Планета Н: Портал

Ребята чудесным образом умудрялись влиять и менять в лучшую сторону всё вокруг себя, даже не понимая, что делают. Но люди рядом с ними становились лучше, осознавая, что делали неправильно и что нужно делать, чтобы всё исправить.

Те, кто был добрее и меньше погряз в пороках, осознавали это быстро. А для тех, кто погряз в них по уши, наслаждаясь разрушением и болью окружающих, стоял непростой выбор: или меняться, или сгинуть, продолжая идти по выбранному пути до конца. Бугай, которого недавно унесли на удобрения, — тому прямое доказательство. А вот Андрей вовремя спохватился и ещё мог всё исправить. При этом каждому человеку близнецы давали шанс, но никогда никого не уговаривали: выбор люди делали всегда сами и сами пожинали то, что посеяли.

Якову тоже был дан выбор, и он сделал то, что посчитал нужным, — использовал свой последний шанс. А теперь вёл себя как ребёнок, которому дали конфетку, и даже не одну. Он не замечал ничего вокруг и уже мог шевелить стопами; его сознание пребывало в эйфории. Он получил то, о чём не мог даже предположить, о чём мог только мечтать. Яков получил новую жизнь, но ему ещё предстояло узнать, какую жизнь он получил и что от него самого останется, когда он превратится в коворкла.

В его сознание уже начали проникать чужие воспоминания, и старику стало очень любопытно, что же он узнает и где побывал — на каких планетах и в каких мирах. Ведь сам он всю свою жизнь прожил на ферме, а старость провёл прикованный к кровати. Воспоминания были размытыми и несвязанными между собой, но он уже знал своё новое имя. Его будут называть Ковикусус. Старику имя понравилось, оно было созвучно его имени, и он подумал: если его личность останется и не будет поглощена коворклом, он станет называть себя Яковикусусом.

— Яковикусус, — еле слышно произнёс Яков и заулыбался. — Звучит неплохо.

Близнецы наблюдали за стариком и прекрасно слышали его новое имя, но не стали расспрашивать. Ребята видели улыбку Якова и были рады, что ему нравится его переход из старого и немощного человека в говорящее дерево коворкла, которое способно прожить несколько тысячелетий, а потом передать с семечком все свои знания другому существу, поглотив его и сохранив все свои воспоминания.

Близнецы и старик не знали, сколько длится переход в коворкла, поэтому наблюдать за этим было интересно всем. С этой мыслью ребята уснули: день был длинным и насыщенным.

Тетя Нюра нежно укрыла их одеялом, сплетённым из растений, — они так напоминали ей своих детей, которые тоже были близнецами. Она села на кровать к мужу, не отводя глаз от мирно спящих мальчиков. Яков взял её за руку и тихо произнёс:

— Они сильные. — Тетя Нюра повернулась к мужу, их глаза встретились, и Яков добавил: — У них всё получится, вот увидишь. Всё будет хорошо.

— Они такие слабые, и у них воспаление, — тетя Нюра снова смотрела на ребят. Одеяло на груди медленно поднималось и опускалось, дыхание близнецов было хриплым и тяжёлым.

— Ты сделала всё, что могла, — успокаивал жену Яков. — Нам тоже пора отдыхать, нужно набираться сил. Завтра будет новый день, и они поправятся, вот увидишь, точно поправятся.

— Ты прав, мой дорогой муж, — тетя Нюра устало улыбнулась, легла рядом, положив голову на грудь Якову, и быстро уснула.

Старик нежно гладил её по голове, по её седым волосам, и наблюдал, как фермеры один за другим проваливались в сон. Сам Яков не спал: перед его глазами мелькали картинки воспоминаний Яковикусуса, быстро меняясь и составляя цепочки событий, которые оседали в памяти, занимая нужные места. Некоторые воспоминания были очень яркими и насыщенными, будто это случилось только вчера, а некоторые всё ещё оставались размытыми и несвязанными между собой.

Первым глаза открыл Коля. Было утро, брат ещё спал. На соседней кровати лежала тетя Нюра, Якова не было. Коля сначала не поверил своим глазам и посмотрел ещё раз: старика нигде не было — ни на кухне, ни в сплетённом из лозы доме. Коля не стал никого будить и решил подождать, тем более что дальше фермы Яков всё равно не уйдёт.

Ждать пришлось недолго. Яков вышел из душа и подошёл к кровати близнеца.

