Там и здесь, а точнее Нигде

Дракон снова оглядел Колю, разодрал когтями одну штанину и в двух местах подпалил и без того сильно пострадавшую в борьбе с колючками рубашку. Довольный своей работой, он слегка подтолкнул его к входу в универмаг.

– Всё, инструктаж окончен, – сказал он. – Вид у тебя вполне подходящий так, что иди и ничего не бойся, кроме меня. Учти, если ты выйдешь оттуда в своих лохмотьях, я тебя прямо здесь поджарю и съем. Надеюсь, что эта мысль прибавит тебе энтузиазма.

Дракон подвёл Колю к двери, и любезно приоткрыв её перед ним, втолкнул его внутрь.

Внутри царил полумрак. Никаких обычных для магазина прилавков здесь видно не было. Все товары (а их было не мало, и определить назначение многих из них с первого взгляда не предсталялось возможным) были развешаны на стенах, свисали с потолка или просто валялись на полу, покрытом таким толстым слоем пыли, которым не смогла бы похвастаться даже самая древняя египетская пирамида. Шикарные ковры, сотканные от нечего делать трудолюбивыми пауками, украшали стены от пола до потолка. Никем не потревоженные, за долгие годы эти многолапые труженики сумели опутать всё, что было можно, и даже окна едва просвечивали сквозь множество слоёв паутины, наложенных друг на друга.

Коля сделал первые шаги по этому странному магазину, и они чуть было не стоили ему жизни. Не пройдя и пары метров, он споткнулся о шлем огромных размеров с тремя торчащими вверх рогами. Сердце у него ёкнуло и попыталось забиться в пятки. Только страшное усилие воли помогло ему снова взять себя в руки.

Единственный человек, которого он заметил, стоял у дальней стены и не проявлял ни малейшего интереса к посетителю. Несмотря на плохое освещение, легко было догадаться, что он огромного роста и к тому же весьма упитанный.

Коля направился к нему осторожно, почти крадучись, смотря себе под ноги и стараясь думать о хорошем. Лишь подойдя совсем близко, он, наконец, решился поднять глаза и посмотреть в лицо хозяину этого унылого заведения.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы впасть в отчаяние. Единственным зрителем спектакля, от которого зависела его жизнь, должен был стать толстяк с огромным обрюзгшим лицом.

Множество мелких и крупных морщин, избороздивших его, выглядели, как трещины на скале, нещадно побитой злыми ветрами и солёными морскими волнами. Казалось, что оно так давно окаменело в выражении полного безразличия ко всему на свете, что изменить его смог бы лишь острый резец в руках искусного скульптора.

Два близко посаженных глаза, не двигались и не моргали, но словно маленькие чёрные дыры засасывали всё, что попадало в их поле зрения, а третий зеленоватый, прищурившись, подозрительно глядел прямо из середины лба.

Огромный рот с толстыми губами, наверняка, смог бы поставить новый мировой рекорд по количеству одновременно поместившихся в нём спичечных коробков, или попасть в книгу рекордов Гиннеса в раздел самый громкий и заунывный зевок. Но вряд ли в последнее время он произносил что-то вроде: «я вас так понимаю», или «не могу ли я вам чем-нибудь помочь?».

У Коли по спине пробежал озноб, и если бы с улицы не донесся душераздирающий вопль дракона, он бы, наверняка, бросился отсюда наутек. Но этот вопль взбодрил его настолько, что он собрался с силами и начал своё представление.

Поначалу, чувствуя себя не слишком уверенно, он постепенно вошёл в образ и, как ни странно, ощутил некий азарт. Он выкручивал себе руки, закатывал глаза, а один раз, даже рухнул на колени и осыпал голову пылью и мусором, валявшимся здесь в изобилии. От жалоб на свою нелёгкую судьбу он плавно перешёл к проклятьям в адрес дракона, которые выкрикивал, как можно громче, надеясь, что тот услышит их сквозь прогнившие стены.

После очередной неудачной попытки пустить слезу, ясно осознав, насколько бездарен, как актер, он чуть было не разрыдался от жалости к самому себе, но во время, спохватившись, всё же сдержался.

Хозяин магазина смотрел на него совершенно пустыми неподвижными глазами. Казалось, что он вообще не замечает Колиных стараний.

