Легенды Дикого Запада

Она выглядела усталой. Очень усталой. Но в её глазах не было лжи.

— Когда ты был маленьким, — тихо сказала она, — я уже однажды нашла эту дверь. И вывела тебя к ней. Не до конца. Только до порога.

— Что? — Билли нахмурился. — Зачем?

Она опустила взгляд.

— Чтобы ты не остался здесь, когда всё началось.

Оса посмотрела на Билли.

— Ты был ребёнком. Значит, эта штука уже знала тебя.

Билли медленно выпрямился.

В памяти что-то шевельнулось: холодная ночь, мать за руку, тяжёлый запах земли, маленькая дверь у подвала. И крик Джейка где-то далеко.

— Почему я этого не помню?

Мать ответила почти шёпотом:

— Потому что ты выбрал забыть.

94

Билли моргнул.

— Я?

— Ты плакал. Кричал, что не пойдёшь, если там Джейк. А потом... — она замолчала.

Существо вмешалось, резко и зло:

— А потом он попросил оставить дверь закрытой.

Билли повернулся к нему.

— Нет.

— Да, — прошипело оно. — Твой брат сам попросил. Потому что уже слышал, что живёт за ней.

В комнате стало ещё холоднее.

Оса медленно поднялась.

— Если это правда...

— Это правда — сказал Джейк-не-Джейк, и теперь его голос звучал почти человечески. Почти печально. — Билли знал. Когда-то.

Билли смотрел на него, как на незнакомца.

— Тогда кто ты сейчас?

Существо улыбнулось очень устало.

— Последнее, что ты оставил рядом с собой.

Туман вокруг начал густеть, будто кухня снова пыталась закрыться. Дверь в стене тихо дрогнула.

Оса быстро шагнула вперёд.

— Билли, сейчас.

Он опустил ладонь на дверь.

И услышал оттуда — не голос, не стук, а знакомое дыхание. Спокойное, тяжёлое, живое.

Глава 32. Дыхание под землёй

Билли не сразу убрал руку с двери.

Дыхание за ней было спокойным. Не человеческим в привычном смысле, но и не совсем чужим. Ровное, медленное, как у спящего зверя, который давно знает запах того, кто стоит снаружи.

95

Оса стояла рядом, не мешая, но и не уходя.

— Чувствуешь? — тихо спросила она.

Билли кивнул, не отрывая ладони от тёплого дерева.

— Да.

— Тогда не обманывай себя. Что бы там ни было, оно ждало именно тебя.

Существо в лице Джейка стояло в нескольких шагах и уже не пыталось притворяться спокойным. Лицо его дрожало по краям, как плохо закреплённая маска.

— Не открывай, — повторило оно. Но теперь в голосе не было приказа. Только просьба. Почти отчаяние.

Билли медленно повернул голову.

— Почему ты боишься?

Существо не ответило сразу.

Потом тихо, будто через силу, сказало:

— Потому что там то, что я не смог сдержать.

Оса резко сжала посох.

— То есть ты знаешь, что там.

— Я знаю, что это было заперто не просто так.

Билли посмотрел на дверь. На следы у порога. На свою ладонь, на которой остался тёплый след дерева.

— Мама, — сказал он, не оборачиваясь, — ты правда выводила меня сюда раньше?

Она стояла у плиты, но теперь казалась совсем не частью комнаты — будто воспоминание, которому дали голос.

— Да, — ответила она.

— И я попросил оставить дверь закрытой?

Молчание длилось слишком долго.

— Да.

Билли закрыл глаза.

96

Это было хуже, чем если бы она солгала. Потому что часть его уже знала ответ. И от этого у него внутри всё холодело.

— Что было за дверью? — спросил он.

Мать ответила не сразу.

— Тогда я не вошла достаточно глубоко, чтобы увидеть всё. Но я слышала... стук. И голос Джейка. А потом твой. И ещё чей-то. То, что было там, умело говорить так, как нужно.

Оса тихо сказала:

— Оно уже тогда училось.