— Как же хорошо с утра освежиться, — произнёс старик. — Причём самому, под блестящими на солнце струйками воды.

Коля с неподдельным интересом разглядывал Якова. Перед ним стоял в полный рост крепкий мужчина средних лет: от старика не осталось ничего, даже волосы стали тёмными, пропала седина.

— Я могу воду впитывать всем телом, представляешь, — делился Яков впечатлениями от душа; он говорил негромко, чтобы не разбудить жену. — А солнце… я чувствую каждый его лучик, чувствую, как он ложится на мою кожу, и я поглощаю его, расту и крепну. Представляешь?

— Если честно, нет, — улыбнулся Коля.

Яков на ответ не обратил никакого внимания и сел рядом с женой.

— А ещё я могу делиться своей энергией, — старик погладил жену по волосам, несколько раз нежно провёл рукой, и тетя Нюра улыбнулась во сне.

Тревога и беспокойство ушли, морщины разгладились, появился лёгкий румянец на щеках; на лице читались умиротворение и безмятежность, дыхание стало ровным и глубоким. Ребята почувствовали лёгкое покалывание в груди и небольшой прилив сил.

Подошёл Андрей. Он сильно удивился, увидев Якова на ногах, и хотел что-то сказать, но старик не дал проронить даже слово.

— Пусть поспит, — сильным и уверенным голосом произнёс Яков, обращаясь к Андрею.

Андрей лишь кивнул и ушёл в сторону кухни.

— Яков, — произнесла во сне тетя Нюра, — куда же ты ушёл, тебе нельзя, быстрее вернись в постель, слышишь?

— Слышу, — нежно ответил старик. — Я рядом, я никуда не уходил.

— Это хорошо, — и тетя Нюра снова погрузилась в сон.

Близнецы оба смотрели на эту милую картину, и каждый представил родителей. Они не знали, как те выглядели, ведь их вырастили в лаборатории, но они вполне могли быть такими же, как Яков с тетей Нюрой, — такими же добрыми и заботливыми. Ребята не знали, что такое родительская забота, но иногда представляли, какая она могла бы быть. Коля вдруг почувствовал, как слеза скатилась по щеке. Он прикоснулся рукой и вытер её пальцами, а потом посмотрел на пальцы и нахмурился: не понимал, что с ним происходит и почему он плачет. Раньше слёзы текли только от сильной боли, и то непроизвольно. А что же произошло сейчас? Он посмотрел на брата. Серёга с мокрыми глазами посмотрел в ответ и смахнул слёзы.

«Так не должно быть», — про себя подумал Коля, и Серёга кивнул в ответ.

Яков старел на глазах. Он всё отдавал и отдавал жизненную энергию жене: она столько вытерпела за последние годы, столько пережила, ухаживая за ним и за всеми, в том числе и за головорезами. Коля поднялся с постели и, держась за рёбра, пошёл в сторону кухни; Серёга шёл следом. Близнецы подошли к сидящему за столом Андрею и одновременно произнесли:

— Береги их. Их всех, — парни синхронно обвели руками помещение. — И никогда не смей навредить, ты понял?

Андрей испуганно смотрел то одному в глаза, то другому и кивал в знак согласия: глаза близнецов разгорались, зрачки стали красными и излучали огонь — странный, внутренний и жуткий. Андрей не мог отвести взгляд и пошевелиться, всё кивал и кивал. А потом ребята моргнули, и наваждение ушло: их зрачки снова стали обыкновенными, как и должно быть у подростков.

— Есть что поесть? — спокойно спросил Серёга.

— Д-да, конечно, — ответил Андрей и принялся греметь кастрюлями, накрывать на стол.

Ребята пытались устроиться поудобнее, чтобы не болели рёбра, но всё, что у них получилось, — это облокотиться, положив локти на стол. Андрей уже расставил тарелки с овощами и фруктами и сел напротив.

— Можно вопрос? — спросил главарь.

Парни кивнули.

— Кто вас учил боевому искусству?

— Майор Орлов, — жуя, ответил Серёга.

— Командир отряда «Бессмертных», — добавил Коля.

Андрей с недоверием посмотрел на близнецов, но понял, что они не врут.

— Он скоро придёт за нами, — продолжил Коля. — Он знает, что мы тут.

— А кто вы? — неуверенно спросил Андрей.

