- -
- 100%
- +
Я задрал голову, посмотрев на высоченную колокольню, которая выглядела, правда, весьма потрепанной временем и прежними, при советской власти, хозяевами.
Батюшка перехватил мой взгляд:
– Устояла милая, не дала себя взорвать (как о живом человеке говорил!). Там же главный колокол отливали всем миром еще до переворота… до революции этой самой Октябрьской… 1350 пудов весом! Самый большой колокол во всех уездных городах России-матушки!
– Да кто же хотел уничтожить такую красоту? – решился я на вопрос.
– Как кто? Те злые люди, которые против Господа нашего руку подняли, многих настоятелей храма и прихожан расстреляли, собор закрыли в 1938 году и удумали в храме божьем сапоги валять, – лицо батюшки посуровело, но вскоре просветлело. – Только год назад нам удалось вернуть и собор, и все здания, к нему примыкающие, подлинному хозяину.
– А кто подлинный хозяин-то, отец Сергий? – я уже осмелел и хотел узнать всю историю до конца.
– Так Церковь наша Единая, Святая, Апостольская – настоящий хозяин. Люди православные – хозяева. Ты же видел надпись над вратами. Что там начертано?
– Русь святая, храни Веру Православную!
– Вот ты и ответил сам на свой вопрос об истинном хозяине. А теперь скажи, что делать умеешь и в какой работе себя проявить желаешь?
– Да в каменщики я бы пошел, батюшка. Только мне бы наставника поначалу, а дальше я уж сам.
– Ну хорошо, – отец Сергий перекрестил меня и улыбнулся глазами. – Пойдем, покажу тебе наше хозяйство.
Он провел меня по большой территории – показал и храм, и часовню, и колокольню со всех сторон, и каменный жилой дом, и небольшой скотный дворик для домашних птиц и животных.
– Вот здесь и начнешь свою трудовую деятельность, – отец Сергий показал на пасущихся козочек и беспокойно бегающих кур. А увидев мой вопросительный взгляд, добавил: – Мётлы, грабли, совки – всё в сарайчике, замок навешен просто. Бери что нужно, вечером приду принимать работу.
Так началась моя работа трудником в Богоявленском соборе. Порой, конечно, хотелось закинуть в сарай мётлы и грабли да поехать в родной Поселок к друзьям-подружкам. Останавливала мысль, что приеду к родителям без денег, и я продолжал тщательно подметать козьи и куриные «гостинцы», приводя территорию в порядок и ожидая обещанного повышения в должности.
И дождался! Через какое-то время меня поставили учеником-помощником к каменщику Василию, возводившему каменный домик-сторожку взамен старого, деревянного. Мой новый шеф говорил вообще мало, но на вопросы отвечал с удовольствием, раскрывая секреты кладки, которая у него получалась на загляденье. Мешать раствор, подносить кирпичи и проверять точность возводимой конструкции по отвесу мне нравилось гораздо больше прежней работы, да и общение с Василием, суровым на вид, но доброй души русским мастеровым человеком, было гораздо приятнее, чем с куриной шебутной гвардией.
Прошло несколько недель, и я уже как каменщик получил задание выложить Православный Крест под самой крышей двухэтажного жилого дома на территории собора. Душа просто пела от восторга, что мне доверили столь важную работу. Я не подвел ни себя, ни Василия, уехавшего на другой объект, но успевшего научить меня секретам профессии.
Крест был выложен на совесть и понравился всем священникам, жившим в этом доме. Я и сегодня, бывая в Ногинске, стараюсь зайти в собор, пройти по местам, где начиналась моя трудовая биография, посмотреть в каком состоянии выложенный мной Крест. Тридцать пять лет прошло – всё на месте, ничего не осыпалось, не потрескалось. Значит, хорошие учителя были у мальчика Алёши.
А тогда, в трудовые будни лета девяностого года, ближе к вечеру наступал самый главный и любимый всеми храмовыми работниками момент. Отец Сергий выходил к нам, собравшимся у крыльца собора, доставал листочки с записями, что-то перепроверял и отсчитывал мятые купюры, которые казались мне самыми красивыми ассигнациями на свете. Отсчитав нужную сумму, подзывал следующего. Свое мальчишеское счастье в эти минуты живо помню до сих пор.
