Планета Н: Портал

Ферма

Коля открыл глаза и попытался пошевелиться — острая боль пронзила грудину. Внутри всё горело, и он решил больше не двигаться, а сперва осмотреться. Повернув голову, он увидел брата: тот мирно спал. Убедившись, что дыхание у Сергея ровное, Коля посмотрел в другую сторону. Близнецы лежали в дальнем от кухни углу; рядом с ними сидел старик — по всему видно, он уже не мог ходить.

— Рад, что ты очнулся, — произнёс мужчина лет восьмидесяти. — Меня Яков зовут, а Нюра — моя жена.

— Я Коля, — тихо ответил близнец. — А это…

— Сергей, — раздался голос рядом. Коля обернулся и увидел, что брат тоже открыл глаза.

— О, с пробуждением! — громко сказал Яков, чтобы услышала жена.

Тетя Нюра тут же поспешила к близнецам. Схватив со стола только что приготовленный бульон, она помогла каждому подняться и вложила в руки по чашке горячего напитка.

— Спасибо, — одновременно произнесли близнецы и, отпив по чуть-чуть, снова тихо добавили: — Спасибо за заботу.

— Это вам спасибо, ребята, — произнесла тетя Нюра. — Благодаря вам у всех сегодня выходной.

Близнецы посмотрели на кровати и увидели, как фермеры встают и один за другим подходят, чтобы выразить благодарность. Люди выглядели измученными, но каждый прикасался к близнецам в знак признательности. Последним подошёл Андрей.

— Как самочувствие? — спросил главарь.

— Бывало и хуже, — попытался улыбнуться Коля, но острая боль в груди не дала улыбке получиться.

— Спасибо за выходной, — добавил Сергей.

— Завтра ещё будет, а потом ещё и ещё, — со вздохом произнёс Андрей. — Вместо них на работу пошли те самые… «полезные» ребята, которых вы вчера отделали.

Ребята заметили, как в глазах Андрея мелькнуло чувство вины: похоже, он наконец осознал, что наделал, и теперь пытался всё исправить.

— Вы уж накормите их, — кивнул Коля на фермеров.

— Конечно, — серьёзно ответил Андрей. — За это можете не переживать, даю слово.

Коля и Сергей внимательно посмотрели ему в глаза и, убедившись в искренности, кивнули.

— Отдыхайте, — произнёс Андрей и, не дожидаясь ответа, ушёл на кухню помогать тете Нюре.

— Что это с ним? — спросил старик. — Я его не помню таким, а я здесь очень давно.

— А каким он был раньше? — спросил Коля.

Яков нахмурился, вспоминая давно ушедшие дни:

— Когда его привели уфобы, он был очень слаб и ранен. Я тогда ещё мог ходить, и мы помогли ему чем могли.

Старик замолчал, подбирая слова, и заговорил тише, поглядывая в сторону кухни — пытался понять, слышит ли его Андрей.

— Он очень злился, что оказался на этой планете. После приземления его сразу нашли уфобы и приволокли сюда, бросив на пол. Похоже, он сопротивлялся и пытался убежать, но, как видите, ничего не вышло. А когда окреп, стал собирать вокруг себя парней покрепче и планировать побег.

— Но ничего не вышло, — перебил Сергей.

— Не вышло, — подтвердил Яков. — Ни в первый раз, ни во второй, ни в последующие. Прошли годы. Он замкнулся в себе, перестал что-либо планировать, и ему стало безразлично, что происходит вокруг. А его соратники решили больше не работать и заставляли это делать тех, кто слабее и не мог дать сдачи.

— Раньше-то они работали? — спросил Коля.

— Да, — ответил старик. — Им нужно было искать лазейки, чтобы сбежать. Они считали уфобов, отмечали время обходов. А когда поняли, что отсюда не сбежать, перестали выходить на работу.

— Уфобам без разницы, кто работает, — добавила тетя Нюра, не оборачиваясь. — Лишь бы люди выходили на плантации каждый день.

— Вот они и выгоняли бедолаг, — хмыкнул Сергей.

— А если человек больше не может работать? — спросил Коля.

— Тогда идёт на удобрение, — с грустью ответил старик. — Я жив только благодаря своей жене.

Ребята посмотрели на тетю Нюру: она забрала у них пустые чашки и собралась идти на кухню.

— Я тогда сказала Андрею: если избавится от моего мужа, пусть не забывает, с чьих рук ест, — улыбнулась тетя Нюра и убежала на кухню.

— Что бы я без неё делал, — тихо добавил Яков.

— Сколько вы на ферме? — спросил Сергей.

— Если проживу до следующего года, будет пятьдесят лет, — улыбнулся старик. — Мне было двадцать, когда я сюда попал.

