Новенькая

Глава № 5 Лера

Эта школа нравится мне все меньше и меньше. Иду на уроки, как на казнь, хотя отучилась всего два дня. Вчера поняла одну важную вещь — компашка этого индюка строит из себя богов. И они еще пытались втянуть в это меня.

Пришлось заступиться за неудачницу Дину — не потому, что мне ее жалко. А потому что я ненавижу таких, как эти придурки. Ничего ценного из себя не представляют, а хотят казаться царями. Сразу видно — пытаются угодить своему главарю. Собственного мнения нет, вот и заглядывают в рот тому, кто якобы круче.

Его вчера не было в школе, но они всячески пытались показать, что его дело живет и без него. Стадо баранов.

Слышала вчера, как светловолосая Полина и темноволосая Кристина обсуждали его. Какой он красивый, сильный. Тьфу, аж тошнота к горлу подступила. Вот же дуры!

Захожу в класс и вижу картину маслом. Вся их компашка расселась по разным партам. И смотрят на меня, ждут, к кому же я подсяду. Поиграть со мной решили?

С каменным лицом двигаюсь к первому ряду, где за третьей партой сидит этот хмырь и сверлит во мне дыру. Я тоже смотрю на него — кто кого переглядит. Кидаю рюкзак на вторую парту и сажусь с Диной. За спиной раздается смешок, и мне хочется воткнуть ему ручку в глаз.

Дина с легким испугом смотрит на меня и отодвигает свою тетрадь. Надеюсь, она не начнет со мной разговаривать. Я достаю из рюкзака ее тетради и кладу рядом с ней.

— Спасибо за конспекты, — говорю я. — Хорошо, когда в классе есть умные люди.

Она быстро смотрит на меня, смущенно кивает и отворачивается. На секунду мне становится ее жалко — запуганная, униженная, не умеющая даже принимать благодарности. И тут же накатывает злость на тех, кто сделал ее такой. Но быстро успокаиваюсь — это не мое дело.

Урок литературы проводит классный руководитель, и сначала все идет нормально. Я слушаю учителя, веду конспект и в целом показываю себя старательным учеником. А потом нам задают выполнить тест. Конечно, я к нему не готова и вообще понятия не имею, о чем речь. Что же, придется сдать пустой листок.

Но тут происходит неожиданное. Дина толкает в мою сторону листок с ответами. Я быстро переписываю и отодвигаю листок назад. Может, и не так все плохо, как я думала.

— Эй, Динка, дай списать, — слышу я за своей спиной.

Она нерешительно берет листок и хочет передать ему, но я резко кладу ладонь на ответы, впечатывая листок в парту. Беру его и свой лист, демонстративно поднимаюсь и отношу ответы на учительский стол. Снова мы смотрим друг на друга, но теперь на моем лице улыбка победителя. Он слегка прищуривается, взгляд испытывающий, изучающий. Только меня этим не запугать — пусть смотрит, пока глаза не лопнут, я спокойно выдержу это.

Сажусь за парту и откидываюсь на спинку стула.

— В опасные ты игры играешь, новенькая, — говорит он.

Я лишь хмыкаю. Нашел кого пугать. Пусть своих размулеванных красоток пугает, а не меня. Я в таких школах училась, где его дерзость засунули бы ему в одно место.

Со звонком я поднимаюсь со стула и быстро закидываю вещи в рюкзак. В этот момент Даня проходит мимо и нарочно толкает меня плечом, делая вид, что он случайно. Мне приходится схватиться за парту, чтобы удержать равновесие. Обидели бедного мальчика, и теперь он пытается вернуть себе контроль физической силой. Поступок настоящего мужчины! Я сжимаю зубы, но молчу.

На втором уроке они снова сели вместе, а осталась с Диной. Хотела уйти на заднюю парту, чтобы быть в одиночестве, как я привыкла, но не стала. Компашка что-то активно обсуждает и хихикает, что аж скулы сводит.

Я старательно не обращаю на них внимание и слушаю учителя. Дина тоже молчит, и я рада этому. Надо бы сказать ей, что подругами мы не станем, а вчерашнее было разовой акцией. Я не собираюсь ни за кого заступаться — пусть учится делать это самостоятельно. Но потом смотрю на нее, на ее сгорбленную спину, страх в глазах и понимаю, что вру сама себе. Заступлюсь, если потребуется. Но надеюсь, что не потребуется.

