- -
- 100%
- +
В клубе нас встретила администратор и проводила в ВИП- зону, где на мягких синих диванах уже устроился Великанов и Стаханов. Мы пожали друг другу руки, они поздоровались с Лизой, и мы сели на разные диваны. Сразу вошел официант, поставил на стол шампанское, виски и тарелки с закусками. Я не хотел пить, но в наших кругах закреплять крупные сделки спиртным было важной традицией, и я плеснул виски в стакан. Стаханов поухаживал за Лизой и налил ей шампанское. Я хотел сказать, чтобы на голодный желудок она не пила много, но промолчал. Это снова не мое дело.
Мы обсуждали рабочие моменты, условия контракта на дружелюбной ноте. Фактически, это тоже совещание, но в неформальной обстановке. Из-под двери уже доносилась музыка, а Стаханов наливал Лизе второй фужер. Её щеки покраснели от алкоголя, уставший вид как рукой сняло. Кажется, она даже повеселела, общаясь с моим партнером. Я прислушался к их разговорам.
— Если Сергей будет обижать, приходите ко мне работать, — сказал Стаханов. — Предложу большее жалование, чем он.
Я едва не засмеялся. Вот чудак, не понимает, что приглашает свою погибель. Будь он не моим партнером, я бы с радостью поделился помощницей, чтобы насолить ему. Но он был важен моему бизнесу, поэтому я навострил уши, слушая, как Лиза вежливо не соглашается, но и не отказывается. А он тоже мне, хорош. Хочет из-под носа увести секретаря, даже не спросив меня об этом.
— Всем здрасьте! — завопил Пашка, вламываясь в кубрик.
Довольный до кончиков волос, он пожал всем руки, и ладонь Великанова тряс особенно долго.
— Петр Олегович, клуб — отпад! — восхищался друг. — Теперь только к вам!
— Приходи, Паш, своим вход бесплатно, — улыбнулся Великанов.
Пашка хлопнул меня по плечу и завалился рядом с Лизой, закидывая руку на спинку дивана за её головой. Она сразу повернулась к нему и улыбнулась. Друг схватил со стола стакан с виски и отхлебнул добрую половину. Начал что-то оживленно рассказывать, намеренно касаясь руками то её волос, но рук. Лиза смеялась. Интересно — а сейчас она настоящая или тоже играет? Если в той, что работает на меня, хоть что-то от настоящей Лизы или всё это фальшь?
Заметив мой взгляд, Лиза сразу убрала улыбку и глотнула шампанское. Как мне показалось, слишком много. Чуть отстранилась от Пашки, чтобы не давать мне повода для очередных нотаций. Только я все равно злился. Друг лезет не в свое дело! Будто специально меня бесит!
— Мужчины, я уведу Марго на пару минут, — сказал Паша, не давая мне возразить.
Куда он её повел и зачем — я не знал. И не хотел знать. Плевать. Завтра проведу с ним беседу и напомню, что она не просто красивая девушка, она — наш общий врач. И пока он пускает по ней слюни, она строит план, как оставить нас без денег.
Я ненавидел этот вечер и хотел оказаться дома, рядом со своей собакой. Вытащить Рича погулять, пробежаться по парку и перестать думать о том, что мой лучший друг флиртует с девчонкой, которая… Я вздохнул. Нет, она мне не нравится. Она мне не может нравиться, потому что кроме красивого лица и ума должно быть что-то ещё. Мне не пятнадцать, когда гормоны управляют твоей жизнью и чувствами. Я пережил несколько отношений и знаю, что симпатия не рождается из воздуха. А из ненависти — тем более.
Но когда Лиза вернулась одна, я мысленно выдохнул.
Глава № 7 Лиза
Пить и не есть — самая плохая моя идея за последнее время. Усталость, недосып, голод и алкоголь свалились на меня бетонной плитой, и уже после двух фужеров поплыла голова. Только ледяные глаза, как два айсберга, немного приводили в чувства, но не надолго.
