По воле судьбы. Без права на спасение

Спустившись на первый этаж Ханна заглянула в лавку. Там было тихо и пусто. Свет проникал через большие окна и играл жёлтыми красками на летавшей в помещении пыли. Приятный аромат, развешанных по всюду пучков с сушёными травами заполнял помещение.

– Опять он забыл.

В ответ на её слова, где-то в глубине дома, раздался глухой хлопок. Ханна направилась к одной из дверей, за которой обнаружилась лестница в подвал. Она быстро спустилась и открыла ещё одну дверь, обитую железом. В помещении она и обнаружила отца, на полу у каменного монолита, который служил главным столом для проведения опасных экспериментов. Лысый человек с седой короткой бородой, приходил в себя и не уверенно пытался встать. Ханна подбежала к отцу, и помогла подняться на ноги. Она сморщила нос, когда учуяла неприятный кислый запах исходивший от дымящейся тёмной лужи, разлитой на каменном столе. Девушка выпрямилась и огляделась, оценивая беспорядок, творящийся в лаборатории и прикидывала, сколько времени ей понадобиться на то, чтобы привести в порядок этот бардак и сколько колб и пробирок ей придётся отмыть сегодня.

Помещение под домом напоминало собой коробку из каменных плит, хорошо освещённую диковинными, лампами, подвешенными на цепях к потолку. На металлических блюдах, лежали несколько флюоритов, светящихся, при нагревании камней, которые при надлежащей алхимической обработке могли испускать много яркого света, очень удобного в работе требующей сосредоточенности и предельной точности. Утренний свет проникал и через маленькие зарешеченные окошки под самым потолком, но они освещали только дальнюю часть помещения. Там расположилось несколько столов, заваленных алхимическим инвентарём: весы разного размера, стеклянные, металлические, и фарфоровые тигели, различные ступки, реторты, колбы и пробирки в штативах, песочные и водяные часы. Баночки всевозможных размеров и форм с сомнительного вида содержимым, заполняли не только столы, но и стеллажи, расставленные вдоль стен. В углу, стоял атанор, специальная печь алхимиков из кирпича, цилиндрической формы. И ещё куча разных приборов и устройств, о назначении которых девушка даже не догадывалась.

Маркос закончил отряхивать лицо, опалённые брови и бороду, и кожаный фартук поверх голого торса, от жёлто-коричневой пыли. Он первый заговорил с дочерью:

– Почему ты не спишь? – хрипловатый, мягкий голос выражал искреннее удивление.

– Вообще-то, уже утро, давно пора открываться.

– Пора открываться? Уже утро? – в голосе его появилось ещё больше удивления, хотя казалось это уже невозможно. Он отвернулся к столу монолиту и наклонившись начал изучать получившуюся коричневую лужу, продолжив говорить. – Не успел заказ закончить, много дел на сегодня, мне бы понадобилась твоя помощь… – Он оборвал себя, и пристально посмотрел на дочь. – Как ты себя чувствуешь?

– Да всё в порядке, – беззаботным голосом ответила Ханна, – и хватит спрашивать, последние пару дней я слышу этот вопрос, чаще чем хотелось бы. Я прекрасно себя чувствую и всё благодаря тебе, лекарство действует и теперь всё будет хорошо.

– Мне бы твою уверенность. – серьёзным тоном заговорил Маркос, вернувшись к изучению коричневой лужи. – Всё ещё проверить надо, чтобы делать такие утверждения. Препарат не завершённый, он избавляет на время, лечит симптомы, но не устраняет проблему. Впереди ещё много работы и пусть мы на правильном пути, это только его начало.

В серьёзном тоне отца, ели уловимо она различила напряжение и беспокойство.

–Что-то не очень-то ты рад, мог бы порадоваться за меня. – ответила она.

– Я рад. Просто устал за последние несколько дней. Послушай, солнышко, ты же знаешь я переживаю за тебя. Ты самое дорогое, что у меня есть. – он снова посмотрел на дочь оторвавшись от созерцания результата своей работы и на его лице, как показалось Ханне, мелькнула вселенская усталость, всего на мгновение, как тень при вспышке молнии в ночи.

– Я всё понимаю, – заботливо ответила она, – я всего лишь, хотела, чтобы ты порадовался вместе со мной, всё это благодаря тебе. Я думала, что ты порадуешься за меня, за нас обоих.

