Новенькая

Глава № 7 Лера

Когда эта мразь вылила на меня краситель, я хотела сдержаться. Честное слово, хотела! А потом внутри меня что-то лопнуло — терпение, походу. Не понимаю, что им нужно от меня! Хотя, глядя на запуганную Дину, можно понять, что они это делают просто так для собственного удовольствия. Наверняка выбрали меня как новую мишень для битья, и это срывает все барьеры.

Я делала все на автомате, руки сами схватили бутылку, потом тряпку. Сильно захотелось смыть с этой накрашенной куклы ее ненастоящее лицо. Обычно я так не делаю, конечно, но ситуация вынудила.

Даже не заметила, как подошел учитель и оттащил меня. Только в этот момент я поняла, что скатилась до их уровня. Знаю ведь, что с такими есть только один метод борьбы — полный игнор. А пока ты ведешься на их выпады, так и будешь для них интересен.

Ругаюсь на себя и иду за парту. Ненавижу эту школу. Пожалуй, это худшее место учебы, в котором я была. Оборачиваюсь на главаря их банды и хочется плюнуть ему в довольное лицо. А он смотрит, глаза ухмыляются, снова купается в своем превосходстве. Идиот.

Еще и останется со мной убирать кабинет. Вообще здорово! Лучше бы свалили все, и оставили меня одну. Перед классным руководителем опозорилась, теперь и учитель химии на меня обозлится. Как же хочется провалиться сквозь землю! Приду сегодня домой и поблагодарю родителей за выбор такой шикарной школы.

Классный руководитель кидает, что еще одна драка и слетит корона с чьей-то головы. А это идея! Ради такого можно и подраться разок, чтобы посмотреть, как его опускают с Олимпа. Как он становится простым смертным. Хочет войны? Будет ему война!

Заканчивается урок, и я остаюсь в классе. Неспеша складываю вещи в рюкзак, слыша, как он разговаривает со своими. Они хотят остаться все, видимо, чтобы зажать меня в углу и снова устроить какую-нибудь пакость. И от этого становится немного страшно. Одной против толпы мне не выстоять — и это факт. Никакой дерзости не хватит рядом с их физической силой. Но я не показываю этого. Пусть делают, что угодно, но мой страх они не увидят.

Слышу, кто-то приближается ко мне со спины. Оборачиваюсь и вижу Полину. Она подходит и останавливается напротив меня.

— Ты пожалеешь об этом, — говорит она.

— Хорошо, — спокойно отвечаю я.

Она не отвечает, лишь морщит нос от брезгливости и уходит.

— Сказала бы спасибо, что я твою мордашку вытащила из плена косметики, — говорю ей вслед. — Пусть хоть твои друзья увидят, как ты выглядишь на самом деле.

Полина резко останавливается и замирает на месте. Вся их компания замирает.

— В отличие от тебя, я умею пользоваться косметикой, — пытается задеть меня Полина.

— Мне это не нужно, — спокойно говорю я. — Мне нечего скрывать. Я не стесняюсь своей внешности. Тебе бы тоже научиться любить себя такой, какая ты есть. — замолкаю и жду ее реакцию, но она молчит. — Кстати, без косметики ты намного симпатичнее.

Она поворачивается ко мне и кидает изумленный взгляд. Думала, я скачусь до оскорблений? Буду подражать ей и унижать? Или я задела ее правдой?

— Что привело тебя к этому? — добиваю я. — В детстве была гадким утенком? Твоя сестра красивее тебя? Кто-то обидел, сказав, что ты некрасивая? Или так отчаянно хочешь понравиться кому-то?

— Да… ты… — заикается Полина и делает шаг ко мне.

Хочет вцепиться в волосы, знаю. Или своими длинными ногтями воткнуться в лицо — это я тоже уже проходила. Остаюсь на месте и жду. Пусть подходит.

Она делает еще два шага ко мне, но ее останавливает Даня. Неожиданно.

— Иди домой, — говорит он ей. — На сегодня хватит.

— Но она… — пытается сопротивляться Полина.

— Иди, я сказал! — он повышает голос, и она вынуждена подчиниться.

Кидает в меня последний взгляд, разворачивается на каблуках и уходит вслед за своими друзьями. Мы остаемся вдвоем.

В классе тишина, лишь вдалеке слышны крики уходящих домой школьников. Пахнет реактивами, мелом, потом и его туалетной водой. Что-то терпкое, с ноткой бергамота и мускуса. Не сильно резкое и довольно приятное. Но непривычное для молодого парня — обычно они выбирают резкий, вонючий парфюм, чтобы перебивать запах пота.

