Планета Н: Портал

ДокторХлапидоль

Семён открыл глаза. Первое, что он почувствовал, — это чувство тревоги, которое холодком сидело в груди. Зверомут пошевелил рукой, потом второй: всё было в порядке, раны затянулись. Семён встал, расправил плечи, покрутил руками, разминая грудную клетку. Чувство тревоги не прошло и напоминало о себе.

— Доктор! — прорычал зверомут своим глубоким низким голосом и выбежал наружу.

Выскочив из здания, он обернулся и увидел заброшенный центр биологии.

«Значит, я на болотах, — подумал Семён. — Мне нужно на юго-запад, и как можно быстрее».

Зверомут помчался к северному периметру. По дороге ему встретились одержимые и даже немного сопроводили его, указывая направление. Семён сначала удивился внешнему виду неожиданных союзников и немного напрягся, видя, как легко они двигались рядом с ним на такой скорости, но потом успокоился и понял, что они хотят помочь. Он наполовину был зверем и бежал как зверь, опираясь на руки и ноги. А ещё он был мутантом ростом больше трёх метров, поэтому его скорость была сопоставима с автомобилем.

Семён впервые видел одержимых. Они были похожи на людей, только с красноватым оттенком кожи, будто сгорели на солнце, и все в татуировках ярко-красного цвета. Знаки были нанесены на всё тело: на руки, ноги, грудь и спину. Одежды на них почти не было — только шорты или штаны, обрезанные по колено. Одержимые бежали рядом с закрытыми ртами, ни капли не запыхавшись, что удивило Семёна. Один из них легко обогнал Семёна, остановился впереди, вытянул руку и указал в сторону периметра и на выход из болот. Пробегая мимо, Семён кивнул и низко опустил голову — в знак почтения и благодарности.

Чувство тревоги нарастало. Выбежав на открытое пространство, Семён прибавил скорость, и вскоре на горизонте показался Северный периметр. Клоны, находившиеся в смотровой, узнали зверомута и подняли ворота. Семён, не останавливаясь, пронёсся через ворота периметра и побежал в зону генетики. Забежав на территорию, зверомут увидел у центра генетики множество народа. Собрались все, кто мог прийти на похороны доктора Хлапидоля.

— Стойте! — прокричал Семён что было силы. Люди, клоны и мутанты начали оборачиваться.

— Стойте! — снова прокричал зверомут, промчался мимо присутствующих и убежал в центр генетики. Спустя минуту он выбежал с новой системой мутагена, держа заветный жилет с трубками в руках.

— Он умер, Семён, — грустно сказал майор. — Всё кончено.

— Ни хрена подобного, — прорычал зверомут.

Он подбежал к доктору, который лежал с закрытыми глазами в красивом гробу из кипаба, в белоснежном халате. Приподнял его и начал стягивать халат. Остальные переглянулись: ведь тело должно было окоченеть, и его нельзя было так легко посадить. Муты бросились помогать. Один аккуратно поддерживал доктора, второй помогал снять халат, а Семён уже надевал жилет с мутагеном. Когда всё было готово и трубки подключены, доктору надели халат обратно, и Семён, нежно взяв его в свои ручищи, понёс в сторону центра генетики.

— Он что, ещё живой? — дрожащим голосом спросила Настя.

— Я… я не знаю, — произнёс Орлов.

— Мы что, чуть не похоронили доктора живьём? — на Маше не было лица.

— Я не знаю! — сорвался майор: он тяжелее всех переживал смерть доктора.

— Командир, что нам делать? — спросили клоны, которые стояли у вырытой могилы с лопатами в руках.

— Ребята, я правда не знаю, — майор сел на ближайший камень и обхватил голову руками.

— Закапывай, — произнёс генерал Догнан, развернулся и пошёл на выход из зоны генетики.

Доктора решено было похоронить рядом с его домом — центром генетики, в котором он прожил больше тысячи лет и погиб, защищая свой дом и всех присутствующих. Он не был воином, он был учёным. Но по духу и благородству он был солдатом с большой буквы. Он заботился обо всех и всегда приходил на помощь, какой бы она ни была. Доктор был хорошим человеком, несмотря на свою внешность. Все любили и уважали его.