Маркос не долго смотрел на дочь, а когда заговорил, подошел к одному из столов и начал там что-то искать:

– Ты права, у нас есть повод для радости. Здесь не только моя заслуга, без тебя бы я не справился! – он поднял голову, улыбнулся дочери и снова вернулся к своему занятию.

Она было поддержала улыбку отца, но неожиданные и такие до боли знакомые печальные мысли, тут же стёрли её с веснушчатого лица.

– Жаль, что мама не дожила до этого дня. – Только и проговорила Ханна.

– Да, мне тоже. – Он снова прервал поиски и посмотрел на дочь. – Я сожалею о том, что не могу исправить прошлого, не меньше твоего. Могу сказать, что Урсула порадовалась бы за нас, но это, к сожалению, всё, что я могу.

Он наконец-то нашёл, то что искал. В руке Маркос держал шприц из стекла и металла, с ним подошёл к каменному столу и с одного раза собрал почти всю жидкость.

– Сойдёт. – констатировал он, и ещё раз взглянул на Ханну, – У меня сегодня много работы, мне нужна твоя помощь в лавке.

– Да, я помогу. – Взгляд девушки опустился на каменный пол, вся её поза выдавала, что она волнуется. Это не укрылось от отца, он подозрительно и пристально посмотрел на дочь:

– Что с тобой?

– Всё хорошо, я просто хотела поговорить. Сегодня ведь начало фестиваля огней. – Ответила Ханна, не глядя в глаза.

– А-а. К которому весь город готовится. Мы приехали сюда позже прошлогоднего фестиваля и не застали дня празднества, говорят, это было то ещё событие.

– Да ничего себе событие, – оживилась Ханна, – да это самый крупный праздник за всё лето. Я бы хотела пойти сегодня на этот фестиваль, сначала будут моления в храмах, за тем люди зажгут огни и пройдут по центральным улицам…

– Подожди – подожди, если я не ошибаюсь это первое шествие проходит…

– Всё начнётся после заката, я смогу помогать тебе пока ты не закроешься.

– Что? На закате? Ты хоть слушала меня? Говорю же, всё ещё проверять и перепроверять надо. А если что-то случится? – Говорил он спокойно, но всё равно, было видно, как он возбуждён. – А что если у тебя припадок случится посреди улицы?

– А что случиться, папа? Если бы ты верил в это, то не стал бы рисковать, оставляя меня спать в моей комнате. Что-то ты не боялся припадка и ушёл работать. Как только я стала принимать твоё лекарство, всё пришло в норму. – Она говорила твёрдо, но создавалось впечатление, что девушка решила побить все рекорды по скоростным монологам, тем самым выдав своё беспокойство.

– Я ушёл сразу как понял, что припадка не случится, и пик вероятности миновал. Я ушёл, когда понял, что тебе больше ничего не угрожает.

– Вот видишь, папа, ты сам говоришь, что мне ничего не угрожает. Пожалуйста, это самый грандиозный праздник за всё лето, тем более прошлогодний мы пропустили. – Ханна говорила и не смотрела в глаза, но, когда закончила, всё же взглянула, в ожидании реакции.

Отец молчал, сурово глядя на неё. Девушка чувствовала, исходившее от него напряжение. Казалось, что время остановило свой ход, а секунды растянулись до бесконечности:

«Неужели откажет?».

Что делать в таком случае, Ханна не знала. Когда она обдумывала этот разговор, то была полностью уверена в том, что отец её отпустит. А теперь, червь сомнения пробрался в её сознание, вгрызаясь, как в свежий грунт, в переполненные верой мысли девушки. Она конечно же, уже была достаточно взрослой, для того, чтобы не спрашивать разрешения, но всё равно сделала это. Маркос заботился о ней с детских лет, и она полностью доверяла ему. Ханна не знала сколько прошло времени, может десять секунд, а может целая минута, мысли отца для неё были закрыты, но вот суровое выражение лица сменилась задумчивым с тенью всё той же вселенской усталости.

– Ладно, иди на праздник. Мы оба устали, тебе необходимо передохнуть. Но днём ты помогаешь мне, и я всё ещё раз перепроверю, возьму анализ крови и проверю реакцию.

Рот Ханны в мгновение расплылся в счастливой улыбке. Радость нахлынула стремительной волной, затопила все остальные чувства и смыла их в бескрайние океаны. Она подбежала к отцу, и крепко обняла:

– Спасибо, папа!