— Что, королева лузеров, долго стоять будем? — говорит он. — Или убираться начнем?

— Ты можешь идти, я сама справлюсь, — отвечаю я и возвращаюсь к партам.

Подхватываю стул, с грохотом ставлю на парту. За спиной слышу такие же звуки и не оборачиваюсь. Делаю все на автомате: хватаю стул, переворачиваю и ставлю на парту. И так до тех пор, пока не заканчивается первый ряд. Оставлю Даню с партами, беру пробирки и подхожу к раковине.

Лучше бы он ушел! Еще это пятно на блузке — и как домой идти в таком виде? Не матери же звонить, чтобы одежду принесла. Отмывать это, конечно, бестолку, и кофты с собой у меня нет. Какой позор. В таком виде придется выйти на улицу, где наверняка будет толпа школьников.

Молча злюсь и яростно отмываю пробирки. Шумит вода, в ушах стоит гул крови, и я не слышу, как Даня подходит к раковине. Встает рядом со мной так близко, что его рука задевает рукав блузки. Хватает тряпку, сует под воду, где уже мои пальцы оттирают грязь со стеклянной стенки и нагло отодвигает мою руку. От касаний его пальцев у меня что-то сжимается внутри, и на пару секунд я перестаю дышать.

Убираю пальцы от воды и жду. Не отхожу, и мы почти прижаты друг к другу руками. Если отойду, он поймет, что я смущаюсь или сдаюсь. Ну уж нет. Но он так долго моет эту несчастную тряпку, что начинает бесить. Кажется, он делает это специально. Специально выводит меня из себя.

— Господи, чего ты ее намываешь! — не сдерживаюсь я. — Возьми новую, чистую!

— Привычка, — неожиданно говорит он, тут же захлопывает рот и отступает.

И что это было? Сболтнул лишнего? Да плевать, даже если он на самом деле не человек, а енот-полоскун.

Убираю пробирки, краем глаза наблюдая за Даней, как он тщательно моет подоконник. Странно, что не кидает свои дурацкие шуточки в мой адрес. Я думала, он остался, чтобы продолжать унижать меня, сделать это так, как умеет только он. Пока я видела лишь работу его друзей, может, по его плану, но он же не участвовал! А так хочется сказать ему все, что я о нем думаю!

Достаю половое ведро, ставлю его в раковину и набираю воду. Сейчас быстро помою пол и убегу домой. Побыстрее бы отделаться от его общества, и прошмыгнуть мимо толпы. Прижму рюкзак к себе — так будет менее заметно пятно.

Выключаю воду, хватаю ручку ведра, и Даня снова оказывается рядом. Да что же такое!

— Дай сюда, — говорит он, выхватывает у меня ручку и вытаскивает ведро из раковины. Относит в середину кабинет и ставит на пол. И удивляет меня еще больше.

— Я и сама бы справилась, — бубню я.

— Надорвешься, потом отвечай за тебя перед класснухой, — говорит он.

— Не надо за меня отвечать! — восклицаю я. — Тоже мне герой. Обиженный на жизнь мальчишка, который считает, что ему все можно.

— И это говорит избалованная девчонка с золотой ложкой во рту, — фыркает он. — Добровольно выбравшая лузеров себе в друзья.

— Да лучше дружить с лузерами, чем с таким придурком, как ты! — говорю я и хочу запулить в него швабру. — Они хотя бы настоящие! А что настоящего в тебе? Или в твоих друзьях? Все они в рот тебе заглядывают, а как прижмет, сбегут, как крысы! Потому что это не дружба, это борьба за статус!

— Что ты понимаешь в дружбе и статусе, — фыркает он. — У тебя друзья-то хоть были когда-нибудь? Или только на картинках?

Он замолкает, и я отворачиваюсь, чтобы он не видел мое красное лицо. Задел. Обидел. Нажал на самую больную точку. И мне бы ответить что-нибудь в его духе, но на ум ничего не приходит.

— Да пошел ты… — только и могу вымолвить я.

В полной тишине я домываю пол, думая только о том, как отомщу ему за его слова. Покажу, что его друзья — фикция, как и он сам. Останется один, и будет вынужден примкнуть к лузерам, потому что такие, как он, не умеют быть в одиночестве.

Он куда-то уходит, и я радуюсь, что наконец-то осталась одна. Спокойно отжимаю тряпку, но Даня появляется снова. Сует мне в руки черную кофту и подхватывает ведро.

