Планета Н-0131: Подземный мир

Операция "уколи подурга"

Вовейн сидел в бронелёте на взлётной площадке. Переключая тумблеры, пилот проверял системы на исправность: вроде всё работало, причём быстрее и лучше, чем раньше, — благодаря профессору. Что именно тот там наисправлял, знал один бог, но особенно Вовейну понравился запас хода: он стал ровно вдвое больше прежнего — по крайней мере, так показывали цифры на мониторе.

Пилот был в экзоскелете отца. Это был первый день полёта после восстановления машины и одновременно отвлекающий манёвр. Задача — пересечь северный периметр и пролететь над маршрутом армии подургов. Во первых, нужно было понять, откуда они пришли. Во вторых, сделать так, чтобы тебя заметили и переключили всё внимание на тебя, пока группа генерала пойдёт по тоннелям, — и при этом не дать себя сбить.

— Ты готов! — подошёл майор.

— Готов, — ответил Вова.

Алексей запрыгнул на место второго пилота, и машина бесшумно оторвалась от площадки. Сделав крюк, она направилась в сторону титановых копей.

Генерал с учёными и пятью мутами стояли напротив блокпоста.

— Птичка в полёте, — прозвучало по связи.

— Вперёд, — скомандовал генерал и двинулся в заросший проход.

Следом шли учёные и пять мутов во главе с Семёном. Доктор держал наготове тесак, профессор нёс на плече кирку, мутанты шли с дубинами наперевес.

— Спасибо тебе за дубины, — поблагодарил доктор профессора.

— Понравились? — спросил Альберт Павлович.

— О да, — ответил Семён.

— Обращайтесь, — улыбнулся профессор.

В пещере было темно, но людей в отряде не было — все прекрасно видели, только каждый посвоему. Генералу помогала электроника; впрочем, никто не задавался вопросом, откуда у него такая система зрения, способная генерировать лучи, режущие всё на пути. Все понимали: технология не человеческая. Доктор видел в темноте благодаря тому, что был отчасти зверем, — зрение у него оставалось чётким, он замечал каждую мелочь и каждое движение. Профессор же видел всё как днём, ещё и в разных спектрах, причём замечал не только окружение, но и потоки энергии вокруг.

В пещере — или «подземном мире», как называли систему пещер близнецы — бегали одинокие зазюлики, с приборами и без. Все старались убраться от отряда подальше; только жуки, управляемые приборами, неслись в сторону странных ворот.

Генерал реагировал быстро и сбивал приборы — ни одному жуку не удалось уйти. Но данные о том, что жук увидел, он, скорее всего, успел передать, хотя профессор старался обрывать потоки энергии, исходившие от устройств контроля за разумом.

— Ттоун — так называется этот прибор, — вдруг произнёс генерал.

На древнем говорили все, но названия приборов никто не знал: их придумали подурги.

Подошли к воротам. Профессор вышел вперёд и приложил руки. Постояв так пару минут, он, сжимая зубы и будто морщась от боли, отошёл, покачиваясь. Что-то щёлкнуло, и толстая дверь начала подниматься. За воротами никого не было — лишь проход, терявшийся во тьме.

Двигались по длинному тоннелю, который извивался, как червяк, медленно поворачивая то в одну сторону, то в другую и уходя всё глубже под землю. Иногда тоннель расширялся, образуя небольшие залы, но потом снова уводил во тьму.

Спустя пару часов показалась дверь, похожая на предыдущую. Профессор снова приложил руки — и через пару минут дверь начала подниматься. За ней послышался топот: кто-то забегал. Едва дверь поднялась на уровень глаз, генерал сразу выпустил лучи. Раздались крики, началась паника: подурги метались как сумасшедшие, пытаясь укрыться.

Пещера за дверью была оборудована и освещена. Слева и справа вдоль всего коридора располагалось множество других, меньших дверей. Через мгновение подурги разбежались кто куда, и коридор опустел.

Профессор быстро открыл первую дверь справа — эти двери были другими, без серьёзной защиты. Помещение походило на склад: большие коробки с деталями, микросхемами, запасными частями и разными устройствами для приборов контроля за разумом. Генерал вошёл, снял с пояса небольшой цилиндр, из которого выскочил шип, и со всего размаха вонзил его в пол.

