- -
- 100%
- +
Я не понимала, за что природа наградила его такой внешностью. Ему бы больше подошли красные глаза и рожки на голове. А он чертов Аполлон, в которого вселился Люцифер.
— Подготовь зал к приходу людей, — скомандовал он, усаживаясь в свое кресло. — Потом каждого встреть и проводи. Воду, закуски, все как положено.
— Да, сейчас займусь этим, — ответила я и снова, против воли, уставилась на его руки.
Со стороны казалось, будто я покорно опустила взгляд. Я надеялась, что так казалось. Потому что разглядывать шефа, которого ненавидишь всей душой — странное занятие.
— Список по рассадке, — сказал он и протянул мне маленькую бумажку.
Я шагнула к столу, схватилась за листок и коснулась его пальцев совершенно случайно. Секунда, две без дыхания от пронзившего ощущения тока, и я подняла глаза. Мы столкнулись взглядами, его светлые глаза уставились в мои так, будто я не пальцев его коснулась, а раздевать начала. Но одергивать руку было уже поздно — он подумает, что я смущаюсь или, не дай бог, что мне это понравилось.
Наконец, он отпустил листок, и я смогла вздохнуть. Попятилась к двери, и быстро вышла, чувствуя холодный взгляд на своей спине.
Я подготовила зал, как положено: расставила воду и печенье, согласно рассадке выставила таблички и поправила стулья. Еще раз проверила все, убедившись, что придраться не к чему. Наивная. Он обязательно найдет, к чему придраться.
После подготовки зала я вернулась к рабочему месту и сразу заметила недовольного Павла. Он ворчал себе под нос, выходя из кабинета Соколова и теребил галстук на шее. Надо же, манипулятор добрался и до друга, заставив его надеть костюм.
— Доброе утро, — сказала я с улыбкой.
— О, Марго! — отреагировал он и бросил возню с галстуком. — Вы, как всегда, очаровательны!
Я смущенно заправила локон за ухо, принимая его флирт. Он казался мне забавным, а его теплые глаза после холодного взгляда Соколова были настоящим спасением. Павел неосознанно показывал, что я не сдала позиции, и ещё могу привлекать мужчин. Мне не хотелось давать ему ложных надежд, но устоять перед тем, чтобы использовать свои женские штучки, я не могла.
Павел снова схватил галстук и завязал его на обычный узел, смяв ткань. Посмотрел на меня с вопросом о своей находчивости, и я засмеялась. Подошла к нему, взялась пальцами за галстук и вытянула узел. Потом аккуратно, медленно начала переплетать концы.
— Я говорил, что ненавижу эти сборища? — тихо сказал он, наблюдая за моими пальцами.
— Да, примерно раз десять точно, — улыбнулась я.
— Вот что я там буду делать? Я название компании только недавно запомнил, — вздохнул он и перевел взгляд на мое лицо.
Я завязала галстук и поправила воротник, нарочно касаясь пальцами его шеи. Ему точно это нравилось — он замер, даже перестав ворчать.
— Я подготовила для вас шпаргалку, — тихо сказала я. — С ней вы поймете, что происходит вокруг.
— Правда? — искренне удивился он, и я посмотрела в его красивые глаза. — Да вы мой спаситель!
Я подтянула узел галстука и провела по нему рукой, приглаживая ткань. Павел с довольной улыбкой посмотрел на свою рубашку.
— Как я вам? Похож на жениха?
— Похожи, — кивнула я.
— Значит, я приглашаю вас на пробный танец, — загадочно произнес он и, не давая мне сообразить, подхватил за талию и взял руку в свою ладонь.
Я ахнула от неожиданности, и Павел тут же закружил меня в танце, не позволив сопротивляться. Из груди вырвался смех, и на душе хоть на пару минут стало хорошо и спокойно. Это могла бы быть моя обычная жизнь — флирт и танцы с симпатичным парнем, надежды на светлое будущее. Но сейчас всё это игра. Он даже не знает моего настоящего имени, не знает, кто я. Я и сама не знаю, кто я.
Павел резко остановился, перехватил мою спину второй рукой и наклонил к полу, нависая надо мной. Я взвизгнула и вцепилась в его плечи, будто он мог меня уронить. Он смотрел на меня игривыми глазами с легкой улыбкой, а я не знала, как мне реагировать. Ситуация в целом была неловкой, слишком близко его лицо от моего, но флирт — это одно, а на что-то большее я точно не готова. Хотя бы потому что должна соблазнять его друга.