– Не за что. – Он отстранился, и направился к одному из столов, продолжая говорить на ходу, – Раз уж так получилось, -мужчина в фартуке, немного порылся в одном из ящиков и извлёк оттуда четыре закрытые, маленькие склянки со светло-голубой жидкостью, – здесь на четыре дня, а точнее ночи. Если уж ты решила гулять по ночам, носи их с собой, не забывай пить по одной, перед закатом. Стоило бы пойти с тобой, но мне нужно доделать работу и дождаться заказчика, на исследование и ингредиенты тоже нужны деньги, к сожалению, даже джунгли не могут дать всего необходимого.

Ханна схватила, склянки и направилась, к выходу.

– Ты куда-то спешишь?

Она остановилась у самой двери:

– Да, хотела сходить на рынок, пока всё самое свежее не разобрали.

– Ладно, иди, но возвращайся скорее, у нас много дел.

Ханна вышла за дверь, и перед тем, как подняться по лестнице, тихо прошептала:

– Спасибо, мама.

Маркос стоял, и рассматривал подёрнутою ржавчиной обшивку, двери, которая только что закрылась за его дочерью. Решение отпустить Ханну далось тяжело, не взирая на то, что её состояние улучшилось за последние дни. Лекарство, которое он изобрёл, лишь убирало симптомы, но не могло избавить от самой болезни которая была похожа… да не на что она была не похожа в пределах изученного мира. Научные работы, что он прочёл, все изученные феномены и даже запретные и опасные знания, которые люди усердно пытаются стереть с лица истории, не смогли дать не то, что ответов, но даже малейшего совпадения с болезнью, павшей проклятием и испытанием, на его семью. Маркос снял тяжёлый кожаный фартук и опустился на стул. Мысли навалились тяжким грузом на усталого человека.

Сначала заболела Урсула. Когда он впервые столкнулся с этим кошмаром, то голову его не посетили предательские мысли, вызванные сильнейшим страхом и потрясением. Любой другой бы на его месте бежал без оглядки от увиденного ужаса, осеняя себя знаком созидателя, но Маркос оказался не таким впечатлительным. Он всегда старался докопаться до сути вещей, известный учёный, профессор кафедры алхимии при большом имперском университете, решил побороть свой страх и использовать научный подход. Конечно не только наука подстегнула алхимика. Маленькая Ханна любила свою мать, а он любил их обеих. Ещё тогда учёный начал работать над лекарством, но не успел.

Отчаяние всё больше укреплялось в его сознании, каждый раз, когда он терпел очередную неудачу, и смотрел на то, во что превращалась его любимая по ночам. Страшные припадки что одолевали бедную женщину с наступлением ночи, сначала слабые, но с каждым днём, они всё усиливались, превращая человека в жуткий кошмар. Чёрные, злобные глаза, перекошенное от ярости лицо и исходящий пеной рот могли напугать любого, но не смогли устрашить искушённого алхимика, и любящего мужа. Он в тайне от всего мира наблюдал и изучал, скручивал жену по рукам и ногам, что бы она не могла навредить себе во время долгого приступа. В первые несколько недель он смог узнать о болезни многое и был преисполнен оптимизма и решимости. Прежде всего стало ясно, что припадок проходит, как только восходит солнце, чтобы повториться снова после заката. Так же было понятно, что это не заразно и Маркос мог работать без опасности для себя и окружающих, но болезнь прогрессировала гораздо быстрее, чем работа по изготовлению лекарства. Со временем организм больной женщины сильно измотался, мышцы напрягались до предела, пока Урсула бесновалось в своих путах. Позже, к приступам прибавилось кое-что ещё, вены на голове женщины стали чернеть, как будто их заполняла не кровь, а совсем иной гумор. Через два месяца, расписываясь в своем бессилии, учёный был готов обратиться к целителям светлых волшебников, из храма созидания, но вовремя остановился. Болезнь захватывала не только физическое тело, но и поражала человеческую суть, на уровне ментальных энергий и имела схожую природу с магией, творимой тёмными колдунами, как показал анализ взятого образца чёрной жидкости, а у созидателей к любым проявлениям силы разрушителей был только один подход – уничтожение. Если они не смогут излечить её, то убьют. Поэтому от этой идеи пришлось отказаться.

