По воле судьбы. Без права на спасение

У местной разумной расы дикарей, была фиолетовая кожа и ярко-зелёные волосы. У мужчин руки от кисти до предплечья и ноги от ступней до колена покрыты небольшими шипами. Себя они называли Веросса, а люди прозвали их ядовитыми эльфами, или остроухими, из-за формы ушей. Правителю Синдарии пришлось вступить в военный конфликт, потому, что его визири, произвели сложные вычисления на счётах и смогли уверить царя в том, что война, в случае удачного исхода, окупит себя с лихвой, а в случае отказа от военных действий, в кладовую не попасть вообще. Но визири ничего не смыслили в военном деле, не взяв в расчёт, ни количество противника, ни особенностей ландшафта, да и вообще, не имея никакой достоверной информации о враге. И, вскоре экономически выгодное предложение, чуть не переросло в полномасштабную войну. Потому, что синдарийские войска были разгромлены, стоило им вступить на земли остроухих. Они просо оказались не подготовлены к ведению боя на вражеской территории. Поджечь их тоже не получилось, шаманы эльфов могли управлять растительностью в этих джунглях, поднимать огромные древесные стены, или выпускать корни деревьев под ноги противнику, уничтожая вражеские орудия. Да и сжигать собственную кладовую до верхов забитую ценными ресурсами, мог бы только недальновидный идиот, тем более, что племена Веросса не предпринимали попыток захвата синдарийских земель. А затем царём Синдарии стал Серадж. Асуры были не восприимчивы к большинству ядов, и смогли повлиять на исход, пока ещё не начавшейся войны. Но не на столько, чтобы победить. Было заключено шаткое перемирие. Все понимали, что война, занятие не благодарное, и ведёт только к смерти. Не получив желаемого силой, люди попытались менять то, что им нужно на что-нибудь, что могло бы пригодиться эльфам, например, неорганические удобрения и ещё целая куча интересных вещей из цивилизованного мира. Так происходило на западе, ближе к столице Синдарии. На восточных границах эльфы радушием не отличались и не поддержали собратьев, а нарушителей своих владений, карали жестоко. Царь Серадж, запретил провоцировать конфликты на восточных границах под страхом тюрьмы или смерти.

Но и это не утихомирило людей. Да, на западном рынке можно было найти и Мадар, молочко которого использовали в качестве яда для стрел, Кантакари, с опасными плодами и листьями, но полезными в медицине цветами, для лечения кашля и лихорадки или Маниоку съедобную и ядовитою одновременно. Но вы никогда не найдёте на западном рынке Имперский Кровавик или Лунную Тень за которые любой медик или алхимик продал бы душу и всю родню в придачу. Не все растения удалось культивировать, и не всех животных смогли держать и разводить в неволе или в заповедниках. Что-то можно было получить, только рискнув жизнью, пробравшись на опасные территории, потому что, виверна вряд ли захочет делиться ядовитыми железами, а василиск, потерять хотя бы один глаз.

Благодаря соседству с джунглями Синдарийские брахманы и алхимики очень поднаторели в изготовлении противоядий, которые сразу раскупали местные. Не всем царь Серадж отбил охоту соваться в джунгли без приглашения. Люди на свой страх и риск ходили на опасные территории для ловли редких птиц, насекомых или животных, а также для сбора редких растений, которые стоят огромных денег, не забыв при этом прихватить с собой эти самые противоядия, необходимые для выживания на враждебной территории. Царь Серадж, недолго думая собрал всех сорви голов в гильдии и цеха. Местные знали всю флору и фауну как свои пять пальцев и если они состояли в гильдии, то их могли нанять купцы. Отряды охотников и собирателей, могли за одну вылазку выполнить несколько заказов. Денег купцы платили много, а гильдии при этом немало переправляли в городские управы. Такой вариант всех устроил и прекрасно работал, постепенно превратив маленькие пограничные форты в большие торговые города, такие, как этот.

Всё это Рюк узнал, от своего покровителя, когда они приехали в Маджит, и воин с интересом выслушал историю о полюбившейся стране. Сейчас город выглядел тихим и спокойным, а спутники приближались к цели своего путешествия. Они подъехали к большому двухэтажному дому, с широкими арочными окнами, украшенными декоративной узорчатой решёткой, и стенами, песочного цвета.

– Что это за место? – Всё-таки не удержался от вопроса разговорчивый юноша.