Как бы странно это ни звучало, но меня спас Соколов. Его грубый, властный голос прозвучал позади Павла.
— Что происходит? Паш!
Павел закатил глаза и подмигнул мне.
— Злой начальник вышел, — прошептал он. — Сделаем вид, что не заметили его?
Я хихикнула, и он поставил меня на ноги. Сразу поправила блузку, юбку и волосы под их пристальные взгляды.
— Рита, все готово к совещанию? — сказал Соколов, и я резко подняла на него взгляд.
Он назвал меня по имени? Не «эй», а прям произнес четыре буквы?
— Готово, — сказала я и протянула ему папку.
Павлу протянула небольшой листок, и он снова подмигнул мне. Я улыбнулась, замечая краем глаза, что шеф наблюдает за нами.
— Пошли давай, — сказал Соколов и схватил Павла за плечо. — Скоро все придут, я кратко введу тебя в курс дела.
Значит, я не ошиблась, и ему действительно не нравится, что Павел уделяет мне внимание. Интересно. Что это: ревность? Или тревога за друга, что может связаться с простой смертной? Нужно было проверить оба варианта, и если первое… то он сам давал мне козырь в руки.
Я встретила гостей и проводила их в зал для совещаний. Пятеро мужчин в возрасте от сорока до пятидесяти лет, одетые в дорогие классические костюмы. Каждый из них вежливо поздоровался со мной, но особенно приятным на вид и общение оказался тот самый Стаханов. Он приветливо улыбнулся и пожал руку, и мы вместе направились в зал для совещаний. Заходили уже как старые друзья, разговаривая о жаркой погоде и любимом мороженом.
Гости расселись по местам, я осталась позади Соколова, держа в руках планшет. Он подписывал бумаги, шкрябая ручкой по листкам. Потом поднял глаза, убедился, что все на месте и окинул взглядом стол. Я не видела его лица, но напряженная спина мне не понравилась.
— Почему закуски другие? — внезапно сказал он. — И вода у всех разная? Разве трудно сделать всё по списку?
Вот чего он ждал… Унизить меня при всех. Растоптать публично, показав, кто хозяин положения. Он мог подойти ко мне до совещания, ведь наверняка видел стол, когда пришел с Павлом. Но решил оставить на сладкое. Я крепко сжала пальцами планшет и сделала глубокий вздох.
— Да, наконец-то закуски по запросу, — отреагировал Стаханов. — Твоя помощница спрашивала, что я хочу видеть на столе. И это, знаешь, Сергей, важно. Потому что у меня жуткая аллергия на орехи, а они всегда есть на этом столе.
— Вода у меня другая, — вступил ещё один гость, — я пью только газированную и определенной марки. Так что подготовка сегодня как никогда радует.
Я мысленно выдохнула и кивнула Стаханову, что улыбнулся мне. Соколову нечего было на это сказать, не станет же он спорить со своими партнерами? С теми, кто несет ему деньги или помогает их зарабатывать.
Тебе не удалось унизить меня, Сережа!
Соколов сделал вид, что ничего не произошло, и сразу приступил к рабочим моментам. Я видела, как Павел посматривает на мою шпаргалку и кивает. Постепенно разговоры перешли к решению вопросов и заключению сделок.
Я навострила уши, делая записи и стараясь не упустить важные моменты. Стояла тихо, как мышь, хотя после часа совещания ноги от каблуков гудели, как провода. От монотонного бубнежа мужчин клонило в сон, и когда Павел зевнул в кулак, я пожалела, что посмотрела на него. Зевота оказалась заразительной, и усталость совсем не бодрила.
Я слушала разговоры, иногда мысленно унося себя в выходные, где я буду два дня валяться на диване с нормальной едой и под сериалы. От мечтаний ноги заболели ещё сильнее и хотелось сбросить такие красивые, но жутко неудобные туфли.
— Договорились, — сказал мужчина рядом с табличкой Великанов. — Пусть твоя помощница подготовить договор и акт на оплату.
— Я сам подготовлю, — отреагировал Соколов, и я напрягалась.
