Фларэ 3773

Подростковое время

Лето в деревне проносилось очень быстро. На каникулы задавали большой список литературы для подготовки к следующему году в школе. В этих заданиях чувствовалась навязанность, и чтение не приносило былого удовольствия. Чем больше прочитаешь летом, тем легче будет в школе. Нагрузки и количество уроков увеличивались с каждым месяцем. В деревне большая компания понемногу начала разделяться на небольшие группы по интересам, девчонки стали встречаться с парнями, и те, кто постарше нас, вовсю ходили ночью на свидания. Привычные игры и веселье оставались позади, мы понемногу взрослели. Вечерами собирались около сельского клуба или возле чьего-нибудь двора на лавочке. В компании всегда кто-то из парней играл на гитаре и пел. На дискотеках кипели первые интриги, события бурлили не хуже, чем в бразильских сериалах, популярных в те годы. Энергии с лихвой доставало и на ночные гулянки, и на труд днём. Бабушка и дед не сомневались в моём благоразумии, отпускали гулять и знали, что я ничего не натворю.

Однажды летом, когда я ещё жила в городе, с работы домой позвонила мама. Телефон был один на первом этаже, по срочным вопросам дежурившая бабушка-вахтёр приходила в комнату и звала вниз. В тот день маме предложили путёвку в детский загородный лагерь. Я не знала, что меня ждёт, но согласилась поехать. Детей собирали группами и увозили на больших автобусах. Такой шанс простой семье выпадает нечасто – я отправилась в самый современный лагерь, он стоял среди соснового леса, неподалёку от города. Во всех корпусах сделан свежий «евро» ремонт: старые деревянные окна поменяли на новые с пластиковыми рамами, в комнатах стояли новые двухъярусные кровати, новые шкафы, пол накрывал свежий толстый линолеум, в общих залах стояли новые кресла и диваны. Душевые кабинки и вся сантехника сияли чистотой и новизной. О таких условиях мы могли только мечтать. В двенадцать лет я впервые оказалась в абсолютно новых условиях. Здесь не было близких взрослых, не было ни одного знакомого среди детей. Только несколько знакомых врачей из больницы, где работала мама. На осмотре они легко узнавали меня, ведь с малых лет я приходила к маме на работу и могла сутками находиться с ней. Тогда казалось, что эта привилегия – быть хорошо знакомой всем врачам - досталась мне одной.

В нашей комнате стояло всего три кровати, итого, на шесть человек. По тем меркам это было шикарно. Мы быстро познакомились между собой. Распорядок дня состоял из нескольких походов в столовую, днём вместо сна можно было выбрать досуг в виде компьютерного класса, игр на свежем воздухе. Почти каждый день на уличной сцене устраивали конкурсы, игры и состязания. По вечерам дети собирались в общем большом зале в жилом корпусе и смотрели фильмы. Перед отъездом домой смена традиционно закрывалась вечерне-ночной дискотекой. Одной такой поездки мне хватило чтобы понять, как устроена жизнь в лагере. В моём случае бытовые условия были намного лучше, чем в других лагерях, но отношения между подростками оставались как везде. Мы объединялись в небольшие группы, симпатизируя одним и воюя с другими. Случались стычки, переходящие в драки, ссоры, споры и обиды. Мы старались не вовлекать взрослых в наши разборки, но вожатые всё равно видели будто насквозь, кто на что способен. Я не была плохим ребёнком, не покупала тайком пиво и сигареты в сельском магазине, сбегая через дырку в заборе. Мне было неинтересно поскорее испробовать взрослые радости. Днём я посещала кабинет информатики, потому что дома у меня не было своего компьютера, а здесь можно было узнать много нового и научиться обращаться с электроникой. После этого я бежала на футбольное поле, чтобы позаниматься на свежем воздухе. Дневной сон казался мне невыносимым и бесполезным.

За одну-единственную смену в лагере я успела проткнуть стопу ржавым гвоздём, выиграть конкурс на самую длинную косу, к выпускной дискотеке нажить друзей и врагов и наловить самых настоящих вшей. Свежий ремонт не обезопасил никого от обычной участи в те годы. Стоило одному ребёнку привезти с собой этих паразитов, как подушки и одеяла становились опасными для всех окружающих. Может быть, кто-то из врачей проглядел и допустил ошибку. Дома мы легко устранили эту проблему. Больше в лагерь я не хотела, намного ближе моей душе оставалась привычная деревня.