На похоронах не было только одного мутанта — сына доктора, которого он спас от смертельной травмы головы. Но без последствий не обошлось: по развитию он теперь пятилетний ребёнок, запертый в могучем теле мутанта. Майор до сих пор не знал, как рассказать ему, что его отец умер, поэтому отправил Васю на склад — делать паштет и нажимать на кнопочки, что он так любил. Помогали ему в этом питомцы. Цомик и Трифан прекрасно понимали ситуацию, что было странно, и помогали чем могли.

А теперь доктора забрал Семён, который будто воскрес из мёртвых. После битвы клоны с мутами прочесали всё поле перед периметрами, но так и не нашли тела трёх зверомутов. С момента битвы прошло три дня. Их потратили на восстановление периметра, лечение раненых и восстановление погибших. Битва оставила у каждого в сердце открытую рану, которая, наверное, никогда не заживёт.

Потом — похороны дорогого всем человека, которого не восстановить в медицинской капсуле из-за его экспериментов на самом себе. Майор смотрел, как закапывают могилу, как расходятся клоны, и не мог сдержать слёз. Они текли сами, будто боль, которая накопилась и распирала изнутри, нашла выход.

Виктория стояла неподалёку и всё понимала, но не подходила, давая своему возлюбленному самому разобраться со своими чувствами. Психика таких воинов, как командир, всегда ходила по лезвию ножа. Ты не знаешь, когда сорвёшься и что можешь натворить. Каждый из отряда «Бессмертных» справлялся с этим сам, загоняя все плохие воспоминания всё дальше в глубины памяти. Но энергия этих воспоминаний иногда выплёскивалась наружу — иногда через слёзы, а иногда через агрессию и ненависть. Мало у кого получалось обуздать её и направить в нужное русло. Сейчас у майора это были слёзы. Виктория решила не мешать: пусть они облегчат боль и освободят сознание от потерь, тягот и забот. Пусть принесут долгожданное облегчение и успокоят душу.

Майор всё сидел. Все разошлись по своим делам. Только клоны не спеша закапывали яму, в которую, слава богу, не успели похоронить доктора Хлапидоля.

— Надеюсь, он живой, — вслух сказал сам себе Алексей. — Я ведь его чуть не закопал.

Клоны закончили с землёй и тоже удалились. Орлов продолжал сидеть и смотреть на закопанную могилу. Он поймал себя на мысли, что очень устал. Устал физически, устал искать, ждать, терять. Алексей находился на этой планете около двух лет и уже начал забывать, зачем он сюда прилетел. А прилетел он, чтобы найти своих друзей, свою семью, своих боевых товарищей. Он нашёл только Викторию, свою возлюбленную, и был бесконечно этому рад.

Вова нашёл своего отца, или, скорее, отец нашёл его и передал свой экзоскелет. Отец пилота служил разведчиком в отряде «Бессмертных», а сейчас стал Тёмным божеством, или Вааардом. Он смог обуздать миниир — тёмный кристалл. А Орлова миниир чуть не загнал в могилу. Два года назад Алексей даже не мог подумать, что его друг станет Тёмным богом, что боги вообще существуют на самом деле, а не в легендах и мифах. Странная эта планета.

Слава богу, Настя нашла своих родителей, и они живы — ну или почти живы. Не успел Алексей подумать о них, как в зону генетики зашли двое зверомутов и микологи со странным жуком, как и они поросшим грибами, мхами и лишайниками. И, если честно, было не очень понятно, жив он или нет.

— Мы нашли их, — сказала Мария Сергеевна.

— Кого нашли? — спросил майор. Голова отказывалась думать, и он усталым взглядом смотрел на вновь пришедших.

— Мы нашли мальчиков, — добавил Михаил Иванович.

— Мальчиков, — безразлично повторил Алексей, а потом его будто током ударило: — Они живы? Что с ними? Где они?

— Да, они живы, — подтвердила Мария Сергеевна.

— Они на ферме, — ответил Михаил Иванович.

— Далеко до неё? — с надеждой посмотрел на родителей Насти майор.