Как я поняла из разговора, речь шла об очень крупном контракте с огромной суммой. И он, взваливший на меня всю работу, хочет сам заняться бумажками? Внутри приятно защекотало — что-то здесь нечисто, и, кажется, я на пути к его разоблачению. Может, мне не придется унижаться перед ним, делая вид, что он интересен мне. Достаточно отследить, на какой счет упадут деньги. И если они пройдут мимо компании, то… ловушка захлопнется.
От такой новости почти прошла боль в ногах и поднялось настроение. В предвкушении, что скоро все закончится, я едва не улыбнулась. Если я права, то это будет не только новость в газете, но и анонимное сообщение в налоговую. И тогда Соколова не спасут ни связи, ни его идиотский характер.
— Предлагаю завтра отметить сделку в моем клубе, — сказал Великанов.
Мужчины закивали, и активнее всех закивал Павел. На этом совещании он был как слон в посудной лавке — самый молодой, дерзкий и абсолютно не заинтересованный в происходящем.
Клуб, значит… Интересно, Соколов заставит меня идти или нет? Если да, можно попробовать его напоить — под алкоголем мужчины становятся более сговорчивыми и ласковыми, и это может сыграть мне на руку. У меня должен быть запасной план на случай, если сделка все-таки окажется чистой.
Я посмотрела на его идеально уложенные волосы, пиджак без единого залома. Педант. Чистюля. Слишком любит себя, чтобы любить ещё кого-то. Может, и женщинами он поэтому не интересуется, предпочитая держать в своих руках только бумажки и деньги. Способны ли они на ласку? Мне казалось, что нет. И от этой мысли хотелось держаться от него подальше. Добровольно я бы ни за что не стала это проверять.
Пока я снова, даже не осознавая этого, разглядывала руки шефа, совещание подошло к концу. Мужчины поднялись со стульев, пожали руку Соколова, а потом и мне. Я всем вежливо улыбнулась и попрощалась у двери.
— Навести тут порядок, потом ко мне, — скомандовал босс, даже не повернувшись, и быстро вышел.
Я не ответила и вернулась в зал, где остался только Павел. Он с удовольствием уплетал печенье со стола и запивал водой.
— Можно я это заберу? — сказал он, тыкая пальцем в тарелки. — Очень вкусно. Всегда такое заказывайте.
Я достала из шкафа коробку и высыпала остатки печенья. Протянула Павлу, и он, набив полный рот, забрал коробку.
— Спасибо, Марго, вы чудо, — ответил он и ушел из зала.
Оставшись одна, я упала на стул и вытянула гудящие ноги. Усталость снова накатила болезненной волной, и я понимала — мой первый секретарский опыт был сказкой по сравнению с тем, что происходит сейчас.
Глава № 6 Сергей
Собрание прошло на удивление продуктивно. Великанов предложил отличную сделку с кругленькой суммой, которая мне точно пригодится. Её хватит минимум на год оплаты больничных счетов, и это не может не радовать. Осталось только провести сделку так, чтобы деньги сразу упали на счет больницы, а не фирмы, и тогда, в случае краха компании, никто не притронется к ним.
Я долго искал пути отступления на случай, если девчонка окажется сообразительней, чем я думаю. Она выдержала уже неделю пыток и сдаваться не намерена. Стержень в ней есть все-таки, как и профессионализм. Если бы не её настоящая работа, я бы свечки за её здоровье ставил. Как помощник она выкладывается на все двести. Тянет задачи, которые обычно я делил с секретарем на двоих. Накидываю ещё, и она справляется. Удивительный человек.
И ладно бы делала спустя рукава. Так нет, с каждым днем всё труднее находить то, за что можно её принизить. И кофе варит такой, как я люблю, и к партнерам нашла подход, и бумаги все разгребла. У меня даже появилось свободное время, которого раньше катастрофически не хватало.
За эту неделю много раз я забывал, кто она есть на самом деле. Или хотел забывать. Глядя на её работу, невольно приходит восхищение и жалость того, что это не по-настоящему. Все же я должен её ненавидеть. Только этого чувства она заслуживает от меня.
Тихий стук в дверь отвлек меня от мыслей, и я разрешил войти. Лиза зашла в кабинет с планшетом, и её уставший вид что-то шевелил внутри меня. Какие-то человеческие качества, которых быть не должно.
