СССР 2010. И вновь продолжается бой!
- -
- 100%
- +
Потом, правда, мы перешли к более традиционным техникам. Ну, если, конечно, можно назвать традиционным, когда тебя расстреливают из нескольких пулемётов. Даже учитывая резиновые пули и облегчённую навеску пороха, незабываемые ощущения. Особенно учитывая, что «Каменной кожей» пользоваться мне было нельзя. Таким нестандартным методом меня натаскивали на технику «Покрова», она же «Доспехи» или «Броня» в зависимости от страны и вариации. С её более простой модификацией я уже был знаком, но настоящий «Покров» к той не имел практически никакого отношения. Разве что выглядел похоже.
Но штука зачётная! Пулемётную очередь, она, конечно, не держала, максимум пистолетный патрон, зато не сбивалась от нескольких попаданий. Требовалось полностью перегрузить «Покров», чтобы он отключился, причём считалась именно энергия удара. До семисот, максимум тысячи джоулей техника держала нормально, и требовалось не менее десятка попаданий, чтобы её развеять, но стоило перевалить за килоджоуль, как она разлеталась с одного выстрела. Как это работало, я не знал, просто принял за аксиому. И, собственно, на этом и строилась тренировка.
Меня тупо расстреливали до тех пор, пока «Покров» не слетал, а после я должен был его максимально быстро восстановить. Не такое уж простое дело, скажу я вам, пусть в целом укреплять тело никто не запрещал, да и тушка у Кандидатов куда крепче, чем у обычных людей и даже Разрядников. Всё равно приятного мало. Но гораздо важнее было научиться даже не использовать технику при любых условиях, а чувствовать момент, когда она перегружается и может лопнуть.
Основной смысл тренировок был именно в этом, ощутить степень напряжения этого самого барьера, закрывающего тушку от повреждений. Потому что, если научиться это контролировать, становится гораздо проще жить. Ты понимаешь, имеет смысл принять очередной удар или лучше спрятаться и переждать. Обновить «Покров», например. Короче, очень важный навык, который так и нарабатывался, разве что в других учащихся стреляли сначала из пистолетов, постепенно повышая плотность огня и дульную энергию выстрела. Но Татьяна Игоревна верила в меня даже больше, чем я сам, и решила, что справлюсь.
Справился. Далеко не сразу. И то, что при женщинах нельзя нецензурно выражаться, прочувствовал на своей шкуре. Кстати, наблюдение. При попадании килограммового ледяного шара «Покров» не просто слетает, он вообще снаряд не останавливает. И каким бы тренированным ты ни был, такой подарок в грудину – это больно. Зато всё доходит без слов. Хотя, как по мне, всё же можно было предупредить, прежде чем начинать стрелять. Просто из вежливости.
А вот с чем мне повезло, так это с техниками движения. Да, их в какой-то мере давали все наставники, но далеко не в том объёме и не тех направлений, что нам преподавал Выгорский. Бег, прыжки, максимум скольжение, и на этом стоп. Никакого тебе паркура, никакой воздушной акробатики. А, как оказалось, основу её нам тоже заложили. Ну, это когда Кандидат буквально отталкивается от воздуха. Не летает, даже не левитирует, но в зависимости от сил и способностей может сделать пару-тройку прыжков или пробежаться как по ступенькам. Ну и, конечно, благополучно приземлиться при падении с большой высоты. Для этого на полигоне имелась вышка, слава Одину, над водой. А то знаю я советский подход, прочувствовал на своей шкуре. Запросто могли и над бетонной плитой установить, ради воспитательного эффекта.
Скажу честно, воздушная акробатика мне особо не далась. Чисто пару шагов, приземление, не более. Да и вообще, со стихийными техниками не задалось, точнее, далеко не со всеми, но воздух и огонь особо подчиняться мне не собирались. Даже многократно отработанные в сатори простейшие техники типа «Сварки», эдакого направленного пучка пламени, годного для резки и сварки металлов, срывались, грозя прибить меня самого. В последний раз так жахнуло, если бы не «Каменная кожа» лежать бы мне в больничке вместо поездки за бугор.