Шина

К седьмому классу школы Дашка перешла в гимназию, её родители считали, что средняя школа не даст хороших результатов для будущего. У моей городской бабушки и Дашкиной мамы остался нерешённый финансовый вопрос, который косвенно отражался и на нашей с Дашкой дружбе. Мы редко обсуждали это, пока учились вместе, но в воздухе висело недопонимание, мы становились взрослыми и конфликты взрослых понимали лучше, чем раньше. Высокомерие её семьи никак не уживалось с моим восприятием мира, с моими моральными принципами. Мы отдалялись друг от друга с каждым днём. В итоге наша связь оборвалась, мы не стремились общаться.

Первого сентября после торжественной линейки все разбрелись по домам. В тот день светило солнце, ехать в свой район не хотелось. Мы с мамой решили погулять по центру города и зайти на городской рынок. Внизу между лотками с одеждой, портфелями, обувью на все случаи жизни и всякой всячиной выделяли специальный участок, куда все желающие приносили щенков, котят и других питомцев на продажу. Как обычно, я пошла просто полюбоваться милыми зверушками. Заводить кошку или тем более собаку мама не разрешала. Мы жили в одной комнате в общежитии, в некоторых семьях были кошки, но мне такое счастье было недоступно.

У одной из женщин на коленях играл маленький котёнок, похожий на облачко. Это была девочка, породы серебристая персидская шиншилла. Она затмевала своей красотой всех котят и щенков вокруг. Мир перестал существовать, важным остался только этот котёнок. Во что бы то ни стало, я решила маму уговорить купить мне кошку. Я умоляла о покупке, я была готова отказаться от всех земных радостей в виде новой одежды, рюкзака, от всего, чего угодно, только бы обрести счастье в виде пушистого друга. Не знаю, сколько прошло времени, мама согласилась. Впоследствии она говорила, что у меня поменялся даже цвет лица, когда я увидела эту кошку. Хозяйка рассказала нам о режиме кормления, об уходе, мы рассчитались, и я, от счастья, не чувствуя земли под ногами, прижала к себе живой голубоглазый комочек. У меня теперь есть кошка. В тот день я не вышла вечером во двор, мне не хотелось ни на секунду покидать свою любимицу. «Вот, теперь Алёнка не одна!» - радовалась бабушка, приехав из деревни к нам в гости. Котёнку было дано английское имя Шина. С ней совершенно не случилось никаких проблем, я ухаживала за ней, как обещала. Когда она подросла и потребовала жениха, мы решили, что котята будут в радость всем. Мы нашли кота этой же породы, и я много раз в жизни самостоятельно принимала у неё роды. Хозяйка нашего жениха была крупной заводчицей с опытом, она рассказала мне, что делать, когда у кошки начинаются схватки. Я хорошо запомнила теоретическую часть, и потом почти десять лет была кошачьей акушеркой у своей Шины. Детки получались очень милые и здоровые, на пару месяцев дом превращался в маленький зоопарк. Котята росли и развивались, наблюдать за этим было гораздо интереснее, чем бегать во дворе или смотреть телевизор. По мере их взросления, в рацион добавлялись сырое мясо и каши, которые я училась готовить сама. Маленькие хищники сразу понимали, что к чему, их острые молочные зубки впивались в сырые кусочки. Котята смешно урчали, держа «добычу» в зубах, а в играх с матерью учились охоте и гигиене. К семи-восьми неделям от роду их всегда раскупали. Прощание с ними давалось легко, ведь со мной неизменно оставалась моя Шина, у нас сразу возникла тесная невидимая связь и крепкая дружба. Я любила её больше всех на свете, с уроков спешила домой, заботилась, играла и разговаривала с ней. Постоянный тесный контакт с ней делал меня счастливой. Пока я выполняла домашнее задание, она любила залезть на мой письменный стол, всем видом показывая, что ей хочется залезть в ящик. Я вынимала учебники, тетради, линейки, оставляя ей всё свободное место, она запрыгивала в ящик и могла там играть с собственным хвостом или спать, пока я пишу и занимаюсь уроками. Она так же считала меня своим самым близким другом, чувствовала настроение, утешала, садясь рядом, мягкой лапкой прикасалась к моей щеке и всматривалась в глаза своими огромными желто-зелёными глазищами.

