СЕТИ ЦИВИЛИЗАЦИИ Гипотеза повторяющихся циклов интеграции и дезинтеграции человеческих сообществ

Если предложенная в настоящей работе гипотеза хотя бы частично соответствует действительности, именно здесь начинает проявляться одно из главных внутренних противоречий развития цивилизации. Чем успешнее развивается сеть высокой связности, тем меньше остается автономных элементов, способных существовать независимо друг от друга. Следовательно, каждое новое повышение эффективности одновременно увеличивает вероятность того, что серьезные нарушения в одной части системы будут постепенно отражаться и на других ее элементах.

Именно этот вопрос мы попытаемся рассмотреть далее, анализируя механизм распространения кризисов внутри сложных человеческих обществ.

Если предложенная в настоящей работе гипотеза хотя бы частично соответствует действительности, то возникает еще одно важное следствие. Крупнейшие цивилизационные кризисы, возможно, не следует рассматривать как результат действия какой-либо одной причины.

На протяжении многих десятилетий историки пытаются ответить на вопрос, что именно становилось причиной гибели тех или иных цивилизаций. Одни исследователи указывают на изменение климата. Другие — на массовые миграции. Третьи — на войны, внутренние конфликты, эпидемии, экономический кризис или истощение природных ресурсов.

Каждое из подобных объяснений имеет серьезные основания. Более того, во многих случаях они вовсе не противоречат друг другу. Однако, возможно, сама постановка вопроса нуждается в некотором уточнении. Если общество представляет собой сеть высокой связности, то различные по своей природе события могут приводить к одному и тому же результату.

Не потому, что между ними существует непосредственная связь. А потому, что все они способны нарушить функционирование отдельных элементов одной и той же системы. Изменение климата может вызвать неурожай. Война — разрушить важнейшие торговые пути. Эпидемия — резко сократить численность населения. Миграция — нарушить привычные хозяйственные связи. Политический кризис — ослабить систему управления.

Каждое из этих событий имеет собственную природу. Однако последствия начинают развиваться уже по общим законам функционирования сложной сети. Если нарушение затрагивает относительно самостоятельное общество, последствия, как правило, остаются локальными. Если же речь идет о сети высокой связности, в которой значительная часть функций распределена между многочисленными участниками, последствия могут распространяться далеко за пределы первоначального очага кризиса.

Именно поэтому можно предположить, что непосредственная причина кризиса далеко не всегда совпадает с причиной его распространения. Первоначальный удар может иметь совершенно случайный характер. Однако дальнейшее развитие событий определяется уже не столько самим ударом, сколько внутренними свойствами сети.

Именно структура сети начинает определять масштаб будущего кризиса. Представим себе два общества, подвергшихся одинаковому внешнему воздействию. В обоих случаях сильная засуха приводит к неурожаю. Если первое общество сохраняет высокую хозяйственную самостоятельность отдельных регионов, последствия окажутся тяжелыми, но, вероятнее всего, останутся ограниченными пострадавшей территорией. Соседние районы смогут продолжить обычную жизнь, а само общество постепенно восстановится.

Совершенно иной результат можно ожидать в случае, если аналогичному воздействию подвергается общество, построенное на глубокой специализации. Неурожай приводит к сокращению поставок продовольствия. Недостаток продовольствия уменьшает численность работников. Снижается производство ремесленных изделий. Сокращается торговля. Падают налоговые поступления. Ослабевает государственное управление. Становится сложнее поддерживать безопасность дорог и торговых маршрутов. Возникают новые перебои в снабжении. Каждый следующий этап кризиса начинает порождать следующий.

Таким образом, первоначальная причина постепенно перестает играть определяющую роль. Главным фактором становится способность самой сети либо локализовать возникшее нарушение, либо, напротив, распространить его на всю систему. Именно поэтому одна и та же засуха может привести к совершенно различным последствиям в двух обществах, отличающихся лишь степенью внутренней связности. То же самое, вероятно, справедливо и для войн, эпидемий, миграций или политических кризисов.

Само по себе внешнее воздействие еще не определяет масштаб будущей катастрофы. Гораздо большее значение может иметь состояние сети в тот момент, когда это воздействие произошло.

Если предложенная гипотеза верна, то именно здесь следует искать объяснение одного из наиболее загадочных явлений мировой истории. Почему внешне похожие события иногда приводят лишь к временным трудностям, а иногда становятся началом многовековых цивилизационных кризисов?

Возможно, ответ следует искать не только в силе самого удара, но и в степени взаимозависимости общества, которое этот удар приняло. Именно это предположение позволяет перейти к следующему, наиболее важному выводу. Если рост взаимозависимости действительно повышает вероятность системного кризиса, то возникает вопрос, который неизбежно выходит за рамки отдельных исторических эпох.

Не является ли чередование интеграции и дезинтеграции не случайной особенностью мировой истории, а одной из фундаментальных закономерностей развития человеческих обществ?

Продолжая рассуждение, можно сделать еще одно предположение, которое, возможно, имеет принципиальное значение для всей предлагаемой в настоящей работе гипотезы.

До сих пор интеграция и дезинтеграция обычно рассматривались как противоположные процессы. Первая ассоциировалась с развитием, усложнением общества и ростом благосостояния. Вторая — с кризисом, упадком и разрушением сложившихся форм общественной организации. Однако если рассматривать исторический процесс с позиций предлагаемого подхода, возникает возможность иной интерпретации. Возможно, интеграция и дезинтеграция представляют собой не два независимых процесса, а две последовательные стадии одного и того же процесса развития сети высокой связности.