Спасибо Павлу, что утащил танцевать, и я хоть немного стала бодрее, а не как пожухлый банан. А потом он ушел к друзьям, сказав, что ему в компании партнеров скучно. И я не осуждаю его — в нем кипит жизнь, и мне даже немного завидно. Он живой, настоящий и делает то, что хочет. Не притворяется, не нуждается в том, чтобы унижать других.
Я откинула голову на спинку дивана, мечтая прикрыть глаза и уснуть прямо здесь. Но снова спать перед начальником — плохая идея. Вообще что-либо делать при нем — плохая идея.
Тихие разговоры мужчин никак не бодрили, и я почти отдалась сну. Вовремя себя одернула и схватила фужер. Каждый глоток был решающим, но это единственное, что спасало меня от позора или, наоборот, приближало к нему. В какой-то момент мне стало плевать. Голова медленно отключалась от происходящего, лишь подкидывая обрывки памяти.
Мама стоит передо мной и качает головой. Я смотрю на неё с вопросом — что опять сделала не так? Но спрашивать не было смысла, она находила, к чему придраться даже когда я спала. И я молчу.
— Бестолковая! — говорит мать, и звук похож на змеиное шипение. — Никогда ничего нормально не можешь сделать.
Я не отвечаю, лишь покорно склоняю голову. Мама учила с детства, что спорить с родителями и старшими нельзя. Чтобы тебе ни говорили, ты должен молча проглатывать это.
— Я тебя для этого воспитывала? — мама переходит на ультразвук, и я морщусь от её въедливого, слишком громкого голоса. — Так и знала, что не будет толку от тебя!
Уже позже я пойму, что у неё, у человека, который в одиночку воспитывал меня, проблемы с психикой. Она всегда игнорировала их, когда они не стали очевидны. Но для меня будет уже поздно — самооценка разрушена, модель поведения выдолблена в голове. Я буду долго считать себя пустым местом, и только спустя несколько лет научусь любить при условии, что кто-то подтвердит мою значимость.
— Рита! — раздался рядом голос, и я посмотрела в стену. Я не Рита. Я — Лиза.
Только спустя несколько секунд до меня дошло, что я же Рита. Одна из форм никчемной Лизы, которая не может справиться со своей задачей.
— Домой едешь? — спросил Соколов, смотря на меня сверху вниз. Впрочем, как всегда.
— Нет, — ответила я. — Останусь.
Меньше всего мне хотелось снова ехать с ним в машине. Ещё меньше мне хотелось, чтобы он смотрел на меня.
И он ушел. Молча, не попрощавшись, не приказав завтра не опаздывать. Потерял интерес так же быстро, как к некрасивой вещи в магазине.
Я с трудом поднялась с дивана и спустилась вниз, к барной стойке. Здравая мысль кричала, что я должна вызвать такси и уехать домой, но я заткнула её и заказала шампанское. Плевать. Теперь мне не страшно опозориться. Он ушел. Мой самый главный страх. Моя самая горячая ненависть.
Мысли скакали в голове, как неоседланный конь. Я думала то о матери, то о Соколове. Они одинаковые. Они так похожи, что рядом с ним я снова возвращаюсь туда — в бедную квартиру, где не было мира. Где за непослушание и любые слова, которые не нравятся матери, шло наказание. Моральное и физическое унижение. Он такой же. Ненавижу его.
Музыка била по ушам до боли в висках, от моргающего света рябило в глазах. Рядом ходили и разговаривали люди, а я просто была. Сидела на стуле возле стойки, допивая очередной бокал шампанского. Каждый глоток шел все тяжелее и тяжелее, не давая облегчение.
Алкоголь не помогает забыть. Он помогает вспомнить. И я всё вспомнила — и детство, и юность, и неделю работы в аду. Каждое его слово, как пощечина, оставляющая красную отметину на теле. Каждое унижение как триггер, возвращающий меня туда, откуда я с таким трудом вырвалась.
И впервые я готова сдаться. Я достала телефон, чтобы отправить ему сообщение, послать на три буквы и уволиться. Иногда бегство — это не трусость. Это способность сохранить остатки лица.
Перед глазами всё плыло, и я с трудом открыла сообщения. Пальцы не слушались, а голова казалась такой тяжелой, что болела шея её удерживать. Рядом со мной кто-то крутился, задевал руки и что-то говорил. Я слышала только гул в ушах, пока ко мне не прикоснулись.