— Не близко, — сказал миколог и добавил: — И они в плену.

— В плену? — нахмурился Алексей.

— Там полно уфобов, — ответила Мария Сергеевна. — Именно они охраняют ферму.

— Вы сможете отвести меня туда? — снова спросил майор.

— Да, мы покажем дорогу, — кивнули микологи.

— Выезжаем завтра с утра, — сказал майор и пошёл к себе в командный центр, а напоследок добавил: — Вы зайдите к Насте, она будет рада вас повидать.

— Конечно, — произнесла Мария Сергеевна и улыбнулась.

Проводив Орлова до склада, микологи направились в технический центр, к его главе — Анастасии Михайловне Мироновой, родной дочери учёных. Горгут, поросший грибами, молча следовал за ними. Когда проходили мимо склада, питомцы проводили взглядом незнакомого жука. По запаху он точно не подходил ни для паштета, ни для тушёнки, поэтому, потеряв к нему интерес, Цомик и Трифан вернулись на склад и продолжили помогать мутанту Васе закатывать банки.

Настя очень обрадовалась, когда родители зашли к ней в гости. Она бросилась к ним и обняла по очереди, не замечая изменений в их внешности. Глаза микологов начали светиться тем же бирюзовым светом, что и у жука, пришедшего вместе с ними. Кожа стала пепельной; там, где были раны и порвана одежда, теперь рос мох и даже грибы, которые тоже светились тем же светом, что и глаза. Настя не сразу заметила горгута: её внимание было обращено к родителям.

— Кто это?! — крикнула Настя, схватила со стола свой ключ и замахнулась.

— Стой! — только успел крикнуть отец.

— Это Грибок! — сказала мама. — Он с нами.

— С вами?! — Настя ничего не понимала.

— Это всё твой отец, — ответила мама. — Он заразил напавшего на него горгута своими спорами.

— Горгута? — спросила Настя.

— Так называют этих подземных жуков, — ответил отец. — Мы встретили их в тоннелях под землёй, когда шли за уфобом с близнецами.

— Вы нашли их? — Настя с нетерпением ждала ответа от родителей.

— Да, — ответила мама. — Они на ферме Рейфусикуса.

— Завтра мы с майором поедем за ними, — добавил отец. — А сейчас мы в твоём распоряжении и хотим знать, как у тебя дела.

— Всё хорошо, — вздохнула Настя. — Только вот мы чуть не похоронили доктора Хлапидоля живым.

— Как это? — удивилась мама.

— Подурги у него забрали систему мутагена и пристрелили, — начала рассказывать Настя. — Мы думали, что он умер, и хотели его похоронить, но прибежал Семён, надел на него новую систему и унёс в центр генетики.

— Ах вот куда он так спешил, — сказала мама.

— Вы видели Семёна? — спросила Настя.

— Мы спасли троих мутантов и вынесли их с поля боя, — произнёс отец. — Правда, это какие-то звери, а не муты.

— Это зверомуты, мы так их назвали, — ответила Настя. — Вот почему мы их не нашли.

— Мы отнесли их к себе на болота, — добавила мама. — И, если честно, сомневались, что они выживут. А они через сутки были уже как новенькие и пришли вместе с нами сюда. Кроме Семёна, конечно, — он убежал самый первый.

— К себе на болота? — грустно спросила Настя.

— Доченька, — Мария Сергеевна пыталась подобрать слова, — у тебя прекрасные друзья и целый технический центр в распоряжении, тебя здесь ценят и уважают. Но посмотри на нас: мы тут чужие и…

— Кто вам такое сказал? — возмутилась Настя. — Вы видели жителей нашей базы: тут половина не похожа на людей, и это никому не мешает жить всем вместе.

— Мама неправильно выразилась, — пытался сгладить Михаил Иванович. — Она хотела сказать, что на болотах мы чувствуем себя гораздо лучше, чем здесь, и там наш дом, в котором мы прожили много лет.

— Ты всегда можешь к нам приехать, — мама взяла Настю за руки. — Мы всегда будем рады тебе и твоим друзьям.

— И мы хотим продолжить свои исследования, — улыбнулся отец. — Теперь у нас много времени, и никто нас никуда не сошлёт.