— Вместе с женой? — удивился Коля.

— Конечно, нет, — рассмеялся Яков. — Её я встретил уже тут. Она была невероятно красива и добра ко всем.

— А вы откуда? — пришла очередь спрашивать Якова.

Близнецы переглянулись и решили ничего не выдумывать.

— Мы с Земли, — ответил Коля.

— О, родная планета человечества, — восхищённо произнёс старик. — Я в своей жизни был только на двух планетах. Расскажите, какая она, Земля.

И близнецы рассказали: про Москву, про академию, про вылазки за стену, про свалки, про встречу с майором и про космос. Рассказали про рудники империи и про странную планету с мёртвым деревом, которое подарило им семечку.

— Она у вас? — спросил Яков.

Коля достал из кармана белое зёрнышко и показал старику.

— О боже, это и правда оно! — удивился Яков. — Вы нашли коворкла?

— Вроде Рейфусикуса? — уточнил Сергей.

— Да.

— И если посадить, вырастет коворкл? — спросил Коля.

Тут старик понизил голос:

— Тут немного сложнее. Он вырастет только внутри другого организма.

— Живого? — одновременно удивились близнецы.

— Именно. И есть ещё одно условие: организм должен быть разумным.

— То есть жук не подойдёт, — сказал Сергей.

— Не подойдёт.

— А человек? — тоже понизив голос, спросил Коля.

— Подойдёт.

Наступила тишина. Коля смотрел на ладонь, где лежало белое зёрнышко. Сергей тоже не отрывал взгляда. Первая мысль была — раздавить и уничтожить, но что-то останавливало.

— А оно убивает организм, когда прорастает? — спросил Сергей.

— Говорят, и да, и нет, — задумчиво произнёс Яков, подбирая слова. — Организмы сливаются. В семечке — память коворкла. Когда оно прорастает, ты узнаёшь их историю, их уклад, принимаешь его, но не теряешь себя: помнишь всё и до слияния, и после.

— Откуда вы всё это знаете? — недоверчиво спросил Коля.

— Я часто разговаривал с Рейфусикусом, — ответил старик.

— Он был уфобом? — спросил Сергей.

— Нет. Уфобы — это роботы, которые получаются похожим путём, через слияние организмов, — пояснил Яков. — Кем был Рейфусикус, он мне никогда не рассказывал.

— А штрыки тогда кто? — спросил Коля.

— Те, кто не достоин стать уфобом, — произнёс старик. — Так говорят. Но, если подумать, не все организмы для этого подходят.

— Из людей кто получается? — одновременно спросили близнецы.

Яков нахмурился:

— Честно, я мало в этом понимаю. Но мне кажется, только люди с духом воина становятся уфобами, а все остальные — штрыки.

— А для слияния подходят все расы или только люди? — спросил Сергей.

— Все.

Вопросы посыпались градом: про жуков, пичмогов, белесов, про управление, про то, нужно ли для этого съесть семечку… Яков с улыбкой смотрел на близнецов.

— Только коворклы управляют ими, — наконец ответил он. — Из животных ничего не получится. А штрыки вообще неуправляемые — главное, что на самих себя не нападают.

В этот момент Яков вдруг почувствовал себя таким же молодым, как они. Ему захотелось встать, вдохнуть полной грудью, пройтись, почувствовать землю под ногами. Он посмотрел на свои ноги — они были совсем худыми, мышцы высохли, прилипнув к костям. Старику стало грустно.

Близнецы заметили, как улыбка сползла с лица Якова, как он вдруг снова постарел и осунулся, а уголки губ опустились. Глаза налились слезами, но он сдержался.

— Вы напомнили мне себя в вашем возрасте, — грустно улыбнулся старик. — Я тоже был нетерпелив и любопытен.

Он посмотрел ребятам в глаза, и те перестали смеяться. Во взгляде близнецов была неизведанная глубина — словно они прожили бесконечно больше лет, чем довелось прожить Якову. Он даже представить не мог, через что они прошли, какие знания хранятся в их душах. Но старик отчётливо видел одно: это только начало их пути, впереди их ждёт ещё немало испытаний. И вдруг он понял: перед ним не просто люди, а нечто большее, и внешний вид — лишь оболочка.

— Мне очень страшно, — неожиданно для себя произнёс Яков.

— Мы знаем, — одновременно сказали близнецы. — Умирать всегда страшно.

Старик помрачнел. Он не сказал, почему ему страшно, и от того, что они это знают, становилось ещё страшнее.

— Вы пришли за мной? — дрожащим голосом спросил он.

Коля, превозмогая боль, поднялся и, неуверенно ступая, подошёл к Якову, сел рядом.

— Уже пора? — снова спросил старик, но уже спокойнее, будто смирившись.