— Не позорься до конца, — говорит он, выливая воду. — Завтра кофту верни в наш кабинет — это чья-то забытая вещь.

Я фыркаю и хочу сунуть кофту назад, но молчу. Не понимаю, что лучше: позориться, что приняла от него помощь или позориться на улице.

Не глядя на меня, Даня убирает ведро, моет руки, кидает, чтобы я закрыла кабинет и уходит. Я смотрю на кофту в своих руках и вздыхаю. Что же, наверное, я не такая уж и гордая. Натягиваю ее на себя, застегиваю под самое горло, подхватываю рюкзак и ухожу.

Возвращаюсь домой, кидаю кофту на стул и выкидываю блузку. Отстирать это невозможно — даже пытаться не стоит. А если увидит мама, то начнет задавать вопросы. Меньше всего мне хочется делиться с ней и рассказывать, что стала жертвой буллинга.

Ложусь на кровать, беру скетчбук и рисую. Снова даю волю рукам, и они вырисовывают лицо, густые кудрявые волосы, ровный нос. Присматриваюсь — Полина. Она и правда хорошенькая без косметики и своей тупой ухмылки. Спокойно дорисовываю ее, вывожу аккуратные линии на волосах и лице.

Но меня не оставляет в покое этот запах — бергамот и мускус. Впечатался в нос, и я ощущаю его. Какой въедливый парфюм! Чешу нос, нюхаю блокнот, чтобы перебить запах, но он не уходит. Преследует меня.

Тут ручка застывает над блокнотом. Сначала минуту я думаю и пытаюсь оттолкнуть от себя эту мысль. Но потом сдаюсь под ее давлением, кладу ручку и поднимаюсь с кровати. Медленно, будто могу что-то изменить, подхожу к стулу и беру кофту. Подношу к лицу и вдыхаю ее запах. Так и есть. Бергамот, мускус, и догоняет их едва уловимый запах лимона. Это его запах. И его кофта.

Глава № 8 Даниил

Стоим возле кабинета и ждем начало урока. Обсуждаем поездку на пикник — это должно быть весело, особенно, если поедут все. Полинка сегодня почти не накрашенная — и я крайне удивлен. Но Лерка права — так ей даже лучше. Вовчик внимательно смотрит мне за спину, и я оборачиваюсь. Новенькая. В руке — пакет с моей кофтой. Надеюсь, она не поняла, что это моя вещь, а то объясняться придется, а мне этого не хочется. Я и сам не понял, зачем сделал это, что за порывы такие.

Видел, с какой печалью в глазах она разглядывала пятно на блузке, и стало жаль ее. Выйди она в таком виде на улицу, будет поднята на смех всей школой. И я бы должен порадоваться этому, но почему-то произошло обратное. Дурак — что с меня взять.

Толкаю Вовку в плечо, чтобы перестал пялиться. Он очухивается и переводит взгляд на меня. Новенькая проходит мимо и сразу ныряет в класс. Мы дожидаемся звонка и тоже заходим.

Елена Викторовна ждет, пока мы рассядемся по своим местам и окидывает взглядом присутствующих.

— Сегодня вместо урока мы поговорим о ваших взаимоотношениях друг с другом, — говорит она, дождавшись тишину в кабинете. — Вчерашняя ситуация на уроке химии показала, что, оказывается, у меня класс не взрослых одиннадцатиклассников, а ясельная группа.

Она облокачивается на свой стол и продолжает:

— Я с вами с пятого класса и первый раз вижу, что вы так относитесь к новому человеку. И у меня нет слов, честно. Мне рассказали, что вчера был не первый случай, и я крайне удивлена этому.

Я упираюсь взглядом в затылок новенькой — настучала все-таки. Или это не она? Динка, небось, она любит этим заниматься. Попыталась спасти своего заступника, не понимая, что делает только хуже обеим.

— Даниил, — говорит учитель. — Что ты скажешь на это? Ты ответственный за класс, и я думала, что у нас с этим все в порядке. Нет, я, конечно, знаю, что в школе есть буллинг, но что он у нас в классе — нет.

— Елена Викторовна, все нормально у нас, — отпираюсь я. — Подумаешь, девчонки не поделили что-то. Даже в семьях братья с сестрами дерутся, а мы здесь все разные. Вот и произошел... конфликт интересов.

— Да? — не верит класснуха. — И что же они не поделили?