— Что это? — спросил доктор.

— Вакуумная взрывчатка, — ответил генерал.

Склад был круглым: по стенам в несколько рядов стояли стеллажи, повторяя форму помещения. Дверь в склад, как и любые другие двери у подургов, была полукруглой — углов не было нигде, даже в длинном коридоре, по которому шла диверсионная группа. Углов подурги не любили, поэтому вместо них всегда был плавный поворот, максимально приближенный к окружности.

Из склада можно было попасть в соседнее помещение, не выходя в коридор. Посередине стоял большой круглый стол, который для человека выглядел детским: подурги были невысокие. За столом собирали ттоуны и относили готовые приборы в следующее круглое помещение — склад готовой продукции.

Генерал, не церемонясь, втыкал в пол каждого нового помещения взрывчатку. Снова вышли в коридор. По левой стороне двери были больше и шире предыдущих и вели в большие залы, полностью забитые жуками. Залов было два: в одном зазюлики уже подключены к ттоунам, в другом ещё нет. Туда заходить не спешили.

— Времени у нас нет, они знают, что мы здесь, — произнёс генерал.

— Что будем делать? — спросил профессор.

— Предлагаю заминировать и обрушить все входы слева, — сказал доктор. — Пускай разгребают.

— Тогда и коридор тоже, — добавил профессор. — Много у тебя ещё взрывчатки?

— Хватит, чтобы всех тут похоронить, — ответил генерал и улыбнулся. — Вот с этой двери и начнём.

Улыбка генерала возымела действие: он редко улыбался, и некоторые видели её впервые, отчего им стало немного не по себе. Виктор Геннадьевич, не переставая улыбаться, подошёл к большой двери в конце коридора, что вела дальше в систему тоннелей подургов, и хотел уже вонзить в пол смертельный цилиндр, но его остановил доктор.

— Слышите? — тихо произнёс Иван Михайлович.

— Нет, — ответил генерал.

— Тсс, — прислушался доктор: его звериный слух уловил чей-то хриплый голос.

— Помогите, — еле слышно доносилось из-за дверей.

— Я тоже слышу, — произнёс подошедший Семён.

— Прошу помогите, — голос был очень знакомый, у доктора защемило внутри.

— Крыхон! — закричал Иван Михайлович. — Альберт, открой дверь, быстрее!

Профессор поднёс руки к двери, и она начала медленно подниматься, а он — опускаться, прижимаясь спиной к стене и морщась от боли.

— Вижу движение, приготовиться, — громко произнёс генерал и посмотрел на Альберта Павловича, оценивая ситуацию.

Профессор быстро приходил в себя и разминал плечи, держа кирку наготове. Потом вышел вперёд. Вокруг него засветилась энергия, образуя щит: он стоял прямо в воротах, прикрывая всех. Ворота поднялись лишь наполовину, как оттуда полетели жёлтые заряды.

— Вууррны! — крикнул генерал и выпустил лучи.

За дверью началась суета, стало очень громко от выстрелов: кто-то кричал, кто-то стонал. Освещение перестало работать — видимо, генерал повредил проводку. Едва генерал убрал лучи, профессор кинулся вперёд, размахивая киркой.

— Нужно пробиться к нему и освободить! — крикнул доктор мутантам.

Семён с мутами кинулись в бой. В коридоре подургам было неудобно стрелять из энергетического оружия, к тому же противники находились слишком близко. Всё перемешалось. Муты с профессором в рукопашную добивали вууррнов, просто ломая мелких ублюдков — так их называл профессор, да и остальные не стеснялись в выражениях.

Вууррны были сильно напуганы: они не привыкли к рукопашному бою с таким противником. Мутанты втрое превосходили любого подурга, а удары модифицированной дубиной наносили смертельный урон, несмотря на технологичную броню вууррнов. Броня поглощала большую часть энергетического урона, но была плохо приспособлена к ближнему бою.

Подурги не любили драться лицом к лицу, предпочитая быстрое нападение небольшими группами и такой же быстрый отход. Бегать они любили, и на открытом пространстве их было тяжело победить. А вот в замкнутом они не знали, что делать, и погибали один за другим, не причинив ощутимого вреда нападавшим.