Быстро заблокировав телефон с набранными двумя словами, я подняла голову. Два парня, незнакомых, спрашивали, как меня зовут. Предлагали выпить, пойти с ними в ВИП-зону или что-то в этом роде. На самом деле, я их не слышала. Я представляла, что они говорят, потому что их взгляды сверкающих глаз не нуждались вообще в том, чтобы открывать рты.
— Не интересно, — пролепетала я и отвернулась.
Снова разблокировала телефон, попав по нужным цифрам только с третьего раза. Так, на чем я остановилась? Я написала «Пошел ты», и меня прервали. Но снова я не успела закончить предложение, как чужая рука упала мне на спину.
— Отвалите! — рявкнула я так громко, что расслышала собственный голос сквозь шум в ушах.
Парни переглянулись и, наконец, оставили меня в покое, удаляясь на танцпол. Я схватила фужер и одним глотком осушила его. И этот глоток стал решающим. Музыка затихла или я оглохла, перед глазами всё закрутилось и завертелось, как на юле.
И я почти свалилась с барного стула, уже не в силах сопротивляться головокружению, но меня снова коснулись. Не просто коснулись, а схватили и подняли на ноги. Я попыталась отбиться, толкнуть, но рука на моей талии оказалась крепкой и сильной. Он вернулся? За мной?
— Идем, Марго, домой пора, — прозвучал за моей спиной мягкий голос, и меня потащили сквозь толпу.
Я разочарованно выдохнула. Конечно, он не вернулся бы. Зачем ему возвращаться?
— Паша, — сказала я и посмотрела на него. — Я… сама.
Получится невнятный лепет, и Павел только улыбнулся.
— Ты такой хороший, — пролепетала я.
Но снова получился набор звуков. И я бросила затею разговаривать с ним, позволяя увести себя на улицу. Как по заказу, у порога оказалась машина, и Павел запихнул меня в салон. Я тут же рухнула на кресло, пока он садился с другой стороны.
— Где ты живешь? — спросил он.
— Дома… — выдавила я с огромным трудом, уже проваливаясь в сон.
Утреннее пробуждение оказалось странным. Сначала в нос ударил запах — незнакомый, мужской, резкий. Я с трудом, преодолевая дикую головную боль, разлепила глаза и уставилась в белый натяжной потолок. Понимание того, что я не дома, приходило медленно, как и воспоминания.
Клуб, алкоголь, Соколов, Павел. Господи… Я резко повернула голову, сощурившись от кувалды, ударившей по вискам, и никого не увидела на второй половине кровати. Заглянула под одеяло и облегчение пришло мгновенно — одетая.
Я скинула одеяло и схватила сумку, заботливо оставленную на тумбочке. Разблокировала телефон и увидела свою попытку послать начальника. Вот это я вчера напилась! Быстро удалила сообщение и посмотрела на время.
— Черт, — выругалась я и подскочила с кровати.
И что делать дальше? Павел привел меня к себе домой, а как теперь незаметно ускользнуть? Я аккуратно выглянула в светлый, просторный коридор и выползла, как раненая улитка. В голове стучало миллион настырных молоточков, вызывая желание взять пилу.
— Доброе утро! — раздалось откуда-то сбоку, и я застыла на месте. — Аспирин и кофе готовы. Ванна дверь налево.
Ругаясь на себя за алкоголизм, я нырнула в ванную и отражение в зеркале мне совсем не понравилось. Косметика поплыла, вместо уложенных волос — торчащее в разные стороны сено. Я с грустью признала факт, что выгляжу как уже начавший разлагаться мертвец, и вытерла остатки косметики. Попыталась пригладить волосы, но без расчески это сделать было невозможно, проще подстричь.
Лохматая, в помятой рубашке, но с чистым лицом, я вышла из ванны и по запаху кофе нашла кухню. Павел сидел в телефоне за высоким столом и смотрел без осуждения.
— Павел, а у вас нет случайно расчески? — жалобно произнесла я.