Заработал – получи! Этот принцип, повзрослев, я всегда ставил во главу угла и строго придерживался его при организации и ведении бизнеса в России. Следую ему и сейчас. Потому что люди, которые честно работают со мной в одной команде, должны быть уверены: всё будет по справедливости.
Заработал – получи! И никак иначе.
Бензиновые разводы
С легкой руки президентов США – сначала Джона Кеннеди, а потом Ричарда Никсона – в народ (не только, кстати, американский) пошла фраза о том, что китайский иероглиф, означающий слово «кризис», может быть переведен не только как «опасность», но и как «возможность». Эту мотивирующую установку подхватили руководители всех рангов и в разных интерпретациях – например, шедевральным отечественным «Денег нет, но вы держитесь!» – взбадривают своих загрустивших было подчиненных.
Интересно, что сами китайцы в ответ на вопрос, насколько верен такой перевод, только хитро улыбаются и радуются, как дети, которые победили в игре с названием «Да и нет не говорите». Не всё, видимо, с интерпретацией иероглифа «кризис» так красиво и обнадеживающе. Впрочем, идея-то сама по себе правильная. Унывать в кризисы точно не стоит.
В свои пятнадцать я, хоть и не слышал про эти тонкости перевода с китайского, но подход к кризису 1991-го выбрал правильный. Смотри, думай, находи возможность заработать и зарабатывай.
Перебои с бензином на городских заправках мог не заметить только человек, принципиально автотранспортом не пользующийся. Мы же с папой на его красавице «Волге» ездили немало, поэтому огромные очереди на заправках или, наоборот, их отсутствие по причине броских объявлений «Бензина нет» я видел постоянно. Как и то, что на фирменной АЗС «Лукойл», находившейся за городом на Горьковском шоссе, бензин был постоянно и наливали его там без ограничений.
Схема действий, которую я обрисовал папе, очевидно, была весьма красочной и убедительной, поскольку папа после секундного замешательства пожал плечами и развернул авто в сторону гаража, где хранились металлические двадцатилитровые канистры. Загрузив ими вместительный багажник «Волги», мы отправились на ту самую АЗС «Лукойл», которая подпитывалась из каких-то чудесных бензиновых источников.
А как еще можно объяснить удивительное постоянство этого топливного мини-королевства, где феи-волшебницы безотказно наполняли подставленные емкости под завязку? Я же не знал тогда, что согласно недавнему указу из Кремля начат эксперимент по формированию топливных вертикально-интегрированных компаний и «Лукойл» вошел в пул тех предприятий, которые от собственных скважин и до собственных заправок организовывали и контролировали всю длинную и сложную технологическую цепочку трансформации сырой нефти в автомобильное топливо.
Результаты я видел, и своим мальчишеским умом «пририсовал» еще одно звено в этой технологической цепочке, а именно доставку лукойловского бензина на чириковскую заправку и продажу его желающим автолюбителям. Желающих было немало, но надо было еще угадать своего покупателя.
Первый раз, когда папа высадил меня с двумя полными канистрами на безлюдной заправке, что находилась на выезде из города, прямо напротив нашего Поселка, я очень волновался. Как не ошибиться в покупателе, как подойти, как повести разговор? Всё это для меня «было впервые и вновь», как пели парни из «Машины времени» в своем хите про тех, кто в море.
…К красному буйку бензоколонки швартуется видавший виды «Москвич-412». За рулем такой же просоленный волнами жизни старый капитан-водитель. Протирает очки, проводит ладонью по седым волосам. Выходит из машины-кораблика, внимательно рассматривает шланг, закрученный вокруг корпуса колонки. Чешет затылок и направляется к окошку кассы.
Над окошком прилеплен тетрадный листок с небрежно написанным фиолетовыми чернилами текстом: «Бензина нет. Когда будит не знаю» (орфография сохранена). Автолюбитель в нерешительности останавливается, читает объявление, шепотом проговаривая каждое слово. Для лучшего понимания, видимо. Потом всё-таки наклоняется к окошку.
– Ну а все-таки, дочка, сегодня, может, к вечеру будет бензинчик? На дачу ехать надо, на себе всё не довезти. Меня хозяйка без топлива и домой не пустит, – мужичок пытается шутить, но шутки подобного рода «королеву бензоколонки» уже не заводят.