За дверью был похожий на предыдущий коридор с дверями по обеим сторонам. На этот раз дверей было больше, и они вели в камеры. Открывая одну за другой, доктор выводил измождённых людей — ещё живых, не оказывавших сопротивления.

В одной из камер Иван Михайлович нашёл своего давнего друга — учёного биолога Тихона Аркадьевича Крыхона, автора любимой книги Сергея «Флора и фауна планеты Н-0131».

Идти тот уже не мог: тело было худым и слабым. Впалые глаза наполнились слезами при виде старого друга.

— Спасибо, — еле слышно произнёс биолог.

Доктор нежно поднял Крыхона с пола — тот почти ничего не весил — и понёс в обратную сторону.

— Уводите всех, — громко произнёс генерал. — А мы с профессором закончим начатое.

Доктор кивнул и крикнул мутантам забирать всех, кто ещё дышит, и двигаться за ним. Бой стих: подурги больше не нападали — то ли чего-то ждали, то ли друзья просто всех перебили. Как только заключённых вывели, профессор заблокировал большую дверь, обесточив и уничтожив её электронику.

Генерал шёл за профессором и минировал всё подряд, втыкая в пол цилиндры вакуумной взрывчатки. Дело было сделано: заблокировали последнюю дверь, и теперь профессор с генералом бежали по тоннелю, догоняя доктора с мутантами.

Отбежав на приличное расстояние, генерал нажал на пуск. Послышался глухой резкий звук — произошёл подрыв первого заряда, потом ещё один, и ещё. Под ногами затряслась земля, стоял жуткий грохот падающих камней, рушился свод.

— Её надо спасти, — тихо произнёс Крыхон и потерял сознание.

Вовейн летел на север; периметр остался давно позади. Летели вдоль болот: налево уходил тракт, петлявший между гор, — туда и направили бронелёт. Справа осталась зелёная долина, больше напоминавшая джунгли: высокая влажность, заболоченность и дорога, извивающаяся между топей.

Подурги находились в горах или за ними — так подсказывал здравый смысл: нападение произошло через систему пещер, а на болотах их быть не должно. Летели, пристально вглядываясь по сторонам, не снимая шлемов. Электроника показывала отсутствие врагов, и всё же в скалах было множество укромных мест, подходящих для внезапной атаки. Но пока никто не нападал. Напряжение росло, потихоньку перерастая в паранойю: майор с пилотом не могли поверить, что никто не охраняет длинное ущелье, в котором так легко организовать оборону.

Вовейн старался лететь высоко, но не выше вершин — иначе бронелёт заметят за десятки километров. Впереди показалась очень старая крепость из обтёсанных каменных глыб, уже изрядно потрескавшихся и поросших зеленью и мхом. На вид крепости было пару десятков тысячелетий — по крайней мере, так казалось с высоты.

Крепость состояла из широкой высокой стены, перегораживавшей ущелье, и возвышавшейся справа над стеной башни, будто растущей из самой горы. Электроника в шлемах показала опасность: на стене стояли защитные орудия подургов, которые ожили и направили стволы в сторону бронелёта.

Майор достал пару плазменных гранат и посмотрел на пилота.

— Сможешь подлететь поближе? — спросил Алексей.

— Сейчас выясним, — ответил пилот и нажал на газ, резко снижаясь и уходя с линии огня под стену. — Держись!

Пушки шевельнулись в сторону бронелёта, направляя стволы по траектории полёта и следя за каждым движением, и одновременно открыли огонь.

Обоим пилотам повезло: на стене стояли не турели, и плотность огня была небольшой — между выстрелами пушки выдерживали пару секунд, чем и пользовался пилот. Вовейн, казалось, предугадывал каждый выстрел и менял траекторию сообразно времени перезарядки и прицеливания, неумолимо сокращая дистанцию. Он постоянно менял высоту, в последний момент ныряя или резко взлетая, уходя по спирали, крутясь в потоках воздуха.

— Готовься! — крикнул пилот после очередного нырка прямо под стену.

Пушки перестали стрелять, потеряв цель. Теперь бронелёт набирал высоту, летя вдоль стены в вертикальном положении.

