Телохранитель

Глава № 3

— Диана —

Ну вот, он уже нервничает, а казался таким стойким. Довольная собой, я пристегнулась и уставилась в окно, стараясь не улыбаться. Артем вцепился в руль так, что скрипнула оплетка, и слишком резко переключил передачу.

Глаза у него и правда красивые, и если бы Лиза не сказала, наверное, не обратила внимание. Только какой от этого смысл? Вся эта охрана неживая внутри. Есть ли там, за ледяной броней, живой человек? У меня было с десяток водителей, и ни в одном я не увидела тех эмоций, каких хотела увидеть.

— Ты спрашиваешь, как я тест по русскому написала? — сказала я и повернулась к Артему. Оплетка снова хрустнула. — Легкотня была. Для пятого класса. Даже обидно, так готовилась, а там ерунда.

На лице Артема загуляли мышцы. Надеюсь, он не грохнет меня. Он может одной рукой мне хребет переломить, как нефиг делать. Когда-нибудь я точно доиграюсь, но черт, как же трудно остановиться!

— По истории задали написать реферат на тему войны 19 или 20 века. Я вот думаю про Крымскую войну, потому что все наверняка будут про Первую и Вторую писать. Я ещё в школе на эту тему доклад делала, интересно было.

Я замолчала и перевела дыхание. Артем напрягся ещё сильнее. Пыльцы сжимали руль до белизны костяшек, и в какой-то момент мне даже стало жалко его. Но это быстро прошло. Я же не унижаю его, не оскорбляю, как это любит делать мой отец. Я просто хочу общения! Нормального человеческого общения! Чтобы мне не указывали, что делать, а хотя бы слушали. Или делали вид, что слушают!

— Ещё задали подготовить доклад про профессию. Такие интересные — мы учимся на бизнес, а нам говорят написать про профессию, — фыркнула я. — Будто мы можем сказать правду!

Я резко, с силой откинулась на кресло. Может, оно и к лучшему, что меня не слушают. Я закрыла глаза и представила, что нахожусь в машине одна.

— Я могу написать, что всегда мечтала стать певицей и врачом. А потом они с этим докладом придут к папе и скажут — посмотрите, что пишет ваша дочь. Какие песни, Виктор Николаевич? — я изменила голос, пародируя нашего завуча. — Вы поговорите с дочерью, чтобы о глупостях не думала.

Я снова фыркнула и открыла глаза.

— И я вынуждена написать про топ-менеджера, администратора и кто там ещё бизнесом управляет, будь они прокляты, — добавила я тише, но со злостью.

Я смотрела в окно и, кажется, машина замедлила скорость. Впереди дорога была свободна, и Артем мог разогнаться, но не разгонялся. Я повернулась к нему и уставилась в его задумчивый, но уже спокойный профиль.

— Кем ты работал раньше? — спросила я, зная, что не получу ответ. — Дай я снова угадаю. Судя по телосложению и скорости, похож на спортсмена. Возможно, какие-то единоборства. Но тогда отец бы тебя не взял на работу, потому что посторонних он не нанимает. Значит, либо ты его знакомый, либо работал в полиции. Знакомый тоже вряд ли — слишком просто одет.

Артем машинально кинул взгляд на свою рубашку, но тут же снова посмотрел на дорогу. Ага, значит, он меня слушает все-таки.

— Просто не в плане бедно, — пояснила я. — Я знаю, с кем общается отец, и наряды у этих людей по стоимости как эта тачка. Получается, ты из полиции. Омоновец или опер, например. Хотя у тебя взгляд такой, мог и следаком работать.

Я пристально смотрела на Артема, и снова его лицо показалось знакомым. Нет, я точно его где-то видела. Может, в новостях? А что ему там делать? Сам он не расскажет, но мне же интересно! Вдруг я его видела на стенде «Разыскивает полиция»? Да не, отец тщательно проверяет весь персонал, и никогда не допустит появление преступника в доме.