— Так себе шутка, — улыбнулась Настя. Ведь ей пришлось жить без родителей с десяти лет.

— Согласен, — ответил отец.

— Ну хорошо, только пообещайте мне, — Настя очень серьёзно посмотрела на родителей, — что если вам что-то понадобится, вы только скажете, и я сразу приеду.

— Конечно, — ответила мама.

— А он вообще живой? — Настя посмотрела на Грибка.

— Это мы тоже хотим выяснить, — ответил отец. — Я знаю только, что он с нами связан и исполняет наши команды.

— Очень интересно, — ответила Настя. — Ладно, потом расскажете, что с ним да как.

— Обязательно расскажем, — ответила мама.

Настя провела с родителями целый вечер за разговорами. Микологи рассказали ей о своих приключениях в подземном мире, о красоте и размерах пещер, о том, как одержимые помогли зверомутам, и о многом другом. Иногда просто вспоминали жизнь на Земле, смеялись и пили чай из местных трав. А утром родители тихо ушли, чтобы не будить свою маленькую девочку, которая сладко спала в своей комнате на втором этаже технического центра.

Выехали на рассвете всемером. Майор с Викторией, отряд Вааарда из трёх человек и родители Насти. Восьмым был Грибок — он не был человеком, поэтому его не считали. Он устроился в грузовом отсеке на полу и мирно спал. Поехали на БРМ, которая была оснащена всем необходимым, с турелью на крыше. За рулём сидел командир, а на месте навигатора — Виктория, которая прекрасно знала дорогу и за пятнадцать лет присутствия на планете успела побывать во многих местах.

На саму ферму нейрохирург не заходила — не было в этом необходимости, — но окрестности успела изучить, особенно долину, покрытую лесом, через которую придётся проехать путешественникам. Ту самую долину, до которой почти дошли близнецы по пути домой, но так её и не пересекли, повернув совсем в другую сторону. Ту самую долину, на которую смотрели микологи на перевале, встретив там головорезов. Близнецы вышли к ней с севера, микологи с запада, а майор с командой двигались к ней с южной стороны.

Минуя восточный периметр, БРМ повернула налево по дороге, которая поднималась в горку, медленно изгибаясь между камнями, к высокому лесу. Деревья чем-то напоминали земные платаны и тополя, только были намного выше. По размерам их можно было сравнить с секвойями. Крепкий ствол, который не обхватить одному человеку внизу, и раскидистые ветки вверху, где ствол разделялся. Дорога шла прямо через лес. Не успели заехать, как на обочину вышла семья белесов. Самец был просто огромен, размером с лошадь, самка — чуть поменьше и посветлее окрасом, а трое детёнышей резвились неподалёку, кувыркаясь в густой траве. Самец пристальным взглядом проводил броневик. Проехали настолько близко, что отчётливо были видны огромные клыки, похожие на бивни, торчавшие из пасти.

— Ох и здоровые они, — произнёс майор, проезжая мимо.

— Точно не маленькие, — добавила Вика, держась за джойстик управления турелью.

— Надеюсь, они не будут кидаться под колёса, — нажимая на газ, произнёс Алексей.

— Сильно не разгоняйся, — посоветовала Вика. — Мало ли что ещё встретится на дороге.

Пару раз на дорогу выбегали люди. Они были похожи на бандитов и увешаны разным оружием. Только вот энергетического оружия ни у кого не было, а шумовые и световые гранаты были почти у всех — и не по одной. Животные привыкли к такому соседству и не нападали на людей, предпочитая не попадаться на глаза. Если бы у бандитов не было гранат, то, скорее всего, они недолго прожили бы в лесу.

— Кто это? — в очередной раз встретив головорезов, спросил Алексей.

— Это дикие, — ответила Вика. — Они так себя называют. Не обращай внимания, они нам не страшны.

— Мне просто интересно, — улыбнулся майор. — И я не очень-то их боюсь.

— Я имела в виду, что они нам не помешают, — улыбнулась Вика. — Хотя бывают и исключения: ума не у всех хватает.

— Тут много ума и не надо, — добавил Алексей. — Но ум у них всё же есть, раз не нападают на броневик.