— Близнецы, — одновременно ответили ребята с полным ртом и мило улыбнулись.

Андрей наблюдал, как парни уплетают фрукты с овощами, и ничего не понимал.

«Почему Орлов придёт за ними и зачем они ему? Почему отряд вообще здесь?» — размышлял главарь, а потом мысли пошли в другую сторону: «Сам командир Бессмертных будет здесь. Он же легенда. А может, они всё-таки врут?»

— А познакомите меня? — спросил Андрей.

— Сам познакомишься, — улыбнулся Коля.

Главарю показалось, что глаза близнеца снова блеснули огнём, и озноб холодком прокатился по спине.

«Если Орлов узнает, что это я их так отделал, он меня, наверное, убьёт, — подумал Андрей. — А он точно узнает или уже знает — вон они как улыбаются».

Ребята видели лицо Андрея и наслаждались едой. На поясах висели модули здоровья, которые, похоже, не работали: рёбра всё так же болели, и лучше не становилось. Шаркая ногами, подошёл Яков и сел рядом с близнецами за стол.

— Андрей, будь добр, подай кувшин с водой, — попросил старик.

Главарь пододвинул к Якову большой кувшин, и тот жадно прильнул к нему, начал пить. Старик пил, пока была вода в кувшине, и ни разу не остановился. Когда кувшин опустел, Яков поставил его на стол и обвёл всех взглядом. Ребята и Андрей смотрели на него так, будто не знали его, — он вдруг появился, внезапно удивив всех.

— Очень пить хотелось, — произнёс старик. — Тем более вы меня опустошили.

— Мы заметили, — одновременно произнесли близнецы.

Яков улыбнулся и снова помолодел прямо на глазах: вода сделала своё дело. Андрей взял кувшин, заглянул в него и понюхал — пахло кувшином и обыкновенной водой.

— Что с ним? — спросил главарь у парней; ему казалось, что они знают.

— Живительная влага, — усмехнулся Коля.

Серёга засмеялся, держась за рёбра: делать это было больно.

— Ничего себе живительная, — удивлённо произнёс Андрей. — Он лет на тридцать помолодел.

Парни снова засмеялись, морщась от боли.

— Ковикусус?! — раздался голос Рейфусикуса от входа. — Брат мой, как ты тут оказался?

Вошедшего коворкла ничуть не смутил внешний вид своего сородича: это был всё ещё Яков, только изрядно помолодевший.

— Рейфусикус, долго же ты ко мне не заходил, — ответил Яков; коворкл в нём ещё не проснулся.

— Я… но как? — ничего не понимал Рейфусикус.

— Благодаря этим двум молодым людям, — показал на близнецов Яков.

— Вы?! — вошедшее живое дерево было в недоумении, если так можно сказать: эмоции коворклы проявляли не как люди.

— Мы, мы, — добавили ребята.

— Теперь Яковикусус остаётся здесь за главного, — уверенно произнёс Сергей.

— Я…ковикусус…

— Да, Яковикусус, — старик внимательно смотрел на коворкла. — Именно так теперь меня зовут. А лучше всего называйте меня Яковикус, так мне больше нравится.

— Яковикус, — повторил Рейфусикус, чтобы запомнить.

Ещё Яков убедился, что ребята наблюдательные и видят намного больше, чем он себе представлял: имя он произнёс лишь однажды и очень тихо, разговаривая сам с собой.

— Нам нужно собираться, — добавил Коля. — Время играет не в нашу пользу.

Все уставились на парней. Когда вошёл Рейфусикус, все проснулись; тетя Нюра и Тимур подошли и сели за стол. Удивляться тому, что Яков сидит за столом и разговаривает с хозяином фермы, было некогда, да и задавать вопросы лишний раз никто не хотел.

— Если ты хочешь, чтобы мы отправили тебя подальше с этой планеты, — держась за рёбра, произнёс Серёга, — то нам надо уходить.

— Нам нужно на базу, — продолжил Коля. — Твои проклятые уфобы что-то повредили, и нам становится хуже.

Тетя Нюра тут же подбежала к парням и положила ладонь на лоб каждому. Лоб был горячим, и парней начинало потрясывать.

Вдруг раздался взрыв рядом с фермой, и буквально через минуту один из уфобов подошёл к Рейфусикусу и что-то безмолвно передал.

— Похоже, ваши друзья приехали за вами, — растерянно сказал коворкл. — Пойдёмте за мной, пока они не разнесли ферму.

