упрямого, вечно влезающего в неприятности. Вспомнил, как они сидели у костра, как Джейк учил его стрелять из лука, как он боялся темноты в детстве. Всё это было здесь, в этих страницах. И если он отдаст дневник, он потеряет брата навсегда — даже память о нём исчезнет.

Но если не отдаст — умрут все.

Он перевёл взгляд на ящик.

21

Чёрный камень смотрел на него, как зрачок бездны, и ждал. Тени уже начинали проявляться у входа в пещеру — стояли молча, наблюдая, как человек принимает решение.

Билли подошёл к постаменту. Дневник дрожал в его руках, излучая тепло. Он поднял его, зажмурился, потом открыл глаза и положил книгу на поверхность чёрного ящика.

Книга вспыхнула белым светом — ослепительным, чистым. Ящик задрожал, загудел, и свет начал втягиваться в него, засасывая, забирая страницы одну за другой. Билли смотрел, как слова Джейка исчезают, как стираются его воспоминания о брате, как уходит тепло из груди, оставляя только холодную пустоту.

Когда свет погас, ящик стал гладким, чёрным, мёртвым. Он больше не излучал угрозы. Он закрылся.

Тени у входа взвыли — пронзительно, тоскливо — и начали таять, как дым под ветром. Они исчезали, оставляя только запах полыни и земли.

Билли стоял на коленях перед постаментом. Он не помнил, кто такой Джейк. Он знал, что у него был брат, но лицо его расплывалось, имя ускользало, как песок сквозь пальцы. Только пустота — и лёгкая, сосущая боль в груди.

— Ты сделал правильный выбор — сказал голос Осы.

Он обернулся. Она стояла в проходе, держа посох, и смотрела на него с печальной улыбкой.

— Ты забыл его — сказала она. — Но это цена, которую приходится платить, чтобы спасти других.

Билли поднялся. Плечо всё ещё болело, но холод отступал, рана начинала затягиваться. В голове появилась странная лёгкость, как после долгой болезни.

— Кто он был? — спросил он хрипло.

— Твой брат, — ответила Оса. — Он был твоим братом. И он любил тебя. Ты сделал так, чтобы его смерть не была напрасной.

Билли кивнул, не чувствуя ни боли, ни радости. Он посмотрел на ящик, стоявший неподвижно, закрытый навсегда.

— Пойдём, — Билли кивнул, не чувствуя ни боли, ни радости. Он посмотрел на ящик, стоявший неподвижно, закрытый навсегда.

— Пойдём, — сказала Оса тихо. — Здесь больше нечего делать.

Она сделала шаг к нему, но Билли не двинулся с места. Его взгляд был прикован к чёрной поверхности ящика. Что-то в ней было не так. Не просто гладкость — а ощущение, будто камень смотрит в ответ.

— Ты уверена? — спросил он. Голос прозвучал хрипло и пусто. — Это всё?

Оса помолчала. В свете, исходившем от угасающего дневника, её лицо казалось старше, чем было минуту назад.

22

— Нет, — сказала она. — Но это конец того, что могло выйти наружу сегодня.

— А что внутри?

Она не сразу ответила.

— То, что нельзя называть вслух без причины.

Билли медленно опустился на колено, провёл пальцами по холодному камню ящика. И вдруг в голове у него вспыхнула короткая, чужая мысль — не его собственная, как искра в сухой траве:

«Не открывай второй раз.»

Он резко отдёрнул руку.

— Ты это слышала? — спросил он.

Оса нахмурилась.

— Что?

— Голос.

Но она уже смотрела не на него, а на вход в пещеру.

Тени не исчезли до конца.

Сначала Билли решил, что это лишь обман зрения: клочья дыма, что не успели развеяться. Но затем из темноты у входа отделилась фигура. Высокая, неподвижная, слишком ровная для человека. За ней — ещё одна. И ещё.

Оса тихо выдохнула.

— Нет...

— Это ещё не всё? — Билли поднялся, сжимая револьвер, хотя в груди у него уже поселилась мерзлая уверенность: стрелять будет бесполезно.

Фигуры двинулись вперёд. Их было не трое, не пятеро — больше. И среди них Билли вдруг увидел лицо, которое не мог вспомнить и всё же узнал кожей, как узнают запах грозы. Лицо Джейка.

Но теперь оно было не бледным и усталым. Оно улыбалось.

Не по-доброму. Не по-братски.