В одну из ночей, деревянный кляп не выдержал, Урсула перекусила его вместе с языком и долго умирала, истекая кровью, а его не было рядом в последние минуты её медленно угасающей жизни. Но несмотря на сильное потрясение он продолжал жить и работать ради дочери. Исследования неизвестной болезни привели его к мнению, что это может передаваться по наследству. Алхимик не был уверен в этом наверняка, но жизнь научила его, готовиться к худшему. Боязнь за благополучие дочери и страх потерять ещё одного любимого человека, заставили его продолжить исследования с оставшимися образцами крови покойной жены. Чувство потери, тяготило душу. Смерть Урсулы он объяснил эпилепсией, но некоторые соседи и коллеги, всё равно, начали косо посматривать в его сторону. Жизнь на прежнем месте, угнетала и становилась невыносимой, поэтому, когда Ханна подросла, Маркос продал всё, что у него было и они уехали в Синдарию, на другой континент.

Будучи человеком прагматичным, он не прогадал с местом. Во-первых, западные, алхимические практики, являлись редкостью в Синдарии, он смог открыть свою лавку. Во-вторых, страна, являла собой кладезь самых редких и разнообразных алхимических ингредиентов, благодаря своему соседству с ядовитыми джунглями. Маркос прекрасно это знал. И в-третьих, дочке очень понравилось это место. Она быстро освоилась, вступив в одну из охотничьих гильдий, или как их называли местные, шикари. Ханне с детства не хватало усидчивости, чтобы пойти по стопам отца, за то было полным-полно энергии, чтобы учиться фехтовать на рапирах и стрелять из лука. В этом она не плохо преуспела и не редко участвовала в ярморочных состязаниях. Здесь дочь была счастлива, пока и её не постигло это семейное проклятье. Тогда он и рассказал ей о том, почему умерла её мать.

В Маджите его работа сильно продвинулась, нелепая случайность подтолкнула к правильному ответу, который он не мог найти, пока пытался вылечить Урсулу. Решение было у него под носом, а он не смог вовремя его разглядеть, и теперь корил себя за это. Когда им было совершено первое шокирующее открытие, он не находил себе места и работал как проклятый, а уже через несколько дней смог добиться первых результатов, не без помощи дочери, которая в силу новой профессии могла достать в джунглях всё необходимое. Она старалась, пока у неё хватало сил бодрствовать днём. И если бессонные дни и ночи выматывали его, то ей приходилось ещё тяжелее и, наверное, было намного страшнее чем ему. Девушка, усердно работала, не смотря на страх и физические мучения, поэтому, быть сегодня счастливой она заслужила по праву. Пусть фестиваль огней будет и её праздником.

***

Джостар быстро шёл по узким ночным улочкам Маджита, петляя в тёмных, пустых лабиринтах между стенами высоких домов. Проникающего сюда света не хватало, чтобы разглядеть хоть что-то. Редкие, и выщербленные ступени, вели под уклон, и любой человек, при такой темноте, рано или поздно, обязательно бы оступился. Этому способствовали вылитые за день помои, и объедки, разбросанные повсюду. Не споткнёшься, так поскользнёшься, хотя ни темнота, ни воняющие препятствия, не мешали Джостару быстро идти, и выбирать правильное направление. Конечно можно было избрать другой путь, менее смердящий и более освещённый, но в таком случае его шансы выбраться из того дерьма, в которое он влип сильно снижались. Место он выбрал не спроста, здесь его возможность оставаться незамеченным возрастала. Во-первых, царившая тут темнота, мешала разглядеть его хоть и не значительные, но заметные при нормальном освещении ранения, и порванную одежду. Во-вторых, в этой части района, он мог не опасаться кого-то встретить. Здесь и в любой другой день не слишком многолюдно, а сегодня ночью похоже никого нет вовсе. Все от бедного до богатого, и от мала до велика находились на центральной площади и в местном храме. А в-третьих, запах нечистот сбивал с толку Асур, что находились в городе. Они могли что-то почуять, и проявить интерес к его персоне, что было совсем уж не желательно.

Боли Джостар уже не чувствовал, и потому мог привести в порядок мысли, которые не давали ему покоя. Он шел и безошибочно ориентировался в узких лабиринтах, и прокручивал в голове события, в которых увяз по уши:

«Кто бы мог подумать, что старая лабораторная крыса выкинет такое. Да, Джостар, расслабился ты что-то, потерял хватку. Ведь сразу стало понятно, что со стариканом что-то не чисто, как только посланный к нему ворюга не вернулся. Не надо было на пролом идти. Если бы только Лавий был вменяемый большую часть своей жизни, не случалось бы таких конфузов. Ещё и удрал, трус! Небось у Эдриана отсиживается. Увижу, крылья оборву! А как всё хорошо начиналось. Ну старый, ну удружил. Надо с алхимиками поаккуратней быть, а то не ровен час и орка выпустить могут. Теперь осталось только добраться до Эдриана и остальных. Главное, дело сделано».