— Сейчас! — прозвучала команда, и майор выдернул чеку из двух плазменных гранат.

Бронелёт резко выскочил прямо перед пушками и повернулся боком со стороны майора для сброса гранат. Майор, держась одной рукой, воспользовался случаем и выпустил смертельную посылку. Вовейн уводил машину за стену вниз, уходя от эпицентра взрыва. Раздался грохот, круги плазмы расходились волнами, превращая пушки в груду расплавленного металла.

— Так они точно нас заметят, — улыбнулся майор.

— Пускай мелкие ублюдки побегают, — возбуждённо ответил Вовейн. — Пора возвращаться: заряда половина осталась, а то пешком пойдём.

— Мы им хорошо жизнь подпортили, — добавил Алексей. — Возвращаемся на базу.

— С удовольствием, — ответил Вовейн, нажал на кнопку «домой», убрал руки с руля и откинулся в кресле.

Облученные не сводили глаз с заросшего прохода, располагаясь напротив наспех построенного блокпоста. Их задачей было не пустить врага в пещеру и предупредить остальных о вторжении. После серии взрывов они внимательно следили за входом, чтобы в случае чего помочь диверсионной группе во главе с генералом. Если бы противник начал преследование, облученные прикрыли бы отход, встретив врага на укреплённом посту вспышками молний.

Первым из зарослей вышел доктор; на его руках лежал очень худой мужчина в грязном коричневом плаще. Следом шли мутанты: у каждого на руках было по человеку, у некоторых даже по двое — измождённые, бледные, высохшие от недостатка еды и воды, но живые. За ними вышли профессор и генерал, немного грязные от пыли, поднятой взрывом и падающими камнями.

Тут облученные помочь ничем не могли: люди, ещё находившиеся в сознании, теряли его от ужаса увиденного. Им казалось, что их не спасли, а снова пленили — только теперь для жутких экспериментов.

Доктор с мутантами направились прямиком в госпиталь. Профессор с генералом проводили их, пока им было по пути, а потом разошлись: профессор ушёл к себе в центр исследований, а генерал — в командный центр, чтобы доложить о завершении операции, спасённых заложниках и рассказать об увиденном.

В госпитале творился полный дурдом: было очень много раненых, ждавших своей очереди на восстановление. Маша с Викторией и тремя девочками бегали как заведённые из палаты в палату — то перевязать, то вколоть обезболивающее. Медкапсулы были полностью загружены мёртвыми, каждый из которых восстанавливался двое суток. Очередь стояла на пару недель вперёд.

На КПП дежурил Нежный. Едва заметив доктора с биологом на руках, он сразу открыл дверь и известил о прибытии новых раненых. Навстречу вышла Маша и, увидев доктора с Крыхоном на руках, сильно удивилась: глаза округлились.

— Это точно он? — с сомнением спросила дочь императора.

— Маша, — Крыхон открыл глаза, посмотрел на неё, потянулся и хрипло произнёс, — её надо спасти.

— Кого? Спасти?.. — ничего не понимала Мария, но спрашивать было уже не у кого: биолог был без сознания.

— Он всю дорогу об этом просит. Может, бредит, — ответил доктор.

— Сколько у вас человек? — прозвучал рядом голос Сергея.

— Восемь, вместе с Крыхоном, — ответил Иван Михайлович.

— Крыхоном… — на секунду удивился Коля. — Его к раненым.

— А остальных — в отдельную палату, — скомандовал Сергей. — И приставьте к ним охрану: мы не знаем, кто они.

Маше стало немного не по себе. Она встретилась взглядом с Колей — ему было почти девятнадцать, но глаза говорили о другом. Она почувствовала себя маленькой девочкой рядом с ним и почему-то решила, что он знает куда больше, чем положено в его возрасте.

Близнецы были холодны и расчётливы не по годам, и, что самое интересное, их почемуто все слушали — даже майор с генералом, и никто не возражал. Доктор беспрекословно понёс биолога в госпиталь, мутанты с ранеными на руках последовали за ним. Парни двинулись следом: им нужно было обсудить с клонами вопрос по поводу кибернетики.

Когда близнецы зашли в палату к раненым, клоны начали хлопать, кто чем мог, — ведь ребята спасли больше половины бойцов.