Когда ты заступаешься за человека, когда начинаешь его защищать, то невольно привязываешься и чувствуешь ответственность за него. А мне это не нужно. Десятый класс я отучилась именно так — без друзей, почти без общения, и все было классно. Сюда я уезжала с полным безразличием к тому, что оставляю школу и одноклассников. Даже радовалась переезду из вечно холодного города.

Учитель выходит из кабинета, все начинают шушукаться и хихикать. Я смотрю в свою тетрадь, рисую полоски на полях и не вникаю в происходящее вокруг. Как ко мне подкрадываются сзади я тоже не замечаю.

Понимаю это только когда чувствую, что мне на голову что-то надевают. Быстро подскакиваю со стула.

— Новенькая посвящается в лидера изгоев! — смеется рядом со мной Вова. — Главный лузер среди лузеров! Аплодисменты, друзья!

И начинает хлопать в ладони. Половина класса подхватывает и тоже хлопает, смеется. Конечно, больше всего радуется эта ненормальная компашка, их распирает от счастья.

Кулаки сжимаются непроизвольно, лицо вспыхивает от ярости. Я провожу рукой по голове и хватаю листок. Смотрю на него — вырезанная из бумаги корона и на ней крупными буквами написано «Лузер». А они все смеются и тыкают пальцами.

Я уже не просто злюсь. Я закипаю внутри. Ярость поднимается к самому горлу, и сдерживать ее невозможно. Хочется плюнуть в лицо каждому, кто сейчас ржет, но больше всего тому, кто стоит передо мной. Пока только он моя цель.

Я сминаю корону, делаю шаг к Вове и хватаю его за воротник рубашки. Он резко перестает смеяться и останавливает взгляд на моем лице. Его зеленые глаза не двигаются совсем, словно пытаются что-то увидеть внутри меня. Вова выше, сильнее — это факт. Но я не боюсь. Я хочу влепить ему по наглой морде, приложить башкой об парту, чтобы на лбу выросла шишка размером с небоскреб.

— Я тебе сейчас это в задницу засуну. Хочешь? — говорю я.

— Ну попробуй, — спокойно отвечает он, разжимает мои пальцы и скидывает со своей рубашки.

Я смотрю на него, он смотрит на меня. Но главное — я не вижу в его глазах ни презрения, ни неприязни. Только интерес. И понимаю, что делает он это только для одобрения своего друга, а не потому что хочет так. Где-то там, возможно, скрывается нормальный парень со своими мечтами и чувствами.

Я выпрямляюсь, кулаки разжимаются. Не отводя взгляда, говорю ему:

— Можешь передать своему хозяину, что тебе удалось унизить меня. Возвращайся и получи награду за хорошую работу.

Его глаза распахиваются от удивления и чего-то еще, чему я не могу найти объяснение. Цель достигнута. Но решаю добить. Беру его руку, кладу на ладонь смятую корону и сжимаю его пальцы. Он даже не сопротивляется, но расширяются зрачки. Я бережно держу его кулак в своих ладонях и смягчаю взгляд.

— Мне это не нужно. Я не король лузеров. Я просто лузер. Перепишите надпись и наградите истинного короля. Своего короля.

Он молчит. Все молчат. Я все еще держу руку Вовы и смотрю за его реакцией. Кажется, в его глазах плещется уже не просто интерес, а симпатия. Он не одергивает руку, не фыркает и не смеется. Ему не неприятно, что я касаюсь его, а может и нравится. Так даже лучше.

Отпускаю его руку со звонком. Хватаю рюкзак и под молчаливые взгляды ухожу из кабинета. Этот бой я выиграла.

Глава № 6 Даниил

Если бы мне так сильно не хотелось ее унизить, я бы, наверное, даже зауважал ее. Вся эта сцена с короной показала, что ее не так просто сломить. Сильная, зараза. Но и мы не пальцем деланные.

После уроков сразу идем на берег. Настроения вообще нет, всю дорогу молчу, хотя Полинка что-то зудит под ухом. Кристина зудит с другой стороны. Как же иногда раздражают эти девицы!

— Что будем делать с ней? — спрашивает Полина, когда мы оказываемся на берегу.

