Тень идеалиста

Глава 1

Глава 1.

Всё вокруг двигалось спешно и изящно: люди, транспорт, слухи, взгляды. Большой город пульсировал в ритме бесконечной гонки. Казалось, автобусам, набитым студентами, не будет конца – они выплескивали на остановки сотни молодых людей, полных надежд и утреннего кофеина. Одни сразу мчались на пары, вскинув на плечо тяжелые рюкзаки, другие прибыли пораньше, чтобы занять лучший столик в любимой кофейне и настроиться на учебный год. Были и те, кто, приехав с девушкой, и вовсе забывал про расписание, утопая в разговорах ни о чем. Сейчас для них было важно лишь одно: выбрать поляну позеленее рядом с кампусом, чтобы поваляться, посмеяться и сделать несколько снимков на память – пока солнце еще грело по-летнему, а зачетные книжки оставались девственно чистыми.

«Неужели это и есть вход во взрослую жизнь?» – думал Камиль, шагая к величественному зданию аудитории. Подошвы его туфель размеренно стучали по плитке, отсчитывая секунды до начала новой главы его биографии.

Он всегда выглядел безупречно, считая одежду своим доспехом. Сегодня на нем было белоснежное поло, подчеркивающее загар, заправленное в классические брюки с высокой талией. Коричневые туфли начищены до блеска, небольшая сумка в тон перекинута через плечо. Стрижка средней длины, аккуратная легкая щетина – Камиль напоминал молодого дипломата или героя итальянского кино 60-х. На фоне большинства студентов, выбиравших комфортный оверсайз, растянутые худи и безликие кроссовки, он казался чужаком, пришельцем из другой эпохи. Его выделял развитый плечевой пояс – результат лет, проведенных в боксерском зале, но больше всего – уверенный, прямой взгляд и походка. Друзья дома часто подшучивали: «Кама, ты идешь так, словно за углом тебя ждет съемочная группа боевика, а в кармане – заряженный ствол».

Такое скопление энергии и позитива он видел разве что в фильмах про американские колледжи. Сердце Камиля колотилось от осознания: он здесь, он смог. Он был счастлив, но тщательно это скрывал под маской невозмутимости – слишком долго он прокручивал этот день в голове, чтобы выдать восторженность вовне и показаться наивным провинциалом.

По дороге к главному входу он заметил двух юношей, направлявшихся в ту же сторону. Камиль решил подойти: интуиция подсказывала, что знакомства в первый день – самые важные.

Первый парень шел настолько вальяжно, что напоминал Конора Макгрегора на пике славы. Его одежда была кричащей, почти вызывающей: пестрые бренды, спортивное телосложение, рост выше среднего. Черные очки скрывали глаза, но по развороту плеч было ясно – он чувствует себя хозяином этого тротуара. Он смотрел на прохожих прямо в упор, дерзко, будто встречал старых должников. Глядя на таких, Камиль невольно задавался профессиональным вопросом: «Как он себя поведет, если вспыхнет конфликт? Сдуется или пойдет до конца?»

Слева от него семенил компаньон – полная противоположность. Он был на полторы головы ниже, утопал в мешковатой одежде и массивных кроссовках, которые казались ему велики на пару размеров. По его расслабленному, почти текучему языку тела можно было подумать, что парень слегка «под кайфом» или просто не спал пару суток. Он лениво потянулся в сумку за пачкой сигарет, явив миру плохую осанку и растрепанные волосы, которые явно не знали расчески сегодня утром.

«Мой шанс», – подумал Камиль, сокращая дистанцию.

– Привет, не найдется закурить? – обратился он, хотя сам курил редко, лишь ради момента социализации.

– Да, конечно, держи, – ответил тот, что пониже, протягивая пачку.

– Спасибо. Вы на экономический? – Камиль кивнул в сторону корпуса, где обычно заседали будущие воротилы бизнеса.

– Он самый. Посмотрим, чему тут учат, кроме того, как дебет с кредитом сводить, – парень усмехнулся.

– Я Камиль, рад знакомству.

– Взаимно. Я Эрик, а это мой одноклассник Рашад, – представил он приятеля в очках. Рашад лишь слегка склонил голову, не снимая очков. – В глазах родителей мы будущие акулы бизнеса, спасители семейных активов.

– Как первое впечатление от места? – спросил Эрик, делая глубокую затяжку и прищуриваясь, словно задавал глубокий философский вопрос.