Улыбалось как ловушка.

— Ты сделал первый шаг правильно — сказал голос Джейка. — Но не конец выбирает человек.

Билли прицелился. Палец лег на спуск.

23

— Ещё шаг — и я попробую всё-таки сделать из тебя дырку.

— Попробуй, — ответил Джейк. — Только на сей раз выстрелишь не в меня.

Одна из фигур скользнула в сторону, и за её спиной Билли увидел узкий проход в камне, которого секунду назад там не было. Тёмная щель, уходящая вниз. Оттуда тянуло ледяным воздухом и запахом сырой, древней земли.

— Ящик — это дверь, — тихо сказала Оса. — Я ошиблась. Или знала не всё.

Билли посмотрел на неё, потом на щель, потом снова на ящик.

— Тогда кто в нём?

Оса побледнела.

— Не кто. Что.

Фигуры у входа уже почти добрались до постамента. Тени не нападали — они окружали, отрезали пути к выходу, как пастухи загоняют скот. Джейк стоял чуть впереди остальных, и в его глазах теперь не было ничего человеческого.

— Ты лишил нас одной нити — сказал он. — Но узор не порвётся. Ты всё ещё можешь спуститься добровольно.

Билли медленно выдохнул.

— И куда же?

Джейк поднял руку и указал на тёмный проход в полу, появившийся между каменными плитами у постамента.

— Вниз.

В этот момент где-то далеко, за пределами пещеры, глухо раскатился звук — будто по скале ударили чем-то огромным. Каменная пыль посыпалась с потолка.

Оса схватила Билли за рукав.

— Нам надо уходить. Сейчас.

— А если я не пойду?

Она посмотрела на него с той печалью, которую хранят только те, кто слишком долго живёт на границе между мирами.

— Тогда ты останешься здесь с тем, что ждет под ящиком.

Билли снова взглянул на проход. Ноги сами сделали шаг к нему. Не потому, что он хотел.

Потому, что что-то внутри — холодное, пустое, как вынутая косточка — тянуло вниз.

24

Он стиснул зубы, разозлился на себя, на ящик, на Джейка, которого не помнил, и на это чувство, будто его собственная воля уже не совсем его.

— Ладно, — сказал он. — Если это дверь, значит, я её закрою.

И прежде чем Оса успела что-то ответить, Билли шагнул в тёмный проход.

Глава 9. Глубже, чем тьма

Спуск оказался не лестницей и не туннелем, а чем-то вроде выдолбленной в камне глотки.

Стены сужались, воздух становился влажнее и холоднее с каждым шагом. Билли шёл, ощупывая стену левой рукой, правой сжимая револьвер. За спиной всё быстро исчезло — свет пещеры, голос Осы, даже собственное дыхание стало чужим.

Внизу было темнее, чем бывает в закрытых глазах.

Он зажёг спичку. Пламя дрогнуло, бросив на стены желтоватый свет. Камень был исписан знаками — тонкими, как царапины когтей. Не слова. Не рисунки. Что-то среднее между молитвой и предупреждением.

Билли провёл по одному из символов пальцем и тут же отдёрнул руку: камень оказался ледяным, будто его только что вынули из зимней воды.

Снизу донёсся звук.

Не шаги. И не скрежет.

Скорее дыхание. Медленное, тяжёлое, очень терпеливое.

Билли двинулся дальше.

Коридор вывел его в круглую камеру. Потолок терялся во тьме, а в центре, на полу, была выложена спираль из чёрного и белого камня. В середине спирали стоял низкий пьедестал.

Пустой.

Билли остановился.

— Ну и где ты, чёрт бы тебя... — пробормотал он, но голос его растворился в тишине.

Ответ пришёл не от стен, а из глубины камеры.

— Здесь.

Голос был тихим. Женским. И странно знакомым.

Билли повернулся, вскинув револьвер.

У дальней стены, в полумраке, стояла девушка. Молодая, босая, в длинном платье, испачканном землёй. Волосы тёмные, заплетённые в косу. Лицо бледное, почти прозрачное.

Он никогда прежде её не видел. Но сердце почему-то неприятно сжалось, как будто кто-то дёрнул за тонкую нить памяти.

25

— Кто ты? — спросил Билли.

Она не ответила сразу. Только посмотрела на него с таким выражением, будто знала его всю жизнь и устала ждать, когда он наконец поймёт.