На аплодисменты, похоже, рассчитывать не приходилось.

Покувыркавшись впустую минут пятнадцать и чувствуя, что дальнейшее продолжение этой комедии совершенно бессмысленно, Коля сел на пол и закрыл лицо руками.

«Если здесь нет черного хода, тогда я погиб», – подумал он. – «Выбрать из двух зол меньшее не так-то просто. Ещё неизвестно, что хуже, остаться жить тут и превратиться в одну из окаменелостей, или выйти на улицу, чтобы быть съеденным малознакомым драконом».

Неожиданно над самым его ухом раздался очень низкий хриплый голос.

– Что, у Брака трубы горят?

Смысл этих слов до Коли дошёл не сразу и не весь.

Он посмотрел на толстяка, склонившегося над ним всё с тем же каменным выражением лица, и недоверчиво переспросил.

– Простите, вы что-то сказали?

– Дракону выпить хочется, а его одного в бар не пускают. Так?

– Да. – Коля ошалело уставился на него. – А вы откуда знаете?

– Он, наверное, и съесть тебя грозился?

– Да, но…

– Не бойся его, он на диете. Ему доктор людей есть запретил. От них холестерин повышается.

– Так вы с ним знакомы?

Колины мысли помчались, словно спринтеры. Толкаясь, и сбивая друг друга, они пытались достичь финишной ленты, за которой настало бы хоть какое-то понимание происходящего, но пока её видно не было, и оставалось только надеяться на то, что она вообще существует.

– Конечно, – добродушно усмехнулся толстяк. – Здесь все друг друга знают.

– А почему, тогда он сам не зашёл?

– Это было бы не по правилам.

– Не по правилам?

– Ну, да. – Толстяк совершил, казалось бы, невозможное, соединив руки на своём огромном животе. – Я ведь должен беспристрастно оценить твоё мастерство. И, чтобы не мешать мне, а заодно не смущать тебя, Брак остался на улице. Впрочем, он всегда так делает.

Вдруг, одна проворная мысль выбралась из общей сумятицы, творившейся в Колиной голове и, лихо рванув вперёд, сорвала финишную ленту, неожиданно, возникшую у неё на пути.

– Так, значит это всё игра, – выпалил он, осенённый догадкой.

– Скорее проверка, – поправил его толстяк. – Но ты можешь называть это, как тебе больше нравится.

Коле не нравилось ни так, ни так, и он посчитал необходимым сообщить ему об этом.

– К сожалению, без этого не обойтись. – Без тени раскаяния произнёс трёхглазый. – Брак почти каждый день приводит сюда кого-нибудь вроде тебя. Нельзя же всех подряд выпускать на сцену. Вот, мы и придумали такое испытание: каждый, кто сюда попадает, должен у меня что-нибудь выпросить.

– И многим это удавалось?

– Пока никому.

Коле стало как-то не по себе. Он чувствовал, что его выставили на посмешище, и, по-видимому, собирались делать это и дальше, но, как и зачем он пока не понимал.

– А ты – молодец, хорошо держался, – похвалил его толстяк. – Конечно, над мимикой надо ещё поработать…

Он слегка наморщил лоб и сложил губы трубочкой, пытаясь изобразить из себя строгого, но справедливого критика.

– Да и с пластикой тоже не всё пока гладко. Когда руки заламывал, ненатурально было. А вот, текст мне понравился. За душу берёт. Ты ведь не репетировал, экспромтом шпарил?

На мимику Коля слегка обиделся.

«На себя бы посмотрел», – подумал он, но вслух этого не сказал.

– Вообще-то, я говорил первое, что приходило в голову.

– Вот и правильно. Когда играешь на сцене главное, чтоб чувствовалась жизнь. Ты должен заводить публику, и тут заученные монологи помочь не могут. Короче говоря, считай, что кастинг ты прошёл. Поздравляю.

– Спасибо, – поморщившись, выдавил из себя Коля.

– Не за что, – отмахнулся толстяк.

– В общем-то, да.

Коля нарисовал носком ноги на полу смешную рожицу.

– Я одно не могу понять, зачем вам всё это нужно?

– Э-э-э… – протянул толстяк, – ты тут только первый день, а мы всю жизнь здесь живём. Деревня у нас глухая, развлечений никаких. Вот, Брак и носится по округе в поисках артистов.