Существо резко дёрнуло головой.

— Хватит.

Билли открыл глаза и посмотрел на него.

— Ты ведь не мой брат.

— Нет.

— Но ты был рядом.

Существо замолчало.

И этого хватило.

Билли резко выдохнул.

— Значит, ты и есть то, что осталось после него?

— После него, — ответило оно глухо. — После тебя. После того, как ты ушёл и забыл.

Оса резко шагнула к нему.

— Хватит говорить загадками.

Существо повернулось к ней.

— Ты думаешь, он выбирал забыть сам? — тихо спросило оно. — Нет. Он выбрал не помнить, чтобы жить.

Билли почувствовал, как сердце пропускает удар.

— Что это значит?

Мать прикрыла рот ладонью.

Оса медленно повернулась к нему.

97

— Билли...

Он посмотрел на неё.

— Что?

Она с трудом подбирала слова.

— Есть воспоминания, которые не просто больно помнить. Они ломают саму форму человека.

И иногда... чтобы выжить, человек сам просит это у него забрать.

Билли долго молчал.

Потом произнёс очень тихо:

— Я сам это сделал?

Никто не ответил.

За дверью снова дыхание. Уже ближе. Потом лёгкий стук, как будто кто-то внутри подался вперёд.

Существо в лице Джейка внезапно отступило на шаг.

— Ты не должен открывать это — сказал он. — Не сейчас.

— Почему?

Существо подняло на него глаза.

— Потому что, если это увидишь, больше не сможешь делать вид, что был просто жертвой.

Эти слова вошли глубже, чем нож.

Билли медленно опустил взгляд на дверь.

На самом краю, едва заметно, проступили буквы — выцарапанные не снаружи, а как будто изнутри дерева. Он наклонился ближе.

«Не открывай, если не готов вспомнить, что ты сделал.»

Билли отшатнулся.

Оса резко вдохнула.

— Что там? — спросила мать, и впервые в её голосе прозвучал настоящий страх.

Билли посмотрел на всех троих по очереди.

И понял, что ответ — хуже любого чудовища.

98

Глава 33. Что ты сделал

Билли смотрел на выцарапанную фразу и чувствовал, как по спине ползёт ледяной холод.

«Не открывай, если не готов вспомнить, что ты сделал.»

Он не сразу понял, что именно в этих словах так страшно. Не обвинение. Не угроза. Даже не сам факт, что они были оставлены изнутри. Страшнее было то, что они звучали как предупреждение, которое он когда-то мог сказать сам.

Оса медленно подошла ближе, не сводя глаз с двери.

— Это не просто надпись — сказала она тихо. — Это якорь.

— Якорь чего?

— Памяти. Воли. Вины. Иногда такие места оставляют себе шрамы, чтобы люди не смогли выйти слишком легко.

Существо в лице Джейка стояло в стороне и молчало.

Слишком молчало.

Билли резко повернулся к нему.

— Ты знал об этом.

Существо не ответило сразу.

Потом тихо произнесло:

— Да.

— И не сказал.

— Потому что ты бы не дошёл.

Билли сжал кулаки.

— До чего?

— До правды, — ответило оно. — До того, что ты спрятал сам.

Мать закрыла глаза, будто ей было больно слышать всё это.

— Билли, — прошептала она, — не обязательно открывать дверь, если...

— Нет, — резко сказал он. — Уже обязательно.

Он сам удивился своему голосу. В нём была усталость, но уже не растерянность. Что-то в нём сломалось и, наконец, перестало гнить внутри. Если он действительно сделал что-то, что пришлось забыть, он должен знать. Иначе всё это — не путь, а бегство.

99

Оса медленно кивнула, будто поняла.

— Тогда делай это осторожно.

Билли снова положил ладонь на дверь.

Холод не пришёл. Вместо него возникло ощущение давления — как если бы с другой стороны стоял целый мир и ждал, когда он решится.

— Если я открою — спросил он, не отрывая руки, — что будет с тем, что внутри?