Пока шли ко входу, раздалось ещё пару взрывов. Первым вышел Рейфусикус, и перед его множеством глаз предстала картина битвы. Несколько уфобов валялись на земле и не шевелились, некоторые были порублены в капусту.

«Почему капуста? — поймал себя на мысли Рейфусикус. — Это всё люди».

— Отдай нам близнецов, и ты сохранишь это место таким, какое оно сейчас, — произнёс майор.

Коворкл перевёл взгляд на отряд «Бессмертных», состоящий из двух человек. Потом посмотрел на микологов и вообще не понял, люди это или грибы. Но всех сильнее его удивил отряд Вааарда: Берсерк смахнул с мечей кровь очередного уфоба, Сталкер держал на мушке приближающихся биороботов со всех сторон, а Призрак прикрывал обоих.

Рейфусикус вовремя дал команду уфобам не нападать и стоял в недоумении, не произнося ни слова. Следом вышли близнецы, поддерживаемые Андреем и Яковом, за ними шёл Тимур. Вика подошла, сканировала состояние здоровья ребят и, вытянув руку, открыла огонь в ближайшего уфоба; тот без головы упал на землю.

— Ты чего с ними сделал? — Вика подошла к коворклу. — Полено говорящее, отвечай!

— Я… я… — Рейфусикус переводил взгляд с Вики на отряд Вааарда, все пушки которого теперь были направлены на него, и не мог ничего сказать.

Микологи подхватили ребят на руки и понесли к БРМ. Силы им было не занимать, да и близнецы сильно потеряли в весе.

— Сжечь, — произнёс майор и направил пушки на коворкла.

— Стойте! — закричали одновременно близнецы.

— Они пойдут с нами, — произнёс Коля, вставая на ноги и держась за рёбра.

— И прекратите убивать уфобов, они нам нужны, — добавил Серёга, вставая рядом.

— Приведите головорезов, — приказала Вика.

Отряд Вааарда направился к броневику и вывел троих трясущихся от страха бандитов.

— Это вам взамен близнецов, — сказала Вика коворклу.

Берсерк с товарищами толкнули головорезов в сторону входа на ферму, и те, опустив голову, побрели внутрь. Тимур стоял позади всех и был бледен как мел. Он очень боялся напомнить о себе и боялся, что про него забудут.

— Тимур! — крикнул Коля. — Иди в машину.

Тимур осторожно сделал шаг.

— Иди, сынок, не бойся, — подбодрил Яков, и картограф шагнул уверенней, а потом и вовсе побежал.

— Спасибо! — произнёс Тимур, пробегая рядом с близнецами.

Ребята вышли, поддерживая друг друга, и встали между враждующими. Окинули всех взглядом и, чтобы разрядить обстановку, одновременно произнесли:

— Опустите оружие.

Майор после секундной паузы опустил руки, за ним последовали Вика и члены отряда Вааарда.

— Они нам не враги, — произнёс Коля.

— Рейфусикус и уфобы пойдут с нами на базу, — добавил Сергей.

— И будут нас защищать от подургов, — Коле говорить было всё тяжелее.

— А мы за это отправим их на другую планету, — Серёга закашлялся и схватился за рёбра.

— Андрей, Яков, — поддерживая брата, обратился Коля, — вы знаете, что делать. Помощь мы пришлём, а пока с вами останутся Берсерк, Сталкер и Призрак.

Ребята медленно побрели к машине: им становилось хуже, и сил почти не осталось. Микологи снова подхватили близнецов и понесли на руках. Майор с нейрохирургом шли следом. Вопросов было столько, что хватит на всю оставшуюся дорогу, вот только ребята вряд ли расскажут о своих приключениях.

— Что с ними? — спросил майор у Вики.

— Сломаны рёбра, внутреннее кровотечение и порваны лёгкие, — ответила нейрохирург.

— Но как они…

— Наверное, их модули, а может, и что-то другое, — Вика пожала плечами. — Я, если честно, не знаю: любой человек давно бы уже умер от таких травм.

Броневик тронулся с места и набирал скорость, оставляя шлейф пыли, за которым цепочкой пошли уфобы во главе с хозяином.