– Какая-то гостиница. Её господин Эдриан выбрал. – С безразличием в голосе ответил Рюк.

Въехав на территорию просторного двора, они спешились, и северянин увёл лошадей. Волес поддержал усталого Канга и повёл его внутрь.

Богатая обстановка в помещении бросалась в глаза. Яркий свет пляшущего пламени внутри больших, кованных ламп, подвешенных к потолку, ослеплял после темноты улиц, но глаза быстро привыкли и с любопытством изучали экзотический, невиданный ранее, антураж. Даже физически вымотанный колдун, немного приободрился, и осмотрел зал.

Деревянный пол по всюду, устилали тонкие, конопляные, циновки. Стены и своды потолка украшали разноцветные, яркие узоры, изображающие переплетения цветов с длинными стеблями, изящными тоненькими листиками и пышными, чудесными бутонами, рождёнными воображением художника. Дорогие и изысканные диваны, усыпанные шёлковыми подушками, соседствовали с низкими, массивными столиками из чёрного дерева, обступив их со всех сторон. На полу, около некоторых деревянных колонн, поддерживающих низкий, сводчатый потолок курильницы испускали сизый дым с каким-то цветочным, и приторным ароматом, заполнившим всё вокруг. В глубине помещения за одним из столов сидело три человека, каждый на отдельном диване. Один из сидящих заметил путников, и махнул рукой в приглашающем жесте. Волес улыбнулся, махнул в ответ и поспешил в глубину зала, поддержав под руку совсем ослабевшего товарища. У него заурчало в животе, напомнив о необходимости скорее чего-нибудь съесть. После тюремной, однообразной и отвратительной на вкус, пищи, в основном состоящей из риса и чечевицы, юноша убить был готов за хороший ужин и в предвкушении такового поскорее направился к столу.

Волес бесцеремонно сгрузил Канга на один диван, рядом с человеком в необычной шляпе, а сам сел напротив, около другого человека, в такой же одежде. Коричневые потёртые дублеты абсолютно одинаковые, как и широкополые высокие шляпы с пряжками, и один и тот же отрешённый взгляд. Волес никогда не видел этих двоих прежде. Юноша проигнорировал их и осмотрелся. В обеденном зале больше никого не было, и алхимик обратился к пригласившему их человеку:

– Клянусь своей сумкой! Как же я снова рад видеть тебя! Отрадно знать, что ты в добром здравии, и не забыл о нас. Я думал, что это конец, что остатки дней своих проведу в этом клоповнике и умру от потери крови, или от старости. Думал, что тебе не удалось выбраться и моего друга Эдриана постигла ещё более печальная участь. Но я до конца верил, что друг не бросит нас в беде. Канг вот сомневался, а я ни капли. Но хватит об этом, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Расскажи лучше, что тебя так задержало?

Твёрдый, слегка надменный и крайне уверенный, холодный взгляд красивых карих глаз встретился с глазами Волеса. Ястребиные черты лица и длинные светлые волосы, завязанные лентой в хвост, казалось, придавали театральности внешности этого человека, но величественная осанка выдавала в высоком блондине знатное происхождение. Дорогой серый сюртук и жилет с золотыми клёпками, белоснежная рубашка с кружевными манжетами и накрахмаленным воротником, всё это подчёркивало образ богатого и влиятельного человека.

– Ты прав, друг мой. Друзья для того и нужны, чтобы помогать друг другу. – У него был властный, при этом, необъяснимо чарующий голос. – А что касается рассказа о том, что произошло со мной… Что же, его придётся немного отложить. Сейчас, вам нужно поесть и отдохнуть, утром, мы должны будем покинуть город…

– О! Куда-то поедем? -Волес, часто перебивал собеседников. Блондин не показал, что его это задело. Эдриан даже не изменился в лице, он с той же интонацией, продолжил говорить:

–…желательно на рассвете. Волес, не имей привычки перебивать людей, это говорит о твоём плохом воспитании. Ты знатный словоблуд, и как я уже говорил тебе когда-то, не вижу в этом ничего хорошего. Запомни, чем больше ты говоришь, тем меньше услышишь. Вам нужно выспаться перед дальней дорогой, поэтому не трать ни моё, ни своё время, и дай мне закончить.

Волес потупился и перестал улыбаться, пока блондин отчитывал его за бестактность.