Существо ответило сразу:

— Оно выйдет.

— В каком виде?

Молчание.

Потом оно сказало:

— В том, который сумеет пройти.

Билли закрыл глаза.

— Прекрасно.

Оса положила ладонь ему на плечо.

— Ты не обязан делать это один.

Он посмотрел на неё.

— Здесь вообще кто-то может быть «не один»?

Она не ответила.

И тогда Билли понял главное: дверь не просто отделяет комнату от чего-то под землёй. Она отделяет его нынешнего от того, кем он был раньше.

Он потянул за край.

Дверь открылась на ладонь.

И в ту же секунду из щели ударил запах — не сырости, не земли, а старой крови, дыма и железа. Билли резко отшатнулся, но уже успел увидеть внутри не тьму, а пространство.

Там была комната.

Не такая, как эта. Не кухня. Не пещера.

100

Пустая, каменная, с низким потолком. И в центре — стол.

На столе лежала связанная верёвкой тетрадь.

А рядом с ней — ржавый нож.

И ещё что-то.

Билли не сразу понял, что именно он видит в дальнем углу. Затем рассмотрел.

Там, в тени, сидел мальчик.

Маленький. Худой. С грязным лицом. Он поднял голову, и Билли узнал себя.

Себя — слишком молодого, слишком испуганного.

Мальчик посмотрел на него и прошептал:

— Ты всё-таки пришёл.

Глава 34. Мальчик в углу

Билли застыл, не веря собственным глазам.

Мальчик в углу был худой, грязный, с разбитыми коленями и слишком большими для лица глазами. Тот самый возраст, в котором страх ещё не умеет прятаться, а только торчит наружу, как обломок кости.

Он смотрел прямо на Билли.

На себя.

— Ты... — Билли сглотнул. — Это невозможно.

Мальчик не ответил сразу. Только чуть подтянул к себе колени, словно стараясь стать меньше.

— Ты и раньше так говорил, — тихо произнёс он.

Оса резко втянула воздух.

— Не входи дальше.

Билли не двигался.

Внутри комнаты было почти светло, но свет этот казался мёртвым. Не дневным и не лунным — каким-то выцветшим, будто его слишком долго держали под камнем.

На столе лежала тетрадь, перевязанная верёвкой. Рядом — ржавый нож, и Билли уже понимал: это не случайный набор предметов. Это место помнит что-то, что он сам когда-то вытеснил.

Существо в лице Джейка смотрело на комнату с напряжением, которого Билли не видел раньше.

101

— Не говори с ним, — коротко сказал оно.

— С кем?

Существо не ответило. Но Билли уже понял: оно говорит не о мальчике.

Мальчик в углу медленно поднялся на ноги. Его движения были странно знакомы — чуть хромающие, осторожные, как у самого Билли после старой травмы. Он провёл ладонью по лицу и сказал:

— Ты обещал, что вернёшься.

Билли нахмурился.

— Я не помню этого.

— Конечно, — ответил мальчик. Без упрёка. Просто констатируя факт. — Поэтому ты и смог уйти.

Оса посмотрела на Билли очень внимательно.

— Что он имеет в виду?

Билли молчал. В голове вдруг вспыхнуло ощущение — не картинка, а состояние. Глухая паника. Холод под землёй. Чужая ладонь на плече. И кто-то говорит: «Если оставишь это здесь, сможешь жить».

Он резко выдохнул.

— Нет...

Мальчик кивнул.

— Да.

Существо в лице Джейка шагнуло к двери и резко сказал:

— Не слушай его.

— Почему? — спросила Оса. — Кто он?

Ответа не последовало.

Мальчик же сделал шаг ближе к столу и посмотрел на тетрадь.

— Ты спрятал меня здесь, — тихо сказал он Билли. — Чтобы я держал дверь закрытой, пока ты не уйдёшь.

У Билли закружилась голова.

— Я...

102

— Ты был старше, — спокойно продолжил мальчик. — И ты очень боялся.