— Мужики, вы отлично сражались, — подбодрил Серёга и подождал, пока бойцы успокоятся. — Но есть и не очень хорошая новость: госпиталь не справляется, и мы не можем вылечить всех.

Наступила тишина. Никто не хотел говорить, в воздухе повисло напряжение — каждый ждал, что скажут близнецы.

— Нужны добровольцы, — громко сказал Коля, — которые согласятся на хирургическое вмешательство.

Раненым клонам стало не по себе.

— Поднимите руки те, — Сергей обвёл клонов взглядом, — кто хочет стать киборгом.

Наступило молчание: клоны думали. Первым поднял руку Стойкий — причём отгрызенную, потом спохватился и поднял здоровую, всех рассмешив.

Клоны смеялись и специально поднимали культи, а потом снова смеялись.

— Ну и хорошо, — улыбаясь, сказали близнецы и вышли из палаты.

В коридоре ребята поймали запыхавшуюся Викторию и сказали, что клоны готовы к усовершенствованным конечностям. Нейрохирург пристально посмотрела на парней, не понимая, как у них это получается, и кивнула в ответ.

Из палаты вышел уставший и пыльный доктор Хлапидоль и направился к выходу.

— Это правда он? — Сергей подошёл к доктору.

— Да.

— Как всё прошло? — спросил Коля.

— Мы нашли место, где подурги собирают свою армию, — устало произнёс Иван Михайлович. — Теперь этого места больше нет.

— Вам нужно отдохнуть, — одновременно произнесли близнецы.

Доктор кивнул и побрёл к себе домой, в центр генетики.

Проводив доктора до первого этажа, близнецы решили спуститься в подвал к заражённому пациенту. Изменения были налицо: кожа стала коричневого оттенка, глаза провалились и светились бледнокрасным. Пациент сильно сбросил в весе и перестал есть. Когда подошли близнецы, он резко бросился на стеклянную дверь, прильнул к ней лицом и стал смотреть на них не моргая. Картина была жуткой. Ребята немного понаблюдали за ним и ушли, закрыв за собой дверь.

На следующий день после восстановления молодых клонов отправляли на «накачку мозгов», а раненых — в центр кибернетики. Пока нападали подурги, каждый солдат был на счету. Причём на счету нужен здоровый и опытный воин, а не молодой сопляк, ни разу не нюхавший пороха.

Пленные, которых недавно спасли, начали потихоньку приходить в себя. Их отпаивали бульоном из жуков и давали немного местных фруктов. Крыхон же, едва приходя в сознание, сразу пытался встать и всё время повторял: «Её надо спасти».

Эльза

Крыхон то просыпался, то снова проваливался в беспамятство, бредя на непонятном языке. Из всего, что он бормотал, чётко звучала лишь одна фраза: «Её надо спасти». Биолог был ещё слишком слаб, а его сознание будто плавало между мирами. Похоже, в плену он пробыл дольше всех.

Когда освободилась офицерская медкапсула, доктор Хлапидоль настоял на том, чтобы восстановить Крыхона вне очереди. Близнецы его поддержали. На мониторе после сканирования высветилось странное время восстановления — 76 часов. Такого ещё никто не видел: максимум для живого человека не превышал 60 часов, а тут — больше. Сканировали дважды, но результат не менялся. Делать было нечего: пришлось запускать восстановление.

Тем временем другие пленные начали приходить в себя. Они сами вставали и шли в столовую — под пристальным присмотром клонов. Конвой всегда состоял из двух вооружённых солдат. Среди спасённых были и преступники: их после суда выбросили в капсулах с орбиты. Все как один рассказывали, что сразу попали в руки подургов. Кто-то очнулся в подземной камере, кто-то помнил, как его вытащили прямо из капсулы. Но главное — все говорили об одном: подурги пытались подключить к людям прибор контроля разума, ттоун. Никто не знал, удалось ли им это: люди не выдерживали операции по подключению устройства к мозгу и умирали. А мёртвых, по словам пленных, скармливали жукам — это они видели собственными глазами.

