Остекленевшие

I. Ars Praeludium

— Вот же дятел! — Светлана пригрозила кулаком, но тот, кому адресовался жест, скрылся за поворотом.

Тогда она решила выплеснуть свое негодование на брата. Дима загодя учуял ее намерения и попытался сделать невинное лицо.

— Твоя Иришка, ах, прости, Ирина Борисовна, — презрительно уточнила она, — совсем с головой не дружит? Это надо додуматься такого идиота тебе подогнать!

— Да че ты начинаешь? — Дима насупился. — Зато бесплатно. И не на забитом автобусе. Ты хотела ехать на машине, вот Ира и предложила вариант.

— Дело было не в бобине, идиот сидел в кабине, — передразнила Света. — Вот скажи мне, насколько надо быть полудурком, чтобы пойти на обгон по встречке, да еще и перед пригорком?! Ты в курсе, что секунда-другая, и тот грузовичок нас бы раскатал? И мы сейчас не в суд ехали, а на кладбище!

Сестра злилась, и успокаиваться не собиралась.

— Опять я виноват? Вечно ты так! Раз такая умная, могла бы сама решить с поездкой. Так нет, скинула это на меня. Автобусом ехать ей неохота: толкотня. В такси дорого! Самый нормальный вариант для нас нашел и обязательно нужно было все обломать!

— Ты дурак? Не слышишь меня? — Света посмотрела на младшего брата испепеляющим взглядом. — Этот мужик нас чуть на тот свет не отправил!

— Но не отправил же! Подумаешь, чуть разошелся дядька, мы и так за тем корытом плелись хрен знает сколько, вот он и решил обогнать. Ты сама талдычила, что опаздывать нельзя! Он и захотел поскорее довезти.

— Поскорее уже не выйдет, — Светлана поглядела на пустую дорогу: ездили тут не часто.

— А зачем было орать на водилу и просить нас высаживать посреди жопы мира? — не преминул поддеть сестру Дима.

— Лучше так, чем размотаться, — фыркнула она, а следом прибавила более уравновешенным тоном. — У тебя расписание автобусов есть?

— Что, передумала? Теперь тебя не бесит толкотня?

Сестра ничего ему не ответила. Дима тоже не стал продолжать перепалку и полез смотреть в телефоне расписание. Им повезло, и автобус должен был подъехать в течение получаса, а ближайшая остановка располагалась как раз за поворотом.

Подняв свои вещи (у Светы была сумка через плечо, а у ее брата рюкзак), они зашагали в направлении остановки. Дорога проходила через лес — почти вплотную подступали дряхлые ели, многие из которых болели и местами успели порыжеть. Попадались и мертвые деревья, сухие и кособокие.

Внизу, между стволами проглядывал грязный снег — апрель с мартом, хоть и выдались необычайно теплыми, через плотные хвойные кроны солнце недостаточно прогревало.

Зато дренажная канава, тянущаяся вдоль дороги, была заполнена талой водой. А заодно всяким хламом: пустыми бутылками с выцветшими этикетками, пакетами, поломанными ветками и прочим.

От нечего делать Дима шел и разглядывал все это многообразие, стараясь лишний раз не привлекать внимание сестры. Та тащилась впереди и ни на что, кроме дороги, не отвлекалась. И продолжала злиться.

Дмитрий для себя решил, что пока не сядут в автобус к ней лучше не лезть.

Добрались минут за пятнадцать — Света шагала не торопясь, а брат побаивался ее обгонять.

Остановка выглядела плачевно: это был короб, сваренный из металлических листов, внутри которого отыскалась лавочка и куча мусора. Запах стоял соответствующий, и, похоже, сюда наведывались не только дождаться транспорта.

Светлана, обычно к таким местам относящаяся с нескрываемым отвращением, к удивлению брата, зашла и, не побрезговав, присела.

Дима предпочел остаться снаружи. Компанию ему составил сиротливый дорожный знак, вбитый рядом, но уже успевший завалиться набок.

Ждать пришлось долго — по-видимому, транспорт запаздывал.

