Девушка с ароматом кофе

— Конечно, помню, — тихо сказал Саша.

— Он… — ее голос дрогнул. Сколько бы она не готовилась к подобному разговору, ей было тяжело произносить это.— Он сделал со мной то, о чем я никому не рассказывала.

Саша почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Кира…

— Он меня изнасиловал.

Мир вокруг Саши рассыпался на тысячи осколков, каждый из которых вонзался в его сердце. Он перестал слышать шум кафе, его душа замерла, в голове звучал гул, а руки и ноги стали ватными. Брат смотрел на сестру не в силах произнести ни слова.

— Кира… - наконец прошептал Саша. — Почему не позвонила мне? Не рассказала? Я бы приехал. Хоть ночью, хоть пешком бы пришел.

— Это не так просто, как кажется…

— Кто-нибудь еще об этом знает? — потерянно проговорил брат.

— Нет. Точнее, я сказала об этом маме в тот день, но она мне не поверила, решила, что я лгу. Как после этого, я могла кому-то еще рассказывать? — ответила она, сжимая его руку, на которую капали ее горячие слезы.

Саша обнял сестру, чувствуя, как руки трясутся. Он же обещал, что защитит сестру. И теперь ругал себя за то, что уехал в Москву, когда был нужен здесь.

— Я сделаю все, чтобы этот Руслан ответил за сделанное.

— Саш, он уже как два года в тюрьме. Правда, не за изнасилование…

— Я не поеду в Америку, не могу оставить тебя здесь, особенно после того, что ты пережила, — решительно сказал он, глядя на сестру.

— Даже не смей! — голос Киры прозвучал так резко, что Саша замолчал. — Ты так долго шел к этому, я не позволю, чтобы из-за меня ты принес в жертву свое будущее. Я не позволю, чтобы теперь ты похоронил свою жизнь рядом со мной. А постоять за себя я и сама теперь могу.

— Хорошо, только с условием, что ты переедешь к отцу и бабушке, — сказал Саша, рассчитывая, что там Кира будет в безопасности.

— Если такова цена твоей поездки заграницу, то я соглашусь. Только не надо из-за меня рушить свои планы, — по-взрослому сказала Кира.

Саша, только сейчас заметил, какой стала его сестра. Тонкая девушка, с большими серьезными глазами, острыми скулами и четко очерченным подбородком. Ее волосы, перекрашенные в темный цвет, были заплетены в две тугие косы, в которые она вдела кольца. Это придавала образу бунтарства. Черный топ, широкие черные штаны, с массивными кроссовками подчеркивали ее хрупкое тело, которое скоро будет становится все более женственным. Саша понял, что она сведет парней с ума не только своим взглядом. И в его обязанности будет входить защищать ее. Защищать от всех мерзких типов, которые потянут руки к ней, он больше не позволит никому причинить ей новую боль.

— Только прошу тебя, — с мольбой в глазах сказала Кира. — Никому не рассказывай. Хочу, чтобы это оставалось в тайне.

— Я понимаю тебя, — Саша сжал крепко ее руку.

Пока мамы и ее мужчины не было дома, Саша и Кира собирали вещи для переезда в бабушкин дом.

Саша поговорил с Лидией Ивановной. Ей выделят комнату, в которой Кира может жить и пачкать краской все, что ей захочется. Бабушка даже не стала спорить, для нее было важнее, чтобы внучка наконец обрела дом, где могла бы спокойно жить и готовиться к вступительным испытаниям в художественной академии.

Комнату подготовили заранее. Новый стол и книжные полки ждали ее у окна. Впервые за долгое время Кира почувствовала, что у нее есть место, которое принадлежит только ей.

Собирая вещи из прошлого дома, ребята не ностальгировали, они хотели выстроить глухую стену между ними и воспоминаниями, чтобы мысли не разъедали их и не топили в грусти и чувстве вины. Не жалея о том, что покидает свой дом, Кира предвкушала спокойную и размеренную жизнь.