Я сажусь на круглый камень и впиваюсь взглядом в лазурное море. Обожаю это место, особенно ночами и в те моменты, когда я здесь один. Перед глазами — только море, из звуков только плеск волн у берега. Днем здесь шумно — много гуляющих и плавающих. Море еще теплое, приятное, курортный сезон хоть и закончился, но туристов пока привлекает. Местные здесь бывают редко, выбирая скрытые от чужих места, где чище и меньше людей.

— Давайте просто оставим ее и все, — предлагает Вовчик.

Я поднимаю на него взгляд и фыркаю:

— Ты запал, походу, на нее.

— Нет, — возмущенно отвечает друг, но я знаю, что запал. Видел его глаза после их стычки.

Вовка даже не сразу с места сдвинулся, когда новенькая ушла. Смотрел ей вслед, сжимая в руке бумагу. Потом подошел к парте, как в трансе, с пустыми глазами. Я уж испугался, что она его гипнозом взяла. Нет, она точно сыграла на его мужской струне, и ему это понравилось.

— Может, тебе переметнуться в их команду лузеров? — предлагаю я.

— Фигню не неси, — обижается он.

— Это ты фигню несешь. Что значит оставим? Она уже… трижды унизила нас, а мы сделаем вид, что ничего не было? Чтобы потом над нами весь класс и вся школа ржала?

— У нас завтра лабораторная по химии, — говорит Полина. — Давайте красители возьмем и подкрасим ее одежду.

— Вот и займись этим, — киваю я.

Глупо это все, конечно, но азарт уже захватил нас. Я не для того так долго зарабатывал свой авторитет, чтобы какая-то девчонка разрушила его. Это уже не просто принцип, это настоящая война. И ей победителем из нее не выйти.

Мне интересно посмотреть — как она будет выкручиваться. Сегодня она вышла с достоинством, признаю. Девчонка не из робкого десятка, цену себе точно знает. Но кто она против системы? Против устоявшегося, сплоченного коллектива, где лидер быстрее руку себе откусит, чем даст унизить себя.

И мне даже самому ничего не придется делать — за меня все сделает моя команда. Мне останется только наблюдать, как ее дерзость слетает с лица, а она остается чистым лузером.

После прогулки возвращаюсь домой уже поздно вечером. Медленно бреду под лунный свет. Домой совсем не хочется. Но ноги уже ведут меня на узкую улочку, к маленьким старым домам, к жизни, где от прежнего меня ничего не остается. Ненавижу это место и себя в этом месте я тоже ненавижу.

В окнах горит свет, и я аккуратно захожу домой. Скидываю обувь и крадусь в свою комнату. Каждый раз, заходя сюда, я надеюсь, что увижу изменения. Что вместо старого, сломанного стола окажется новый. Что вместо прожженного ковра появится современный пол. Что вместо запаха алкоголя и табака будет запах дерева. Но снова ничего не изменилось.

Бросаю рюкзак и хочу взять телефон, как в комнату заходит отец.

— Деньги есть? — говорит он, удерживаясь за косяк.

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Ты же подрабатываешь, — еле выговаривая слова, говорит отец.

— Я подрабатываю, чтобы одежду себе покупать и тетради для школы, — спокойно говорю я.

— Значит, заработай еще. Мы зря что ли тебя воспитывали все твои пятнадцать лет!

— Мне семнадцать вообще-то, — напоминаю я.

— Да плевать, — рычит он и уходит.

Я захлопываю за ним дверь и открываю настежь окно. Вдыхаю запах травы и морского воздуха. С трудом подавляю желание выпрыгнуть в окно и уйти отсюда — куда угодно, лишь бы подальше.

Остался год. Потом — армия и свободная жизнь. Я уже представляю, как уезжаю из этого города, снимаю квартиру, устраиваюсь на работу и живу. Один. Осталось только продержаться этот год, закончить школу, не потеряв лицо.

Снова накатывает злость на эту девчонку, которая пытается меня унизить, забрать у меня то единственное место, где я сильный и властный. Беру телефон и захожу в социальную сеть, чтобы найти ее. Узнать ее слабости и страхи, а потом надавить на них.

С трудом нахожу ее страницу, захожу и листаю посты, фотографии. Ничего интересного, разве что они с семьей часто бывают в разных городах. Мажорка. Вот откуда у нее такая уверенность в себе — родители небось в задницу целуют свою дочурку. И за это я еще больше ее ненавижу.