Слова резанули по памяти. Не картинкой — ощущением. Билли вспомнил дрожащие руки.

Нож. Кровь на пальцах. И голос Джейка, который кричит где-то за стеной.

Он сделал шаг назад.

— Нет.

Оса схватила его за рукав.

— Билли, посмотри на меня. Дыши. Не дай этому тебя затянуть.

Но он уже смотрел внутрь комнаты, и там всё складывалось слишком быстро, слишком болезненно. Тетрадь на столе. Нож. Мальчик. Запах железа. Не чужая смерть — собственный выбор.

— Что я сделал? — хрипло спросил он.

Мальчик в углу поднял глаза.

И впервые в них было не только детское испуганное лицо. Там была усталость кого-то, кто слишком долго сидел в темноте.

— Ты оставил меня вместо себя — сказал он.

Билли почувствовал, как пол уходит из-под ног.

Оса медленно, почти шёпотом, произнесла:

— Билли...

Существо в лице Джейка вдруг закрыло глаза, будто это признание ему тоже было тяжело.

А из комнаты за дверью донёсся тихий звук — не стук и не дыхание. Смех.

Глухой, довольный, совсем не детский.

Глава 35. Тот, кто смеётся

Смех шёл не из комнаты.

Он шёл из глубины самого звука, из щели между камнем и памятью. Как будто кто-то слушал всё это давно и наконец получил то, что хотел.

Билли резко обернулся к темноте внутри двери. Мальчик в углу не шевелился. Только смотрел на него так, словно знал, что будет дальше.

— Что это? — спросил Билли, и голос у него сорвался.

Никто не ответил сразу.

103

Оса побледнела так, что стала почти серой.

— Вот почему нельзя было открывать до конца, — прошептала она.

Существо в лице Джейка стояло неподвижно, но Билли увидел, как по его шее пробежала тонкая тёмная трещина.

— Оно услышало — сказал он.

Билли нахмурился.

— Кто?

Ответ пришёл не словами. Из двери потянуло холодом, и мальчик в углу отступил назад, впервые явно испугавшись.

— Не смотри вглубь, — быстро сказал он Билли. — Не туда.

Но Билли уже смотрел.

За каменной комнатой, за столом, за тетрадью и ножом был ещё один слой темноты. И в нём — движение. Медленное, терпеливое. Как если бы кто-то очень большой сидел, поджав ноги, и всё это время ждал приглашения.

Смех повторился.

На этот раз ближе.

И Билли вдруг понял: это не просто звук. Это ответ.

Оса резко схватила его за плечо.

— Отступи от двери!

Он подчинился, но не от страха, а потому что понял: то, что внутри, уже знает о нём всё, что нужно. И больше смотреть туда — значит дать ему ещё один крючок.

— Что там? — спросил он, переводя дыхание.

Оса с трудом заставила себя заговорить:

— То, что было внизу до всех нас. До ящика. До знака. До твоего отца.

— Ты шутишь.

— Хотела бы.

Мальчик в комнате прижал ладони к ушам.

— Не надо, — прошептал он. — Если услышит твоё имя, оно начнёт искать тебя.

104

Билли обернулся к нему.

— Моё имя оно уже знает.

Мальчик покачал головой.

— Не это.

В ту же секунду существо в лице Джейка резко подняло голову.

— Закрой дверь! — выкрикнуло оно.

Но было слишком поздно.

Изнутри комнаты, из-за стола, из глубины тьмы, что-то сделало шаг.

Не человек.

Не тень.

Скорее сама форма голода, натянутая на слишком старую память.

В проёме промелькнула тонкая белая рука, потом ещё одна. И затем — лицо. Длинное, вытянутое, с улыбкой, от которой хотелось выдернуть себе глаза. Оно было почти пустым.

Почти без черт. Только рот — слишком широкий, будто ему всю жизнь приходилось смеяться, чтобы не развалиться.

И оно посмотрело прямо на Билли.