Удачное стечение обстоятельств, послужило тому, что они прибыли в Синдарию. Цель их путешествия, находилась в здешних местах, а кости дракона, по наводке в одном из Синдарийских городов. Человеком, владеющим одним из редчайших ресурсов на всём Затракане1 был обычный торговец, алхимик, а не какой-нибудь махараджи, к облегчению Джостара. Всё казалось проще пареной репы. Он нашёл нужный дом, хорошего вора домушника, и сложил один плюс один. Только в итоге получил почему-то ноль. Неудачливый домушник сгинул в доме. Это конечно заставило Джостара задуматься, но не насторожиться. Он сам выбрал столь удачный день, для кражи, пришёл к алхимику, когда вокруг никого не было, и застал его одного, в своей лаборатории. Джостар тщательно прокручивал события в своей голове и вспоминал всё до мельчайших деталей.

Он видел алхимика, пока спускался по лестнице. Высокие до колена сапоги бесшумно ступали по ступеням, Джостар подкрадывался к жертве. Взгляд резанул свет флюоритов, но глаза тут же привыкли к освещению. Он внимательно осматривался, пока крался к ничего не подозревающему человеку. Где-то здесь пропал посланный им вор, и он всё ещё не знал, что с ним произошло.

Как призрак, подошёл он не замеченным, приставил холодное лезвие к горлу алхимика, и задал только один вопрос: «Где кости дракона?». Джостар был готов услышать о том, как эта лабораторная крыса будет молить не убивать его, или о том, что он не знает не о каких костях, в общем любое нытьё и отпирание, но ответ его удивил. Человек только указал на дверь в дальнем конце большой комнаты. И вот здесь, именно где-то здесь Джостар и допустил ошибку. По дороге до проклятой двери, или в тот миг, когда увидел сейф перед собой? Он не успел среагировать, когда из темноты вынырнуло чёрное металлическое нечто, и ударило его в грудь так, что он отлетел к лестнице. Удар об ступени выбил воздух из лёгких, а спину пронзила боль. Дверь сорвалась с петель и улетела вслед за человеком, сбив при этом державшего её алхимика. Джостар быстро встал и хотел выругаться, но тут же подавился своими словами. То, что выбиралось из комнаты с сейфом, он ожидал увидеть меньше всего на свете. Любой алхимик уровня этого старика мог бы устроить достойный отпор своему убийце с применением опасных и смертельных изобретений. Но это был уже перебор.

Сначала из дверного проёма начали вылезать чёрные металлические отростки, состоящие из скреплённых между собой сегментов, по форме похожих на человеческие позвонки, это позволяло им двигаться плавно, как щупальцам осьминога. Каждый такой позвонок оканчивался коротким шипом, а каждый отросток, не меньше шести футов длиной, заканчивался острым, длинным четырёхгранным лезвием. Они вылезали из темноты и расползались по стене, когда, вслед за ними из проёма показался их обладатель. Или то что от него осталось. У человека, а по форме он больше всего напоминал человека, отсутствовала одна рука и нога, его тело на весу поддерживалось четырьмя щупальцами, которые вылезали из-за спины и делали его похожим на паука. Существо, с ног до головы закованное в броню из стальных полос, подёрнутых ржавчиной, покачивалось в такт движению. Маска, закрывала голову полностью и смотрела на человека чёрными стёклами на месте глаз. Джостар во все глаза пялился на него и не мог поверить в происходящее. Перед ним стояла давно умершая легенда, боевой довод алхимиков. Уничтоженный этими же алхимиками, как одна из крупнейших неудач в истории академии. Бывший человек, а теперь бездушный, нашпигованный механизмами организм выжидающе смотрел на противника. Три щупальца угрожающе поднялись и изготовились к стремительной атаке. Машина для убийства ждала приказа своего хозяина, только это мешало ей незамедлительно напасть на свою жертву. Джостар неотрывно смотрел на своего врага и вспоминал всё что он когда-то читал про этих тварей. Воспоминаний оказалось не много, в памяти всплыло лишь название модели – Спрут. Здесь он допустил вторую, за ночь, ошибку, не стоило отвлекаться. Он пропустил время, когда алхимик оклемался, после падения, и встал за спиной своего боевого довода. В руке Джостара, во мгновение ока, появилась полоска заточенной стали и тут же отправилась в свой смертельный полёт. Но время было упущено, метательный нож вонзился в лоб алхимика, через мгновение после того, как с его губ сорвалась последняя команда: «уничтожить!»