– Товарищ, вы по-русски читать умеете? – огрызается «дочка» по громкой связи в микрофон-матюгальник.
Растерявшись поначалу, дедок оглядывается вокруг. Не увидев никого из сторонних наблюдателей, немного успокаивается, но всё еще подрагивающим голосом, укоризненно замечает:
– Ответить разве трудно, когда привоз ожидаете… А объявление, кстати, поправить надо, там запятая нужна или тире. И «будет» через Е пишется…
Из окошка слышатся возмущенные придыхания в микрофон, а вскоре на пороге административного домика появляется и сама «владычица топливная», которая, хоть и без матюгальника, но ещё более громогласно напускается на бедолагу:
– А ну сел в свой драндулет и уехал, умник!
Почему-то в те времена обращение «умник» приравнивалось к оскорблению, хотя, по сути, это должен быть комплимент. Тем более дед всё верно насчет ошибок сказал. Нас в лицее (я тогда уже в лицей перешел учиться) по русскому хорошо готовили. Да и не только по русскому. Неслучайно же я в институт спокойно, без нервотрепки поступил.
Но про студенческую жизнь рассказ впереди. Пока мне надо две канистры 76-го продать. Ветерану предлагать я не решился. Все эти перестроечные дела, гайдаро-чубайсовские загогулины так по старому поколению ударили, что дедушки-бабушки реагировали на все «непопулярные меры» с возмущением и обидой. И их можно было понять. Я подошел к «умнику» и сказал, что бензин есть в пятнадцати минутах езды, ну, для его «баркаса», может, в двадцати, на Горьковской трассе.
Пожилой дачник-автолюбитель поблагодарил меня и занял место за штурвалом своего «Варяга», который не сдается врагу в лице нагрянувшего в страну капитализма. А я, уже на правах старожила заправки, встречал «Ладу-семерку», хромированные бамперы которой говорили о широте души и кошелька ее хозяина. Тридцатилетний, а может, чуть больше по возрасту бодрячок в модных тогда солнезащитных очках-каплях, вышел из авто и походкой Джеймса Бонда направился к окошку чудо-домика.
– Мадам, вижу, что бензика нет. Но это по госцене. А по кооперативной, так сказать, найдем?
– Читаем объявление, приезжаем когда будет, – голос Царевны-Несмеяны из бензинового королевства вернул «Агента-007» в реальность, которая тем не менее оказалась для него, даже невзирая на темные очки, не такой уж сумрачной.
Это я, держа в руках воронку с запаянной в горловину мелкой сеточкой (заботимся о клиенте, точнее, о карбюраторе его авто), подошел и, поздоровавшись, спросил:
– А вы сколько литров хотели заправить?
– О, вот это сервис! – засверкал улыбкой «Агент». – В паре работаете? – он мотнул головой в сторону домика.
– Нет-нет, – поспешил я снять с себя подозрения в сговоре с целью спекуляции. – Это мой бензин, купил в другом месте для продажи. Покупать или не покупать – дело ваше. Цена, понятно, выше государственной, но не кусачая.
Озвучив цену в полтора раза выше закупочной, я направился к своим кустам, где уже обжил местечко для продажи.
– А есть 40 литров? – эти слова Джеймса Бонда прозвучали для меня музыкой (он хотел 20 литров в бак и еще 20 – в канистру для своей завтрашней дальней поездки). – Подъезжайте, пожалуйста, – я показал в сторону своего филиала заправки в кустах.
Первый блин вышел совсем не комом. Схема отрабатывалась и прирабатывалась, изредка прерываясь по объективным обстоятельствам. Несколько раз попадал под привоз, и мои нереализованные канистры приходилось относить на балкон родительского дома, пока на бензозаправке не распродадут привезенную цистерну топлива. Происходило это нечасто, поэтому путь домой с сорокакилограммовым весом приходилось преодолевать куда реже, чем путь с аналогичным грузом на заправку.
Как я уже говорил, канистры хранились на балконе, поэтому, продав одни, я шел домой, где менял пустые на полные, и возвращался на свое рабочее место. Конечно, этот путь с утяжелениями был непрост, но если рассматривать его в качестве силовой тренировки с элементами кардио, то переносился он легче. Как говорится, своя ноша не тянет. А ноша, приносящая хорошие деньги, – тем более.