— Наконец, — произнесло оно голосом, который был сразу и его собственным, и голосом отца, и Джейка, и матери, и кого-то ещё, кого он не помнил, — ты открыл.

Мальчик в углу закричал.

Оса выхватила посох и ударила по краю двери. По стенам пошла белая трещина света, но существо внутри только усмехнулось.

— Слишком поздно — сказало оно.

Билли почувствовал, как изнутри что-то тянется к нему — не рукой, а вниманием. Как будто само его присутствие уже было приглашением. И тогда он увидел в комнате не только стол и тетрадь. На столе, под верёвкой, лежал ещё один лист.

На нём было написано:

«Если прочтёшь это, значит, ты — тот, кто остался.»

Глава 36. Тот, кто остался

105

Билли смотрел на лист и не дышал.

Слова на нём будто всплывали сами, проступали сквозь старую бумагу, как если бы кто-то писал их прямо сейчас — не чернилами, а страхом.

«Если прочтёшь это, значит, ты — тот, кто остался.»

— Нет, — прошептал он.

Голос вышел тихим, почти беззвучным, но в комнате его услышали все.

Существо за дверью улыбнулось шире.

— Да.

Оса резко шагнула вперёд, удерживая посох наготове.

— Билли, не читай дальше. Что бы это ни было, оно хочет, чтобы ты сам в это поверил.

Но было поздно. Билли уже видел следом ещё строки — неровные, торопливые, будто писавший спешил до того, как его прервут:

«Ты не просто ушёл. Ты согласился. Ты взял на себя то, что не мог вынести никто другой. Ты стал дверью.»

Билли отшатнулся, как от удара.

Мальчик в углу закрыл лицо руками.

— Не надо... — прошептал он.

Существо в лице Джейка выдохнуло.

— Теперь понимаешь?

Билли поднял взгляд.

— Нет.

— Это ты оставил меня здесь — сказал мальчик тихо. — Не наоборот.

Всё внутри Билли сопротивлялось этому. Но вместе с сопротивлением поднималось и другое — страшное, тяжёлое чувство узнавания. Не картинки. Не воспоминания. А знание, которое всегда было где-то глубоко, под всеми слоями забвения.

Он сам когда-то сделал выбор.

Не героический. Не красивый. Отчаянный.

Оставить часть себя, чтобы дверь не открылась.

106

И тогда стало понятно, почему он всё это время чувствовал, что за ним кто-то идёт. Почему голоса знали его. Почему Джейк был то рядом, то не рядом. Почему мать не могла смотреть ему прямо в глаза.

Он был не только тем, кого вытолкнули наружу.

Он был тем, кто заперся вместе с тем, что смеётся.

Оса медленно опустила посох, впервые за всё время не зная, что сказать.

— Билли...

Но он уже не слышал её толком.

Комната внутри двери начала шевелиться. Стол дрогнул. Тетрадь распахнулась. Нож на столе сам собой повернулся лезвием кверху.

Существо внутри наклонило голову.

— Ты вспомнил достаточно — сказало оно почти ласково. — Теперь решай: возвращаешься ли

ты ко мне... или берёшь своё место до конца.

Билли сжал кулаки.

— Я не твой.

Существо улыбнулось.

— Нет. Ты мой выход.

Тишина стала оглушительной.

И вдруг мальчик в комнате поднял голову. Его глаза были красными, заплаканными, но в них уже не было только страха.

— Если ты уйдёшь — сказал он Билли, — оно выйдет.

Билли смотрел на него.

— А если останусь?

Мальчик не ответил сразу.

Потом очень тихо сказал:

— Тогда ты наконец вспомнишь, почему попросил меня забыть всё это.

Глава 37. Почему ты попросил

Билли медленно опустился на одно колено у порога, не сводя глаз с мальчика в комнате.

107

Тот стоял бледный, с заплаканным лицом, и всё в нём — дрожь рук, сжатые губы, испуганные плечи — было до боли знакомым. Не как воспоминание. Как вина.