— А мне откуда знать? — вру я так, что сам верю. — Может, поспорили, кто красивее. Может, парень один понравился.

Елена Викторовна вздыхает и смотрит на Леру. Та молчит. Нет, это точно не она настукачила. Иначе, класснуха бы знала причину конфликта.

— В воскресенье мы все едем на пикник. И я очень надеюсь увидеть, что мы — одна большая, дружная команда.

— Для этого нам придется взять пенное, — хмыкаю я.

— Только попробуй принести алкоголь, Кириллов! — ругается класснуха.

— Я шучу, Елена Викторовна. Я же спортсмен и не пью, — говорю я почти правду. Не пью я по другой причине.

— На следующей неделе мы все дружно идем на футбольный матч болеть за нашу школу, — добавляет класснуха, и я присвистываю. — Весь класс освобождается от уроков.

Даже не знаю — хорошо это плохо. С одной стороны, я уверен в себе и своей команде, с другой — если что-то пойдет не так, то от позора потом не отмыться. Десятка — сильная школа, еще и Роман будет с ними, а он играет почти наравне со мной. Придется стереть ноги, но выиграть.

— Будем почаще выбираться вместе, чтобы не было этого… конфликта интересов, — кивает Елена Викторовна.

Она немного думает и говорит то, от чего у меня застывает все внутри.

— Даниил, адаптация Леры в классе — твоя ответственность.

— Что это значит? — тихо спрашиваю я.

— Это значит, что она под твоей защитой! — говорит учитель. — И ты не позволишь обижать новенькую!

— Не надо меня защищать! — возмущается Лера.

Действительно. Заняться мне больше нечем. А самое главное — от кого защищать? От самого себя?

— Вот если я еще раз узнаю, что вы издеваетесь над одноклассниками, я спрошу с тебя, Кириллов.

Я молчу. Пусть спрашивает — что это изменит? Не будет меня на игры отпускать? Не сможет, пока я капитан команды. Заберет статус старосты? Да плевать, пусть забирает. Будет хуже, если я отступлю и покажу свою слабость. А у меня нет права на нее. Не здесь.

— Дааа, дружище, вот это ты влип, — смеется Вовчик.

— Не собираюсь я никого защищать, — ворчу я.

— Хочешь я за тебя это сделаю? — спрашивает он, и я поворачиваю к нему голову.

— Ты втрескался что ли? — медленно говорю я.

— Хорошенькая она, необычная, — загадочно говорит Вова, и у меня от этого сводит зубы. — Ты когда в войнушку наиграешься, может попробую замутить с ней.

— Наиграюсь? — уточняю я.

— Ну да. Давай ты будешь воевать, а я буду героем, — улыбается он. — А потом я приду к ней и попрошу награду за свой героизм.

— Вовчик, — со злостью говорю я. — А давай я тебе зубы выбью?

Он смеется, облокачивается руками о парту и приближает свое лицо ко мне.

— Так и знал, что ты сам к ней неровно дышишь. Осталось только самому себе в этом признаться и перестать заниматься ерундой.

— Чего? Что ты мелешь?! — возмущаюсь я.

— А разве не так? — ухмыляется он.

— Нет, конечно!

— Ну значит, я буду мутить с ней, а когда все получится, она придет в нашу компанию, как ты и хотел, — улыбается он.

— Кто тебе сказал, что я не передумал? — говорю я, едва сдерживаясь, чтобы не повысить тон.

Вовчик только качает головой. А меня распирает от злости — слишком много изменений происходит вокруг из-за одной девчонки. Из-за глупой девчонки.

— Ребята, по литературе будет интересное задание, — снова говорит Елена Викторовна и выдергивает меня из мыслей. — Подготовить проект по произведениям, прочитанным на летних каникулах. Один проект на двоих. Как сидите за партой, так и делаете. Вопросы скину в нашу группу. Сделайте до вторника.

Класс! Еще и домашку делать. Она издевается над нами.

— Ко мне или к тебе пойдем? — спрашивает Вовчик.

— К тебе, — быстро отвечаю я. — У меня родня приехала, шумно.

Вовка только кивает. За что я ему благодарен — он никогда не спрашивает, почему мы ни разу не были у меня дома, хотя дружим уже пять лет. Может, догадывается, может, просто безразлично. Никто из моих друзей не был у меня дома по понятной причине. И не будет. Я быстрее в огонь прыгну, чем позову кого-нибудь в мой самый большой позор.