— Что ещё тебе рассказать? — сказала я, делая вид, что мы ведем диалог. — Ты понравился моей подруге. Да, представляешь? Только тебе ничего не светит там. Ей уже подобрали жениха, и через два года она замуж выйдет за такого же богача, как она сама. Только… — я перешла на шепот. — Лиза не хочет этого. Но ты никому не рассказывай, ладно?

Глубокий, непроизвольный вздох в ответ на мои слова. Будем считать, что это согласие.

Я с грустью посмотрела в окно на открывающиеся ворота у моего дома. Как обычно — проверка машины, и я опустила окно.

— Влад, привет! — крикнула я. — Как дела, старик?

Конечно, Влад тоже мне не ответил. Мне никто не отвечает. Придется снова доставать Карину или отца — единственных людей, кто может со мной общаться.

Мы заехали во двор, и Артем заглушил двигатель.

— Хорошо пообщались! — сказала я довольно бодро, но голос дрогнул. Тут же закусила губу. — Спасибо за интересную беседу, Артемка, и до завтра.

Под его молчаливое согласие я вышла из машины и, сглатывая слезы, побрела в дом. Ненавижу это. Ненавижу строить из себя дурочку, пытаясь расшевелить людей вокруг себя. Ненавижу то, что вынуждена разговаривать сама с собой, потому что нуждаюсь в общении. Ненавижу отцовские правила и этот дом!

Я с силой пнула входную дверь, и Люба испуганно ахнула. Ещё одна молчунья. Да пошли они все…

— Артем —

Я смотрел, как Диана с видом победителя выходит из машины, но спрятав глаза. Ее голос дрогнул, я почувствовал это, и внутри что-то екнуло.

— Артемка… — прошептал я и покачал головой.

Что же происходит за стенами этого дома, что девчонка с богатым наследием и бесконечным банковским счетом такая несчастная на вид? Почему она говорит с такой болью, что сердце рвется из груди?

Я помахал головой, выгоняя настойчивый образ Дианы и все мысли, что не должны терзать меня. Это не мое дело, я пришел сюда работать, потому что мне нужны деньги. Как только я закрою финансовые вопросы, уйду от Дубровского и его странной дочери.

Внезапно раздался стук в окно, и я резко повернул голову. Перед машиной стоял ещё один охранник — к нему обращалась Диана, когда мы приехали. Я не успел ни с кем познакомиться, да и не особо хотел.

Я вышел из машины, и Влад протянул мне руку. Я пожал его ладонь и представился.

— Иди на обед, — сказал он. — Заходи не с главного входа, а со стороны кухни.

Влад показал рукой за угол дома. Хотя этот дворец домом нельзя назвать. В белом камне, с огромными колоннами, он больше походил на исторический объект. Такие дома я видел только в фильмах про богачей, но всегда думал, что эти особняки не существуют.

— Там же корпус для охраны, — добавил Влад. — Забирай свободную койку, если будешь оставаться на ночь.

— Думаю, останусь, — сказал я, умолчав, что своей машины у меня нет, и кататься из города в особняк — то еще удовольствие.

Влад нырнул в карман черной толстовки и вытащил небольшую рацию с короткой антенной.

— Для внутренней связи, — пояснил он. — Здесь не твоя зона ответственности, но лишние руки никогда не помешают.

Я кивнул и забрал рацию из рук Влада. Дубровский очень печется о собственной безопасности, а лучше бы… с дочерью поговорил и узнал, что она хочет на самом деле. Растит ребенка за стеклом, в аквариуме с закрытой крышкой, пока она задыхается без воздуха. Нельзя сделать ни шага в сторону, а ведь она совсем молодая еще, в ее возрасте по клубам ходить надо и с друзьями тусоваться. А она у него как комнатная собачка, на выгул только с поводком.

Под собственные мысли, которых вообще не должно быть в моей голове, я обошел дом, с трудом отыскал небольшую дверь, ведущую в кухню через кладовую. Здесь пахло едой — чем-то мясным и выпечкой. От ароматов сразу скрутило желудок, и я прибавил шаг, пробираясь сквозь стеллажи с банками и упаковками.