— Почему? — тихо спросил Билли. — Почему я попросил забыть?

Мальчик смотрел на него так, будто ответ был и прост, и невыносим.

Оса не вмешивалась. Даже Джейк-существо молчало. Впервые за всё это время в комнате стало так тихо, что слышно было, как где-то далеко, под камнем, капает вода.

Мальчик сглотнул.

— Потому что ты понял, что не сможешь вынести правду и остаться собой.

Билли закрыл глаза.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который ты бы тогда принял.

Существо внутри двери усмехнулось, но теперь без радости — с чем-то похожим на старую, въевшуюся усталость.

— Он всегда был упрямым — сказало оно. — Даже когда ломался.

Билли резко открыл глаза и посмотрел на него.

— Заткнись.

Существо подняло руки, будто признавая его право на злость.

— Ты хочешь услышать правду? Хорошо. Ты сам привёл нас сюда. Не сразу, не по собственной воле в привычном смысле — но ты был тем, кто понял, что дверь нельзя держать силой. Нужно было отдать ей часть себя, чтобы она перестала брать всё.

Оса тихо прошептала:

— Ужасный способ.

— Но рабочий, — ответило существо.

Билли медленно перевёл взгляд на мальчика.

— Ты... это я?

Тот кивнул.

— Тогдашний.

— И ты остался здесь?

— Не весь, — ответил мальчик. — Только то, что ты не смог унести.

108

Билли почувствовал, как по спине пробежал озноб.

Всё складывалось слишком страшно. Слишком логично. Он помнил обрывки: крики, нож, каменную комнату, собственный голос, который просит Джейка не смотреть, не входить, не звать его по имени. И ещё — решение. Холодное, отчаянное, почти безумное.

— Я сам... — он не смог договорить.

Мальчик кивнул.

— Ты попросил оставить меня здесь, чтобы ты мог выйти и закрыть дверь снаружи.

Оса закрыла глаза.

Джейк-существо вдруг отвернулось, будто это признание задело даже его.

— Но тогда... — Билли не мог собрать мысль. — Тогда почему вы все врёте? Почему я помнил другое?

Мать заговорила наконец. Очень тихо:

— Потому что никто из нас не смог сказать тебе это после.

Билли повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что, если бы ты вспомнил слишком рано, ты бы вернулся сюда добровольно. А мы... — голос её дрогнул. — Мы не могли снова потерять тебя.

Эти слова ударили сильнее, чем всё остальное.

Он посмотрел на мать, на Джейка, на Осу, на мальчика, и впервые в жизни почувствовал не просто боль — а странную, чёрную ясность. Он был не просто жертвой и не просто спасителем.

Он был частью механизма, который все они пытались удержать от повторного запуска.

Существо внутри двери постучало пальцем по столу.

— Время, — сказало оно.

Тётрадь на столе перевернулась сама собой. Из неё вылетел лист, и Билли увидел ещё одну строку, написанную уже другим почерком — детским, неровным, но его собственным:

«Если я забуду, значит, я ещё смогу уйти.»

Билли долго смотрел на эти слова.

И наконец понял, что это и было главным обманом.

Не то, что он забыл.

109

А то, что забывание когда-то казалось спасением.

Глава 38. Цена памяти

Билли смотрел на свою детскую строку и чувствовал, как внутри всё медленно сжимается.

«Если я забуду, значит, я ещё смогу уйти.»

Слова были его. Но теперь они звучали как чужая, слишком мудрая для ребёнка ложь. Ложь, которую он когда-то придумал не из наивности, а от ужаса.

Оса осторожно подошла ближе к порогу.

— Память здесь не просто воспоминание — сказала она. — Это крепёж. Если вытащить один гвоздь, начинает шататься всё.

Билли кивнул, не отрывая глаз от листа.

— Значит, я сам себя тут замуровал.

— Чтобы выжить, — тихо сказала мать.

Он резко повернулся к ней.

— И это, по-твоему, нормально?

Она выдержала его взгляд.