За свое неполное бензиновое лето я накопил на поездку в любимую Должанку в самый высокий бархатный сезон. А на суровые морозные дни подмосковной зимы приобрел большую, теплую и удобную норковую шапку – свою давнюю мечту. Какая же она была мягкая и красивая! Как на ней играл и переливался мех! Просто чудо, а не шапка!
Брюс Ли против Арнольда
В юности мы все засматривались фильмами про восточные единоборства и умелых чудо-бойцов. Мне кажется, все мальчишки и большинство девчонок готовы были в первые годы своего тинейджерства (оно же с тринадцати лет начинается, не так ли?) взахлеб смотреть боевики с Джеки Чаном, Ван-Даммом, Чаком Норрисом. Чтобы стать похожими на отважных, сильных и ловких киногероев, многие молодые люди пытались тренироваться самостоятельно или подыскивали подходящую секцию восточных боевых искусств, в которой научили бы драться так же хорошо, как это делали их кумиры.
Но тут подстерегала другая опасность. В нашей стране (тогда это был еще СССР) до конца восьмидесятых годов, на которые пришлось мое увлечение фильмами про восточные единоборства, карате было под строгим запретом – за пропаганду и продвижение этого вида спорта наказывали жестко и показательно. Перестройка же дала карате определенную свободу и легитимность. Во всяком случае, после разрешительного указа 1989 года по всей стране начался бум распространения секций и клубов восточных единоборств.
Мой школьный приятель Максим, увидев меня, идущего к первому уроку, подбежал и, не здороваясь, перешел к важнейшим новостям, добытым им на мальчишеских путях и перепутьях:
– Лёха, Лёха, слушай, ты обалдеешь! – Макс умел заинтриговать. – В двадцатой школе открылась секция карате. Один пацанчик знакомый уже сходил, говорит, места есть еще! Поедем запишемся!
Не дав мне и секунды на размышления и ответ, Макс перешел на секретно-таинственный шепот:
– Пацанчик этот мне прием уже показал один. Вот подними свой портфель, руку не опускай, держи так, на вытянутой.
Мой приятель отошел на пару шагов, повернулся ко мне задом, к школе передом, потом неожиданно резвым петушком сделал боевой разворот и с криком разъяренной вороны, у который лисица из басни выманила сыр, выбросил в прыжке свою левую ногу. До портфеля не достал, но треск его порванных по шву брюк свидетельствовал, что наша поездка как минимум на время замены штанов откладывается.
Что мы поедем записываться в секцию, даже не обсуждалось. Не беда, что в зал надо ехать через весь город на двух автобусах, с пересадкой. Ради освоения секретов боевых искусств, которыми владел сам Брюс Ли, мы с Максом готовы были ехать не то что через город, а через всю Московскую область.
Кстати говоря, пройдет несколько лет, и нам действительно придется покататься и по области, и по стране. По тем местам, где проходили разного уровня соревнования по карате, в которых два бойца из Электростали Алексей Старовойтов и Максим Голоп постоянно соперничали в финале – и весовая категория, и возраст у нас совпадали, так что поединка друг с другом было никак не избежать. И он, как уже сказано выше, очень часто становился решающим для определения победителя турнира.
Впрочем, до этих схваток было еще далеко. Пока мы робко зашли в зал, где нас встретил тренер, который стал нам и наставником, и учителем, и другом. Знаю, что Владимир Анатольевич Красновейкин и сегодня в тренерском строю, порой вижу это имя, когда читаю об успехах подмосковных спортсменов, занимающихся под его руководством. Поклон земной вам, тренер, за науку побеждать, секрет которой, как оказалось, не только в сильных руках и быстрых ногах, но, главным образом, в голове.
Тренер учил, что понимание философии восточных единоборств – один из важнейших элементов достижения целей, которые могут быть разными. Целью может быть отличная физическая форма и самозащита, спортивные состязания (как в нашем случае), медитация или демонстрация поз. Многие восточные боевые искусства ориентированы на сражение и при этом связаны с религией и духовным развитием.
Например, японские стили находятся под влиянием дзен-философии, большинство корейских школ делают акцент на медитативных практиках. Обучение спокойствию, самопознанию, контролю над своими психологическими состояниями характерно практически для всех школ и направлений восточных боевых искусств.