Возвращение домой

Крышка медкапсулы плавно отъехала, скользя вдоль капсулы и открывая её. Серёга вдохнул полной грудью и улыбнулся: боли больше не было, но появился дикий голод. Крышка соседней капсулы тоже открылась, и послышался глубокий вдох, а потом затяжной выдох — очнулся Коля. Ребята сели в медкапсулах, посмотрели друг на друга, без слов оделись и пошли в столовую.

На территории казарм за время отсутствия близнецов ничего не изменилось: кто-то тренировался, кто-то собирался в дозор, кто-то возвращался с патруля. На проходящих мимо ребят никто не обратил внимания — как будто они всегда были на базе и никогда не отлучались. В столовой пахло очень вкусно. Близнецы были настолько голодные, что им казалось, будто они не ели полжизни и вообще непонятно, как выросли и окрепли.

Близнецы подошли к раздаче, но им ничего не дали — только указали на пустой стол.

— Садитесь, — сказала Мирра. — Ну чего встали как вкопанные? Давайте смелее, садитесь.

Ребята недоверчиво, постоянно оборачиваясь, пошли к столу. Как только сели, открылась дверь, и в столовую стали заходить клоны — один за другим. Они подходили к раздаче, получали по две тарелки с одним блюдом и шли к столу, где сидели близнецы.

— С возвращением, — произнёс Ковбой и поставил каждому по тарелке, потом по-братски хлопнул по плечу каждого и ушёл.

Каждый клон получал разные блюда и всегда по две тарелки на каждого.

— С возвращением, — сказал Великий и поставил тарелки.

— С возвращением, — поставил тарелки Охотник.

Каждое блюдо пахло так, что желудок начинал «пробовать» соседние органы на вкус, чтобы немного размяться перед обильным обедом.

— С возвращением, — поставил новые тарелки Страж и негромко добавил: — Приятного аппетита.

Ребята сидели с каменными лицами и лишь кивали в знак благодарности. Комок стоял в горле, глаза у обоих были на мокром месте: они не ожидали такой заботы, такого внимания. Они просто к этому не были готовы и, конечно, не привыкли — да и когда было привыкать? Всю свою сознательную жизнь они полагались только на себя. А теперь у них были клоны, как две капли воды похожие на них, и отряд «Бессмертных», и отряд Вааарда, и Маша, и Настя, и девчонки из медакадемии, и питомцы, которые тоже поставили по две тарелки.

— С возвращением, — произнёс Цомик без запинки — за себя и Трифана.

Наконец поток клонов закончился. Ребята посмотрели друг на друга, смахнули слёзы, и каждый наколол кусочек мяса на вилку, а потом запихал в рот. Вот тут-то и проснулся зверский аппетит: близнецы запихивали в рот всё, до чего могли дотянуться, жевали и жевали, иногда сразу глотали, чтобы не терять время. Каждый думал о чём-то своём.

Микологи по дороге рассказали ребятам, как искали их, что произошло на базе, про битву со штрыками, про отряд Вааарда, про спасение мутантов, про киберведьму и про доктора, которого чуть не похоронили.

— Его надо наведать, — произнёс Коля.

— Да, — согласился Сергей, не называя имени: они оба знали, о ком идёт речь.

Наевшись до отвала, ребята выползли из-за стола. Столько мяса, сколько они сейчас съели, им казалось, они не пробовали за всю свою жизнь. Чувство голода наконец отступило. Теперь нужно было как-то начать ходить с полным животом: сначала потихоньку, а потом уже обычным шагом. Близнецы вышли из казарм и направились в центр генетики.

В столовой они даже не обратили внимания на Тони, который сидел у самого дальнего столика в углу и снимал их трапезу на камеру. Ещё ребята заметили отсутствие Тимура: он не встретил их, когда они очнулись, и его не было в столовой. Скорее всего, он был занят в техническом центре — создавал трёхмерную модель своих карт и зарисовок. По крайней мере, так подумали близнецы.

У ворот зоны генетики дежурили странные муты. Они обросли какими-то наростами и напоминали больше двуногого пичмога, чем человека-мутанта. Ребята остановились, чтобы получше их разглядеть, и, конечно, попробовать отколупнуть одну из защитных пластинок. Серёга даже достал нож и попытался это сделать. Один из мутов позволил ему в знак уважения, но ничего не вышло. Конечно, близнец не хотел травмировать мута и сделал это больше напоказ, аккуратно поддев кончиком ножа край пластинки.