— И где наш автобус? — нарочито громко поинтересовалась Света, потеряв терпение.

Голос, донесшийся из железного короба, преобразился, сделавшись грубее и зычнее.

— Спроси чего попроще, — пробубнил себе под нос Дима, чтобы сестра не услышала.

Однако та рассчитывала на ответ и повторила свой вопрос.

— Ты там оглох? — сварливо добавила она.

— Я тебе показывал расписание. Сама видела время прибытия. Мне откуда знать, когда автобус доедет?

— Понятно все с тобой, — проворчал короб.

Ожидание растянулось еще на полчаса, прежде чем на дороге показался долгожданный транспорт.

Света, заслышав шум двигателя, выскочила и стала вглядываться в полосу растрескавшегося, изрытого выбоинами асфальта. По нему, неспешно переваливаясь по неровностям, двигался видавший и лучшие времена автобус, покрытый придорожной грязью.

Когда он подкатил к остановке, сделался виден изъеденный ржавчиной борт, изобилующий многочисленными дырами. Сквозь пыльные окна ничего нельзя было разглядеть.

На все это Света покосилась с нескрываем недовольством, и Дима даже заподозрил, что она откажется садиться. Но как только у автобуса раскрылись передние двери, сестра, не раздумывая, устремилась к ним. Следом засеменил Дмитрий.

Забравшись, они сразу же были окликнуты водителем, который потребовал плату за проезд. Это был исхудалый мужчина с прокуренным лицом — его седые усы под носом окрасились в темно-желтый.

Заплатив, прошли по салону. Внутри было немого людей, и ни о какой толкотне речи не шло. В изобилии наличествовали свободные места. Света выбрала ближайшее, расположенное у окошка.

Дима же, будучи не уверен, стоит ли занимать сиденье рядом с сестрой, от греха подальше уселся прямо за ней — там как раз имелось свободное местечко. Расположиться, правда, пришлось бок о бок с какой-то женщиной, закутанной в бежевое пальто. На коленях у нее стояла пузатая сумка.

Автобус тронулся и потащился по ухабам. Ехали медленно, изредка подбирая и высаживая пассажиров на выделенных для этого остановках.

Поскольку наблюдать через запыленное стекло за проносящимся пейзажем было практически невозможно, Дима заскучал. От нечего делать принялся вспоминать о деревне — ведь именно из-за деревенского дома они с сестрой были вынуждены переться за сотни километров в провинциальную глубинку.

Ребенком он провел два или три лета в гостях у бабушки. Это были приятные воспоминания. Целая эпоха. Вспомнились друзья с соседних хозяйств: Леха, Тоха, Валера.

Хотя, насколько ему запомнилось, они предпочитали, чтобы их называли по кличкам. Леха был Сказочник, Валера именовался Тайгой, а Тоха — а вот Тохино прозвище он запамятовал.

Своей кличкой Дима так и не обзавелся, хотя каждые летние каникулы друзья пытались выдумать что-то броское. Но ни одна так и не прижилась.

Те дни были наполнены приключениями: пацаны постоянно норовили сообразить нечто этакое, порой граничащее с хулиганством. Один раз они даже убегали от дедка с ружьем, который поймал их на краже аккумулятора из сарая. Леха-сказочник потом обрызгался кислотой, когда разбивали свой трофей, чтобы достать и выплавить свинец.

Впрочем, это являлось скорее исключением, потому как по большей части их заботили вполне мирные дела: рыбалка, грибы, походы на речку, картошка, запеченная в углях, созерцание звезд на ночном небе и всякое такое разное.

Припомнив это, Дима вздохнул: подобное осталось в прошлом. Нынешняя жизнь слишком разнилась с той детской сказкой. Когда-то лето это была целая эпоха, а теперь, как шутила Света, всего лишь три зарплаты.

Погруженный в собственные мысли, он не сразу заметил, что женщина, сидевшая рядом, обратила на него свое внимание.

— Какой хорошенький, — проговорила она нараспев.