Уверен, что именно самоконтроль, заложенный на тех самых красновейкинских тренировках, очень помог мне в бизнесе, в организации тех «дел жизни», которые принесли финансовую стабильность и независимость от обстоятельств. Серьезное вхождение в бизнес, впрочем, было еще далеко впереди. Пока же я с наслаждением отрабатывал гэри и цуки – удары ногами и руками, комбинируя виды защит, радуясь продвижению по данам (разрядам).
Сегодня я понимаю, что акцент в тренировках нашей секции спортивного карате был сделан на элементах школы боевых искусств кекусинкай как одного из направлений системы восточных единоборств. Особое внимание эта школа уделяет укреплению суставов (голеностопа, запястий), а также подвергающихся высоким нагрузкам в «контактном» стиле ударных и блокирующих поверхностей (кулаков, предплечий и голеней, корпуса).
У нашего тренера были самиздатовские потрепанные книжки, где на обложке стояло имя автора Масутацу Ояма. Уважение тренера к основателю системы боевых искусств передавалось и нам, мальчишкам, желающим познавать и побеждать.
Но, чтобы побеждать, следовало максимально выкладываться на тренировках, непрерывно повышая свою выносливость и улучшая физическое развитие. Все тренинги были ориентированы на максимальную динамику поединка, в котором решающее значение имеют действия, направленные на опережение противника.
По совету тренера, для поддержания скорости боя приходилось даже ограничивать себя в любимых ударах ногами, поскольку те лишние доли секунды, на которые растягивается гэри, могли решить исход в пользу соперника. Поэтому акцент делался на удары руками, молниеносные и отточенные до автоматизма.
После упорных тренировок успехи действительно пришли. Я выиграл ряд коммерческих турниров, первенство Московской области, открытый чемпионат Москвы. Впереди маячило командное первенство России, но я неожиданно заболел бодибилдингом. Да, теперь моим любимым героем стал Арнольд Шварценеггер, а вторым домом – зал атлетической гимнастики, что в народе называют попросту качалкой.
Я читал специальную литературу о формировании сильного и красивого тела, доставал какие-то мудреные средства, обещавшие быстрый рост мышечной массы, самозабвенно выжимал штангу и работал на тренажерах.
Тренер, поначалу уверенный, что эта Алёшина блажь скоро пройдет, терпеливо ждал меня в секции и в сборной Московской области, которую он готовил к предстоящим соревнованиям. Приближалось командное первенство России по спортивному карате в Ярославле. Почему я это так хорошо помню?
Однажды вечером раздалась пронзительная трель дверного звонка. Открываю – на пороге тренер.
– Здравствуйте, Владимир Анатольевич, проходите.
Присели на кухне. Пьем чай, разговариваем.
– Алексей, возвращайся в карате. Ты же талант, самородок, столько лет занятий! Столько выиграл всего, а сколько еще выиграешь!
– Спасибо, тренер, за добрые слова и высокую оценку, но я решил уйти в бодибилдинг. То и это не совместишь. Поэтому не судите строго.
Объяснив тренеру причины своего ухода в качалку, я был уверен, что он меня понял и простил, словом, отпустил. Но учитель, конечно, не был бы учителем, когда бы не обладал талантом изобрести для достижения педагогических целей совершенно неординарный прием. Прием этот заключался в следующем.
В один прекрасный день на выходе из качалки меня поджидали четверо. Помните у Высоцкого:
…И как-то в осень, и как-то в осеньИду с дружком, гляжу – стоят,Они стояли молча в ряд,Они стояли молча в ряд– Их было восемь.Вот почти так и вышло. Только не восемь, а четверо. Один против четверых – это серьезное испытание, скажете вы и будете правы. Четверо победили одного. Но не тумаками, а просьбами и убеждениями. Это были ребята из сборной, все наши, электростальцы, – я их хорошо знал и уважал. До сих пор гадаю, была ли это только их инициатива или обсудили план действий с тренером, но такому слаженному квартету я отказать не смог.