На кухне хлопотала полная, приятная на вид женщина лет пятидесяти. Она была упакована как настоящий повар — в плотный колпак, фартук и перчатки. Увидев меня, она махнула в сторону большого квадратного стола, и я протиснулся к стулу.

— Я тетя Маша, — сказала она с улыбкой. — Меня тут все так называют, даже Виктор Николаевич.

— Артем, — кивнул я, наблюдая, как она хватает тарелку из шкафа. — Новый водитель.

— Ой, — воскликнула она, — это значит ты теперь нашу крошку возишь!

Я хмыкнул. Крошку! Эта крошка уже вполне себе взрослый и довольно умный человек, притворяется только дурочкой.

Передо мной оказалась тарелки с салатом, спагетти с мясом и отдельно хлеб. Давно я не ел домашнюю еду, приготовленную не мной. Пока служил в силовых структурах, питался чем придется: пельменями, яичницей, но чаще всего в столовых, где готовили точно не с душой.

— Тетя Маша!! — раздался крик, и я вздрогнул.

Тут же с грохотом распахнулась дверь, и в кухню ввалилась Диана. Именно ввалилась, потому что запнулась на пороге об собственную ногу, и чуть не грохнулась на пол. В последний момент успела схватиться за ручку и удержаться от падения, тихо хихикнув.

— Есть хочу! — заявила Диана и плюхнулась на стул рядом со мной. — Приятного аппетита, Артемка.

Я медленно поднял на нее взгляд и посмотрел в улыбающиеся глаза. И эта девчонка несколько минут назад говорила дрожащим голосом в машине? Как же быстро у нее меняется настроение.

— Я тебе в столовой накрою, — заохала повар.

— Не, — сморщилась Диана. — Я тут хочу.

— Но… — тетя Маша посмотрела на меня, и я понял, что значит ее взгляд. Негоже прислуге сидеть за одним столом с хозяевами.

Я молча поднялся со стула, оставляя еду практически нетронутой. Правила есть правила, за их соблюдение мне, собственно, и будут платить. Внутри зашевелилась обида, но не на Диану или ее отца. На то, что я три года учился защищать людей, еще четыре года закрывал спиной гражданских, чтобы прийти к этому.

И тут на мои пальцы легла ладонь. Легкая, мягкая, теплая. Едва ощутимая, но касание кожи отразилось глубоко внутри. Я посмотрел сначала на руку, потом на Диану, что ждала мой взгляд, наклонив голову.

— Не уходи, — сказала она. — Садись и ешь спокойно.

Я не знал, как реагировать на это. Я вообще не понимал, как мне взаимодействовать с ней, если мне запретили любое общение. Но весь день Диана провоцировала меня, пыталась вывести на эмоции или разговор.

И я сел обратно. Диана убрала руку, улыбаясь своей победе, повернулась к повару. Она посмотрела сначала на девчонку, потом снова на меня, и опять на нее.

— Теть Маш, не глупи, мы с ним в одной машине катаемся, неужели за одним столом не можем посидеть.

— Но твой папа…

— Ну вот пусть мой папа и ест отдельно от всех. А я хочу с вами, — отрезала Диана.

Повар не стала спорить, и поставила на стол еще две тарелки. Диана закинула ногу на стул, схватила вилку и с таким аппетитом начала уплетать еду, что мне пришлось уткнуться в тарелку, чтобы не улыбнуться. Она шумно засасывала спагетти, вытирала рот рукой и была максимально не похожа на тех людей, что должны жить в таком доме. Каждое ее действие — маленький бунт, словно она специально шла против системы и правил, демонстрируя свою непокорность.

Корпус для охраны очень был похож на общагу, в какой я жил во время работы в органах, с единственной разницей — в особняке было чище и пахло чистым постельным бельем, а не грязными носками. Вдоль стен были расставлены пять кроватей, аккуратно заселенных явно женской рукой.