Дима сначала подумал, что ему послышалось, и повернулся уточнить, с ним ли она разговаривает. И поймал на себе ее взгляд — смотрела та странно. Наверное, причиной тому являлись глаза: те чудились какими-то уж слишком большими. К тому же зрачки были темно-карие до такой степени, что в плохо освещенном салоне казались черными.

— Что, простите? — робко уточнил он.

— Не местный? — задалась она вопросом и улыбнулась.

Выглядело неприятно: у женщины обнаружились большие выпирающие десны и, словно бы в противовес им, — целый набор мелких зубов.

От увиденного Дмитрий растерялся и даже смутился, понимая, что женщина, скорее всего, заметила, куда он уставился. Но нет — она ничуть не изменилась в лице и продолжала смотреть на него, ожидая ответа.

— Не местный, — нерешительно заверил он ее.

— На галчонка похож, — взгляд незнакомки сделался влажным. — Такой хорошенький.

Сказанное еще больше смутило Диму, и, кажется, на щеках у него заиграл румянец: не слишком часто ему делали комплименты, особенно в подобной недвусмысленной трактовке.

— Как зовут? — продолжила напирать случайная попутчица.

Отвечать не хотелось. Это уже считалось знакомством, а какие могут быть знакомства, когда у него имелась девушка, точнее, женщина, причем весьма ревнивая. Тем более с такой странной особой ему совершенно не хотелось сближаться.

В надежде, что сестра слышит их разговор, он покосился на нее, рассчитывая на помощь, но Света, похоже, все еще продолжала злиться и ни на кого внимания не обращала.

Задав вопрос, женщина продолжила улыбаться, не отрывая глаз.

— Меня зовут Дмитрий, — капитулировал он.

— Очень приятно. Маргарита.

Та на мужской манер протянула руку, рассчитывая на рукопожатие. Кисть у женщины тоже была не совсем обычной: узловатые пальцы, которые почти не отличались по длине. На ногтях остатки лака, под ногтями грязь.

Желания здороваться подобным образом было мало, но и ставить даму в глупое положение тоже. И он скрепил их знакомство рукопожатием.

На ощупь кожа у Маргариты была твердая, шершавая, ладонь мозолистая. Хватка была крепкой.

— И куда же едешь, Дмитрий?

— Мы с сестрой приехали по делам. В деревню к бабушке.

— С сестрой? — другим тоном выразилась она и, моментально догадавшись, устремила свой взгляд на сидевшую спереди Свету. — Почему не сидишь с ней? Поссорились? Не надо, близкие не должны. Иди к сестре. Мне уже пора, у меня остановка следующая.

Желая подчеркнуть сказанное, она обхватила сумку и стала подниматься. Дима, сбитый с толку столь резким поворотом, но все же радуясь, что отделался от неприятной попутчицы, что-то промямлил ей и дал вылезти.

Та, потеряв к нему всякий интерес, пошла в заднюю часть салона, к дверям. Вскоре автобус и вправду притормозил, а Маргарита вышла на ближайшей остановке.

Несколько растерянный, Дмитрий решил подсесть к сестре и, несмотря на перепалку, рассказать ей о случившемся.

— Какая еще женщина? — не поняла она и переспросила (судя по интонации, та практически успокоилась).

— Да сзади тебя сидела вместе со мной. Ты что, не видела?

— Нет, не видела. И что она?

Дима в красках описал ей произошедшее.

— Ты давно Казановой стал? — не поверила Светлана. — Выдумываешь чепуху всякую.

— Да чего я выдумываю? Рядом со мной сидела. Сказала, что я хорошенький. Что на галчонка похож.

— На глиста ты похож, — съязвила она. — Долго еще ехать?

— Откуда я знаю? Нам до конечной же, прямо до автовокзала. Хочешь, спроси у водилы.

— Опаздывать нельзя. Нас ждать никто не будет. А если заседание перенесут, то вообще неизвестно на какую дату, и придется снова ехать.

— А не надо было орать на Ириного знакомого. Мы бы уже приехали.

— Ага, — саркастично поддакнула она, — в морг как раз сейчас и приехали бы. Точнее, нас бы привезли. Если от асфальта отскрести смогли бы.