Густое облако дыма вылетело изо рта и, подхваченное легким бризом, ударило прямо в лицо проходившей мимо девушке. Она возмущенно махнула рукой и ускорила шаг.

– Извините! – бросил Эрик вслед, изобразив на лице тень смущения, но глаза его при этом весело блестели. Ему явно нравилось нарушать порядок.

– Впечатления такие, будто я наблюдаю со стороны за жизнью сына богатых родителей, – ответил Камиль и тут же почувствовал, что фраза прозвучала слишком книжно, не так эффектно, как в его мыслях. – В общем, хорошо. Хотелось бы только узнать, какие здесь люди на самом деле.

– Да? А у меня это «первое лицо» с рождения, привыкай, – резко перебил его Рашад и усмехнулся, глядя на Эрика.

Голос Рашада был отрывистым, он глотал окончания слов так сильно, что его речь напоминала шифр. Эрик многозначительным взглядом подтвердил догадку Камиля: Рашад именно из той «золотой» касты, о которой он только что упомянул. В этом городе деньги не просто звенели в карманах, они меняли дикцию и походку.

– Ладно, пара вот-вот начнётся, нам ещё кабинет искать в этом лабиринте. Увидимся, Камиль! Если не отчислят в первую неделю, – хохотнул Эрик.

– Удачи.

Вскоре выяснилось, что они не однокурсники. Камиль, к своему удивлению, ощутил легкое облегчение. Эти двое были слишком шумными для его нынешнего настроя. Его ждали «Международные отношения» – тихие коридоры, запах старой бумаги и разговоры о геополитике.

Первые ознакомительные пары пролетели незаметно. Профессора говорили о великих миссиях, а Камиль записывал тезисы, стараясь не отвлекаться на шепот за спиной. На автобусной остановке после занятий он встретил знакомое лицо – Тимура. Они были из одного города, вместе потели в боксерском зале, и Тимур всегда был для Камиля кем-то вроде старшего брата. Он учился здесь уже третий год и вел себя как ветеран, знающий все черные входы и слабые места системы.

Обменявшись крепким рукопожатием, они молча ждали автобус. Тимур не отрывался от телефона, его лицо было сосредоточенным и жестким. Когда двери со скрипом распахнулись и в нос ударил густой запах бензина, старой обивки и пыли, они втиснулись в салон. Свободным оказалось лишь одно место в самом конце. Тимур, не раздумывая, подтолкнул Камиля к нему.

– Ну как тебе первый день, Кама? Не пожалел, что променял наши тихие дворы на этот муравейник?

– Да нет, неплохо. Не ожидал, что здесь такой серьезный подход, – ответил Камиль, поправляя сумку. – Преподаватели кажутся людьми дела.

Тимур глянул в окно на проходящих мимо ярких девушек в коротких юбках.

– Преподаватели – это скучно, Кама. А вот фигуры у здешних девчонок точно заслуживают внимания. Ты присмотрись в свободное время, не всё же тебе в учебники пялиться.

Автобус резко затормозил, салон набился людьми до отказа на следующей остановке. Несколько пожилых женщин остались стоять прямо над Камилем, покачиваясь при каждом повороте. Он спохватился, его воспитание требовало немедленно вскочить, но тяжелая, как свинец, рука Тимура легла ему на плечо, придавливая к сиденью.

– Сиди уже, – тихо, но властно произнес Тимур. – Это тебе не наш городишко, где все друг друга знают. Здесь людям друг до друга нет дела. Привыкай быть эгоистом, иначе тебя сожрут.

Камиль замер. Фраза Тимура прозвучала слишком уверенно, почти как цитата из дешевого криминального романа, но в контексте этого пыльного автобуса она казалась пугающе правдивой. Перечить старшему он не стал, хотя чувство дискомфорта неприятно закололо в груди. Через остановку был его выход. Прощаясь, Тимур крепко сжал его ладонь.

– Я уже оплатил за тебя картой. Не стесняйся, если возникнут терки или просто захочешь развеяться – сразу звони.

По пути к дому Камиль заметил неприметное кафе с выцветшей вывеской. Название сработало как триггер в голове – он внезапно почувствовал, что за весь день съел лишь яблоко. Заведение внутри оказалось обычным, почти стерильным, если не считать того, что люди за столиками казались какими-то… ненатуральными, словно актеры, ждущие команды «Мотор».