Кое-как запихав все вещи в четыре сумки и обвязав все холсты веревкой, они вызвали такси и стали выносить вещи на улицу. Ребята чувствовали себя грабителями, которые действовали быстро и осторожно. Кира оставила записку для мамы на столе с предупреждением о своем переезде. Теперь их дом пустовал.

Загрузив все сумки и холсты, машина тронулся в направлении нового дома. Саша был счастлив за сестру, наконец ей не придется таскаться по чужим квартирам. Проезжая по знакомым улицам, облегчение, как теплая волна, накрыло Киру, смывая с ее плеч тяжелый груз прошлого. Она больше не связана с этим местом.

В дверях дома их ждали бабушка Лида и отец. На улице был теплый летний вечер, приятный ветерок обдувал лицо, птички щебетали, а на душе было спокойно и легко. Рассказав обо всем Саше, Кира скинула свое бремя с плеч, которое тянуло вниз все эти годы. Бабушка, одетая в халат с узором в цветочек, бросилась навстречу, обнимая и целуя внучку.

Папа, не скрывая радости, заключил дочь в объятиях. Он не мог выразить словами свою обеспокоенность жизнью Киры, но это читалось в его взгляде.

Войдя в комнату, взгляд Киры упал на новый мольберт, который стоял в углу. Она встала, как вкопанная, от удивления ее глаза расширились.

— Это тебе подарок на новоселье, — сказала бабушка с воодушевлением, ожидая реакции внучки.

— У меня нет слов, — выдохнула Кира.

Папа растянулся в улыбке:

— Нравится?

— Конечно, спасибо вам большое, — глаза немного заслезились, но Кира старалась не показывать этого. Последний подарок для рисования она получила еще до развода родителей.

На ее плечо легла рука брата:

— Пойдемте пить чай.

Вечер прошел уютно и тихо, с улицы был слышен вой собак и шепот ветра. Кира о себе рассказывала мало, но никто и не настаивал на большем. Все понимали, что для доверия нужно время. Безмятежность накрыла, как теплое одеяло, и Кира наконец-то обрела спокойствие и стабильность.

После она с братом пошла в комнату разбирать вещи, и пока Кира развешивала свою одежду, Саша заметил:

— Что ты, что Марат, оба в черном ходите. Разве других цветов нет?

У Киры остановилось дыхание. Имя, которое она не слышала давно, всколыхнуло сердце. Девушка старалась не показывать свое волнение и спросила:

— А как у него дела?

— Готовится к поездке в Америку, как и я.

Пауза.

— Он не приедет в гости? — с надеждой спросила Кира.

— У него дел выше крыши, так что вряд ли, — ответил Саша, опечалив сестру.

«Хотелось бы взглянуть на него. Интересно, как она воспримет меня, если увидит?» Мысли о парне, о котором она мечтала, помогали двигаться вперед и забывать о боли, которую она пережила.

Закрыв дверь комнаты, Кира осталась одна. Перед ней на подаренном мольберте стоял чистый и ровный холст. Впервые за много лет ей хотелось думать не о прошлом, а о будущем.

Глава 12. 11 класс.

Последний год в школе. Грусть, как легкий туман, окутывала Киру, напоминая о том, что скоро все изменится, и они с друзьями станут чужими друг для друга.

После переезда Киры к бабушке, мама звонила дочери несколько раз в месяц, чтобы поддерживать общение. Первое время это удивляло, ведь когда Кира жила с ней, они совсем не общались. Но разговоры не вязались, ощущалось напряжение между ними.

Саша и Марат улетели в Америку одиннадцать месяцев назад.

Кира решила позвонить брату, когда была половина третьего ночи.

— Ты опять не спишь? — послышался голос Саши.

— У тебя сейчас день вообще-то, — усмехнулась Кира, не отрываясь от рисунка.

Кира стала чаще делиться событиями из своей жизни, теперь она больше не замыкается в себе, по крайней мере, с ним. В основном сестра рассказывала, какие вузы смотрит, факультеты, делилась новыми работами в живописи, рассказывала про пробные экзамены, которые проводят в школах. Саша в свою очередь делился впечатлениями о Сан-Франциско, рассказывал куда они с Маратом ходят и с кем знакомятся.