— Вот тогда и не жалуйся, что опаздываем.

— Я не жалуюсь, я лишь констатирую факты.

Автобус оттормозился на очередной остановке. Здесь произошло необычное: салон вдруг начал наполняться людьми. И не двумя-тремя пассажирами, как до этого, нет, внутрь устремилось десятка два человек.

Все заходили через переднюю дверь, в порядке очереди оплачивая проезд водителю, чем серьезно задержали отправление дальше.

Света, наблюдая за всем этим, отпускала недовольные комментарии по поводу заминки.

Диму же куда больше занимали сами вошедшие — почему их нарисовалось так много? Строя догадки, он подметил одну деталь: вошедшие друг друга явно знали и общались настолько по-панибратски, что, казалось, состояли в одной компании. Однако в то же время эти люди представлялись слишком разными, чтобы так дружно контактировать.

К примеру, интеллигентный мужчина в возрасте в плаще и с портфелем совершенно незатейливо перебрасывался шуточками с рабочим в просаленной робе и одутловатым похмельным лицом, а над ними смеялась девушка в какой-то броской облегающей одежде. Тут же рядом терлась хамоватого вида бабка с огромной бородавкой на щеке, которая тоже хохотала с остальными. Все четверо стояли вместе и выглядели совершенно непринужденно.

Были и другие примеры — народу вошло много.

Другую странность Дмитрий выявил чуть позже — когда отъехали от остановки: почему-то вошедшие не занимали сидячих мест, хотя те имелись в достаточном количестве. Даже бабка с бородавкой, несмотря на почтенный возраст, не поторапливалась присесть.

Так все и ехали, стоя и болтая о своем.

Дима еще с некоторое время понаблюдал за остальными, а потом не удержался и решил поделиться обо всем с сестрой. Говорил он шепотом, хотя никто из вошедших на них внимания не обращал, словно и вовсе не замечая.

Светлана, вероятно, и сама озадаченная таким скоплением народа, выслушала, не перебивая. Однако соглашаться с его мнением не стала.

— Ты бы еще погуще туману навел, — насмешливо отозвалась она. — Странно, конечно, что они такой толпой набились, но автобуса ведь до этого долго не было. Мы и сами вон сколько прождали.

— А чего тогда никто не садится?

— Заведено у них так значит. Или не хотят. Скоро, наверное, им выходить. Быстрей бы мы уже приехали, опаздываем. Эй, извините, — она не стала ходить вокруг да около и решила спросить напрямую, обратившись к тому самому мужчине в плаще и портфелем. — Не подскажете, до конечной еще далеко?

Откликнулись не сразу — мужчина, точно не слыша, продолжал ворковать с девушкой в облегающей одежде. Светлане пришлось обратиться к нему повторно.

— Я говорю: до конечной сколько еще ехать? — уточнила Света, говоря громче и как можно более отчетливее.

Мужчина поправил очки и оглядел ее. Он был в очках с увеличивающими глаза линзами, левая из которых треснула.

— Скоро будем, — сухо ответил он.

Голос был гнусавый, со странной интонацией, будто его владелец был глухим и из-за своей глухоты слегка неправильно произносил слова.

Дима такое видел — к ним с соседней деревни наведывался парень, который пару лет как оглох до этого. Тот хоть говорить и умел, но по причине того, что не слышал самого себя, со временем взялся выговаривать слова по-своему.

Вот и этот мужчина изъяснялся схоже. Но глухим он вряд ли являлся — общался же он как-то с остальными попутчиками.

— А не подскажете, куда все едут? — решила все разузнать Светлана. — Просто столько народу набилось. Праздник какой-то, что ли?

— Да-да, — мужчина запнулся, — кхм, праздник.

— И что за праздник?

— День подснежника, родная, — влезла в разговор девушка в облегающей одежде (у той тоже интонация была необычной, а голос звонкий и резкий).

Сказала и уставилась на Свету. Диме подумалось — девушка была выпившая. А затем, поглядев на остальных, он вдруг понял, что, похоже, тут все были выпившие.