Заказ принимала девушка с ослепительными зелеными глазами.

Камиль на мгновение забыл о меню – её взгляд был настолько живым на фоне этого пластикового интерьера, что он засмотрелся. Её голос, мягкий и мелодичный, идеально дополнял образ. Пока он раздумывал над выбором, к нему обратился мужчина средних лет, стоявший рядом в очереди. Он выглядел неопрятно: помятый пиджак, всклокоченные волосы. Но Камиль видел – это не внутренняя деградация, а крайняя степень усталости человека, который бьется о стену.

– Вы местный? – поинтересовался незнакомец, глядя на аккуратный вид Камиля с каким-то странным любопытством.

Услышав тихий ответ «Нет, я только приехал», мужчина добавил с полушутливой, но болезненно искренней надеждой:

– Не желаете ли в следующий визит домой взять меня с собой? Может, там, в тишине, моя жизнь наконец пойдет в гору… Здесь слишком много теней, парень.

Камиль не улыбнулся в ответ. Он воспринял вопрос со всей серьезностью своего возраста. Помолчал, глядя мужчине в глаза, и ответил:

– Жизнь, которая внутри тебя, всегда важнее той, что снаружи. Если там порядок, город не имеет значения.

Глаза мужчины на мгновение расширились, в них будто чиркнули спичкой. Он крепко, по-мужски пожал Камилю руку, кивнул самому себе и с неожиданно бодрой улыбкой поспешил к выходу, даже забыв про свой заказ. Зеленоглазая официантка, ставшая свидетелем этой сцены, посмотрела на Камиля с нескрывыемым интересом. В её глазах он в этот миг перестал быть просто очередным студентом в белом поло.

«Эх, вот бы не быть скупым на слово и не стать черствым, как большинство здесь», – подумал Камиль, принимаясь за принесенный сэндвич. Еда казалась безвкусной, мысли были заняты другим.

Позже, уже в зеркальном лифте своих апартаментов, он рассматривал свое отражение под безжалостным светом ламп. Вид был уставшим, под глазами залегли тени. «Надо было всё-таки попросить её номер», – пронеслось в голове с легким сожалением. А следом, более тяжелая мысль: «Что же всё-таки сломалось в жизни того мужика? И не сломает ли этот город меня?»

В пустой квартире его встретила тишина. В этом огромном мегаполисе были тысячи новых лиц, тысячи возможностей и тысячи ловушек – это пугало и манило одновременно. Камиль лег спать с легким, едва уловимым чувством одиночества, но на губах вопреки всему играла слабая улыбка. День закончился. А значит, впереди ждали новые.

Глава 2

Глава 2

Звенела раздражающая мелодия будильника – резкий, вгрызающийся в сознание звук. Камиль никогда не любил этот рингтон, так как он бесцеремонно выдергивал его из ярких, детально прорисованных приключенческих сновидений. Но, несмотря на внутреннее сопротивление, Камиль вскочил мгновенно – словно «солдат» по боевой тревоге. Эта пружинистая реакция сформировалась ещё в глубоком детстве, став частью его генетического кода.

Как и все дети, он любил мультфильмы, готовый часами следить за мелькающими картинками на экране. Мать, неизменно заходя в комнату после десяти вечера, мягко просила закругляться: она искренне сомневалась, что сын сможет вовремя проснуться в школу без боя. Камиль обычно слушался, но в те редкие моменты, когда сюжет захватывал настолько, что остаться равнодушным к продолжению было выше его сил, он шел на дипломатическую сделку и заключал с матерью негласный договор:

– Мама, я досмотрю до конца, но обещаю, что утром встану без капризов и лишних слов!

– Хорошо, – отвечала мать с той особенной, теплой улыбкой, в которой читалось и доверие, и легкая ирония.

И как только утром срабатывал будильник, Камиль, верный своему слову, вскакивал с кровати. Для него в то время это был не просто ранний подъем, а вопрос чести, проверка на мужество перед самим собой. Так эта привычка и закрепилась, превратившись в автоматизм.

На сборы уходило совсем немного времени: быстрые водные процедуры, расческа, заранее подготовленная и выглаженная одежда. Выйдя на улицу, он с удовольствием отметил, какая непривычно теплая и ласковая погода его ожидала. Солнце сегодня было красиво и блестяще, как никогда прежде; его лишь слегка прикрывали полупрозрачные облака – ровно настолько, чтобы можно было поднять голову и взглянуть на светило, почти не щурясь. Камиль остановился, окинул взглядом просыпающуюся округу и тихо, но отчетливо произнес вслух:

– Насколько же прекрасна эта жизнь… и как мы умудряемся её совершенно не ценить.