Канг взглянул на юношу. Парень успел порядком опостылеть колдуну, за те бесконечно долгие дни, проведённые за решёткой. Словесный поток извергался, днём и ночью, и деться от него было некуда. Канг стал не только невольником, но и невольным слушателем своего сокамерника и к концу их пребывания в заключении, знал о жизни Волеса столько же, сколько и сам Волес и даже больше.

Алхимик много говорил, но совсем не умел слушать. Выглядело это так, словно парень постоянно забывал о своей бестактности. У Волеса никогда не было друзей. Никто из его сверстников не хотел с ним общаться. Гений органической алхимии, который, закончил университет, на несколько лет раньше своих сокурсников, мог бы заткнуть за пояс многих учёных мужей, знаменитой на весь западный материк академии алхимиков, но был совершенно не адаптирован социально. Сокурсники чурались его одержимости наукам и предпочитали, свободное время проводить не за научными трудами, или в лаборатории, а в городских тавернах, распивая спиртное в шумной и весёлой кампании, в которой не редко посмеивались над чудаком Волесом. Он был умнее их в разы и прекрасно знал о своём превосходстве. Аспиранты и диссертанты, на которых равнялся юный алхимик с тихой завистью покусывали локти и злились из-за его успехов, поэтому стоило ожидать, что дружеских отношений в этой среде ему завести не удалось. Юноша хотел найти друга, но не мог, все попытки заканчивались одинаково, его высмеивали или использовали под предлогом дружбы, а чаще всего старались просто не замечать. Казалось, что сама судьба была против. Огромная, холодная и тёмная пропасть одиночества меняла его самого, и отношения к людям. А потом, в его жизни появился Эдриан. Новый друг, не всегда говорил то, что хотел слышать алхимик, но никогда не давал повода сомневаться в своих намерениях. Молодой Волес ценил эту дружбу больше чем все сокровища мира и был готов на всё ради своих новых друзей. Поэтому, он не долго расстраивался из-за слов блондина, принимая его правоту. Через несколько мгновений он снова внимательно слушал, но уже без улыбки.

– Как ты, наверное, помнишь, Светлый Орден, и слуги моего брата, не дали нам совершить ритуал. Когда мы последний раз виделись, вас поймали, а алтарь уничтожили. Но мне, Рюку и Джостару удалось выбраться, и теперь, когда мы снова вместе, сможем завершить начатое, и получить желаемое.

– Подожди, ты же сказал, что алтарь уничтожили. Ведь строение древних не восстановить. Как же мы теперь сможем провести ритуал?

– Не переживай друг мой. Сейчас я не буду вдаваться в подробности. Гримуар хранит много тайн, но к сожалению новые знания были открыты мне только после нашей неудачи. Есть ещё один алтарь древних. – Глаза алхимика поползли вверх, и даже Канг оторвал голову от дивана и повернулся к Эдриану. – А самая приятная новость в том, что он находится совсем недалеко. Наш путь лежит на север.

Волес засмеялся в порыве радостных чувств. В отличие от красивого голоса смех алхимика казался противным хихиканьем, но он быстро взял себя в руки и заулыбался:

– Вот это новость! Клянусь своей сумкой, эта твоя книга просто находка. Что же, ещё один алтарь? Мне это нравится. Слышал, Канг, скоро мы получим силу древних, и никто больше не посмеет предавать, и обманывать нас!

– Волес! – Блондин зло смотрел на алхимика, но он сразу же успокоился, черты его лица смягчились и дальше он заговорил более мягко. – Не шуми. Да, мой брат и светлый орден далеко от сюда, но не стоит рисковать, как ты знаешь, бережёного созидатель бережёт. Когда-нибудь твой язык доведёт тебя до беды.

Юноша, снова посерьёзнел, а Эдриан потерял к нему интерес и перевёл взгляд на Канга:

– Что с колдуном? Его состояние беспокоит.

Тёмный колдун откинулся, на спинку дивана, и похоже собирался придаться сладкому забытью крепкого и здорового сна. Алхимик наклонился к нему и проверил пульс, заглянул в глаза, приподняв веки, и пощупал лоб. После чего беззаботно плюхнулся на диван:

– Всё с ним в порядке. Организм просто вымотан. Еда и сон восстановят его силы.

Я думаю, завтра он будет чувствовать себя гораздо лучше…Он замолчал, глядя на то как Эдриан напряжённо смотрит на Канга. Это был не добрый взгляд, как показалась алхимику, было в нём, что- то осуждающее:

– Что-то случилось?