Трое из спасённых были крепкими мужчинами с татуировками — по ним легко читалось, к какой банде они принадлежали. Это были простые бандиты, выполнявшие грязную работу. Четверо остальных выглядели как обычные напуганные люди, двое из них — женщины. С территории казарм пленных не выпускали. С ними постоянно разговаривали, чтобы понять, представляют ли они опасность. В основном этим занимались Виктория и Мария: у них был богатый опыт в психологии, и они умели выглядеть дружелюбно. Но заключённые оставались замкнутыми и напуганными. Из них тяжело было вытянуть хоть слово, хотя никто на них не давил. Трое бандитов держались вместе и часто тихо переговаривались, остальные предпочитали держаться особняком.

Однажды, когда их повели в столовую, бандиты решили напасть на клонов и отобрать оружие. В конвое были Коля 002 и Сергей 004. Бандиты не знали, что винтовки были именными и не стреляли в чужих руках. Клоны выглядели не как бойцы — среднего роста, ничем не примечательные. Именно поэтому бандиты сочли их лёгкой целью.

В столовую шли колонной: впереди — Коля 002, замыкал строй Сергей 004. Нападение случилось внезапно: двое бросились на Колю, а самый крупный, Болл, ударил сзади по замыкающему. Болл метил в челюсть, но Сергей успел отклониться. Удар вышел смазанным. Тогда бандит вцепился в автомат, пытаясь вырвать его. Сергей не отпускал. Болл уже готовился ударить головой, но клон резко дёрнул оружие на себя, опустил ствол и развернул приклад в сторону противника. Одновременно он со всей силы пнул Болла по колену, а когда тот начал падать — добавил прикладом по голове. Бандит отключился.

В это время двое сообщников набросились на Колю 002. Один схватил его за шею, второй тянул автомат на себя. Клона буквально разрывали в разные стороны. Коля из последних сил пнул одного из нападавших между ног. Хватка ослабла. Он тут же резко присел и перекинул через себя второго бандита. Тот рухнул спиной на твёрдый плац и теперь хватал воздух ртом, отбив себе лёгкие.

Близнецы заметили потасовку с крыши казарм — оттуда плац был как на ладони. Когда бандиты начали приходить в себя, близнецы спустились.

— Ну и зачем это всё? — спросил Коля, глядя на освобождённых.

— Вы нас держите взаперти! — крикнул Болл, явно бывший зачинщиком.

— Мы вас просто не знаем, — спокойно ответил Сергей.

— С оружием я тоже крутой. Давай без него, на кулаках, — не унимался Болл. — Если мы победим, вы нас отпустите. Такие мои условия.

— Хорошо, — одновременно ответили близнецы. Они отдали оружие клонам, сняли каски, немного размялись и через минуту сказали: — Мы готовы.

— Двое против троих, — ухмыльнулся Болл. — Может, себе третьего возьмёте?

— Не переживай, двоих вполне хватит, — ответил Сергей и вышел вперёд.

Болл не стал тянуть и сразу кинулся на него, но промахнулся. Сергей ловко отступил, присматриваясь к движениям противника. Остальные бандиты тоже бросились вперёд, но путь им преградил Коля.

Бандиты не спешили атаковать всерьёз. Они делали ложные выпады, проверяли реакцию близнецов и пытались окружить. Коля и Сергей наблюдали за этим почти с удовольствием: они знали, что ждёт нападавших. Их реакция, сила и выносливость росли с каждой тренировкой — никто не мог понять, в чём секрет. Казалось, близнецы впитывают часть силы модулей, вытягивая из них энергию.

В бою с бандитами они уворачивались от ударов, даже не напрягаясь: каждый шаг был выверен, каждое движение — рассчитано. Бандиты быстро начали уставать. На их лицах застыли сосредоточенность и напряжение — они старались изо всех сил, но так и не смогли ни разу попасть по Сергею и Николаю.

Когда близнецам надоело уклоняться, они перешли в наступление. Теперь они не уходили от ударов, а ставили жёсткие блоки или били в ответ. У Болла заплыл один глаз: Сергей методично работал левым хуком, целясь в бровь. Уклоняясь, он приседал, делал шаг вперёд и наносил хлесткий удар, перенося вес на левую ногу и чуть подворачивая правую. Удар выходил резким и точным. Болл едва держался на ногах, но всё ещё не мог разгадать тактику противника.