Я провел в корпусе до вечера, пока во дворе не загорелись фонари. Скучно здесь было, я не привык ничего не делать — в спецназе работал сутками, иногда не спал по два дня. Но мне нравилась служба, я отдавал себя полностью, и думал, что посвящу органам всю жизнь. А потом сложное задание, шальная пуля, и вердикт начальства. Им нужны только полностью здоровые, без травмы люди. Остальные списываются, как ненужный ресурс, потому что всегда найдутся желающие на вакантное место.

Не любил я думать о прошлом, о работе, с которой меня выгнали, как неугодную собаку, предложив скамейку запасных. Ушел я со скандалом год назад, и до Дубровского так и не мог устроиться куда-то ещё. Жалел себя, утраченные надежды и возможности. Перебивался мелкими заработками, влез в долги…

Со вздохом прогоняя мысли о прошлом, я вышел на улицу. Во дворе было светло и тихо, только шелестели листья на деревьях. Все здесь было красивым, но не живым — ни одного осеннего листочка, ни веточки или камушка на тропинке. На асфальте можно было обедать без тарелки — настолько чистым было абсолютно всё. Газон стрижен под линейку, кусты одинаковые, как близнецы. Дорого и скучно.

Я прошелся вдоль дома по тропинке, столкнулся с двумя охранниками, и завернул за особняк. Красивый двор плавно перетекал в такой же красивый сад с цветами, кустами и деревьями. И вот зачем трем людям это всё, если Виктор вечно на работе, его жена наверняка любуется только собой, а дочь… Может, ради неё и сделана эта красота. Я совсем не знал Диану, но думал, что ей здесь тоже не нравится.

В глубине сада возвышались металлические качели, и я двинулся к ним. Обошел кусты, деревья и застыл на месте. На качелях раскачивалась Диана, а возле забора стоял Влад. Я не стал приближаться и остался наблюдать за стороны.

— Эй, Влад, — крикнула Диана. — Отгадаешь загадку?

Влад даже не пошевелился, но губы дрогнули.

— У кого сто лиц? — сказала Диана.

И снова молчание в ответ. Даже мне стало интересно.

— У сторожа! — засмеялась Диана. — Сто-рож!

Я тихо фыркнул, Влад вздохнул и незаметно для неё закатил глаза.

— Что говоришь? Песню спеть? — сказала Диана. — Блин, я не в голосе. Но если ты так просишь, я не могу тебе отказать.

Она откашлялась, и, продолжая раскачиваться, заголосила на весь сад:

— Крылатые качели летят, летят, летят!

И так громко пела, что начала кашлять, надрывая горло. Тут же спрыгнула с качелей, упала на газон и накрыла лоб тыльной стороной ладони.

— Влад! — захрипела она. — Спасиии… Воды срочно!

Он даже не дернулся, видимо, такой спектакль — привычное дело для этого дома. Диана, не сдаваясь, подползла к Владу и дернула его за штанину, заставляя посмотреть на неё.

— Спасиии, — повторила она.

На лице Влада появилась такая усталость, что мне стало его жаль. Но попытки разговорить охрану веселили до глубины души, и я закрыл рукой рот, чтобы не засмеяться вслух. Забавная она. Привлекает к себе внимание, как маленький ребенок, но судя по молчанию Влада, общаться с ней нельзя никому.

Диана дергала штанину Влада, раздражая его, и он не выдержал. Выдернул брюки и отошел в сторону. И я понял, к чему был этот цирк. Только он отвернулся, чтобы достать рацию и попросить принести воды, Диана подскочила с земли. Я не успел ничего понять. С открытым ртом наблюдал, как она с разбегу запрыгивает на перекладину забора, и через секунду исчезает за ограждением.

— Черт! — выругался Влад и кинулся за ней.

Тоже перемахнул через забор, потом послышался визг и смех. И следом — неразборчивая песня.

Я двинулся в сторону ворот понаблюдать, как беглянку возвращают домой. С улицы слышалось её громкое пение, и то, что она мечтает стать певицей не оставляло никаких сомнений.