Внутренне, Волес напрягся. Он уже видел у друга такой взгляд.

Обычно это происходило, когда ему приносили плохие вести. Эдриан не скрывал свих эмоций, он продолжал сверлить взглядом, не замечающего это колдуна. Юноше хотелось как-то разрядить воцарившееся за столом напряжение, разобраться в том, что беспокоит Эдриана и всё уладить. Волес, только собрался заговорить, как вдруг, за его спиной, послышался какой-то шум. Он отвлёкся, чтобы посмотреть, обернулся и увидел красивых девушек в ярких сари. С золотыми серьгами, в ушах, носу и бровях, и заплетёнными в причудливые причёски чёрными волосами, они змейкой струились друг за другом от стойки к посетителям, с широкими подносами в руках. Девушки выставили на стол большой красивый графин с вином, много пиал с разнообразными и разноцветными соусами, и блюда с рисом, жаренной птицей и запечёнными овощами. За ними, на стол последовали вазы с фруктами и всякими сладостями. От горячих, свежих лепёшек, поднимался ароматный дымок. Волес увидел, что Эдриан успокоился, и перестал смотреть на колдуна волком. Блондин сам встал и налил всем вина, что было совсем необычно, так как, всегда это делали слуги. Принц из далёкого западного королевства мог налить вино только более богатому или высокому по положению дворянину, но он никогда, не стал бы наливать вино людям более низкого сословия и тем более без примеси дворянской крови в плебейских венах. В общем при Волесе он такого никогда не делал. Но еда занимала алхимика гораздо больше, чем причуды знатного человека. Он полностью доверял другу.

Неожиданно появился Рюк, как всегда тихо и молча. Он как будто точно знал, когда подадут еду. Великан отправил человека в шляпе, сидевшего рядом с Кангом, в комнату на верху, а сам сел на его место. Эдриан взял бокал, встал с дивана, и взглядом окинул присутствующих:

– Что же, рад, что вы присоединились ко мне. Теперь все в сборе, и мы можем закончить начатое. Поэтому, за успех. – Волес тоже встал, а вот Канг, только совершал жалкие попытки, у него совсем не было сил. Рюк помог ему подняться на ноги, и сунул в трясущуюся руку бокал с вином. Человек в шляпе сидел без движения.

– Успех, который зависит от сплочённости и доверия членов команды. – Он снова смотрел на Канга, но уже не со злостью, а с лёгкой, почти не заметной насмешкой. – Ваше здоровье. -Они выпили, колдун опять упал на диван, уронив бокал. Волес, недолго думая набросился на еду. Рюк присоединился к нему. Не ел только человек в шляпе, и блондин.

–А фто ты не еф? – Тот факт, что рот у Волеса был заполнен едой, совершенно не мешал ему говорить.

–Не говори с набитым ртом. –Назидательно ответил Эдриан, на мгновение он задумался. – Всё-таки одну историю я смогу рассказать, пока вы едите…

–Ага, дафай.

Эдриан, недовольно посмотрел на Волеса, и тот осёкся, переключившись на еду.

–Послушай колдун, тебе это будет очень интересно.

Канг жевал, лепёшку с мёдом, которую ему подал Рюк. Он посмотрел на блондина с непониманием на лице, в ожидании продолжения:

–Думаю вам стоит знать, что как только мы приплыли на материк, подверглись нападению группы тёмных колдунов. И им нужна была книга. Ты случайно ничего не знаешь об этом? – Он обращался к колдуну.

– Не знаю – устало буркнул Канг.

– Да от худа он мофетт внать, мы ве фивели в фуйме. – Волес переводил удивлённый взгляд с Канга на Эдриана, не переставая, при этом, жевать. На него никто не обратил внимания.

– Что же, жаль. Но не расстраивайся, я смог узнать всё необходимое. Когда на нас напали в первый раз все мои люди погибли, удалось выжить только мне Рюку и Джостару. Но во второй раз, мы были готовы к нападению. Первый раз, несколько человек убежали. Они вернулись позже. Мы думали, что к ним прибудет подкрепление, но этого не произошло. Они знали, что не справятся и всё равно решили напасть снова. Тогда мы смогли взять пленного. Он рассказал много интересного. Они чувствовали книгу, и хотели ей завладеть, даже сами не зная почему, они просто хотели её, как…

– Как под действием афродизиаков?