– Непросто ему, наверно, тут их искать.

– Настоящих, конечно, мало поэтому он тащит всех подряд, кто попадётся. Внешность у него, сам видел, впечатляющая. Он из любого зануды в пять минут Чарли Чаплина может сделать.

Поняв, что ему ничего не угрожает, Коля немного осмелел.

– Выходит, он мне всё врал. И в бар его пускают. А скорее всего ему туда и не надо. Что-то я раньше не слышал о пьющих драконах. Наверняка, он вообще трезвенник.

– Вот, тут ты загнул. – Трёхглазый рассмеялся. – Был бы он трезвенником, он бы не бегал по лесам целыми днями. Ты для него, в самом деле, как входной билет. Денег-то у него отродясь не было, а в баре таких не любят. Вот он и расплачивается за выпивку заезжими артистами. Кстати, если ты ещё не понял, сегодня развлекать публику придётся тебе. И отказываться, я лично не советую. Съесть он тебя может и не съест, но покусать может.

– Ладно, допустим, я соглашусь, – снисходительно сказал

Коля. – Хотя и не понимаю, что я должен делать.

– Об этом не беспокойся. Брак тебя всему научит.

– А, костюм? С ним-то как быть? Не могу же я ходить в этих лохмотьях.

Он потряс остатками своей одежды.

– Не волнуйся, – успокоил его толстяк. – Костюм я тебе подберу, ты его честно заработал.

Трехглазый полез в единственный шкаф, который стоял у него за спиной. Немного в нём порывшись, он извлёк оттуда огромную красную шляпу, полосатые штаны ещё более рваные, чем те, что были на Коле и клетчатую в двух местах прострелянную рубаху. Швырнув весь этот хлам Коле под ноги, он довольно улыбнулся.

– Что вы делаете? – Завопил тот. – Дракон сказал, что меня в моём рванье в бар не пустят, а вы мне подсовываете это.

– Ты, не суетись, одевайся, – твёрдо приказал толстяк. – Вот увидишь, всё будет хорошо. Тебе понравится.

Делать было нечего. И под его суровым взглядом Коля нарядился в маскарадный костюм, который был бы поднят на смех даже на утреннике младшей группы детского сада.

Если до посещения универмага он напоминал довольно опрятного, старавшегося подчеркнуть ещё оставшееся у него чувство собственного достоинства бомжа, то после он стал похож на профессиональное пугало, по неизвестным причинам покинувшее прежнее место работы и находящееся в поисках нового огорода, нуждающегося в его услугах.

В таком виде он вышел на улицу.

Увидев его, дракон расплылся в улыбке. Коле даже показалось, что от радости он завилял хвостом.

– Вот теперь совсем другое дело, теперь нам с тобой точно будут рады. – Сияя, прорычал он.

– Слушай, а тебя и вправду зовут Брак? – Хмуро спросил его Коля.

Счастье, которым минуту назад дракон буквально светился, бесследно исчезло.

– Кто это тебе сказал? – Прошипел он и устрашающе клацнул зубами. – Что трёхглазый проболтался?

Коля утвердительно кивнул головой.

– Ну, сколько раз ему говорить, что его дело смотреть и слушать, а не лезть, куда не надо, – запыхтел дракон. – Он же критик и всё, что от него требуется это вести себя строго и с достоинством.

– Не волнуйся, строгости у него хоть отбавляй. А достоинства лишних килограмм двести. Только ты не ответил на мой вопрос.

Дракон сплюнул на землю, спровоцировав этим миниатюрный пожар, от которого в панике побросав свою ношу, разбежался небольшой отряд рабочих муравьёв, и сквозь зубы процедил.

– Ну, да. Меня зовут Брак. Тебе от этого легче стало?

– Немного да. Значит, трёхглазый не соврал, и ты сидишь на диете. Следовательно, есть меня не будешь.

– Это мы ещё посмотрим. С диеты и слезть не долго, – проворчал Брак.

– Да, не расстраивайся ты так. – Коля миролюбиво подмигнул ему. – Всё будет нормально. Рассказывай, что надо делать. А, я уж постараюсь, чтобы тебе налили кружку другую.

– Правда? – Оживился дракон.

– А ты кусаться не будешь?

– Не буду.

– Ладно, тогда пошли.