Поиск своего

В школе у меня появились новые связи. С уходом Дашки в новую школу я крепко подружилась с другой одноклассницей, одновременно примкнув к другим девчонкам, с которыми раньше общалась намного реже. Образовалась добрая компания, мы доверяли друг другу, поддерживали и давали списывать без ненужной конкуренции. Гонка за хорошими оценками продолжалась только для мамы, её строгость не растворилась с моим уходом из акробатики. Я искала способы самореализации вне школы. Остро не хватало самовыражения. На школьных фотосессиях и любительских снимках я старалась по-разному позировать, насмотревшись показов из мировых модных домов, из журналов по рукоделию, которые покупала мама. Я часто появлялась в вязаных обновках, они были эксклюзивными, аккуратно связанными мамой по схемам. Иногда мне казалось, что некоторые вещи не подходят мне по возрасту и намного лучше смотрятся на взрослых красотках европейской внешности, позирующих в журналах. Втайне я мечтала стать моделью и оказаться однажды на обложке, только в нашей провинции это казалось невероятным и неисполнимым желанием. В выходной день по телевизору я увидела рекламу о наборе в школу моделей в столице. Агентство искало новые лица по всей стране, нужно было рассказать о себе и приложить несколько фотографий. Я отправила письмо практически без надежды на ответ. Москва казалась недосягаемой и только для тех, у кого есть связи и деньги. Письмо ушло обычной почтой на абонентский ящик агентства, прошло много времени, и я уже забыла об этом. Как вдруг, в один из обычных дней, когда я вернулась с уроков, дежурная на вахте вручила мне конверт с логотипом того самого модельного агентства. Это был ответ с тёплым приветствием. В письме говорилось, что профессия модели не такая лёгкая, как кажется на первый взгляд, в нём отражали все плюсы и минусы такой карьеры. Честность и искренность написанного подкупала. Внизу стояла аккуратная подпись директора. К письму прилагалась анкета, её просили заполнить и отправить письмо вновь. Приятная неожиданность длилась недолго, я безусловно гордилась тем, что мне ответили. Но, взвесив все «за» и «против», я решила ничего не отправлять – всё равно Москва мне не светит, впереди самые трудные учебные месяцы и годы, нужно выбирать реальную профессию. Таких, как я – тысячи. Поговорив с мамой, я убедилась, что потрачу время впустую, теша себя ложными надеждами. Я не считала себя особенно красивой, скорее, было много амбиций и странное чувство, что я не такая, как все. Мне никто не прививал это, внутри себя я ощущала, что мой путь будет отличаться от многих других.

Одна из моих соседок по общежитию занималась танцами, похожими на боди-балет. Я решила присоединиться к ней и попробовать себя. Зал находился не так далеко, и, если автобус приходил вовремя, мы не опаздывали на тренировки. Пешком такой путь пролегал через частные дома, где не всегда можно было пройти безопасно. Из некоторых дворов могла выскочить злая собака, в дождливую погоду тротуары покрывала вода, так что этот участок мы старались избегать. Через пару месяцев мне откровенно наскучили такие занятия. Перспектива выступления в местном доме культуры, где мы и занимались, не вызывала никакого восторга. Некоторые девчонки курили за зданием после тренировок, я чувствовала себя глупо, не вписываясь в такую компанию. Добиться чего-то большего здесь было невозможно. Будто упёрлась в стену и дальше некуда идти. Нужно искать в другом месте, а это пора оставить.