Пока он добирался по уже знакомым улицам в университет, его не покидало странное, но приятное ощущение, будто он учится здесь не первый день, а как минимум несколько лет. Камилю доставляло истинное удовольствие наблюдать за микроскопическими драмами и радостями обычных людей: вот пожилой дедушка бережно помогает своей супруге забраться в высокий салон автобуса; вот парень, смущаясь, оплачивает проезд за случайную попутчицу; а вот пассажир строит смешные, нелепые гримасы капризному ребенку напротив, заставляя того забыть о слезах и перестать верещать на весь вагон. Везде он пытался включить свои эстетические рецепторы на максимум – это созерцание помогало скоротать время и наполняло утро смыслом.

И вот, погруженный в свои мысли, он незаметно оказался внутри здания своего факультета. Коридоры встретили его гулкой пустотой и прохладой. Лишь у окна, в конце пролета, виднелись два знакомых силуэта.

Эрик первым заметил его приближение и, приветственно махнув рукой, окликнул:

– Камиль, здравствуй! Мы здесь.

– А, это вы? – отозвался Камиль, подходя ближе. – Со спины сразу и не признал.

– Ну как ты? Освоился немного в наших стенах? – поинтересовался Эрик с доброжелательным любопытством.

– Да, приехал сегодня пораньше. Есть слабая надежда, что получится влиться в образ дисциплинированного и прилежного ученика, – усмехнулся Камиль. – А что насчёт вас? Почему не в аудитории?

– У нас пара уже вовсю идёт, – вздохнул Эрик. – Мы задержались всего на две минуты, но препод принципиальный – просто не впустил и захлопнул дверь перед носом.

– Да уж, старый клоун, – желчно добавил Рашад, стоявший до этого молча.

– Как? – переспросил Камиль, не до конца уловив интонацию.

– Я про нашего многоуважаемого преподавателя, – огрызнулся Рашад.

– Я понял, о ком ты, просто не расслышал, как именно ты его назвал.

Рашад в ответ состряпал подчеркнуто надменное и усталое выражение лица. Словно демонстрируя свое превосходство, он обратился к Эрику на беглом итальянском. Они оба владели им свободно, так как в их школе несколько ключевых предметов велись исключительно на этом языке:

– Ma si scopa le orecchie? (Он что, в уши долбится?)

Глаза Эрика мгновенно расширились от такой беспардонности. Он бросил настороженный, почти испуганный взгляд в сторону Камиля, пытаясь сгладить углы:

– Камиль, Рашад просто сказал, что назвал того преподавателя старым клоуном, вот и всё, – поспешно объяснил он.

– А, теперь понял, – спокойно кивнул Камиль, хотя внутри что-то шевельнулось. – Главное, чтобы у того клоуна были реальные знания, остальное – мелочи.

– Ахах, это точно, – попытался разрядить обстановку Эрик.

Всё это время Рашад не сводил с Камиля колючего, оценивающего взгляда, будто перед ним стоял давний и опасный враг. Воздух между ними начал ощутимо густеть.

– Можно обратиться к вам с просьбой? – прервал паузу Камиль. – Я ещё не успел изучить местную географию и не воспользовался здешней уборной. Не покажете, где она находится?

– Да, конечно, это совсем рядом, вон там за углом, – отозвался Эрик. – Пойдём, я как раз планировал помыть руки после улицы.

Они вошли в помещение: сначала Эрик, затем Камиль. Последний придержал тяжелую дверь для Рашада, пропуская его внутрь. Как только тот зашел, Камиль быстро огляделся по сторонам и аккуратно, чувствуя странную дрожь между лопаток, запер дверь на защелку.

Эрик, ничего не подозревая, потянулся к крану, а Рашад замер в центре комнаты, чувствуя неладное.

– Эй, так что ты там сказал про мои уши? – голос Камиля зазвучал иначе: твердо и холодно.

– А… ты что, понимаешь? – Рашад заметно растерялся, его надменность на миг дала трещину.

– Я понял достаточно.

– И что с того? – Рашад попытался вернуть себе дерзкий вид.

– Можешь сейчас повторить это на понятном языке, глядя мне в лицо, а не отвернувшись ?