Поняв, что ни пожарным, ни пилотом мне не стать, Сикорская перестала меня мучить, перейдя к самому сладкому. А именно, к техникам аспекта земли. И вот тут я развернулся во всю ширь. Выкопать ров, создать насыпь, карьер, пруд или котлован – да запросто! Лишь бы энергии хватило. Земля словно сама отзывалась, позволяя пусть и не лепить из неё что угодно, словно из пластилина, но в целом это было похоже на конструктор. Складывая базовые техники, например, я мог за полчаса построить бомбоубежище. И укрепить его, превратив землю в гранит. Вот это реально требовало массу сил, всё же большими объёмами я ещё не мог оперировать, но и каждый малый высасывал из меня всё что можно. Но получилось, пусть и пришлось провозиться весь день, с перерывами на еду и отдых. А как ещё энергию восстанавливать прикажете?
Зато стало понятно, за что так ценят энергетов. Ведь, по сути, я один заменил несколько недель работ целой бригады со спецтехникой. Понятно, что использовать так энергетов имело смысл лишь на самых сложных участках, но не зря у этой версии Союза была куда более развитая система и автомобильных дорог, и железных, и метро имелось не только в городах-миллионниках. Загнал под землю Командора или Магистра, вот тебе и тоннель. Или мост, надёжный, устойчивый, можно сказать, монолитный.
Ко мне, кстати, после подходили мужики, приглашали на работу и в «Метрострой», и в разные СМУ, деньги сулили хорошие даже по моим меркам. Обещали протекцию при поступлении в профильный институт, всяческую помощь, собственную квартиру через два года, и ещё много чего. Будь я обычным пацаном, может, и повёлся бы. Особенно если в Норильск поехать или Новый Уренгой. Те вообще не скупились. «Волгу» предлагали прям на месте, за предварительное согласие.
Кстати, больше всего на них впечатление произвело не то, что я это вообще смог сделать, а то, с какой скоростью освоил нужные техники. Не то чтобы это афишировалось, но мы особо и не прятались, а на полигоне всегда кто-то был. Это я галопом за три недели пронёсся и ускакал, нормальные люди только «Покров» неделю ставить учатся. А уж что-то более сложное так и вовсе месяцами осваивают. Ездят в академию как на работу. Вот один строитель и подсмотрел, как мне сначала методичку сунули, а на следующий день я уже траншеи рыл, как заправский крот. И не постеснялся в перерыве подойти познакомиться.
Секрета из своих навыков я не делал. Все эти техники можно было найти в каталоге по списку. Другое дело боевые, но их мы отрабатывали не здесь, да и не спешили меня натаскивать на убийство ближних и дальних своих. Сказали, мал ещё. Я не обиделся, но запомнил. Как там в старом кино было? Как на войну, так не маленький, а как на фильму… вот и у меня так же. Хотя справедливости ради, дури мне и так хватало. К тому же далеко не обо всех моих техниках знали посторонние.
Та давешняя стычка с ведьмой не прошла для меня бесследно. И, кроме колото-резанных ран, я вынес из неё несколько тёмных, как сама ночь, умений. Основная масса техник ведьмы оказались такими мерзкими, что даже вспоминать о них не хотелось, но одна, та самая «Пелена тьмы», наконец стала мне доступна. И надо сказать, это было что-то с чем-то. Меня окутывала та самая пелена, представляющая собой пятно тьмы диаметров в несколько метров, непроницаемое для взгляда и любых средств наблюдения.