Одиннадцатый класс наполнен разными событиями. Ребята готовятся к экзаменам, к проходному сочинению в декабре, пишут сценарий для последнего звонка, обсуждают тематику, которая определит вид их платьев и костюмов, заранее бронируют ресторан для выпускного и обсуждают список гостей. Все это вместе с беспрерывным рисованием заполняет день Киры так, что времени на личную жизнь не остается.

Пока подруги обсуждают свои отношения, она старается держаться подальше от мужского пола. Когда кто-то из парней в школе пытается заговорить с ней, Кира чувствует, как ее пронизывает холодом.

После школы Кира зарывается в книги. Один из предметов, который она должна сдать для поступления в академию, была литература, сейчас девушка изучает биографию Александра Блока и его поэму «Двенадцать».

«Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек».

Тема Октябрьской революции ее очень интересовала. Конец династии Романовых, Первая мировая, гражданская… Что-то откликалось в ее душе на эти события. Страна стала совершенно другой после пройденных ею испытаний. И для Киры это ощущение было близко. Из пепла, как феникс, рождалось новое: хрупкий цветок, сильный человек, уютный дом, великая страна.

Закрыв книгу и подправив читательский дневник, Кира достала деревянный планшет, на котором был закреплен лист А2 с начатым графическим рисунком. Одно из вступительных заданий может оказаться рисунок обнаженной модели с натуры. Но, так как натуру найти негде, Кира ограничилась фотографиями из интернета.

В комнате играла музыка, рок постепенно заменялся саундтреками из фильмов, но группу System of a Down она не променяет ни на что, только песни Сержа Танкяна могли заглушить ее мысли. Периодически к ней стучится бабушка, чтобы позвать ее поесть, но Кира все время отмахивается. Когда она погружена в рисование, голод не чувствуется, девушка словно одержима процессом. Карандаш в пальцах оставляет четкие линии на листе, будто волшебной палочкой Кира создает образ.

На часах десять минут первого ночи. Кира встала с кровати и потянулась. Все тело хрустит, ноги затекли и теперь их пронизывают иголки. Девушка прокралась на кухню, чтобы сделать себе кофе с бутербродом, и, не включая свет и стараясь не шуметь, она включила чайник и открыла дверь в холодильник. Пока Кира рыскала в поисках колбасы, сзади послышалось движение, и вдруг включился свет. Она поймана с поличным. Как воришка, оглянулась и увидела бабушку в ночной рубашке с бигудями на голове. Лидия Ивановна прищурилась и осуждающе посмотрела сквозь очки на внучку, которая руками, испачканными в графите, оставила следы на белом холодильнике.

С глубоким вдохом бабушка подошла к плите и поставила разогреваться макароны с сыром и яйцом для Киры.

— Не нужно, я только кофе хотела выпить, — виновато сказала девушка, понимая, что не дает взрослым спокойно спать.

— Ты скоро исчезнешь, как тьма на рассвете, если будешь питаться одним кофе. Я же знаю, как ты упорно готовишься, тебе силы нужны, а берутся они, если хорошо есть и спать. Ты с ног валишься.

— Давай я сама разогрею, а ты спать иди, я не хотела будить тебя.

— Да я не спала, только лежала с закрытыми глазами, последнее время меня мучает бессонница. Так что я слышу, как ты поедаешь запасы папиной колбасы, которую на утро он не может найти. Все думает, что это проделки домового. Хотя ты похожа на него, — Лидия Ивановна оглядела внучку. — Такие же взъерошенные волосы, будто разоренное гнездо, и испачканное в саже лицо.

— Это от карандаша, — смущаясь, сказала Кира, попытавшись вытереть что-то со лба.

— А разница? Все равно такая же чумазая. Садись за стол, все готово.

Пока Кира ела поздний ужин, бабушка рассматривала свою внучку. Волосы, собранные в пучок, растрепались, дневной макияж сполз под глаза, нос испачкан, как Кира, сказала, в графите, а папина старая футболка в разноцветных пятнах от краски.

— Знаешь, — неожиданно сказала бабушка, — когда я поступала в медицинский, мне тоже казалось, что я ничего не сдам.