Их страстное желание выиграть командное первенство в Ярославле захватило меня и, накрыв с головой, стало решающим аргументом в наших спорах без сна и покоя (опять Владимира Семёновича цитирую):
– Без тебя же нам победы не видать, сам понимаешь, – убеждали ребята. – Соглашайся, Лёха! Ну как мы без тебя? Титул выиграем, а дальше уже сам решишь, как быть…
Принимаю решение возобновить тренировки. Но это легко сказать. А когда мышцы забиты напрочь после фанатичного тягания железа, тренировки становятся пыткой! Сам удивляюсь, как не бросил эту затею с возвращением. Порой просто до слёз было обидно, что не всегда получаются элементы, прежде исполняемые на автомате.
Те три месяца тренировок перед Ярославлем я не забуду никогда. Но к соревнованиям всё же подошел вполне боеспособной единицей команды. Мы громили соперников – 5:0 или 4:1, пока не подошли к финальному дню турнира. В другой половине сетки на такой же крейсерской скорости, как и мы, в финал вышла «банда» из Дагестана. Очень крепкие и габаритные ребята там выступали.
Мой решающий, пятый, поединок финальной матчевой встречи «Московская область – Дагестан» начинался при счете 2:2. Сами понимаете, какой груз ответственности давил на меня, хотя желание принести команде долгожданную победу прибавляло сил, компенсируя то самоё давление.
А силы в предстоящем поединке мне явно были необходимы, да еще какие!
Дело в том, что меня, на тот момент весившего 85 кило, поставили в абсолютную весовую категорию. И никого не волновало, что мой визави представлял собой этакую движущуюся гору в 120 килограммов. Сначала даже не поверил, что эта «машина» идет биться со мной. Потом сообразил: ну а куда же еще он идет, если объявлен последний бой турнира, после которого соревнования закрываются.
И как-то даже полегчало: стряхнул с себя испуг, внезапно налетевший, и стал обдумывать, как лучше бой построить. Понятно, что разгрома не будет ни с чьей стороны. Поэтому надо баллы набирать за удары, которые лучше всего удаются и не подводят. Вот тут-то все уроки тренерские вспомнились – и началось. Бой тот до сих пор перед глазами. Он был, как спецы выражаются, очень близкий. То есть буквально одно удачно выполненное действие, один грамотно исполненный удар могли решить судьбу поединка.
Так и случилось. Хорошо, что этот решающий удар нанес я. Судья дал команду к прекращению боя. Время закончилось. Счет 6:4! Мы – чемпионы! Такого ликования, какое устроила наша команда, древний град Ярославль не слышал, полагаю, с середины XIII века, когда ярославские дружины в лютой битве ордынцев ненасытных из города выбили. Правда, потом великому князю Александру Невскому пришлось в Орду ехать, конфликт улаживать.
Наши безудержные восторги и мальчишеское ликование легко поймут те, кто достигал цели (неважно, в какой области деятельности), причем добивался успеха не в одиночку, а командой, которая вся была как единый кулак, как одно целое, и заряжена исключительно на победу. На тот момент самую главную и большую в жизни. Я ее ставлю даже выше своей победы в личном зачете на первенстве СНГ, медаль и кубок за которую тоже есть в коллекции спортивных наград, что разместилась на полочке в шкафу, в родительском доме.
А за ту самую командную ярославскую победу мы еще и коричневые пояса получили, самые уважаемые в системе карате после черных, тренерских.
Кстати, я еще какое-то время пробовал себя на тренерской работе. Набрал пацанов десяти-одиннадцатилетних, арендовал зал для занятий, повозил их даже на соревнования. Но быть тренером ничуть не проще, чем быть предпринимателем.
Я читал, что проводились специальные исследования: кто может стать успешным предпринимателем. Так вот, было установлено, что лишь семь процентов людей обладает набором личностных свойств и характеристик, позволяющих найти себя в предпринимательстве. Семь процентов! Уверен, что и доля успешных тренеров от общего числа пробующих себя на этом поприще или думающих о нём находится в тех же пределах.
Поскольку затронул тему тренерства, назову еще одного специалиста и профессионала своего дела, с которым мне по жизни посчастливилось работать. Однажды судьба свела нас вместе, и я с удовольствием занимался под руководством Дмитрия Яшанькина, известного специалиста в области фитнеса и классического бодибилдинга. Являясь многократным чемпионом России, Европы и мира в этих дисциплинах, Дмитрий остается практикующим тренером, делясь своими наработками с учениками.