Чтобы более-менее прилично одеваться и оплачивать свои тренировки, мне приходится подрабатывать. Иногда беру ночные смены в магазине, где разгружаю машины. Иногда нахожу подработку в интернете. Все лучше, чем ходить в тряпье или краснеть перед класснухой, когда не могу сдать деньги на какие-то нужды.

За все одиннадцать лет мать пару раз была в школе. Отец — никогда. Для всех он — вечно работающий родитель, который, когда нужен в школе уезжает в командировку. Не говорить же им, что на самом деле мой отец — алкаш и тунеядец. А так для всех он вполне себе обычный. И на меня пальцем не тыкают.

Если кто-нибудь узнает об этом, мне придется сначала уйти из школы, а потом улететь на луну. И сделаю я это до того, как друзья начнут задавать вопросы или смеяться.

Сколько раз я прокручивал в голове этот кошмар. И всегда покрываюсь липким потом — настолько боюсь этого.

Глава № 9 Лера

Проект! Замечательно! Мне что, теперь придется общаться с Диной? Боже, я так не хотела ни с кем общаться в этой школе. Нет, мне плевать, что она лузер и все такое, я просто не хочу!

— Давай я сама сделаю, — робко и очень тихо говорит Дина.

Я смотрю на нее, на ее смущенный взгляд и хочу согласиться. Это было бы идеально!

— Нет, — говорю я. — Прекращай позволять пользоваться собой. Сказали вместе, значит вместе.

В конце концов, это только проект. Не дружить же нас заставляют. Быстро сделаем и разбежимся.

— Ко мне пойдем после уроков? — спрашиваю я.

Она медленно кивает, и, кажется, уголки рта трогает улыбка. Господи, бедный ребенок. Ну ладно этих недоумков она боится, но меня-то зачем? Я такой же изгой, как и она. Пусть и сама себя к ним приписала.

После уроков мы уходим с Диной вместе. Она, согнувшись от какой-то ноши на своих плечах, и я, гордо подняв подбородок. На улице, конечно, снова тусуется эта ненормальная компания. Встречаюсь взглядом с Даней, задерживаюсь на пару секунд и отворачиваюсь. Теперь он должен меня защищать. Хуже и придумать сложно. Не пойму только кого наказали: его или меня.

В тишине доходим до моего дома, где нас встречает мама. Радуется, что я не одна, но я сразу останавливаю ее возгласы.

— Нам проект нужно сделать по литературе.

— Конечно, устраивайтесь, — говорит мама.

Мы проходим на кухню, где мама уже освобождает нам стол для работы. Дина достает учебник, листки и свой потрепанный пенал.

— Читала «Преступление и наказание»? — спрашиваю я.

Дина лишь кивает.

— Значит, давай его в работу брать. Я не сильна в школьной литературе, но Достоевского читала.

И мы начинаем работать. Сначала она больше молчит, потом предлагает свои идеи — робко, с сомнением. Через полчаса наших дискуссий Дина становится более уверенной, и я замечаю важную вещь — она довольно интересный собеседник. Не заносчивая, умная, и я понимаю, что мне с ней легко.

— Расскажи о себе, — прошу я.

— Что именно? — спрашивает она.

— Не знаю, о семье, увлечениях, — я пожимаю плечами.

— Мы живем с мамой и братьями, — тихо говорит она. — Мой младший брат… инвалид.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд.

— Все деньги уходят на него, — со вздохом добавляет она.

— Чем он болен? — с интересом спрашиваю я.

— ДЦП, — тихо отвечает она.

Я слабо киваю. Это объясняет ее замкнутость, неопрятный вид и страхи. И мне становится ее жаль. Как же я всегда боюсь этого чувства — это первый шаг к привязанности. Но ничего не могу с собой поделать.

Молча поднимаюсь со стула и ухожу в свою комнату. Лезу в шкаф и достаю один из своих рюкзаков, в которых я обычно перевожу вещи при очередном переезде. Возвращаюсь и протягиваю Дине. Она смотрит на рюкзак, потом на меня.

— Бери. Я порвала твой рюкзак, будем считать, что это в качестве извинения.

— Нет, — качает головой она. — Я не могу.

— Можешь, — киваю я. — Мы из тебя еще красотку сделаем и все в классы рты откроют.

Дина медленно протягивает руку и неуверенно берет рюкзак. Смотрит на меня, и я вижу в ее глазах слезы.

— Спасибо, Лер…

— Перекладывай свои вещи и выбросим твой старый рюкзак, как и твою старую жизнь, — улыбаюсь я. — Никто больше не посмеет обидеть тебя.