— Ты пришёл слишком поздно — сказала она.

— Я задал вопрос.

— Я знаю.

Она сделала шаг ближе, и Билли заметил: её тень не повторяла движений. Она не просто отставала — она жила отдельно, медленно извиваясь по полу, будто живая.

Билли прицелился точнее.

— Назовёшь имя — или я перестану быть вежливым.

Девушка чуть склонила голову.

— У меня было имя. Давно. Потом его забрали. Здесь всё забирают.

— Кто забрал?

Она подняла руку и указала вглубь камеры.

Там, где должен был быть только камень, темнота начала колыхаться. Из неё выдвинулся высокий силуэт. Слишком высокий. Слишком тонкий. Он не шёл — он как будто складывался из тьмы по мере того, как двигался. Лица не было видно. Только две бледные точки там, где могли бы быть глаза.

Билли выстрелил не целясь. Пуля прошла сквозь силуэт, ударила в камень и разметала искры.

Фигура даже не дрогнула.

— Не трать патроны, — тихо сказала девушка. — Он любит, когда по нему стреляют. Это часть игры.

Билли отступил на шаг.

— Что это за дрянь?

— Хозяин, — ответила она. — Или то, что осталось от него.

Слово ударило по нервам, как по голой проволоке.

— Хозяин чего?

— Всего, что ты видел наверху. Ящика. Теней. Памяти. Снов. Имён. Он кормится тем, что люди теряют, когда боятся. И тем, что отдают добровольно, надеясь спасти других.

26

Билли понял не всё, но достаточно, чтобы стало ещё холоднее.

— Тогда ты кто?

Девушка помолчала, потом сказала очень тихо:

— Я — та, кого он оставил здесь.

Тьма за её спиной шевельнулась. Фигура стала ближе.

И тогда Билли увидел: на груди у неё, под рваной тканью платья, висел такой же серебряный кружок, как у Осы. Только расплавленный, почерневший по краям.

— Оса... — выдохнул он.

Девушка кивнула.

— Ты помнишь её лучше, чем должен. Это хорошо. Значит, не всё ещё выжжено.

— Выжжено? — Билли нахмурился. — О чём ты?

Она подняла на него глаза.

— Твой брат не просто писал дневник. Он удерживал нить. Когда ты отдал книгу ящику, ты спас город, но заплатил памятью. И это не всё. Ящик принял не только его слова. Он принял след. Твоё имя тоже начало стираться.

Билли на секунду замер.

Имя. Его собственное имя.

Он попытался произнести его в уме — и почувствовал пустоту, будто одна из букв уже провалилась в дыру.

— Нет... — прошептал он.

— Да, — сказала она. — Поэтому ты здесь. Не только за братом. За собой.

Силуэт в темноте склонил голову. Голос Хозяина прозвучал мягко, почти ласково:

— Он начал понимать.

Билли резко обернулся к тёмной фигуре.

— Заткнись.

— Ты можешь уйти — сказал Хозяин. — Но уйдёшь уже не тем, кто пришёл. Или можешь остаться и вернуть себе то, что потерял. Память. Имя. Брата. Всё, что ты отдал.

Девушка рядом с ним вдруг побелела ещё сильнее.

— Не слушай, — прошептала она. — Он не возвращает. Он меняет местами.

27

— Что значит — меняет местами?

Она не успела ответить.

Пол под спиралью дрогнул.

Из центра камеры донёсся глубокий стон камня. Спираль начала светиться тусклым серым светом, и на месте пустого пьедестала стала медленно подниматься чёрная плита. На ней был вырезан глаз — тот же знак, что на карте, только гораздо древнее и грубее.

Билли инстинктивно шагнул назад. Девушка схватила его за рукав.

— Теперь он просыпается. Если хочешь выбраться, слушай внимательно: не смотри ему в лицо, когда он назовёт твоё имя. И что бы ни увидел — не бери это в руки.

— А если уже поздно?

Она посмотрела на него почти с жалостью.

— Тогда тебе придётся решить, кем ты готов стать.

Плита поднялась полностью. Под ней открылась новая пустота — не дыра в полу, а глубокая вертикальная шахта, уходящая куда-то вниз, в невозможную темноту.

Оттуда пахнуло холодом и старыми костями.

И Хозяин заговорил снова.

— Билли.

Он обернулся, хоть и знал, что не должен был.