— Яков, мы не за тобой, — улыбнулся Коля, и улыбка получилась, несмотря на боль. — Мы всего лишь люди, не боги. И у меня есть для тебя подарок.

Он взял руку Якова и вложил в ладонь белое зёрнышко.

— Знаю, ты правильно им распорядишься, — снова улыбнулся Коля. — И мы ещё с тобой поживём. Впереди столько интересного.

Старик крепко сжал семечку и уже не смог сдержать слёз.

— Спасибо, ребята, — слёзы катились по щекам. — За всё спасибо.

— А ну-ка, ложись обратно! — раздался голос тети Нюры с кухни. — Тебе ещё рано вставать!

Коля попытался быстро добежать до кровати, но не успел. Тетя Нюра легко подхватила его под мышки и уложила обратно. Сергей смеялся, хватаясь за рёбра, морщась от боли, но не мог остановиться. Яков тоже смеялся, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, крепко сжимая в другой руке семечку. Фермеры тоже засмеялись, позволив себе немного расслабиться. Даже Андрей смеялся и ничего не говорил измотанным людям.

В помещение вошли уставшие головорезы, вернувшиеся с плантаций. Вид у них был потрёпанный: грязные, в синяках от вчерашней взбучки. Вместе с ними пришёл Тимур.

— Что тут смешного? — возмутился самый крупный из бандитов.

Фермеры мгновенно перестали смеяться и вжались в кровати, стараясь стать незаметными.

— Они не над вами смеются, — твёрдо ответил Андрей.

— И давно ты стал заботиться об этих грязных землекопах? — снова спросил бугай.

— Ты теперь один из них, — улыбка исчезла с лица Андрея. Он шагнул ближе к бандитам. — И если кто-то из вас посмеет хоть раз отнестись к этим людям неуважительно — пойдёт на удобрение.

— Как скажешь, — безразлично ответил бугай и, пользуясь моментом, внезапно бросился на Андрея.

Андрей стоял вполоборота, настороженный. Он пригнулся, пропустил кулак над головой и с размаху ударил правой в челюсть. Раздался хруст, взгляд бугая застыл, и он рухнул, как подкошенный.

— Ещё кто-то хочет поспорить? — спросил Андрей. Бандиты дружно замотали головами.

— Так-то лучше. Унесите его отсюда.

Головорезы подняли тело и вынесли. Через пару минут они вернулись и побрели к душевым — было видно, что смирились с новой участью. Близнецы заметили: бугай был чистым, не испачканным в земле. Значит, не работал, а заставлял трудиться других. Андрей посмотрел на парней, и они кивнули: оба поняли, что он тоже это заметил.

Тимур стоял в стороне, боясь пошевелиться. Его одежда была чистой.

— Чего стоишь? — спросил Андрей. — Иди отдыхай. Скоро ужин.

Тимур вздрогнул и быстро, вдоль кроватей, подошёл к близнецам, постоянно оглядываясь на Андрея.

— Зачем ты с ними ходил? — спросил Коля.

— Я… я хотел зарисовать планировку фермы, — пробормотал Тимур, резко повернувшись.

— Покажи рисунки, — предложил Сергей, стараясь хоть немного отвлечь картографа от страхов.

Тимур достал из сумки листки с карандашными схемами. Рисунки были скрупулёзными: ровные линии, точные размеры, детальные фрагменты. На одном листе — общий план фермы, на других — увеличенные участки плантаций.

— Когда доберёмся до базы, я отведу тебя к ТехНасте, — сказал Коля. — Она поможет занести всё в компьютер и сделать 3D-модель.

— У вас на базе есть компьютеры? — удивился Тимур.

— У нас всё есть, — улыбнулся Сергей.

— Поскорее бы добраться до вашей базы, — грустно улыбнулся картограф.

Он понимал, что близнецы его поддерживают, и иногда даже начинал верить, что у него будет другая жизнь. Но с каждым днём эта надежда становилась всё слабее — так было легче смириться с судьбой.

«Но условия стали намного лучше, — убеждал он себя. — Теперь у меня вся ферма в распоряжении, и два замечательных одинаковых друга рядом. Можно сказать, жизнь налаживается. Здесь хотя бы не боятся, что тебя куда-то заберут. Нужно просто каждый день выходить на работу».

К ребятам подошёл Андрей и взял из рук Тимура план фермы.

— Это ты нарисовал? — спросил он.

— Я, — неуверенно произнёс картограф, но голос не дрогнул.

— Размеры точные? Всё на своих местах?

— Да, конечно, — твёрдо ответил Тимур. — Первое правило топографа — не искажать информацию.

— С такими чертежами можно строить планы, — улыбнулся Андрей. — Можно мне их забрать?