Все с раздражением взглянули на юношу, и даже неподвижно сидящий всё это время человек в шляпе покосился на алхимика, который потупился, заметив реакцию друга.

– Я просто так спросил. – пробормотал Волес себе под нос.

– Пленный колдун хотел трахнуть, её, или съесть, похоже, он и сам точно не понимал. Их было много, но они проиграли, потому что, мешали друг другу, готовые убивать любого, кто стоял на пути, в том числе и своих. И я пришёл к выводу, что ты не исключение. Ты никогда не интересовался книгой, как и остальные и редко приближался к ней очень близко. Но судя по тому, что я узнал этого недостаточно, чтобы не испытывать тяге к ней. Я не зря говорил о доверии. Ты всё знал, но не спешил сообщить нам, как смог побороть эту тягу к артефакту древних. Может расскажешь, как тебе это удалось?

Канг, не долго смотрел на своего разоблачителя. Он не хотел говорить об этом. Усталость сказала за него.

–Слизь горгоны – хриплым, усталым голосом заговорил колдун, – я готовил снадобье, используя слизь горгоны, которая в нужных количествах…

– В нужных пропорциях ослабляет силу колдуна, волшебника, или мага, но не нейтрализует её полностью, как орочья, а сводит энергетический фон к минимуму, делая колдуна незаметным для светлых волшебников… Хм, можно предположить, что такое снадобье ещё и притупляет ту самую тягу к артефакту, то есть, как и в случае с чародеями затрагиваются разделы высокой алхимии, изучающие внутреннюю и внешнюю энергию человека, её генерирования и выражения. Очень интересно, а если…

– Значит ты намеренно уменьшал свою силу?! – Теперь уже Эдриан перебил алхимика, повысив голос. – А не думал ли ты, колдун, что твои действия привели к нашей неудаче?! В нужный момент ты не смог действовать!

– А как я должен был выживать, где правят грёбаные светлые?! В день ритуала я в первый раз не пил слизь. Откуда мне было знать, что книга так подействует на носителей тёмного дара.

– Это не отменяет того, что ты соврал и того, что мы все могли погибнуть в тот день. Не буду говорить за всех, но я не могу полностью доверять тебе теперь.

– И что теперь? Найдёшь нового колдуна?

–Ты же знаешь, что нет, я лучше позабочусь о тебе. – Эдриан, хищным взглядом, впился, в Канга.

– Что это значит.

– Слизь первых, неплохо помогала тебе справляться, поможет и теперь. – Он победно откинулся на спинку дивана.

Догадка, как вспышка мелькнула в голове Канга. Он попробовал колдовать, не вышло. Колдун зло уставился на графин.

– О, она не в вине, она в воздухе. Это концентрат, в тебе его уже достаточно, чтобы хватило на всю дорогу. Надеюсь ты поймёшь, что я забочусь об общем успехе нашей компании. Что сделано, то сделано.

Канг огляделся вокруг. Усталость давила на всё тело. Сначала он даже не понял, о чём говорит блондин и не сразу заметил курильницы на полу. Ароматный дым заполнял, всё пространство вокруг. Волес смотрел на бывшего сокамерника, как-то растерянно, какое-то разочарование читалось в его взгляде.

Колдун злился. Он всегда злился. Эта злость давала ему силу, а сила порождала его злость. Они были связаны, дополняли друг друга. Без своей силы тёмный колдун чувствовал себя как без рук. Он мог жить обычной жизнью как простые смертные, но чувство, что тебя лишили какой-то важной функции, того, что ты умел лучше всего, не давало бы покоя. Как будто, больше никогда не видеть солнца, или не чувствовать вкуса еды, когда-то познав самые прекрасные кулинарные изыски. Ни один колдун, или волшебник, не пойдёт на эту душевную пытку без необходимости.

Кангу выбирать не приходилось. На Азаторне – западном материке, не было места для тёмных. Ему пришлось скрываться от многих, а снадобье подвернулось очень кстати. Он хотел перебраться на восток, но на пути ему встретился Эдриан. И сейчас он злился на этого человека, за то, что тот лишил его силы и уличил в обмане. Многое хотелось сказать блондину и ещё больше Волесу. Тогда все планы принца рухнут, но в таком случае мечтам Канга тоже не суждено сбыться, он сделал выбор и в угоду своим желаниями озвучил совсем не те слова, что вертелись на языке.