Скорее всего, через пелену можно было пробиться какими-то специальными техниками, но камера смартфона этого сделать не могла. И вот внутри этого пятна, которое для меня оставалось прозрачным, можно было заниматься чем хочешь. Идеальная техника для жуликов и шпионов. Не то чтобы я планировал попробовать себя на этой стезе, но, помня о своём умении влипать в приключения, считал, что иметь такую пелену куда лучше, чем не иметь. Если бы не она и курс молодого Кандидата, я, может, и не полетел бы в Берлин на слёт коммунистической молодёжи. А так был шанс, что, даже если влипну в неприятности, сумею отбиться. Ну, или хотя бы сбежать к своим. С этими мыслями я откинулся в кресле и закрыл глаза. Два часа полёта – это немного, и старушке Европе лучше было бы приготовиться. Я собирался зажечь, и ничто не могло меня остановить.
Глава 6
– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Шёнефельд, города Берлина. Температура за бортом двадцать семь градусов Цельсия, время – пятнадцать часов двадцать три минуты. Командир корабля и экипаж прощаются с вами. Надеемся ещё раз увидеть вас на борту нашего самолёта. Благодарим вас за выбор компании «Аэрофлот». Сейчас вам будет подан трап. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки.
Стюардесса произнесла это по-русски, а затем повторила по-немецки. За прошедший год я значительно продвинулся в изучении языка Гёте и Шиллера, решив, что английский – это хорошо, но нужно двигаться дальше, а немецкий на данный момент один из самых распространённых в Европе. К тому же в техникуме его преподавали, пусть даже уровень занятий был откровенно слабоват. Но сатори и репетиторы мне в помощь, и к концу года я уверенно шпрехал и шастал по немецкому сектору сети.
Из положительных эффектов – удалось отказаться от переводчика, навязываемого Игорем Игоревичем. Не то чтобы у меня были секреты от родной конторы, но такого грубого наблюдение я физически не переваривал. Понятно, что мою хитрость раскусили на раз, но давить не стали, пообещав приставить человека от принимающей стороны. А мне посоветовали не светить владение языком, на что я согласился. Как говорится, умеешь считать до десяти, остановись на восьми.
В отличие от большинства пассажиров я не спешил. Да и место у иллюминатора позволяло не суетиться. Спокойно дождался, пока большинство выйдет, поднялся, достал сумку с ноутбуком и личными вещами и спокойно вышел из освободившегося салона. На самом деле какой-то смысл спешить был, ибо аэропорт Шёнефельд по уровню комфорта не дотягивал до московских и даже до Толмачёво. Никаких траволаторов не предполагалось, хорошо ещё, что и автобусов тоже. Но по транспортному рукаву и дальше пришлось топать на своих двоих. Впрочем, меня это совершенно не парило.
В самом аэропорту тоже всё было весьма скромненько. И не скажешь, что находишься в столице одного из крупнейших государств в Европе. Хотя после разделения Германия значительно сбавила в объёмах, но всё равно Берлин оставался столицей, могли бы и посолидней чего построить. А то с виду будто в какой райцентр нашей необъятной попал, разве что вокруг было чисто и ухоженно.
– Какой есть цель фаш поссешений Берлин? – С русским у таможенницы имелись проблемы, но в целом разобраться было можно. – Работ? Оттых?
– Конференция по новым компьютерным те… технологиями и защите компьютерных программ, – жаль, никто, кроме меня, не мог понять ироничность момента. – Работа.
– Есть понятно, – протянула крепкая бабёнка лет сорока с копейками, имеющая по-немецки некрасивое лицо, массивную нижнюю челюсть, придающую ей сходство с бульдогом, и невыразительные мутные глазёнки, которыми она пыталась сверлить меня, словно подозревала в шпионаже на все разведки мира разом. – Топро пошаловать. Слетуйюший!!!
– Благодарю. – Я ловко подхватил паспорт со штампом о въезде и двинулся к выходу в зал ожидания. – Ну, встречай меня, Берлин!
Приглашения на различные мероприятия начали приходить мне с момента взлёта «Птички», но я на них почти не обращал внимания. Дел и так хватало, чтобы ещё кататься по непонятным сборищам, обычно дающим очень мало пользы. Но в ЦК ВЛКСМ решили по-другому. Они и так то и дело закидывали мне удочки на разные темы, ведь как такое может быть: комсомолец, разработавший такие проекты, и не под их контролем. Сильно наглеть им не позволяли, дав несколько раз по рукам, причём сам я узнал об этом только постфактум, но вот от поездки на слёт отмазаться не удалось. Да я и сам не хотел, если честно.