— Отчет по совещанию, — тихо сказала она и положила листок на стол.
— Заметки делала? — спросил я, читая отчет.
И снова не к чему придраться. Все подписи собраны, результаты указаны.
— Я записала весь разговор и расшифровала.
— Зачем мне весь разговор? Я должен прослушивать все два часа, чтобы найти важное?
Я бросил ей вызов, глядя в глаза. Она смело выдержала мой взгляд и протянула ещё один листок.
— Здесь тезисно самое главное. Если будут какие-то дополнительные вопросы, я найду ответ через запись.
Умна… даже слишком умна. С такими мозгами она могла бы занимать высокий пост, а не работать подстилкой в желтой газетенке.
— Разбери график персонала за прошедший месяц для начисления зарплаты. Отправь во все отделы запросы об отпусках и внеси в календарь.
Она коротко кивнула. Интересно — если я ей скажу станцевать, она станцует? На что она готова, чтобы услужить? Есть ли у неё вообще границы?
— И ещё. Я не потерплю служебные романы, — сказал я, снова провоцируя её.
— О чем вы?
— О Паше. — Я откинулся на спинку кресла, ожидая ее ответа.
— У нас с Павлом нет романа, — твердо сказала Лиза.
— И быть не может. Я понимаю — красивый, обеспеченный парень, но не здесь. В стенах своего офиса я этого видеть не хочу.
Она стиснула челюсти. Напряглась от обиды вся, но иначе никак. Не позволю использовать друга для своей цели, какой бы она ни была.
— Вам не о чем беспокоиться, — процедила она. — Обеспеченные парни не смотрят в сторону секретарш.
— Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь иди работай.
Впервые в ее взгляде промелькнуло презрение, которое она сдерживала все это время. Видимо, я задел больную точку. Пусть знает, что здесь ей ничего не светит.
Я проторчал в офисе до ночи, ища обходные пути для денег. Если как-то просочится информация, что оплата приходит на сторонний счет, то мной наверняка заинтересуется налоговая. Раньше я проворачивал такие сделки, но за мной не следили пытливые взгляды.
Я бы мог сделать все по классике: принять оплату на свой счет, заплатить налог, а потом перевести деньги больнице. Но, если меня начнут прессовать, то счет клиники попадет под подозрение, и есть риск его заморозки. Тогда дети совсем останутся без финансирования, по крайней мере на время разбирательства.
В обоих случаях я подставлял не себя, а их — Марьяну, Илюху, Никиту, Жанну и ещё восьмерых детей, которые получают лучший уход, чем в обычной клинике. Там они, как у Христа за пазухой — их хорошо кормят, одевают, покупают дорогие лекарства, не предусмотренные программой ОМС, проводят реабилитацию. С ними всегда есть воспитатели и сиделки, помогающие ребятам учиться и не отставать от сверстников. Если прекратится финансирование, то они продолжат получать лечение, конечно, но на общих условиях.
Я не мог подвести их. Не мог оставить, лишить того, что сам же им дал. Того, чего они лишились, потеряв родителей.
Я решил рискнуть и провести оплату сразу через больницу. Великанов вряд ли будет проверять — мы работаем давно, и ему плевать, куда оплачивать. Остается только спрятать эту сделку от Лизы, чтобы она не увидела её. Возможно, мне стоит все же убрать её из своей компании, а дальше действовать уже по обстоятельствам. Осталось только найти повод для законного увольнения.
Схватив пиджак и телефон, я вышел в приемную и застыл у двери. Лиза спала, уронив голову на руки. Одна её ладонь лежала на документах, в пальцах второй зажата ручка. Я тихо закрыл дверь и подошел ближе к столу секретаря. Лиза была расслаблена, лишь слегка подрагивали длинные ресницы. Волосы упали на лицо, и моя рука дернулась, чтобы убрать их. Но я остановил себя.
Красивая. Слишком красивая, чтобы не обращать внимание. Я не хотел видеть эту красоту, но видел и чувствовал. Особенно когда она приходила в коротких юбках, с открытыми ключицами и распущенными волосами. Тело реагировало быстрее, чем мозги, и как бы я ни старалась не смотреть, все равно смотрел. И видел. Как она поправляет волосы. Как теребит кулончик. Как проводит рукой по шее от усталости.