Как было показано в предыдущей главе, общество не стремится к усложнению само по себе. Оно стремится к повышению эффективности. Именно поэтому углубляется разделение труда, расширяется обмен, возникают новые общественные институты и совершенствуются формы координации. Каждое подобное изменение приносит очевидные преимущества. Производительность возрастает. Снижаются издержки. Распространяются технологии. Повышается уровень жизни. Возникают новые возможности для дальнейшего развития.

Однако каждое новое преимущество имеет и другую сторону. Рост эффективности сопровождается ростом взаимозависимости. Каждая новая функция все в большей степени начинает зависеть от устойчивой работы других участников сети. То, что прежде могло выполняться внутри одной общины, теперь оказывается распределено между множеством специализированных центров. Именно такая организация обеспечивает высокий уровень развития общества, однако одновременно делает его все менее автономным.

До определенного момента подобное изменение остается практически незаметным. Напротив, оно воспринимается как одно из главных достоинств сложной цивилизации. Именно благодаря глубокой специализации становятся возможными крупные города, сложные государства, профессиональная администрация, развитая торговля и многие другие достижения человеческой цивилизации.

Но если предложенный в настоящей работе подход хотя бы частично отражает реальные закономерности исторического развития, то именно в этот период начинают постепенно формироваться предпосылки будущих системных кризисов. Причина заключается не в самой специализации, а в изменении характера устойчивости системы. Пока сеть остается относительно простой, возникающие нарушения чаще всего остаются локальными. Отдельные элементы сохраняют достаточную самостоятельность, позволяющую компенсировать временные потери. Однако по мере роста взаимозависимости подобная способность постепенно уменьшается. Каждый новый уровень специализации делает систему более эффективной, но одновременно увеличивает число критически важных связей между ее участниками.

Именно поэтому можно предположить, что существует определенный уровень сложности, после которого качественно меняется сама логика функционирования сети. Если раньше внешнее воздействие затрагивало преимущественно отдельные элементы, то теперь оно получает возможность распространяться по многочисленным взаимосвязям, последовательно вовлекая в кризис все новые части системы. Именно этот процесс мы ранее назвали каскадным эффектом или каскадной дезинтеграцией.

Под каскадным эффектом в настоящей работе понимается процесс последовательного распространения нарушений по сети высокой связности, при котором отказ одного или нескольких важных элементов вызывает нарушение работы связанных с ними элементов, а те, в свою очередь, затрагивают следующие связи. В результате первоначально локальное нарушение способно постепенно приобрести системный характер.

Принципиально важно отметить, что каскадный эффект не является самостоятельной причиной кризиса. Он представляет собой особый механизм распространения уже возникшего нарушения внутри сложной системы взаимодействий.

Причины могут быть самыми различными: войны, эпидемии, изменение климата, политические конфликты, экономические потрясения или любые другие события, нарушающие работу отдельных элементов сети. Однако масштаб последствий определяется уже не столько самим событием, сколько состоянием системы в момент его возникновения.

Именно поэтому одно и то же внешнее воздействие может приводить к совершенно различным последствиям в обществах, отличающихся уровнем внутренней связности. В относительно автономных обществах нарушение чаще всего остается локальным. Однако в условиях высокой специализации и глубокой взаимозависимости оно получает возможность последовательно распространяться по существующим связям, постепенно вовлекая в кризис все новые элементы системы.

Именно поэтому при анализе крупнейших цивилизационных кризисов, возможно, следует различать два различных вопроса. Первый — что стало причиной первоначального нарушения? Второй — почему это нарушение смогло распространиться на значительную часть общества? Настоящая работа предполагает, что ответы на эти вопросы далеко не всегда совпадают.

Из логики представленной гипотезы предпосылки будущей дезинтеграции начинают складываться не в момент самой катастрофы. Они постепенно формируются на протяжении всего периода наиболее успешного развития сети. Именно тогда, когда общество последовательно повышает собственную эффективность, оно одновременно становится все более чувствительным к серьезным изменениям условий своего существования. Таким образом, в рамках предлагаемого подхода стремление сети к интеграции может рассматриваться одновременно и как источник ее развития, и как процесс, постепенно создающий предпосылки для возможной будущей дезинтеграции.

Разумеется, подобное предположение не означает, что любая сложная сеть неизбежно должна разрушиться. История значительно сложнее любой универсальной модели. Однако если предлагаемая гипотеза обладает хотя бы частичной объяснительной способностью, можно предположить существование общей тенденции: по мере роста взаимозависимости возрастает вероятность того, что общество окажется менее способным локализовать возникающие нарушения. В этом случае крупнейшие цивилизационные кризисы могут рассматриваться не только как результат неблагоприятного стечения обстоятельств, но и как проявление внутренних свойств самой сети высокой связности, сформировавшихся в ходе ее длительного развития.

Одновременно становится понятным и другое обстоятельство. По мере разрушения сети начинает исчезать не только сама система взаимодействий, но и общественная потребность в тех институтах, которые были созданы для обслуживания прежнего уровня связности. Ослабевает социальный запрос на сложные формы координации, уменьшается необходимость в части административных структур, изменяются хозяйственные связи, постепенно трансформируется цивилизационный комплекс. Общество не исчезает, однако начинает существовать уже в иной системе взаимосвязей, требующей иных способов организации.

Именно это предположение и станет предметом дальнейшей проверки. В четвёртой части книги мы попытаемся проследить, насколько предлагаемый подход согласуется с конкретными историческими примерами. Нас будет интересовать не поиск универсального объяснения прошлого, а ответ на более частный вопрос: действительно ли изменение структуры сети сопровождается изменением социального запроса, общественных институтов и форм политической организации общества.