Мне нужно было за границу, навести мосты, ведь пора было выходить на международный уровень, а данное мероприятие считалось весьма значительным. Хотя бы, потому что на неё съезжалась коммунистическая молодёжь не только из стран Варшавского договора, но и из загнивающего Запада. Поэтому, кстати, местом проведения и был выбран Берлин, город, в котором встречались две доминирующие в мире системы. Тем более что железный занавес в этом мире был куда менее крепким и пересечь границу не составляло никакого труда.
– Герр Калинин! Камрад! – Стоило выйти из таможенной зоны, как ко мне кинулся эдакий типичный молодой бюргер, держащий в руках табличку с моим именем. – Товарищ Калинин, стравствуйте!!! Я так рат, что вы смогли приехать!!! Это такая утача!!!
– А вы… – Я сделал вид, что задумался, а сам при этом оценивал своего переводчика и сопровождающего. С виду он меньше всего походил на агента Штази, но я скорее поверю в инопланетян, чем в то, что местный комсомольский, то бишь свободовский вожак не сотрудничает со спецслужбами. – Томас Майер? Это же вы должны меня встретить?
– Я, я, то есть та, ихь, в смысле я! – Русский у Томаса был куда более чистым, чем у таможенницы, но, скорее всего, от волнения, он немного сбивался. – Я есть лично приехать за тобой… за вами, герр Калинин. Прошу прошенийа, йа немнохо волноваться. Йа есть не ожитать, что ты… вы есть согласиться на приглашений…
– Герр Майер, давайте сразу определимся. – Я придержал поток славословий в мой адрес. – Я слишком молод, чтобы называть меня на вы, да и товарищ Калинин – это мой дед. Меня можно просто Семёном звать. И давайте без восторгов в мой адрес. Серьёзно, я не сделал ничего такого уж особенного. Да, какие-то наработки у меня имеются, что и отметили в руководстве страны, но основную работу сделали учёные. Моей была только идея. Вы сами должны понимать, что одно дело придумать что-то, кажущееся гениальным, и совсем другое – внедрить это в жизнь. В нашей сфере это чуть проще, за счёт того, что не всегда нужны сложные аппаратные решения, но тем не менее. Вы старше меня, опытней, мне просто неудобно слушать от вас дифирамбы.
– Оу, конешно! – немного сдал назад Томас и успокоился. – Прошу прощения. Но вы… ты слишком прибетняешь свои саслуги. Я правильно говорить? Не знаю, какое тут слово потобрать. Но твоя социальная сеть – это есть новый шаг в развитии интернета.
– А как же мордокнига? – Насколько мне было известно, Цукенберг уже активно продвигал своё творение, и по охвату мне до него было очень далеко. – Я понимаю, что она больше в странах НАТО распространена, но всё же постарше будет, чем «НаСвязи».
– Ну что вы, какой морто… я не понял, как ты его назвал, но это же liesenbuch, верно? – улыбнулся герр Майер. – Да, у нас тоже есть прозвища. Так вот, на мой взгляд, Mundpropaganda, куда удобнее. Ой, прошу меня простить, просто у нас так прозвали вашу сеть. По-русски это бутет… юбочный радио?
– Сарафанное, может быть? – Я улыбнулся от такого искажения идиомы. – И чем же «НаСвязи» лучше?
– Хоть бы встроенным перевотчиком! – взмахнул руками немец. – Это же есть сенсация! Я поначалу не поферил, что такое вообще восмошно! Перевотчик прямо на портале, опрапатыфаюший соопщения на лету!