Она не пустышка и не глупая. И это ещё больше будоражит мои нервы, такое сочетание очень опасно — можно потерять голову и не заметить. Я не мог себе этого позволить и как можно внимательней смотрел на клеймо «журналистка», которое светится у ее головы. Но и это помогает с каждым днем все хуже и хуже.
Я загонял её до того, что она заснула на рабочем месте, и вместо того, чтобы радоваться, я испытывал жалость. И далекое чувство вины. Но разве она заслужила этого? Все те люди, что потеряли бизнес из-за неё, разве они не жалели, что поддались на её манипуляции? Я не хочу быть одним из них.
Мне нужно крикнуть, разбудить, отправить домой или заставить закончить работу. Сделать что-нибудь, за что она снова будет смотреть с презрением и ненавистью. Но вместо этого я аккуратно притронулся к её руке, и кожа под моими пальцами оказалась нежной и мягкой. Я провел по кисти и предплечью, делая глубокий вдох от желания, от мыслей. Её пальцы слегка дрогнули, лицо нахмурилось, но дыхание оставалось ровным.
— Рита, — позвал я и убрал руку.
Она тут же открыла глаза и подняла голову, растерянно смотря на меня. В голову резко воткнулась мысль — вот бы увидеть её такую у себя дома. Ночью или утром, неважно.
— Простите, — прошептала она. — Я… даже не заметила, как уснула.
— Иди домой. Завтра закончишь.
Я сжал ладонь, которой касался её, и отступил назад. Быстрым шагом вышел из офисного центра и прыгнул в машину, пытаясь как можно скорее уехать. Завел двигатель и убрал руки от руля. Потянулся к бардачку, открыл его и достал фотографию. Снимок, который мне всегда будет напоминать о том, что я не монстр. Я делаю это ради неё. Ради той, что улыбалась со снимка. Со смешными хвостиками, мягким мишкой в руках, она смотрела хулиганистым взглядом — таким, каким смотрят дети в шесть лет.
«Мне страшно», — прозвенел в голове тихий голосок. «Все будет хорошо, ты поправишься», — обещал я. И она верила, крепко сжимая мои пальцы. Она думала, что старшие никогда не врут. Она так и не узнала, что взрослые иногда вынуждены врать.
Утром я не обнаружил Лизу на рабочем месте. Только жужжащий компьютер говорил, что она пришла и, скорее всего, убежала за моим кофе. Я помнил, что хотел ее уволить, найти бы только — за что, чтобы всё было чисто. Лучше, конечно, добиться того, чтобы она сама ушла, но держится слишком стойко.
— Доброе утро, — прохрипела Лиза за моей спиной, и я обернулся.
Уставшее, осунувшееся лицо, опущенные уголки губ, потухшие глаза. Нет, жалеть я ее не собираюсь, даже если всё мое нутро кричит об обратном. Её никто здесь не держит клешнями, и нормальный человек давно бы свалил, послав меня на хрен. Но она не уходит. Она стойко выдерживает все мои издевательства, лишь бы достичь своей цели.
Лиза поставила кружку на стол и отошла на два шага. Я спокойно сел в кресло, отхлебнул ароматный напиток, только сейчас поняв, что она легко может подмешать туда чего-нибудь. Интересно, она способна на такое?
— Задачи будут? — тихо спросила она, наблюдая, как я пью кофе.
— Доделай то, что вчера не сделала.
— Я вчера доделала, когда вы ушли, — ответила Лиза, и я снова посмотрел в эти грустные, уставшие глаза.
— Я по-моему тебе сказать уйти домой, — сказал я слишком резко и грубо.
Она спокойно выдержала мой выпад, лишь задрав подбородок. Когда только пришла, то боялась даже взгляд от пола поднять, а теперь показывает гордость?
— Я решила не оставлять вчерашнюю работу на сегодня.
Я понял, что она имела в виду. Что сегодня я снова завалю ее задачами, и она не справится с нагрузкой. Но задание не позволяет сдаться и с достоинством покинуть мою компанию.
— Идем, покажу, что нужно сделать, — сказал я и открыл программу на компьютере.
Лиза неуверенно подошла, готовая в любой момент сбежать от моего общества и остановилась на два шага от меня. Это позабавило — неужели она меня боится?