Жизнь в школе теряла краски, не принося никакой радости, кроме общения с некоторыми одноклассниками. С моей лучшей подругой мы старались садиться вместе на каждом уроке. Были исключения, когда нас намеренно рассаживали, чтобы мы сосредотачивались на уроках, не болтая и не обсуждая шепотом дела поважнее. В расцвет переходного возраста поля школьных тетрадей и последние страницы превращались в просторы для творчества. Мы рисовали, тайком передавали во время урока листочки с посланиями друг другу. Взросление неумолимо брало верх над любой дисциплиной. Только на уроках русского языка и литературы за нами велась жесточайшая слежка. И она убивала. Преподавателем была строгая женщина, настоящий диктатор. Она вмешивалась в личную жизнь, при всём классе задавала вопросы, на которые не хотелось бы отвечать даже наедине. Опустив очки на кончик носа, она подходила к девочкам и всматривалась, есть ли косметика на лице. Если она замечала тушь на ресницах, негодовала и могла специально вызвать к доске. Разглядывала одежду, оценивала целиком внешний вид. Ей жутко не нравилось, что я крепко дружу с девочкой, которая была ярче и взрослее всех из нашего класса. Все нападки на неё со стороны этой учительницы ни к чему не приводили. Она пыталась вызвать её маму на разговор о том, что взрослеть рано, что так ярко краситься нельзя, но каждый раз получала вежливый отказ и бесилась ещё сильнее, не в силах повлиять на ситуацию. Тогда она взялась за меня. К её предметам я готовилась безупречно, придраться крайне сложно. Прознав, что мне нравится парень из старших классов, она схватилась за эту новость, как за попытку наставить меня на путь истинный. По её мнению, в нашем возрасте мы должны интересоваться отличной учёбой и ничем больше. Когда она стала замечать тушь на моих ресницах, она вызвала мою маму на разговор. В кабинете остались мы втроём. Я сидела и чувствовала себя как узник, которому сейчас вынесут самый страшный приговор. Учительница беседовала с мамой об опасениях, что девочка дружит не с теми, о возможных последствиях такого влияния. Мама часто была уверена в своей правоте и правоте кого угодно, но только не моей. Она приняла сторону учительницы, всерьёз поверив, что я поддалась внешнему влиянию своей подруги. Разговоры о парнях и о чувствах в принципе дома были неуместны. Я должна хорошо учиться, не высовываться, не создавать проблем. Учительница прекрасно понимала, каково мне, и что будет после этой «благотворительной» беседы. Я старалась ни на кого из них не смотреть, мне было мерзко и противно от её испепеляющего взгляда и от мыслей, что дома меня ждёт беседа похлеще и новые ограничения. Хотелось раствориться в воздухе, навсегда оставив их со своими взглядами в том кабинете. Чистом и отмытом до блеска, но таком тяжёлом по энергетике, ничто здесь не помогало чувствовать себя комфортно. Осенью, перейдя в девятый класс, мы узнали, что эта учительница ушла работать в другую школу. Праздник без преувеличения был у всех учеников, кто хоть однажды бывал на её уроках. На смену пришла совсем другая женщина. Она работала в нашей школе и раньше, но в наших классах не преподавала. И это было подобно глотку свежего воздуха. С нас спрашивали знание материала и требовали дисциплины, но в то же время уважали личные границы. К нам относились, как к равным, это вызывало уважение и доверие и впоследствии любовь, а не страх.

Зимой по радио объявили кастинг на местную «Фабрику звёзд». В это время по телевизору гремело реалити-шоу с одноимённым названием. Молодые парни и девчонки жили и развивали вокальные и танцевальные навыки на глазах у всей страны, на первом канале. Моё поколение росло на этих выпусках, практически у каждого из нас в «фабричном» доме были свои любимчики. На переменах в школе мы яростно обсуждали их каждый отчетный концерт. В нашем городе появился уникальный шанс прикоснуться к сцене и, возможно, засиять новой звездой. Я, как и раньше, любила петь, но после неудачного прослушивания перед начальной школой и постоянной критики мамы закрылась внутри себя и перестала это делать публично. Оставаясь дома одна или пригласив Светку, свою подружку-соседку, я включала магнитофон или телевизор. Мы пели и танцевали по очереди, поднося ко рту расчески, бутылки с лаком для волос, будто это микрофон. Ко времени кастинга Светка сменила место жительства и на сцену вообще не стремилась. Моя лучшая школьная подруга тоже не рассматривала сцену как продолжение жизни. Я уговорила её пойти со мной на кастинг. У меня было несколько вариантов песен, я никак не могла остановиться на одной конкретной. Сидя в очереди, я в голове перебирала множество вариантов. Все тексты и мотивы я знала наизусть, оставалось только выбрать. Сильное волнение подступило лишь когда до моей кандидатуры оставался один человек в очереди. Полумрак в коридоре концертного зала добавлял всему происходящему таинственности. В кабинете, где проходил кастинг, свет был неярким. Я вошла, напротив двери сидели трое человек: две девушки и мужчина с седой бородой и усами. Я вцепилась взглядом в него, его стул стоял посередине. Изо всех сил пытаясь подавить волнение, я исполнила песню и уже не надеялась на хороший исход. Желающих попасть на «Фабрику», пусть и местного значения, оказалось очень много. Одна из девушек сразу отказала мне, а мужчина, изучая меня, улыбался. Его выражение лица было лукавым и в то же время добрым. Он отметил, что у меня хорошая пластика и я могу хорошо выглядеть на сцене. Он пригласил меня в свой кружок, где преподавал актёрское мастерство. Это был Бодров Юрий Сергеевич, актёр нашего драматического театра, народный артист России.