По пути Брак рассказал о правилах игры, в которой Коле предстояло принять участие.

– Ты про волшебника страны Оз слышал? – Неожиданно, спросил он.

– В детстве читал, – ответил Коля.

– Значит, должен помнить, что там был Мудрый Страшила – соломенное пугало с мозгами. Вот им-то ты и будешь.

– И, что я должен делать?

– Ничего сложного. – Брак беззаботно махнул лапой. – Тебе будут задавать разные вопросы, а ты будешь на них отвечать. Понравится твой ответ, нальют кружку мне, не понравится – тебе. Так, что ты уж постарайся не ударить лицом в грязь и об стол тоже.

– Тогда расскажи, что им может, не понравится? – Попросил Коля. – Чтоб я не ляпнул что-нибудь лишнее. Я же местных обычаев не знаю. Вдруг совру что-нибудь, а меня раскусят, что тогда?

– Ври, что хочешь, главное, чтоб красиво было. Но не переборщи.

– Это, как?

Дракон на минуту задумался, а потом произнес:

– Вот, смотри. Спросят тебя, например: «Сколько звезд на небе»? Если ты скажешь, что столько же сколько волос в хвосте у осла, тебя тут же попросят их пересчитать, и все отговорки, что, мол, это долго и хлопотно, не пройдут. Тут у нас времени сколько хочешь. И, осёл терпеливый найдётся. Тебе ещё пять человек помогать вызовутся.

– Ну, и что мне тогда делать?

– Импровизируй, как перед трёхглазым, – хитро улыбнувшись, произнёс Брак. – Ты же как-то заставил его разоткровенничаться, а до тебя это немногим удавалось.

– Наверно, он почувствовал во мне родственную душу. У нас с ним профессии похожи.

– Так ты тоже продавец? – Изумился Дракон. – Значит, мне тебя учить нечему.

– Что значит нечему? – Возмутился Коля. – Если не ты, то кто меня научит?

– Учить тебя врать, всё равно, что учить птицу метко гадить на голову.

– Послушай, я сейчас очень плохо соображаю, ты же должен это понимать. Подскажи хоть что-нибудь, – взмолился Коля, но от Брака уже ничего нельзя было добиться.

Поняв, что толку с него не будет, Коля начал рассуждать сам с собой.

– Ну, допустим, их действительно заинтересует вопрос «сколько звёзд на небе»? Что на это можно ответить? Во-первых, можно просто сказать десять тысяч. Всё равно сосчитать никто не сможет. Хотя, конечно, лучше выдумать число позаковыристее, например семнадцать тысяч пятьсот сорок шесть. Так будет гораздо правдоподобнее и живее.

– Это, как с ценами в магазинах, – усмехнулся он. – Если они представляют собой хаотичный набор цифр без нулей на конце, да ещё и с копейками в придачу, многие покупатели думают, что всё детально просчитано и обоснованно. Им и в голову не приходит, что эти числа в основном зависят от настроения одного или двух человек, как правило, не лишённых чувства юмора.

Дракон шёл рядом и смотрел на него с уважением, с каким вор карманник наблюдает за тем, как его коллега прямо посреди улицы с ювелирной точностью взрезает сумку почтенной матроны.

– Во-вторых, можно ввернуть несколько научных терминов. – Эта идея показалась Коле довольно удачной. Он даже поднял вверх указательный палец и левую бровь. – Или приплести какие-нибудь громкие имена и сослаться на достоверные источники.

Из достоверных источников в его распоряжении были только школьный курс астрономии, который он весь проспал на задней парте и несколько виденных когда-то научно-фантастических фильмов. Тем не менее, некоторые имена всплыли в его памяти, и из этих обрывочных сведений он попытался составить общую картину.

– Например: в первом гастрономическом… тьфу, астрономическом каталоге составленном Николаем Коперником… – он замотал головой, – нет, лучше Джордано Бруно (тогда можно сказать, что каталог сгорел вместе с создателем) насчитывалось всего одна тысяча семьсот пятьдесят восемь звёзд. В девятнадцатом веке людям было известно уже около семи тысяч, а, согласно последнему справочнику Громова-Сомова, включающему в себя квазары, белые карлики и чёрные дыры, обнаруженные с помощью новейшего радиотелескопа, построенного в пустыне Сахара, на небе их насчитывается несколько миллиардов.