— Мне казалось, мы вчера перешли на «ты», — улыбнулся он и вогнал меня в краску. — К сожалению, нет. Могу только вилку предложить.
— Ладно, — выдохнула я. — Мне бежать надо, на работу опаздываю.
Он подвинул стакан с водой и кивнул на него.
— Лекарство. Станет легче.
Я не стала спорить и выпила залпом весь стакан, смягчая пересохшее горло. Следом Павел подвинул кофе, а я уже нервничала, что опаздываю, но не отказалась.
Кофе оказался вкусным и очень бодрящим. Если, конечно, после недельного недосыпа что-то вообще может бодрить. Пока пила кофе, осмотрелась вокруг себя. Большая, светлая кухня, сделанная из дорогих материалов. Сразу видно, что у Паши есть деньги и вкус.
Сам он вписывался в свою кухню и выглядел на своем месте. Даже не знаю, странное ощущение, что он шел в комплекте с этой квартирой.
— Я вчера ничего… ну… — протянула я с неловкостью.
— Нет, спала вполне себе прилично, — хохотнул Павел.
— Спасибо, Паш, я немного перебрала и… — Я посмотрела на часы. — И дико опаздываю! Меня начальник сожрет!
— Я отвезу тебя, поехали.
Он кивнул в сторону двери, и я, нацепив свои туфли, стоящие на пороге, вышла из квартиры. Вот же дура, опозорилась не перед Соколовым, а его другом. Хотела напоить шефа, а в итоге напилась сама. Классно! И когда всё пошло по одному месту?
Паша открыл мне пассажирскую дверь, и я нырнула в салон. Как стыдно-то, Господи. И пусть он не показывал вида, мне все равно было неловко. Он вообще оказался рыцарем, в отличие от своего друга. Вот только Паша не знает, что я не настоящая. Знал бы он, кто я, и не посмотрел в мою сторону. А он ухаживает, беспокоится, флиртует. Хороший парень. Жаль только время на меня впустую тратит.
Я разгладила блузку и снова поправила волосы, чтобы на работу прийти более-менее приличной. Соколов все равно не заметит. Он вообще меня не замечает, даже если я голая приду на работу. Хотя, нет. Наверняка он найдет, к чему придраться даже в моей фигуре.
Я нервно поглядывала на часы, понимая, что опаздываю. Но торопить Павла не стала, я и так ему теперь обязана.
В офис мы поднимались уже ровно в восемь. В то время, когда я обычно несу кофе монстру с серыми глазами. Как же это надоело! И почему бы мне просто не уйти, не забить на задание, ведь все равно ничего не удается узнать? Подумаешь, такое бывает. Когда я не нахожу компромат, мы просто оставляем человека в покое. Может, это тот самый случай?
Стук моих каблуков отбивался от стен и пронзал больную голову. Павел шел следом и точно не нервничал так, как я. Я и сама не понимала, что меня так беспокоит. Подумаешь, опоздала на пару минут — с кем не бывает?
Планируя закинуть сумку и пойти за кофе, я открыла дверь и с трудом заставила ноги войти в приемную. Соколов стоял у моего стола и что-то искал в бумагах. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и ровно пять секунд сверлил меня глазами, а потом столько же — Пашу. Медленно, как кобра перед броском, он выпрямился, продолжая смотреть, как я подхожу к столу и ставлю сумку.
И тут он окинул меня медленным, слишком тягучим взглядом. Впервые он так смотрел на меня, но это была не оценка красоты. Это было не восхищение стройными ногами. Это было сканирование, поиск брака. И я невольно съежилась от этого взгляда.
— Ты почему в таком виде? — тихим, низким голосом сказал он.
— Не успела утром переодеться, — ответил за меня Павел и сделал только хуже.
— Ты на работу пришла или куда? — добивал Соколов, и под его взглядом я становилась совсем крошечной.
Просто отправь его в путешествие на три буквы. Открой рот и скажи всё, что думаешь о нем, а потом с достоинством уйди, — приказывала я себе. Но молчала.
— Быстро привести себя в порядок! — рявкнул он, и я вздрогнула. — Час тебе на всё, вечером отработаешь!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.