– Знаешь, ты прав, доверия на вранье построить нельзя. Что сделано, то сделано. Надеюсь, это не помешает нашему успеху. – Он осмотрел присутствующих. – Может кто-нибудь поможет мне добраться до кровати, а то, я что-то устал.

Эдриан кивнул человеку в шляпе. Тот помог Кангу подняться, и не спеша повёл к лестнице. Волес смотрел им в след с видом унылой задумчивости.

–Зачем ты так, он же сказал, что не знал. Он бы мог всё мне рассказать. Я бы что-нибудь придумал. Почему он скрыл это от меня?

–Не знаю, спроси у него. – Принц потерял интерес к колдуну и сменил тему. – Как тебе моя новая охрана?

–Не знаю. Странные они какие-то. Хотя… шляпы какие-то знакомые. Не помню, где такие носят.

– В Конвенте.

– А, точно. Конвента, страна, где обосновалась гильдия гипнотизёров. Так это же, преобразованные! – Юноша выглядел, заинтересованным.

– Да, это они, я…

–Крутые ребята. Говорят, у них в место смертной казни, гипнотизируют приговорённых, что бы они воевали, или работали …

–Так вот, продолжишь перебивать, я прикажу, этим крутым ребятам, тебя выпороть! – блондина начали раздражать, грубые привычки Волеса, который опять насупился. Эдриан налил ему и себе ещё вина:

– За друзей!

Они выпили.

– Кстати, о друзьях, где Джостар?

– Пошел прогуляться, утром он присоединятся к нам. Я думаю тебе пора пойти отдохнуть, времени, не так уж много.

– Да, пожалуй, ты прав. – Волес потянулся, зевнул, встал, и побрёл к лестнице. Около самых ступеней он развернулся, и добавил. – Спасибо, что не бросил. – После этих слов юноша тут же поспешил наверх.

– Пожалуйста, мой друг, пожалуйста.

II

Девушка проснулась, и резко села в кровати. Она тяжело дышала, и ощупывала пространство комнаты безумными глазами, но уже через несколько секунд успокоилась и пришла в себя. Быстро бьющееся сердце постепенно меняло свой ритм на боле спокойный, и юная девушка снова уронила голову на подушку. «Плохой сон, Ханна. Это всего лишь кошмарный сон».

В комнате стояла ужасная духота, большое окно было закрыто, дерево на ставнях рассохлось, а зелёная краска пооблупилась, и в помещение проникало много света с улицы. Девушка завернулась в простыню и поспешила к окну, чтобы поскорее впустить больше свежего воздуха. Не смотря на раннее утро на улице уже стояла жара, а солнце нещадно, и неуклонно двигалось к зениту, медленно поднималось над землёй, чтобы во всём своём великолепии предстать перед горожанами и одарить их своим сиянием. Окно располагалось на втором этаже и выходило на большую площадку с колодцем посередине окруженную двухэтажными домами с деревянными мансардами. Несколько девушек с корзинками в руках прошли мимо и скрылись в глубине узенькой улочки, разделяющей дома. Вспомнив о делах Ханна подошла к шкафу, достала одежду и быстро облачила свою подтянутую и светлокожую, слегка загорелую фигуру, в широкие зелёные штаны, расписанные более тёмными, зелёными цветами, и длинное шёлковое полотно намотала так, чтобы скрыть грудь. Она подошла к зеркалу и рассмотрела себя в отражении. Оттуда, на Ханну смотрело миловидное личико с зелёными глазами, веснушками, и маленьким слегка вздёрнутым носиком. Наспех расчесав рыжие, прямые волосы, доходящие почти до плеч, она отложила гребень и направилась к выходу, немного задержалась у двери и взглянула на картину, висевшую с боку на стене. Это был портрет в простой раме, на котором умелый художник изобразил женщину в зелёном, элегантном платье со стоячим воротником. Чёрные вьющееся волосы, изумрудного цвета глаза, устремлённые куда-то сквозь пространство и время и слегка печальное выражение лица художник передал весьма чётко и на тёмном фоне изображение выглядело как-то мрачно и загадочно. Девушка, смотрящая на портрет, внешне казалась совершенно не похожа на изображённую женщину, во всём, кроме ярких зелёных глаз с таким же изумрудным блеском.

– Пожелай мне удачи. – Она тихо обратилась к женщине на портрете, и немедля, вышла из комнаты.