Коля довольно присвистнул.

– Вот, интересно, побьют за это или нет?

– Тут уж, как повезёт, – ответил Брак. – Последнего Страшилу, который был полгода назад, гнали через всю деревню, да потом ещё до реки, где я тебя подобрал. И всё из-за того, что он оказался слишком умный. Ему задали простой вопрос: почему птицы летают, а люди нет? Вопрос же элементарный, а он начал какие-то формулы рисовать. Что-то про площадь крыла плести, про силы какие-то болтать. Вот ему силы и показали.

– Народ тогда сильно обиделся, и единогласно было решено, что раз веселье не удалось, так надо ему хотя бы морду набить, чтоб компенсировать моральный ущерб. И, компенсировали. – Дракон коротко рассмеялся. – Потом полночи гуляли. Так раззадорились, что ещё стекла в нескольких домах повыбивали и два сарая сожгли.

– Спасибо, ты меня успокоил. – Коля слегка нахмурился.

– Да ты не волнуйся. Всё будет нормально, не волки же кругом.

– Кто бы говорил. Сам ещё недавно меня съесть собирался.

– Это я пошутил так. Мы драконы народ весёлый.

– Что значит пошутил? Пообещать съесть, это по-твоему шутка?

– Ну, да. Просто в каждой шутке есть доля правды.

– И сколько же правды было в твоей?

– Смотри, пришли уже. – Брак резко оборвал неудобный разговор.

Они стояли у двухэтажной хибары совсем без окон, и с одной единственной дверью. При виде этой постройки у Коли сразу возникла мысль, что это не дом, а мечта любого пожарного инспектора. Окон здесь не было совсем, а единственная дверь сильно покосилась, к тому же сверху из трубы валил густой чёрный дым. Изнутри доносилось гудение, больше всего напоминавшее пчелиный рой.

– Ну, что встал? Заходи. – Дракон слегка подтолкнул его к входу.

– Что-то мне туда уже не хочется. Может не надо?

– Надо, надо. Ты же мне обещал.

Коля тяжело вздохнул и взялся за ручку двери. Он приготовился к тому, что сейчас ему в нос ударит резкий запах табачного дыма и перегара, но воздух внутри оказался на удивление свежий, и даже как будто пах абрикосами.

Брак зашёл вслед за ним и, не щадя его напряженных нервов, изо всех сил хлопнул входной дверью. В ту же минуту со всех сторон к ним обернулись любопытные лица.

Публика здесь была весьма разношёрстная.

За ближайшим от входа столиком сидели рыжие голубоглазые двойняшки. Они без умолка болтали, но при этом каждая была уверена, что разговаривает с собственным отражением в зеркале. Недалеко от них расположилось почтенное семейство: отец с матерью и два сына. Кожа у них была фиолетовой, и остальные посетители старались держаться от них подальше, толи из глубокого уважения, толи из-за того, что они были обладателями на редкость ядовитых языков и не менее ядовитой слюны.

Странные люди с ушами вместо глаз заняли несколько столов возле стены слева. Они ничего не видели, но зато так хорошо слышали, что это нисколько не мешало им ориентироваться в пространстве. Рядом с ними сидели люди с глазами вместо ушей, которые видели всё и даже немножечко больше, чем нужно, за что и были много раз биты остальными жителями деревни. Обладая столь удивительным зрением, они считали уши бессмысленным пережитком прошлого, и поэтому слегка посмеивались над своими соседями, а когда кто-нибудь говорил о них что-нибудь нелицеприятное или намекал на их глухоту, они тут же начинали кричать, что всё видят и не позволят над собой издеваться.

Около небольшой полукруглой сцены сидели люди с длинными пальцами, большие специалисты по подлёдному лову рыбы, а сразу за ними расположились люди с деревянными лицами – лучшие картёжники во всей округе.

Под потолком, зацепившись хвостами за деревянные балки, висели полосатые люди с большими оранжевыми глазами, постоянно думающие о своём положении в обществе и поэтому занимающие всегда самые высокие места. Они боязливо поглядывали на деревянных людей и ради забавы иногда кидали абрикосовые косточки в длиннопалых.