— Подойди ближе, я не кусаюсь, — хмыкнул, наблюдая за страхом в ее глазах.
Лиза что-то сказала одними губами, наверное, отрицая мои слова, но все же подошла ближе и замерла рядом с левой рукой. И сразу в нос ударил запах. Я не силен в ароматах, и точно не умею определять, чем пахнут духи, но уловил что-то фруктовое, теплое и не сильно сладкое. Лиза почти не дышала, либо делала это бесшумно, обнимая себя руками за живот.
Я открыл программу и показал пальцем на графу:
— Вот смотри — здесь цифры разнятся со сверкой. Нужно выяснить — почему.
Лиза, поняв, что в данный момент я не опасен и не собираюсь набрасываться на нее, как дикий зверь, слегка расслабилась. Облокотилась одной рукой на стол, вторую протянула к мышке.
— Можно? — тихо спросила она и повернула голову.
Пару секунд мы молча смотрели друг на друга, будто что-то должны сказать. Тишину кабинета нарушало только тиканье секундной стрелки на моих часах и ровное, мерное дыхание обоих.
Я убрал руку с мышки, и она сразу схватилась за нее, отводя взгляд на монитор. Волосы упали ей на лицо, и я краем глаза видел только длинные ресницы и тонкий, прямой нос. Ее пальцы ловко нажимали на кнопки, бегали по клавиатуре, а я не знал, куда мне смотреть — на нее или в монитор.
— Скорее всего, ошибка бухгалтерии, — сказала Лиза. — Неправильно указан процент и выполнено распределение. Я отправлю им запрос, чтобы скорректировали.
— И подготовь ведомости на зарплату, — кивнул я и забрал у нее мышку.
Лиза выпрямилась и отошла от стола, оставляя после себя запах туалетной воды.
— К семи организуй такси для нас. Поедем в клуб, — сказал я, уходя в работу.
— Вместе? — удивленно произнесла она, и я выглянул из-за монитора.
— А тебя что-то смущает?
— Нет… просто…
— Значит, делай, как я говорю, — приказал я, и она сразу ушла.
До обеда я работал на автомате — договора, счета, бесконечные подписи, оставленные на бумагах. Лиза заходила несколько раз, приносила документы и быстро уходила, будто я и правда мог ее укусить. Может, и мог, но не в том смысле, в каком думает она. Эти мысли отвлекали от работы, запах отвлекал от работы, всё отвлекало от работы, и к обеду я сдулся. Схватил вещи и ушел на перерыв, навалив помощнице еще работы.
Уже в кафе я, сидя у окна, задумался: а она вообще ест? Ни разу не видел, чтобы Лиза уходила на обед. Торчит в офисе до позднего вечера, иногда до ночи, и, в отличие от прошлых секретарей, не хрустит печеньем или яблоками на рабочем месте. Она не может оставить пост, пока меня нет. Уйти без моего разрешения тоже не может. А это значит… Это значит, что я не о том думаю. Какое мне вообще дело? Девушки вечно худеют, сидят на диетах, может это как раз ее случай?
Хотя, зачем ей худеть? У нее всё отлично с этим, что сверху, что снизу. Тонкая, хрупкая… Я машинально посмотрел на свои ладони — большие, широкие, я бы мог ими почти полностью обхватить ее талию.
Выругавшись под нос, я уткнулся в тарелку и запихнул в себя остатки обеда. Это хоть немного помогло не думать.
Такси за нами приехало ровно в семь. Мы молча, не сказав друг другу ни слова, вышли на парковку и сели в машину с разных дверей. Я бы мог не брать её с собой, дать отдохнуть, но тогда она подумает, что я жалею её. А она не должна так думать. У меня совсем другая цель — дать ей повод уйти. И если для этого мне нужно вымотать её физически и морально, то пусть так. Лиза не дура, в конце концов, рано или поздно поймет, что такая нагрузка ей не по силам. Каким бы крутым журналистом ты не был, физиологию не обманешь, а ресурсы не бесконечны.
Мы ехали молча. О чем нам было разговаривать? О работе? Иногда даже меня от неё уже тошнило, и выходя из офиса, хотелось оставить все дела за стенами бизнес-центра. Или о теплой летней погоде? Бред вообще. Тем более, что не хамить ей я не умею.