Потом он увидел какого-то зверя, который быстро приближался от здания центра генетики к нему. Перехватив нож покрепче, Серёга посмотрел на брата. Тот тоже достал нож и встал в стойку — на всякий случай. Панцири наблюдали за этой картиной и улыбались во весь рот.

— Как же я вас рад видеть! — прогремел зверь и, несмотря на ножи, сгрёб парней своими длиннющими ручищами.

— Семён? — одновременно произнесли близнецы.

— А кто же ещё? — было непонятно по зубастой пасти: улыбается зверомут или хочет их сожрать.

— Как же тебя так… — начал Коля.

— Изменило? — помог Семён подобрать слово.

— Вам начали озверин выдавать? — спросил Коля, сдерживая улыбку.

— Или ты без спроса его взял? — теперь пытался не засмеяться Серёга.

— И в одну харю весь запас сожрал, — Коля смеялся в открытую.

— Я вам тоже принёс, — смеялся зверомут.

— Слушай, у тебя шампунь новый? — спросил Серёга, улыбаясь во весь рот.

Семён прищурился, ожидая подвоха.

— «Свежесть белеса» называется, — Коля ткнул в бок огромного зверя и сам заржал, как зверь.

— Нет, это «Волчья беговая», — подхватил Серёга. Теперь близнецы ржали вдвоём, держась за животы.

— А может, это «Цорис в брачный период»? — понесло близнецов. — Нет, это «Медведь в момент пробуждения»!

Семён даже обнюхал себя на всякий случай: вдруг и правда от него воняет какой-нибудь мокрой псиной. Ребята посмеялись — им это доставляло огромное удовольствие, ведь внутри ничего не болело.

— Не переживай, ты отлично пахнешь, — снова ткнул в бок зверомута Коля.

— Мы просто шутим, — ткнул Семёна с другой стороны Серёга.

— Я знаю, — ответил Семён. — Ну что, пойдём к доктору?

— Как он? — уже серьёзнее спросили близнецы.

— Пока без сознания, — произнёс зверомут. — Но дыхание ровное и сильное.

— Это хорошо.

По дороге Семён рассказал, что с ним случилось и как им троим пришлось выпить странный мутаген, который изобрёл доктор Хлапидоль, чтобы остановить штрыков.

— Теперь они нас не побеспокоят, — Серёга рассказал о договоре с коворклом и о своих приключениях с братом.

— Это очень хорошо, — произнёс Семён.

Ребята зашли в комнату к доктору. Иван Михайлович лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Было видно, как по прозрачным трубкам, идущим от жилета к шее доктора, перетекает мутаген. Раны затянулись, и выглядел он вполне здоровым — как будто спит.

Ребята подошли поближе, и каждый прикоснулся к могучей руке, всей в зеленоватых венах, которые, как паутина, окутывали всё тело доктора. Веки были закрыты, но было видно, как глаза быстро бегают под ними: скорее всего, он что-то видит или ему просто что-то снится.

— Долго он так? — спросил Серёга.

— Несколько недель.

— Значит, скоро проснётся, — без тени сомнения произнёс Коля.

— Да, пора уже, — добавил Серёга. — А то придумал без дела валяться.

— Так пропустит всё интересное, — подхватил Семён.

— Вот именно, — подытожили близнецы.

На лице доктора появилась улыбка, и глаза под закрытыми веками перестали бегать: он как будто успокоился и расслабился.

— Вот и хорошо, — Серёга снова дотронулся до когтистой руки.

— Выздоравливай поскорее, мой старый друг, — добавил Коля.

Ребята взглянули на Семёна и вышли из помещения.

— Спасибо, Семён, — одновременно произнесли парни с улыбкой. — Он скоро поправится, вот увидишь.

— Я знаю, — ответил зверомут. — Я чувствую это. У него запах поменялся.

— Запах поменялся, — задумчиво произнёс Серёга, глядя на большого зверя Семёна.

— Наверное, тебе виднее, — добавил Коля.

Ребята больше не смеялись над зверомутом. Они пошли в техцентр — проверить свою теорию по поводу Тимура и повидаться с Настей заодно, а также с её родителями, которых хотели расспросить про того дикого у фермы, похожего на зомби. К близнецам наконец вернулось любопытство и беспечность: ответственность за всех и вся на базе лежала на майоре. Ничего не нужно было контролировать, можно расслабиться и заняться своими обычными делами — гонять до изнеможения клонов и доставать всех в округе, отвлекая от работы.