Наверняка думает, что богатый папочка встанет на защиту. Знает, что за ее спиной настоящая родительская броня, которая не позволит обижать ее. Тем хуже для нее — больнее падать будет со своего пьедестала.

Странно только, что новенькая с Динкой связалась. Такие девицы обычно выбирают подруг из похожих на себя — богатых, модных, красивых. Хотя понятно, что она меня позлить хочет, а на самом деле запуганная Дина ей не сдалась. Поэтому и на перемены она с ней не выходит — стыдится.

Листаю фотографии и понимаю, насколько они разные с Полинкой и Кристинкой. Может, она мажорка и выскочка, но не пытается скрывать лицо за тонной косметики или яркой одеждой. И это ее не портит, а даже наоборот. Полинка иногда даже разговаривает с трудом — настолько толстый слой штукатурки на лице. Она уже пару лет подкатывает ко мне, а я как представляю трогать этот цемент, эту ненастоящую кожу, меня в дрожь пробивает.

Лерка косметикой почти не пользуется, либо пользуется так, что это не заметно. Я не силен в женских штучках, но ее светлая кожа кажется настоящей. На глазах нет этих страшных стрелок до висков, а глаза не прячутся под толстыми черными ресницами.

Вспоминаю, как она смотрела на меня на уроке литературы. Этот прожигающий ненавистный взгляд, нацеленный строго в глаза, словно там — мишень, в которую нужно попасть. Есть что-то в этом взгляде. Что-то меня в нем цепляет. Наверное, она бы могла мне даже понравиться, не будь она такой колючей. Или… не будь она такой колючей, стала бы обычной, как все. Скучной, предсказуемой, мягкой. Такой, как Полина и Кристина. Такой, какие отталкивают от себя.

Кажется, меня несет не в ту степь. Посмотрим, насколько она сильная и как быстро она позовет своих богатеньких родителей на помощь.

В нашу группу приходит сообщение, и я быстро открываю его.

«Ребята, в воскресенье идем на пикник в лес. Все помнят?» — пишет класснуха.

Блин, я и забыл. Но это возможность встретиться на нейтральной территории, где столько всего можно устроить, напугать и запугать. Улыбаюсь и пишу ответ:

«Только давайте все вместе, а не как обычно половина класса только приходит».

«За нами приедет автобус, оплачено за всех» — пишет Елена Викторовна.

Что же, посмотрим, какая ты вне школы, Лера. И как ты будешь выкручиваться из неприятностей, которые мы тебе устроим.

Урок химии стоит последним. Мы ведем себя относительно тихо, старательно делаем вид, что мы прилежные ученики. Я знаю, что Полинка стащила на перемене краситель, и теперь только наблюдаю за ней.

Вовчик рядом со мной притих — ему не сильно это нравится, а мне не нравится, что он так ведет себя. Но не спорит, потому что это бесполезное занятие.

У нас идет лабораторная работа. Мы смешиваем, химичим, записываем. Вижу, что Полинка смешивает в отдельной колбе воду и краситель синего цвета. Получается жидкость насыщенного оттенка — такую наверняка трудно отмыть от кожи, а свою белую брендовую блузку и вовсе придется выбросить.

Полинка поворачивается ко мне и улыбается. Я киваю. Осталось только дождаться нужного момента, чтобы перед учителем это выглядело как случайность. Не хочется снова выслушивать нотации от класснухи и директора. Я столько раз был в его кабинете, и каждый раз они пытаются вызвать моих родителей в школу. Но как вызывать то, чего нет?

И вот тот самый момент. Лера поднимается со стула и несет пробирки к окну. Полина тоже встает, хватает свои инструменты, колбу и подходит к подоконнику. Ждет, когда новенькая обернется или подвинется. Но Лерка делает все медленно, наверняка чувствуя взгляд на своей спине. Издевается, испытывает терпение.

Наконец, новенькая оборачивается, и мы с Вовкой замираем в ожидании. Девчонки встречаются взглядами, и Полинка совсем незаметно выплескивает на Лерку краситель.

Новенькая сначала возмущенно вздыхает. Потом переводит взгляд на растекающееся синее пятно на блузке и оттопыривает ткань, чтобы краска не попала на кожу. Смотрит внимательно, видимо, готовит план мести или очередную речь. Только с Полинкой ее женские фокусы не прокатят. Соблазнить ее, как Вовку не получится, как и растрогать.