– Да пошёл ты… – начал было Рашад.

После этих слов не последовало ни драматичной театральной паузы, ни потока грубой брани. Был лишь один точный, выверенный удар по корпусу. Без лишнего замаха, без искаженного от злобы лица – удар был узким, быстрым и профессиональным, именно так, как годами учил его старый тренер в родном спортивном зале.

Рашад мгновенно скорчился, хватая ртом воздух. Это была реакция скорее не от невыносимой боли, а от колоссального шока – он не ожидал такой стремительной атаки. Камиль, сохраняя пугающее хладнокровие, добавил жесткий правый боковой, зацепив челюсть и окончательно выбив оппонента из колеи. Когда им овладела ледяная уверенность, он грубо схватил осевшего на пол Рашада за волосы, притянул к себе и почти нежно, шепотом, произнес прямо в ухо:

– В следующий раз, когда захочешь мне что-то сказать, говори это, глядя мне прямо в глаза.

Эрик всё это время стоял как вкопанный, не в силах даже шевельнуться; им овладел липкий, парализующий страх. Но когда пришло осознание, что Камиль не собирается превращать это в кровавое побоище и отстранился, он наконец обрел голос:

– Успокойся, Камиль! Он же не со зла, правда… у него просто такой дурацкий жаргон, манера общения такая. Давайте просто остынем и поговорим нормально на улице.

Камиль молча выслушал Эрика. В этот момент он невольно задумался о том, насколько в подобных потасовках человек может внезапно и искренне раскрыться. Его неприятно удивило, что Эрик, будучи другом Рашада, просто остался в стороне, даже не попытавшись вмешаться. Рашад тем временем понемногу приходил в себя, и в его глазах вспыхнула ответная ярость.

Внезапно Рашад кинулся Камилю в ноги, пытаясь повалить его, а затем резко переместился выше на корпус, соединив свои широкие ладони в замок за его спиной. Камиль стоял твердо, упершись ногами в пол, но удерживать равновесие было неимоверно тяжело: Рашад вкладывал всю свою массу и отчаяние, чтобы свалить обидчика на кафель. Слышалось тяжелое, надрывное дыхание, в груди у обоих порхали «адреналиновые бабочки», а подошвы кроссовок со скрежетом скользили по плитке. Камиля спасла дверь, в которую он уперся спиной, а следом – резкий, властный стук в неё.

Это был один из преподавателей. Он с усилием толкнул дверь, заставив парней расцепиться:

– Мне совершенно неинтересно, какие счеты вы тут сводите, – ледяным тоном произнес он, оглядывая помятых студентов. – Но клянусь, если вы сейчас же не прекратите этот цирк, я приложу все свои связи и усилия, чтобы завтра вашей ноги здесь больше не было.

Рашад, вытирая рот, бросил вслед уходящему Камилю:

– Ты еще пожалеешь об этом, сукин сын.

На этой ноте они разошлись по своим аудиториям.

В тот день у Камиля было всего две пары. Он сидел на них неподвижно, изо всех сил стараясь сделать вид, что внимательно слушает лекцию, но голова была намертво забита произошедшим. К нему постепенно приходило осознание: случись этот конфликт не в первые дни в новом коллективе, всё наверняка обошлось бы без насилия. И дело было даже не в том, что именно сказал Рашад – по сути, это не было прямым, смертельным оскорблением. Просто между ними с самой первой встречи вибрировало густое напряжение, и Камиль подсознательно не хотел ударить в грязь лицом перед новыми знакомыми, показав себя человеком, который не способен постоять за себя.

Сделав вывод, что в будущем нужно быть гораздо сдержаннее, он решил, что лучший способ остыть – отправиться в библиотеку, которая находилась в двух минутах ходьбы от корпуса. Хотя по его внешнему виду это было трудно сказать, Камиль был заядлым читателем. Его страсть не ограничивалась книгами: в возрасте 15 лет он всерьез подсел на старое мировое кино. Сначала он проникся монументальным «Крёстным отцом», а затем начал методично изучать классические итальянские фильмы. Ему настолько хотелось понимать игру актеров в оригинале, без отвлекающих субтитров, что он всерьёз занялся изучением итальянского языка. Именно поэтому, услышав колкость Рашада, он мгновенно и без труда уловил её грязный смысл.