– Ну, это точно не моя заслуга. – И я ничуть не кривил душой. Идея с переводчиком у меня была, не спорю, но там требовался просто огромнейший объём работы по обучению нейросети, а у меня не было ни времени, ни опыта. – Товарищи из МГУ совместно с литературным институтом постарались. Я лишь приспособил их разработку. Получилось неплохо, не спорю, но ещё есть куда стремиться. И вообще… мы не слишком здесь задержались? Как мне кажется, возможность поговорить у нас ещё будет.
– О майн гот! – хлопнул себя по лбу Томас. – Прошу прошенийя! Я есть думкопф! Идём, идём, у меня есть на стоянке машина! Отвезу вас… тебя в гостиниц.
Я с улыбкой последовал за причитающим герром Майером. Не скажу, чтобы я был совсем чужд честолюбия, но и приписывать себе все заслуги тоже не хотел. Над новой социальной сетью работала команда, причём разросшаяся уже до тридцати человек. Часть из них, правда, ковырялась с онлайн-радио, но нам удалось прикрутить одно к другому, так что теперь, листая посты, достаточно было щёлкнуть по одному значку, чтобы включилась музыка. Но дело даже не в этом, а в том, что реализовывать задумки пришлось именно ребятам. Не скажу, что я остался не у дел, работы хватало, да и дорожную карту развития сети разрабатывал только я, опираясь на воспоминания о прошлом мире. Это позволяло избежать многих ошибок, но работы от этого меньше не становилось. Скорее наоборот.
При этом все чётко понимали, что они только руки, а я голова. Нет, я не ограничивал фантазию ребят, и, если у них были дельные предложения, мы брали их в реализацию. Более того, специально отвели время, чтобы каждый мог представить свою идею, а я официально объявил, что готов поддержать проект любого из них, если тот окажется перспективным. Причём без каких-либо условий. Берите, пробуйте, творите. Уже даже были желающие, тот же Хомяк что-то придумал и сейчас доводил до ума, собираясь меня удивить. Но на конференцию я поехал один. Так было нужно.
– «Нива»?! – Машина герра Майера ждала нас на большой парковке перед аэропортом и изрядно удивила меня своей маркой. – Серьёзно?!!
– А ты штать «Мерсетес»? – рассмеялся тот. – Можно, но очень торого. Высокие налоги. Мало мест для парковки. Большой расход топлива. «Нива» дешевле. И есть коммунистически!
– Это понятно. – В целом, я действительно был согласен с его аргументами. К тому же это ведь не Советский Союз, где, несмотря на все ухищрения, типа использования энергетов и прочего, многие дороги оставались таковыми только по названию, а так больше походили на направления. Но даже у нас в городах и пригородах с дорогами уже было более-менее нормально. Даже я на своей «Чайке» особо не парился, а она у меня оказалась весьма чувствительна к покрытию. – Но почему «Нива»? Если нужна маленькая и неприхотливая машина для города, тот же новый «Запорожец» весьма неплох. Или у «Опеля» можно что-то поискать.
– Можно, – кивнул Томас. – Но, если уже есть машина, сачем мне ещё одна? У меня есть «Вольво», на нём ездит шена. Возит тетей в школу и по телам. А мне тостаточно «Нивы».
– Тут не поспоришь. – Немецкая бережливость мне в чём-то импонировала, хотя лично я считал, что она местами переходит в жлобство. – К тому же классика есть классика.
Как вот с машиной. Деньги у герра Майера точно были, он служил членом секретариата районного комитета Союза Свободной Немецкой Молодёжи, эдакого аналога комсомола. Весьма высокая должность, соответствующая завсектором райкома комсомола или аналогичной должности, кстати, и я был весьма удивлён, что ко мне приставили такого человека. Хоть не скрою, моё чувство собственного величия этот факт растил как на дрожжах.