И на мгновение увидел перед собой не тень, а брата. Не мёртвого Джейка из каньона, не пустое лицо из амбара. Настоящего. Живого. Улыбающегося так, как улыбаются только свои.

— Билли, — сказал Джейк, протягивая руку. — Идём домой.

Что-то в груди у Билли болезненно дёрнулось. Мир качнулся.

Девушка сжала его руку до боли.

— Не верь, — прошептала она. — Он учится на твоей памяти.

Билли застыл между двумя голосами, двумя лицами, двумя правдами.

А шахта под ногами дышала.

Глава 10. Имя на дне

28

Билли не сразу понял, что именно удержало его от шага вперёд: рука девушки, холод спины или то, что в лице «Джейка» было слишком много правильного. Настоящий брат никогда не улыбался так спокойно в темноте.

Хозяин смотрел на него из тёмного силуэта, и от этого взгляда хотелось забыть собственное отражение.

— Не спеши — сказал он голосом Джейка. — Ты уже почти вспомнил.

Билли сжал револьвер до боли в пальцах.

— Ты не он.

— А кто решает? — спросил Хозяин. — Ты ведь сам не уверен, как тебя зовут.

На миг всё внутри Билли провалилось. Он открыл рот, чтобы ответить, и не смог. Имя ускользнуло, как мыло в воде. Осталась только форма — человек, ковбой, брат, сын. Но имя... имя было на краю, там, где его уже можно было не узнать.

Девушка резко шагнула вперёд.

— Хватит, — сказала она. — Ты хочешь его — так бери. Но не играй с тем, что ещё держится.

Тень повернулась к ней, и воздух в камере стал плотнее.

— Ты всё ещё защищаешь его? После всего?

Она не отвела взгляда.

— Именно поэтому.

Билли посмотрел на неё, потом на тёмную шахту, потом снова на Хозяина.

— Что вы все от меня хотите?

Ответ пришёл не словами, а ощущением. Как будто сама камера сдвинулась на дюйм, а вместе с ней — память, боль и страх.

Хозяин поднял руку, и в воздухе между ними вспыхнуло бледное изображение: дневник.

Открытый. Страницы, исписанные почерком Джейка. Но теперь буквы дрожали, менялись, выцветали на глазах.

— Он оставил тебе дорогу — сказал Хозяин. — Но дорога не бывает бесплатной.

— Я уже заплатил.

— Нет, — мягко ответил голос. — Ты только начал.

Девушка вдруг побледнела ещё сильнее.

— Не слушай. Он покажет тебе то, что ты хочешь видеть. А потом возьмёт то, чем ты это видишь.

29

Билли хрипло выдохнул и сделал шаг к шахте — не потому что хотел, а потому что под ногами будто появилась тяга, как у лошадиной тропы в бурю.

— Если я спущусь, что там?

Хозяин ответил слишком быстро:

— Правда.

Девушка закрыла глаза на секунду, будто от боли.

— Ложь, — сказала она. — Не вся. Но достаточно, чтобы сломать.

Билли перевёл взгляд с одного на другую. И вдруг понял, что не доверяет ни одному из них полностью — но девушка, по крайней мере, говорила так, будто могла пострадать.

— Как мне вернуться? — спросил он.

Она кивнула вниз.

— Не смотри, не слушай, не бери чужого. И если услышишь своё имя... помни: оно может быть не твоим.

Он кивнул, хотя не до конца понял.

Хозяин сделал шаг назад, и тень за ним раздвинулась, открывая узкую каменную лестницу, уходящую по стене шахты вниз. Ступени были слишком правильные, словно высеченные не людьми, а терпеливым временем.

— Спускайся, — сказал Хозяин голосом Джейка. — Там ждёт то, что ты потерял.

Билли не пошевелился.

— А если я не пойду?

— Тогда ты останешься здесь, — ответила девушка. — И он всё равно возьмёт то, что сможет. Билли глубоко вдохнул. Запах в камере был уже не просто холодным — он был старым, как заброшенные могилы. Пальцы на левой руке дрожали, но он заставил себя двигаться.

— Ладно, — буркнул он. — Посмотрим, что у вас там за правда.

Он шагнул на первую ступень.

Камень был мокрым, хотя откуда здесь взяться воде, Билли не понял. Спуск шёл по спирали, всё глубже, всё тише. Сверху постепенно исчезали свет и голоса. Шахта глотала звук, как пустой колодец.