— Ещё не вечер, — смеялась Вика. — Я с этими идиотами пятнадцать лет жила и смело заявляю, что они ещё нас удивят, и не раз.

— Так ты одна из них, — смеялся майор. — С волками жить — по-волчьи выть.

— Да я дикая! — лукаво улыбнулась Вика. — А ты не знал?

— В бою уж точно самая дикая! — ответил Алексей. — И не только в бою!

— Ты посмотри на него, — Вика напала на майора и в шутку тыкала его в бок.

Экзоскелет усиливал движения нейрохирурга, и тычки были сильные, но майор не чувствовал их из-за своей брони. Зато от их игр машина начала вилять по дороге: Алексей не успевал рулить и постоянно отвлекался.

— Что там у вас? — вышла на связь Мария Сергеевна.

— Всё в порядке, мы просто дурачимся, — смеясь, отвечала Вика.

Неожиданно в стекло прилетела какая-то палка, не оставив даже следа.

— Это было копьё? — Алексей перестал смеяться и смотрел по сторонам.

— Скорее всего, — спокойно ответила Вика.

Вдруг на капот прыгнул один из диких и страшно улыбнулся в лобовое стекло. Потом достал топор и на ходу начал колотить им по стеклу.

— И что он делает? — спросил Алексей.

— Понятия не имею, — ответила Вика.

Майор резко затормозил, и дикий улетел вперёд, под колёса броневика. Потом медленно встал и отряхнулся, но с дороги не ушёл и погрозил кулаком. На дорогу рядом с ним начали выходить другие; на крыше послышался топот ног и металлические звуки.

— Они на турель позарились, придурки, — произнесла Виктория и повернула джойстик управления пушкой.

Пушка закрутилась вокруг своей оси, разбрасывая диких в разные стороны. Они посыпались с крыши, как яблоки с яблони, если её хорошо потрясти.

— Они что, хотели пушку нашу оторвать? — негодовал майор.

— Ага, — веселилась Вика. — А ты говорил, что у них мозги есть.

— Беру свои слова обратно, — вздохнул Алексей и нажал на педаль газа.

Броневик сдвинулся с места и медленно направился по дороге, на которой стояли дикие, пытаясь преградить путь. Им ничего не оставалось, как убраться с дороги, и машина продолжила движение, набирая скорость. Вслед броневику дикие побросали копья, разочарованно разводя руками и матеря всех и вся.

— С такими идиотами, наверное, было не скучно, — произнёс майор.

— Они не умеют жить в обществе, — ответила Вика. — Грабят и убивают друг друга так же, как и всех, кого встретят на пути. Это такой образ жизни: кругом романтика и незабываемые ощущения.

— Я заметил, у них гранаты есть, — сказал Алексей. — Не думаю, что они научились их производить.

— У них есть торговец, которому товары привозит дядя Рома, — ответила Виктория. — Его Кузьмичом зовут. Они меняют награбленное на то, что им нужно.

— А Кузьмича не грабят?

— Не-а, тогда гранаты негде будет брать, — улыбалась Вика. — И он под моей защитой.

— А, теперь понятно, — ответил майор. — Тогда мы можем наладить торговлю через тебя с Кузьмичом?

— Можем, если это нам нужно, — произнесла Вика. — Но нападать они всё равно не перестанут.

— Пусть нападают, БРМ даже не поцарапали, — смеялся Алексей.

— Можем на обратном пути заехать к Кузьмичу: он будет рад меня увидеть, и заодно посмотрим на его товары.

— Хорошо, — вздохнул майор. — Только сперва надо ещё как-то близнецов освободить.

— Не переживай, мы их обязательно заберём, они сильные ребята.

Дорога продолжала идти через лес; иногда попадались открытые участки или полянки. Солнечные лучи, пробивавшиеся через ветки деревьев, были отчётливо видны и поднимали настроение. Иногда дорогу перегораживали поваленные деревья; несколько секунд работы турели освобождали путь, и машина продолжала движение.