Забросив чемодан в багажник, я уселся в машину, сразу оценив уровень комфорта. И это несмотря на то, что эта «Нива» оказалась необычной даже для экспортного варианта. Велюровые сиденья с боковыми поддержкам и подголовником, спортивный руль, магнитола с дистанционным управлением и даже люк на крыше. Нет, я не спорю, может, когда-то это выглядело круто, но по сравнению с «Чайкой» я словно на пятьдесят лет в прошлое перенёсся. Хотя нет, вспоминая масклкары, послужившие прототипами для моей ласточки, американцы уже тогда умели делать комфортные автомобили. А если взять разные «Линкольны» и прочие сухопутные линкоры с запредельным объёмом двигателя и настолько шикарным салоном, что в нём хотелось жить, то отечественный автопром и вовсе тихо плакал в сторонке.
– Как фам моя малышка? – Закрыв багажник, герр Майер уселся на место водителя и с гордостью похлопал по рулю. – Лимитед эдишн! Ей почти тритсать лет, а выглятит как новая! Мне её купил отес на совершеннолетие. С тех пор мы вместе.
– Сразу видно, что вы любите машину, – польстил я Томасу. – Это всегда чувствуется. И машина всегда отвечает взаимностью. Я свою тоже берегу, стараюсь ни в какие говна не лезть. Жаль только, не всегда получается.
– А какая у вас… тебя? – живо заинтересовался герр Майер. – Тоже «Лада»?
– Нет. – Я покачал головой. – У меня «Чайка» нового образца. Тоже подарили, но не отец. Он у меня погиб ещё до моего рождения.
– Прошу прощения, – тут же повинился немец. – Я не хотел…
– Да всё в порядке. – Я слегка хлопнул его по плечу. – Я уже давным-давно привык и не переживаю. Да и в целом не из обидчивых. Так что не стоит носиться со мной как с писаной торбой. Не разобьюсь.
– Что ш, тогда етем? – повеселел Томас. – Прошу прошения, но в гостинице, кте поселилась советская телекация, мест нет, и тебе сняли номер в частном пансионе. Очень хорошее место, тихое, спокойное, тебе никто не бутет мешать. Но, если хочешь, можно найти гостиниц, хоть это бутет непросто. Много телегатоф, всё забито.
– Нет, нет, не надо. – Может, будь я обычным восемнадцатилетним пацаном, впервые выбравшимся за границу, мне и хотелось бы остановиться в большом, красивом отеле, чтобы пять звёзд, не меньше, с портье, рестораном и прочими атрибутами красивой жизни, но я таких уже навидался раньше. А тихая семейная гостиница по определению предполагала меньше посторонних глаз. Но не их отсутствие, тут как раз наоборот, в большом отеле проще скрыться, а хозяйка сто процентов стучит Штази. – Не стоит беспокоить товарищей. Меня всё устраивает.
– Хорошо, – с довольной мордой кивнул герр Майер и наконец завёл машину. – Токта етем!
Ехать нам пришлось долго, хорошо ещё, в центр города мы даже не совались. Дали круг по фактически пригородам, чтобы добраться до весьма своеобразного района. Как по пути рассказал мне Томас, Марцан раньше был деревушкой с более чем семисотлетней историей, но в восьмидесятые оказался присоединён к Берлину, и здесь развернулось строительство. Все свободные площади застраивались жилыми многоэтажками, превращая район в спальный.
Саму территорию деревни при этом никто не трогал, и эффект получился необычным. Типовые панельные многоэтажки, выстроенные причудливыми зигзагами, вдруг заканчивались, открывая вид на почти деревенскую пастораль, с старыми, будто пряничными домиками, крытыми красной черепицей, церковью, спрятавшейся за деревьями в парке, и даже полями, засеянными какими-то сельхозкультурами. Чем именно я не понял, поскольку они мелькнули, и мы снова углубились в городскую застройку, но как-то и пофиг. Интересное место. Не сказать, что живописное, ибо смотреть тут, кроме многоэтажек и частных домов, было нечего, но интересное, факт. Именно здесь и обретался «Пансион Митте». Небольшой двухэтажный особняк, где можно было снять комнату с полным пансионом на длительное время. Собственно, отсюда и название.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.