Так начались занятия в драматическом кружке. Приближался новый год, наша труппа готовила сказку «Двенадцать месяцев». Как положено, Юрий Сергеевич организовал два состава, мы выступали по очереди все праздники, а после собирались на капустнике. Мне досталась роль капризной принцессы. На капустнике Юрий Сергеевич хвалил меня, сказав, что я отлично справилась с задачей. Он вспоминал наши выступления и по-доброму смеялся. В нашем коллективе царила прекрасная атмосфера. Мы хоть и конкурировали, боролись за звание любимчика, но всё равно дружили и помогали друг другу. Мама приходила в один из новогодних дней на спектакль, ей очень понравилось. Аплодисменты и выходы на поклон укрепляли уверенность в себе, я ощущала себя частью интереснейшей актёрской жизни, я чувствовала себя великолепно в этой среде. Но зимняя сказка закончилась, вокалисты с «Фабрики» давали последний отчётный концерт. Помещения в кинотеатре, которые выделялись под наши занятия, были переданы на другие нужды и все проекты завершились. Мы вынуждены были разойтись в этой жизни.

Юность

В тринадцать лет я наиболее остро ощутила, насколько сильно хочу начать зарабатывать. Хотелось поскорее стать взрослой и самостоятельной, школа забирала львиную долю времени из-за уроков и многочисленных заданий на дом. С каждым днём я возмущалась внутри себя, почему нам за это не платят. Возникали потребности в косметике, хотелось купить крутые джинсы и не просить каждый раз у взрослых. Чтобы накопить на аудиокассету, нужно было тщательно следить за тратой денег, которые давали бабушки и дед или мама. Мне было стыдно за то, что я уже как будто взрослая, но всё ещё вынуждена быть на попечении у мамы. Хотелось помогать, а не быть обузой.

В восьмом классе в школе стали распространяться каталоги с косметикой. Одна из моих одноклассниц начала работать в одной из этих фирм. Мне ещё не исполнилось четырнадцать и своего паспорта у меня не было. После уроков я вызвалась пойти к менеджеру своей одноклассницы, чтобы посмотреть, как устроен этот бизнес. Схема оказалась проста: чем больше клиентов и косметики будет за месяц, тем выше процент дохода. Клиентов можно было искать где угодно, от меня требовался паспорт, которого не было. Поговорив дома с мамой, я попросила её оформить документы, чтобы я могла попробовать. Мама испугалась ответственности, она не доверяла мне, боясь оказаться в долгах по моей вине. Доводы, что я справлюсь, смогу и мы ничего не теряем, оказались бесполезными. Тем временем я видела, как другие понемногу осваивают сферу сетевого маркетинга, продолжая учёбу в школе. Каталоги с косметикой привлекали настолько, что от покупки сложно было удержаться. В один из дней я вытащила мамин паспорт из папки с документами и пошла к менеджеру сказав, что мама всё-таки одобрила моё желание поработать. Мама ничего не подозревала, пока не пришла первая посылка с косметикой на её имя. Конечно, был скандал. Но я дала слово, что соберу оплату со всех заказчиков и у меня всё получится. В первые месяцы мама контролировала каждую оплату, чтобы не было ни единой просрочки. А я тем временем наращивала количество клиентов и радовалась своим заработанным деньгам. У меня не было должников или недовольных покупателей, с этой косметикой я работала не меньше семи лет, обеспечивая себя деньгами и товарами.

Старшая школа

Окончив девятый класс, не все мои одноклассники решили продолжать учёбу в школе. Кто-то выбрал поступление в колледж, и наши классы перемешались, учеников объединили в три коллектива. Моя лучшая подруга осталась в школе, мы продолжали крепко дружить, нам обеим нравились парни из старших классов. Это обстоятельство несомненно добавляло ярких красок в каждый новый день, и появляться в школе было намного интереснее. Мы взрослели, случайные встречи на переменах с объектами любви вызывали бурю эмоций. Мы обсуждали каждый взгляд, каждое маленькое событие и очень волновались, если происходило какое-то взаимодействие типа приветствия или случайной фразы. О свиданиях мы и не мечтали, это были первые чувства, притяжение к противоположному полу, основанное только на симпатии общему внешнему образу. Старшеклассники казались намного привлекательнее, чем парни, учившиеся с нами в одном классе. Те уже готовились к выпускному и казались очень взрослыми и крутыми.

В один из обычных школьных дней наша с подругой связь оборвалась. Глупо и внезапно. Причиной стала обычная перепалка, раздутая после до полного разрыва наших отношений. Не обошлось без третьих лиц. Мне хотелось помириться, я дорожила нашими отношениями и не могла поверить, что из-за какой-то глупой фразы можно перечеркнуть годы дружбы. Нас пытались помирить и классный руководитель, и одноклассницы, но она не захотела. Чуть позже я начала общаться с другой девочкой. До объединения все школьные годы мы учились в параллельных классах и стали тесно общаться только после этой ссоры. По сей день это моя лучшая «боевая» подруга, с которой мы проходим жизнь, делимся и плохим, и хорошим, словом, всем, что преподнесёт судьба.