Ворота открылись, и Влад с красным от злости лицом занес Диану на руках. Она лежала на его плече, продолжая кричать песню практически ему в ухо. Потом поставил её на ноги, и она замолчала. Обернулась с довольной улыбкой и столкнулась со мной взглядом. Пару секунд мы смотрели друг на друга, пока Диана не сдалась первой и не ушла в дом. Я проводил её глазами и ушел обратно в корпус для охраны.

Глава № 4

— Диана —

Очередной день сурка начался со звонка будильника. Я проснулась с испариной на лбу и в абсолютно мокрой пижаме, дыша тяжело, как после бега. С трудом села на кровати, свесив ноги, и уставилась в белый ковер на полу.

Мне снилась мама. Мои самый худший страх — её смерть от рук отца. Во сне я потеряла разом обоих родителей, и мой крик едва не прорвался в реальность, напугав весь дом.

Я не знала, как мне найти маму — отец отвечал одно и тоже: сбежала куда-то и там устроила новую жизнь. Но я не верила в это. Я не верила, что она так легко бросила меня, оставила и даже не отправила ни одного письма. Мы с мамой, хоть и не были особо близки, любили друг друга. И она хотела для меня другой жизни — свободной и счастливой.

Я заставила себя подняться с кровати и принять душ, смывая ночной кошмар. Но страх сидел под кожей, и не помогла даже вода. Я должна узнать, что с ней. Если она жива, найти её и… что? Остаться с ней? А если она, правда меня бросила? Я не хотела думать об этом.

Наспех одевшись, я спустилась вниз, и услышала голоса из столовой. Отец и Карина уже уселись на завтрак, и мне нужно присоединиться к ним. Возле входной двери стоял охранник, безразлично смотря перед собой в стену. Все они безразличные и бездушные, как роботы.

Стирая с лица тревогу ладонью, я зашла в столовую.

— Доброе утро, папочка! — громко сказала я и чмокнула отца в щеку. — И тебе, маман того же.

Карина, как всегда, сморщила слишком тонкий, явно слепленный косметологом, нос. Как же она меня ненавидит! Примерно так, как и я её. Может, даже меньше.

Я упала на стул и схватилась за кофе. Голову терзали мысли о сне, о маме, но я не могла показать свое настроение ни отцу, ни его жене. Особенно ей. Женщине, что заняла чужое место. Нагло ворвалась в нашу жизнь, едва за матерью закрылась дверь.

— Пап, у меня тренировка сегодня, — напомнила я.

— Да, — коротко ответил он, не поднимая взгляд от планшета с новостями.

— И на этой неделе дискотека, помнишь?

Отец со вздохом посмотрел на меня. Готовился отказать, знаю.

— Я против, — сказал он. — Зачем тебе эта дискотека?

— Там все будут! — я всплеснула руками, едва не опрокинув чашку с кофе.

— И что?

— А то, что иногда я имею право быть обычным человеком!

Отец, проигнорировав мое высказывание, снова уткнулся в планшет.

— Пап, я буду с твоей охраной!

И снова игнор. Как же бесит то, что люди, живущие и работающие здесь, могут не отвечать мне!

— Папа! — взорвалась я. — Ответь!

— Тебе на учебу пора, — спокойно сказал он. — Машина уже подана.

Я подскочила со стула, готовая закричать, высказать все, что я думаю. Но только крепко сжала челюсть так, что скрипнули зубы, сверля отца взглядом. Карина рядом с ним ухмылялась, стерва. Ей доставляло это удовольствие, ведь отец своей жене ничего не запрещал. Потому что ему было плевать на неё, он никогда особо не беспокоился о её безопасности. Карина для него была лишь красивым брелком, который приятно носить с собой.

Отшвырнув в стену стул, я ушла из столовой на улицу, громко хлопнув дверью. Возле машины стояли Артем и Влад, и о чем-то оживленно беседовали. Это разозлило ещё больше — они могут общаться между собой, а со мной нет!

Нет, ждать, пока кто-то из персонала проникнется ко мне жалостью, я не стану. Придумаю план, как вырваться из клетки, и сделаю я это под носом у отцовской охраны. И больше он никогда меня не увидит.

— Поехали! — рявкнула я и прыгнула в машину.