Разочарованию диких не было предела: несколько часов непрерывной работы, чтобы повалить самое маленькое дерево, а тут несколькими выстрелами энергетической пушки преграда прекращала своё существование. А щепки, разлетавшиеся от выстрелов, наносили серьёзные раны зазевавшимся бандитам, не успевшим убежать или спрятаться.

— А мне тут нравится, — произнёс майор.

— Есть в этом лесу что-то первобытное, беззаботное. Ты можешь здесь делать всё, что пожелаешь, — ответила Вика.

— Пока тебя не убьют или не сожрут, — усмехнулся Алексей.

— Что есть, то есть, — вздохнула Вика. — Помечтать совсем не даёшь.

— Настанет время, и мы с тобой погуляем по этой планете вдвоём, — размышлял командир. — Будем делать всё, что нам захочется, и ходить туда, куда вздумается. Свободно и беззаботно.

— Было бы неплохо, — улыбнулась Виктория и взяла Алексея за руку.

Майор задумчивым взглядом посмотрел на Викторию, на свою возлюбленную. На душе у него было очень спокойно, когда она была рядом, когда улыбалась и весело смеялась. Он вдруг понял, что именно этого ему не хватало: рядом с ней он дышал полной грудью, и не было беспокойства и постоянной напряжённости, и не нужно было всё вокруг контролировать. Можно просто побыть немного самим собой, а не командиром спецназа с вечными врагами и смертельной опасностью. Майор осознал, что рядом с ней он ощущал свободу — настоящую свободу — и заботу, обыкновенную бескорыстную заботу, ничего не требующую взамен. Но где-то далеко-далеко, на краю подсознания, засел обыкновенный страх снова потерять её: потерять её любовь, потерять её заботу и потерять свободу, без которой пропадёт стимул жить.

Так устроены мужчины: если ты теряешь смысл жизни, если теряешь цель, ради которой живёшь, то мир вокруг становится пресным и съедает тебя без остатка. Ты начинаешь чувствовать себя бесполезным, и внутри тебя что-то умирает. Нет больше стремления идти вперёд, и ты начинаешь топтаться на месте, погружаясь всё глубже и глубже в протоптанную тобой же яму обыденности и безысходности. На этой планете всё пропитано безысходностью, но обыденности здесь и в помине нет. Каждый день пребывания на этой пропитанной энергией земле приносит сюрпризы, и тут точно не заскучаешь.

Машина двигалась сквозь лес, а вместе с ней потоком шли мысли. Каждый думал о чём-то своём, а майор вспоминал близнецов. Командир поймал себя на мысли, что соскучился по сорванцам и ему их очень не хватало. Они умудрялись каждый день удивлять и заставлять улыбаться. Глядя на них, у всех поднималось настроение даже в самые трудные минуты. Парни всегда были уверены в себе, даже когда совершали какую-нибудь глупость и были виноваты. Если им было скучно и нечего делать, они всегда придумывали себе занятие и любили вовлекать других в свои авантюры. Больше всего от них страдали клоны, но, надо отдать парням должное, от этого они становились только сильнее.

Их постоянные состязания и испытания переросли в нечто большее. Теперь клоны со стороны выглядели одержимыми, с маниакальными наклонностями себе навредить. У них в ходу было испытание на стойкость и мужество: каждый из клонов, если считал, что готов, уходил в одиночку в пещеру зазюликов. Задачей одинокого воина было как можно дольше продержаться в пещере и не погибнуть, дав себя сожрать.

Солдаты и девчонки-медсёстры, конечно, были в курсе и дежурили у самой пещеры на всякий случай: чтобы зафиксировать время выживания или очередную неудачу и, соответственно, смерть клона. Уходили в пещеру только с одним ножом и без экипировки. Всё это, конечно, было связано с экзоскелетами в храме технологий и развития, и каждый старался стать достойным и получить право на слияние с супербронёй.

Рекорд выживания в пещере зазюлика, конечно же, принадлежал близнецам. Коля провёл внутри с жуками больше двух недель и вышел оттуда абсолютно здоровым и, как ни странно, сытым и отдохнувшим со словами: «Надоело сидеть в этой дыре». Серега вышел на три дня раньше вместе с парой детёнышей, которых назвал Чип и Пик.