— И что?

— А потом прожила жизнь и поняла одну вещь. Бояться можно. Главное — всё равно идти вперед.

Глава 13. Вступительные испытания.

До вступительных испытаний оставалась неделя. Саша все еще искал квартиру, поэтому на время экзаменов Кире выделили место в общежитии академии.

На улице пахло по-летнему, а из вокзальных палаток шел аромат свежей выпечки. Родители провожали на вокзале дочь вместе. После развода они впервые увиделись. Мама похудела, даже выглядела истощенной? uлаза были наполнены печалью, от гордого взгляда почти ничего не осталось. Ее объятия были слабыми, казалось, что мама боится причинить вред Кире, когда та позволила матери себя обнять. Но внутри все еще жила старая обида, однако теперь к ней примешивалось что-то другое — жалость.

Отец рядом с бывшей женой был напряжен, но старался не показывать это, даже поинтересовался у Анны, как она поживает. В его взгляде, который он бросал на нее, читалась еще не угасшая любовь и беспокойство. После развода он так и остался жить с Лидией Ивановной, работал и помогал детям, чем мог.

Саша уже был в Москве. Под его опекой теперь находилась младшая сестра. По приезде Киры он решил встретить ее в городе и отвезти.

И вот, наконец-то встретившись, брат с сестрой крепко обнялись и вызвали такси до общежития академии. По дороге Саша рассказал, что Марат решил остаться в Москве на какое-то время. Его сразу приняли на работу, достаточно было взглянуть на информацию о стажировке в Америке. Поэтому и он ищет квартиру, каждый вечер катаясь смотреть новые апартаменты.

Имя Марата мгновенно выбило ее из разговора. Она давно перестала считать, сколько раз представляла их случайную встречу. Иногда ей казалось, что она помнит его лучше, чем некоторых людей, которых видит каждый день.

— Он, кстати, спрашивал о тебе, — сказал между прочим Саша.

— Правда? — радостно спросила Кира, поздно спохватившись, что ее эмоции могли быть неуместны.

— Когда заселимся с тобой в новое жилище, отпразднуем новоселье. Вообще я не сторонник больших вечеринок, Марат настоял пригласить всех наших знакомых из универа.

— Почему бы ему у себя не собрать всех, раз ты не хочешь? — поинтересовалась Кира.

— Так он и соберет их у себя, но позже, сначала мы. Его тяга к тусовкам еще не угасла, — рассмеялся Саша.

Доехав до общежития, брат помог Кире донести сумки и отправился смотреть новые предложения риелтора.

В комнате уже находились две девушки, которые, как и Кира, приехали из других городов сдавать вступительные.

— Привет, — вежливо произнесла Кира. — Как вас зовут?

— Инна, — ответила девушка, которая больше напоминала маленького ребенка своим ростом и тоненьким голосом. У нее были короткие синие волосы, а на лице ни капли косметики.

— Камилла, — ответила вторая. Казалось, она не была рада пополнению в комнате. Взгляд исподлобья делал ее настороженной. Волосы ярко-красные.

На фоне синих и ярко-красных волос собственный темно-русый хвост вдруг показался Кире совсем неприметным.

— Я Кира, — девушка прошла к свободной кровати и положила сумку.

Окно было открыто нараспашку, свежий ветер гулял по комнате. С улицы доносился шум машин, лай собак и разговоры абитуриентов у входа в общежитие.

— Ты на какой факультет поступаешь? — спросила Инна.

— На изобразительное искусство. Живопись, а вы? — ответила Кира.

— Я на фортепиано, кафедра инструментального исполнительства, — был ответ Инны.

— Я тоже на изобразительное искусство, — сказала Камилла. — Только на графику.

— Классно, значит, завтра можем вместе отправиться на испытание, если ты не против, — предложила Кира.

— Угу, — был ее короткий ответ.

Утром понедельника девочки поехали в главный корпус. Там их ждали представители факультетов. Первое испытание оказалось именно таким, какого Кира боялась больше всего: академический рисунок головы натурщика. На работу давалось два дня.