Артем сел в Мерседес вслед за мной, быстро засунул зажигалку в карман джинсов и тронулся с места. Разговаривать с ним, а точнее, представлять, что я разговариваю с человеком, не было никакого желания. Всю дорогу мы ехали молча, и я лишь смотрела в окно на мелькающие дома и магазины.

Я уже несколько раз перепрыгивала через забор — это оказалось проще, чем я думала. Можно повторить такой трюк ночью, нужно только придумать, как выбраться из окна своей комнаты на втором этаже. Надо не только не разбиться, но и остаться незамеченной. А это сложнее — охрана патрулирует двор круглые сутки.

Вчера я попыталась сбежать из института, и оказалось, что это тоже не вариант. Артем догнал меня так быстро, что не осталось ни единого шанса смыться.

Отец уже привык к моим побегам, и охрана даже не докладывает ему об этом. Папа думает, что я дурачусь, играю с его сторожами, а на самом деле никуда не рыпаюсь. Как же он ошибается. Каждая попытка — настоящая, и если бы хоть раз меня не догнали, то я бы ушла. Куда угодно, лишь бы от дома подальше.

В попытках придумать план побега, я не заметила, как мы доехали до института. Молча вышла из машины, радуя своего телохранителя тишиной. Но временно бесить его не было желания.

— Артем —

Я снова занимал пост у окна и наблюдал за разговором Дианы и её подруги. Они что-то обсуждали шепотом, и я не мог прочитать даже по губам. Надеялся, что не очередной план побега.

Она вышла из дома злая, всю дорогу молчала, но как только оказалась в институте, сразу повеселела. Меня тишина в машине, с одной стороны, порадовала, а о чем думала моя другая сторона даже вспоминать не хочется. Пусть Диана лучше молчит, не вызывает во мне желание ответить, и не забивает мою голову лишней информацией.

Я не хотел вникать в жизнь Дубровских. Пусть девчонка будет хоть трижды несчастна — это не мое дело. Помочь я ничем не смогу, потому что даже себе помочь не сумел. Да и зачем мне это? Я устроился водителем, охраной, а не психологом. У самого такая задница в жизни, что другим только хуже сделаю.

Все пары Диана упорно игнорировала меня, будто меня нет или обиделась. Я мысленно фыркнул — на что обижаться-то? Мы едва знакомы, если это вообще можно назвать знакомством.

После учебы я повез Диану на тренировку в элитный комплекс, куда попасть удалось только после проверки машины и нас. Пройти в тренировочный зал можно было только по специальному пропуску, записи и блату. Конечно, простым смертным вход сюда был закрыт.

Пока Диана переодевалась в форму, я осмотрел зал. Обычный ринг для бокса, несколько груш, подвешенных к потолочным крючкам, и татами на полу. Ладони сжались, вспоминая часы тренировок в таком зале. Я выплескивал на груше всю злость, и становилось легче. Но после увольнения из органов я ни разу не прикоснулся к снарядам, лишь поддерживал форму на обычных тренажерах. Но, оказавшись здесь, снова захотел поколотить грушу, встать в спарринг с кем-нибудь.

Это была моя жизнь. Это было то, что у меня забрали. Я любил свою профессию, я мечтал попасть в спецназ лет с пяти, когда впервые увидел их работу. Упорно шел к своей мечте, чтобы в один день услышать: не годен. Не нужен. Списан. Мне не дали ни единого шанса восстановиться, вернуться к делу.

Мои мысли прервали голоса за дверью. Я отступил к стене и устроился на лавочке, достав из кармана зажигалку. Закрутил её в пальцах — старая привычка, от которой давно пора избавиться. Но когда-то эта зажигалка помогла мне справиться с тягой к курению и работе.

Из раздевалки вышла Диана, одетая в короткий топик и короткие черные шорты. Я засмотрелся на неё, пока не одернул себя — я не за этим здесь. Следом за ней шел парень, рассказывая ей что-то смешное. Она хихикала, толкала его в плечо, и была такой, какой и должна быть девушка в её возрасте. Легкая, общительная, улыбающаяся.