Неожиданно, все лица отвернулись от Коли потому, что в зале появился бармен. Одетый в блестящий сине-зелёный фрак и сильно походивший на волнистого попугайчика, он, запрыгнув на стойку бара, изо всех сил размахивал руками, привлекая к себе внимание.

– Добрый вечер дамы и господа! – Жизнерадостно прокричал он.

– Я приветствую всех, кто пришёл сегодня сюда! – Сложив руки наподобие рупора, он заорал ещё громче. – Сегодня нас всех ждёт незабываемый вечер. Мы станем свидетелями торжества мудрости, которая подойдёт вплотную к границам нашего понимания, а может быть даже и перешагнёт их, двигаясь семимильными шагами к победе разума над условностями, навязанными нам общественным мнением. И если это случится, то нам с вами останется, лишь восхищаться мастерством заезжего оратора, пытаясь постичь скрытый смысл, таящийся за каждым его словом.

Он немного перевёл дух и продолжил.

– А теперь самое главное. Как всегда к вашим услугам наш бар. Здесь вы найдёте любые напитки от совершенно безобидных, до полностью умопомрачительных. Наши девочки обслужат вас по первому разряду. Они угадают все ваши мысли и желания, и даже, если у вас таковых нет, не сомневайтесь, они придумают их за вас и исполнят в лучшем виде. Ну а, если они немножечко перестараются, не вините их – это всё от чистого сердца. И помните, если у вас на столе, случайно оказалось то, что вы не заказывали, это ещё не повод не платить по счёту. Итак, мы начинаем! Оркестр! Тушь! Ура!!!

Старый патефон с помятой трубой заиграл бодрый марш. Пластинка была уже заезженной и пыль на ней часто хрустела. Почти сразу же она начала заикаться, и бармену пришлось помочь ей лёгким ударом ноги.

С первыми звуками музыки из двух дверей, находившихся по обе стороны от сцены, в зал высыпали официантки. Их было не меньше двадцати. Все они были невысокие и белокурые. А одинаковые бело-голубые блузки и удивительно короткие синие юбочки наводили на мысль о том, что над их образом поработал кто-то весьма не равнодушный к немецким традициям. У блузок были пышные рукава-фонарики, а из десятка золотых пуговиц застёгнуто было не больше половины.

Наблюдая за тем, как они отработанным манёвром брали зал на абордаж, Коля к своему удивлению обнаружил, что в отличие от разношёрстных посетителей, это были самые обыкновенные девушки без каких-либо специфических украшений типа щупалец или ветвистых оленьих рогов. От них веяло чем-то домашним, близким и умиротворяющим. Коля засмотрелся на их быстрые точные движения и впал в состояние близкое к гипнотическому трансу. Его мысли, отпущенные на свободу, поплыли по течению, уносящему их всё дальше от берега строгой морали, и вскоре заплыли за буйки приличия.

«Вот бы расстегнуть им ещё несколько пуговок…», – подумал он.

И тут, как молния среди ясного неба, его ударила мысль: «А, вдруг там жабры»?

Он замотал головой, отгоняя от себя кошмар.

«Нет, этого просто не может быть. Даже в самом безумном мире должны быть какие-то исключения, иначе он не будет таким уж безумным, и станет пусть немного, но всё же предсказуем в своём сумасшествии».

После того, как ажиотаж, вызванный появлением официанток, немного поутих, на Колю отовсюду стали устремляться вопросительные взгляды.

«Похоже, настал мой звёздный час», – с тоской подумал он, и ему разу же мучительно захотелось выпить что-нибудь покрепче.

– А вот, и наш мудрый Страшила, – раздался жизнерадостный голос. На небольшой полукруглой сцене появился всё тот же бармен и в своей обычной манере истошно заорал.

– Давайте же все вместе попросим его подняться сюда и продемонстрировать своё искусство.

По залу прошёл шёпот: «Прежний страшила был упитаннее и в очках, а этот костлявый какой-то, и взгляд у него не слишком умный».

Коля сказал себе, что не будет обращать внимание на подобные замечания, но всё равно заметно покраснел. Поднявшись с места и сложив руки за спиной, он понуро поплелся к месту своего будущего позора.

Раздались жидкие аплодисменты.

Приветливо помахав залу рукой, он, словно, английский король на эшафот, гордо взошёл на сцену с твёрдой уверенностью, что голова это не самое главное в жизни.