Через несколько минут он оказался в узком коридоре. Стены были покрыты тончайшей белой солью, а по полу тянулись следы — не человеческие, не звериные. Словно кто-то полз на коленях и одновременно тащил за собой что-то тяжёлое.

30

Билли остановился у первого поворота.

На стене кто-то оставил надпись — свежую, выведенную пальцем по пыли:

«НЕ ОТДАВАЙ ЕМУ СВОЁ ИМЯ.»

Билли замер.

Почерк был не Джейка. И не Осы.

Он провёл ладонью по буквам. Пальцы сразу покрылись белой пылью.

Где-то далеко сверху что-то глухо ударило. Потом ещё раз.

Он двинулся дальше.

Коридор привёл его к двери — не металлической и не деревянной, а к плите из тёмного камня, в которой был врезан круглый замок. В центре замка — выемка в форме глаза.

У Билли был ключ.

Он достал его дрожащими пальцами и вставил в выемку. Ключ не сопротивлялся. Наоборот — будто ждал. Поворот. Щёлк. Дверь медленно ушла в стену.

За ней оказалась комната, в которой не было ничего, кроме стола и стула. На столе лежал один-единственный предмет.

Фотография.

Билли сделал шаг, потом ещё один. На снимке были он сам и Джейк. Двое мальчишек у костра. Один смеётся, второй хмурится, стараясь выглядеть старше. Снимок был старый, выцветший, но целый.

Билли поднял его дрожащей рукой.

— Не трогай.

Голос девушки прозвучал совсем близко, хотя её здесь не было.

Билли обернулся. В комнате никого.

Сзади что-то шевельнулось.

На стуле, которого секунду назад не было, сидел Джейк.

31

Живой. Настоящий. С тем самым выражением лица, которое бывает у брата, заставшего тебя за глупостью.

— Билли, — сказал он тихо. — Ты всегда опаздывал.

Билли застыл.

Фотография выпала из пальцев.

И в этот момент он понял самое страшное: он уже почти не помнил, как звучит его собственное имя, но этот голос мог заставить его ответить.

Глава 11. То, что садится рядом

Билли не ответил сразу. Он просто смотрел на Джейка и чувствовал, как в груди что-то медленно, нехорошо сжимается. Лицо брата было таким знакомым, что от этого становилось больно. Та же щетина на подбородке, тот же кривой прищур, будто Джейк вот-вот скажет что- нибудь язвительное и улыбнётся.

— Ты не он, — выдохнул Билли, но голос вышел слабым.

Джейк наклонил голову.

— А ты уверен? Уверенность — роскошь для живых.

Он сидел спокойно, как будто они были не в глубине каменной шахты, а у костра в обычную ночь. Не торопился. Не тянулся. И именно это пугало сильнее всего.

Билли поднял револьвер.

— Встань.

— Зачем? — спросил Джейк. — Ты же не выстрелишь.

— Проверим.

Палец лег на спуск. Но выстрелить он не смог. Не потому, что пожалел. Просто в голове внезапно вспыхнуло ощущение: если нажать, пуля уйдёт не в брата. А в самого себя.

Джейк едва заметно усмехнулся.

— Вот видишь.

Билли шагнул назад, не опуская оружия.

— Что ты хочешь?

— Сесть рядом, — спокойно сказал Джейк. — Поговорить. Ты столько лет был старшим, Билли. Хоть раз дай мне договорить.

— Ты мёртв.

32

— Да. Это неудобно, но факт.

Эта лёгкость в его голосе была почти невыносима. Настоящий Джейк даже в лучшие дни шутил бы грубее и нервнее. Этот же говорил так, будто знал слишком много.

Билли оглянулся на дверь. Позади было пусто. Только коридор и темнота. Никакого пути обратно не видно — словно шахта уже решила, что отпускать его не собирается.

— Где я? — спросил он.

— Там, куда не следовало спускаться, — ответил Джейк. — Но ты уже пришёл. Значит, теперь надо закончить.

Билли медленно подошёл к столу, поднял фотографию с пола. На снимке ещё слышалось дыхание прошлого: два мальчишки, костёр, ночь, мир до каньона, до ящика, до Теней. Он всмотрелся в лицо брата на фото — живое, хмурое, упрямое — и вдруг почувствовал укол страха: это лицо на снимке было яснее, чем лицо человека, напротив.

— Это настоящее? — спросил он.

Джейк посмотрел на фотографию.