— Я сделаю копию, — потянулся за рисунками Тимур.

Андрей внимательно посмотрел на него и вернул листы. Раньше он просто забрал бы их, не спрашивая. С приходом близнецов всё изменилось.

— Буду очень признателен, — снова улыбнулся Андрей. Ему нравилась эта новая роль — правильного, воспитанного человека.

В глубине души он таким и был. Служба с младенчества в армии привила ему дисциплину и чувство долга защищать таких же, как он. Но невозможность выбраться с фермы сделала его озлобленным и склонным к тирании. Близнецы показали ему, что и он может быть слабым, и что над ним тоже могут издеваться, если он однажды проиграет. Тогда он станет таким же фермером, и тяжёлый труд отнимет последние силы, не оставив шанса на реванш.

Андрей понял, что сам создал эту систему, потакая головорезам. Теперь пришло время её менять — на справедливую и честную. В такой системе против управляющего выступить почти невозможно: придётся столкнуться со всей общиной, где каждый будет отстаивать общие интересы. Можно сломать всё силой — так, как когда-то поступил сам Андрей, собрав вокруг себя сильных. Но этого можно избежать, если пресекать попытки на корню и всегда быть настороже. И главное — не поддаться искушению снова заставить слабых работать за себя.

— Опять хочешь сбежать? — вырвал его из мыслей голос Коли.

— А ты бы не хотел?

— Мы скоро и так покинем это место, — ответил Сергей.

— И как же это вам удастся?

— Рейфусикус сам нас отпустит, — просто сказал Коля.

— Мы ему нужны, — добавил Сергей, не дожидаясь нового вопроса.

— И у нас договорённость, — вставил Коля.

— Ну а я тут при чём?

— Ты останешься здесь, — сказал Коля.

— С чего ты это решил? — прищурился Андрей, чувствуя подвох.

— Ты сам знаешь ответ, — ответил Сергей.

— Почему вы так уверены, что у вас получится?

— Такова наша договорённость, — спокойно произнёс Коля и посмотрел на Якова. Семечки в его руке уже не было.

— Большинство уфобов скоро уйдут с фермы, — добавил Сергей.

— И тебе придётся её защищать, — сказал Коля. — Для этого ты здесь, и тебе это точно под силу.

Андрей молчал. Он смотрел на близнецов и понимал, что возражать не хочется. Он не знал почему, но чувствовал: они знают, что будет, и поэтому так спокойны.

— Мы, конечно, тебе поможем, — произнёс Коля, давая Андрею время всё обдумать.

— А когда…?

— Скоро мы уйдём, — перебил Сергей. — Уфобы пойдут с нами.

— Ферма должна продолжать работать, — сказал Сергей. — Она единственная на планете, и от неё зависит слишком много жизней.

— Работников мы тебе обеспечим, — приподнялся на кровати Коля, морщась от боли. — И вооружённую охрану тоже.

— Я же ничего не понимаю в земледелии, — наконец вставил слово Андрей.

— Тебе и не нужно, сынок, — тихо произнёс Яков. Он вдруг пошевелил одной ногой, чему сам очень удивился, но быстро взял себя в руки. — Мы ферму возьмём на себя. Ты главное обеспечь нам безопасность.

— Хорошо, — согласился Андрей.

— И не распространяйте слухи, что власть сменилась, — добавил Сергей. — Пусть все думают, что ферму охраняют уфобы.

Яков с изумлением смотрел, как шевелятся пальцы на обеих ногах. Он не верил, что это возможно. Близнецы улыбались, радуясь за старика, который всю жизнь прожил в неволе. Они понимали, почему он проглотил семечку: терять ему было нечего, он и сам считал себя обузой. Но для жены он был спасательным кругом, пусть уже поношенным и едва держащимся на воде. Он помогал ей не сойти с ума на этой богом забытой ферме, на богом забытой планете, где сами боги были взаперти и питали своей энергией этот проклятый мир.

На фоне того, что творилось вокруг, за стенами фермы было вполне безопасно. Ценой такой безопасности был изнурительный труд на плантациях, но если приспособиться, то вполне можно жить. Рейфусикус прожил много сотен лет и был мудр: он давал людям самим выбирать, как им работать и кто будет пахать землю, сажать, ухаживать и собирать урожай. Люди были, с одной стороны, взаперти, а с другой — могли свободно перемещаться по ферме без ограничений и выбирать, кому из них выходить на работу, а кому нет. Вот только люди так устроены, что сами себе усложняют жизнь. Они спокойно могли составить графики и работать по очереди, отдыхать и набираться сил, находясь под защитой и сытыми, — но нет. Люди сами создали себе условия намного хуже, чем они есть на самом деле, и продолжали их ухудшать, пока на ферме не появились близнецы.