Зайдя в тишину библиотеки и не обнаружив на полках ни одной знакомой книги, он вытянул наугад один том с зацепившим его названием и решил, что обязательно прочтет его дома, в спокойной обстановке.

Когда он вышел из здания библиотеки, на лавочке у входа он заметил парня примерно своего возраста. Тот выглядел очень колоритно: густые темные брови подчеркивали непривычную серьезность взгляда, а легкая, едва уловимая полуулыбка намекала на скрытую мягкость характера. Черные, как безлунная ночь, волосы были аккуратно уложены назад, при этом казалось, что парень вовсе не тратил усилий на прическу – они лежали так сами по себе. Одет он был просто, но со вкусом: чистые кроссовки с ослепительно белой подошвой, классические светло-синие джинсы и темно-синее поло.

– Любишь читать? – негромко спросил незнакомец, кивнув на книгу в руках Камиля.

– А как я могу позволить себе этим пренебречь? – вопросом на вопрос ответил Камиль. – В наше время книги – это, пожалуй, самый верный способ убежать от всепоглощающей заурядности.

– Согласен, – парень понимающе кивнул. – Люди сначала искренне удивляются тому, как можно тратить драгоценное время на бумажные страницы, а затем сами же восхищаются, услышав в твоей случайной речи глубокий философский подтекст. Меня зовут Руно.

Он поднялся и протянул руку.

– Завтра вечером у нас тут будут небольшие дебаты между студентами. Предметом обсуждения выбран «Граф Монте-Кристо». Ты наверняка слышал о нем, это Александр Дюма.

– Я его прочел, – коротко ответил Камиль, заинтересованный предложением.

– Отлично. Если дашь свой номер, я скину тебе геопозицию. Это одна уютная небольшая кофейня, приходи обязательно, нам нужны свежие мысли.

– Приду. Я не представился, меня зовут Камиль.

– Приятно познакомиться. Завтра в 20:00, Камиль, не забудь.

Они попрощались, и Камиль направился к своей остановке. В это же самое время из главного входа университета выходил Рашад. Эрика рядом не было – тот задержался, поднимаясь обратно в кабинет за забытым телефоном. Рашад уже немного успокоился, гнев сменился глухим раздражением, но, увидев впереди спину своего обидчика, он снова преобразился. Его лицо приняло почти звериный вид, мышцы напряглись. Он ускорил шаг, сокращая дистанцию с явным намерением поквитаться здесь и сейчас.

Камиль, ничего не подозревая, начал переходить дорогу. В этот момент прямо перед ним медленно проезжал черный BMW из 90-х годов – классика, сохранившая свой суровый шарм. Машина немного замедлилась, а через несколько метров и вовсе плавно остановилась у обочины.

– Камиль! – донесся сзади резкий окрик Рашада.

Камиль обернулся, и в этот самый миг из остановившейся машины с пассажирского сиденья вышел Тимур, а следом за ним двое его приятелей. Они явно слышали, как Рашад окликнул его.

– Камиль, здравствуй! Как твои дела? – бодро спросил Тимур. – Знакомься, это мои дружелюбные соседи и соратники – Куба и Бесо.

– Добрый день, приятно познакомиться. Я Камиль, – он поочередно обменялся крепкими рукопожатиями с новыми людьми.

– А это что за чудак, который тебя так настойчиво звал? – Тимур кивнул в сторону замершего неподалеку Рашада.

– А, это парень, с которым мы сегодня в университете немного потолкались, – постарался буднично ответить Камиль.

– С ним? – Тимур скептически окинул взглядом крепкую фигуру Рашада и снова посмотрел на Камиля. – По-моему, ты слегка себя переоцениваешь, друг.

Рашад уже подошел вплотную, но, заметив, что Камиль теперь не один и его окружают довольно внушительные ребята, его агрессивный пыл заметно угас. Он поздоровался со всеми с подчеркнутым уважением, признавая силу, и встал прямо напротив Камиля.

– Камиль, я понимаю, как вся эта ситуация выглядела с твоей стороны. В этом претензий нет. Но я не могу просто оставить тот инцидент без ответа. Это личное.

– И что ты предлагаешь? – Камиль выжидающе поднял бровь.

– Давай решим это по-мужски, один на один. Прямо сейчас.

Тимур бесцеремонно перебил:

– Парни, если не хотите лишних проблем с полицией и вузом, не делайте этого здесь. Я знаю одно отличное безлюдное место совсем недалеко. Давайте отъедем, там и поговорите.