Безжалостный, похожий на паука убийца, незамедлительно ринулся в атаку. Джостар успел перекатиться в сторону, за секунду до того, как три острых шипа ударили в то место, где он только что стоял. Несмотря на потрёпанный вид, и возраст этого якобы полностью уничтоженного монстра, биомеханическое существо было очень проворным. Джостар не ожидал такой скорости, от этого забытого всеми ископаемого.

– И где он тебя только отрыл! – со злости прорычал он.

Его хриплый баритон, потонул в замкнутом пространстве. Безвольному, смертоносному существу не было дела до недовольств жертвы, которую он собирался отправить на тот свет. Джостар всё это понимал. Он не был вором ни по профессии, ни по призванию, он был убийцей. И не взирая на столь опасный род занятий, всё равно хотел избежать этой схватки. Противник явно превосходил его в скорости, и силе. Но предсмертный приказ его только что почившего хозяина не оставлял ему выбора. Эта тварь не оставит его в покое пока не убьёт, или пока его механизмы не износятся.

«Что же, похоже выбора нет, придётся убить эту рухлядь, или не видать мне костей, как своих ушей. Вот только как?!»

Додумать он не успел, потому что щупальца, снова устремились к Джостару в своём смертельном полёте. Человек изворачивался и кувыркался, отступал, и извивался как уж на сковородке, пытаясь разминуться со своей смертью, которая с каждым ударом приближалась к своей цели, разбрасывая и ломая столы и стеллажи, вместе с содержимым. На одежде Джостара, появилось много рваных дыр, уже через пол минуты, от начала боя. Один из шипов, сорвал с него капюшон, и рассёк кожу на лысой, голове. Кровь на ране тут же запеклась, образовалась корка. Голубые глаза, на вытянутом, костистом лице, с выпирающей нижней челюстью и сбитым носом, зло посмотрели на спрута. Убийца успел кое-что понять, за время, скоротечной схватки. Страшному оружию алхимиков прошлого, не хватало манёвренности. Низкие потолки и заставленное помещение, стесняли его движения. Конечно деревянная мебель не являлась для него серьёзным препятствием, но каменные квадратные колоны, поддерживающие потолок в нескольких местах, давали Джостару хоть какое-то преимущество.

Убийца рванул вперёд с места, сделал кувырок под ногами, а точнее щупальцами своего врага, и оказался у него за спиной. Как он и предположил боевой довод не успевал развернуться. Джостар тут же выпрямился и откинул полы чёрного камзола, открыв, под ним чёрный комбинезон, и два стилета в ножнах закреплённых на поясе. Он быстро обнажил четырёхгранные клинки, и вонзил их в стыки между панциревидным наростом на спине боевого довода и двумя нижними щупальцами на которых тот стоял. Из сочленений полилась какая-то прозрачная жидкость, а отростки сразу обмякли. Механическое чудовище потеряло опору, и начало заваливаться назад. Джостар, пнул своего врага под мягкое место, одновременно высвободив клинки, и тут же ушел от возможной атаки, отступив назад. Спрут, по инерции подался вперёд, но быстро выставил перед собой ещё два металлических отростка и избежал падения. Похоже вес этого бронированного осьминога, не позволял стоять на двух щупальцах. Те из них, которые повредил Джостар, безвольно болтались по полу. Он хотел повторить свою атаку, но существо не дало ему такой возможности и тут же предприняло ответные действия. С невероятной скоростью, те щупальца на которых стоял боевой довод, во время атаки человека, устремились вверх, а острые шипы, на их концах, вошли в каменную кладку потолка, как нож в масло, и увлекли вверх своего хозяина. Спрут быстро развернулся к своей жертве, и оставшиеся свободными пять шипастых отростков, атаковали, противника. Уколы сыпались на Джостара, с огромной скоростью. Первые несколько ударов он отбил стилетами, но затем пропустил пару выпадов. Шипы попали в предплечье и в ключицу. На рану на руке он не обратил внимания, а вот укол в ключицу заставил его болезненно вскрикнуть.