И все стало на свои места: и неожиданное панибратство, и странные интонации. Они, наверное, были с одного села и теперь ехали в городок на праздник, для чего по старой доброй традиции немного приняли на дорожку.

— Спасибо, — поблагодарила девушку Света.

Та, однако, продолжала смотреть на нее, причем делала это в довольно вызывающей манере. Дима решил, что назревает конфликт, но затем мужчина с портфелем дотронулся до плеча знакомой, и она вернулась к беседе со своими попутчиками.

— Херня какая-то, — недобро пошептала Светлана.

— Да успокойся, они все выпивши.

— Что-то я сомневаюсь, — Света украдкой бросила взгляд на ту самую девушку. — Я пьяного человека за километр учую. Эти трезвые.

— Ага, - усмехнулся Дима, — прям за километр. Мы с твоим Владом как-то пришли навеселе, ты даже и не заметила ни фига.

— Когда это такое было?

— Да забей, — спасовал он, поняв, что чуть не сболтнул лишнего: Света не приветствовала, когда ее мужчина выпивал, и на то имелись веские причины.

— Вот и не умничай.

Он отвернулся, сделав вид, что смотрит на других пассажиров.

— Дак когда такое было? — через какое-то время опять возвратилась к теме Света.

Так просто отступать она не любила. И Дмитрий это слишком хорошо знал, поэтому и взял паузу, чтобы придумать какую-нибудь отговорку.

— Давно. Говорю же, забей.

— Забей? Это ты мне на что забить предлагаешь? — в голосе зазвучали нехорошие нотки. — Тебе напомнить, скольких трудов мне в последний раз стоило ему помочь? Забыл уже, да? Давай, выкладывай! Когда вы выпивши приходили?

— Да в позатом году было, — нехотя сознался он.

— Так-так, в позатом, значит, — ее взгляд не секунду сделался отвлеченным: она порылась в памяти, а затем вспомнила и укоризненно поглядела на своего брата. — А, ясненько! По весне. Ты в курсе, что он опосля два месяца не просыхал? Я ссаное белье меняла! Гоняла ему с утра за чекушкой, чтобы у него мотор не стопорнул! Ты ведь в курсе, да? Ах, нет? Ну да, действительно, откуда ты мог быть в курсе, когда со своей Иришкой, ой, прости, Ириной Борисовной, зажигал.

— Вот чего ты снова начинаешь? — Дима поймал на себе ее взгляд и сразу догадался, что тут нужно нечто большее, чем простые отмазки. — Вокруг вообще-то люди. Ты же не хочешь перед ними отношения выяснять?

— Я выяснять даже не начинала, — ей пришлось приложить усилия, чтобы говорить спокойнее. — Попозже с тобой еще обсудим эту тему. Когда приедем и дела решим. И долго нам еще тащиться?!

Из-за того, что была на взводе, последнюю свою фразу она произнесла куда громче. Но у окружающих брошенные ею слова заинтересованности не вызвали — те продолжали лепетать, как ни в чем не бывало.

А потом они добрались до города — даже через пыльные стекла сделалось видно, что нескончаемые поля сменились неплотной застройкой, где, судя по силуэтам, преобладали деревянные домики с покатыми крышами. Ближе к автовокзалу замелькали более массивные постройки — по-видимому, пятиэтажки.

Ничего, кроме этого, угадать в проносившемся пейзаже было невозможно, настолько грязные были стекла.

Дима постарался вытащить из памяти картины прошлого — в детстве он не единожды ездил этой же дорогой. Тогда город ему казался большим и красивым, утопающим в зелени. Сейчас, по весеннему времени, на зелень рассчитывать не приходилось.

Интересно, насколько изменилось все остальное? Прошло ведь больше десяти лет.

Света тоже повернулась к окошку и как будто тоже пыталась что-то разглядеть, но таким образом она, скорее всего, просто старалась отвлечь себя от нехороших мыслей — напоминания о Вадиме и о его слабости обычно вгоняли ее в тоску.

С другой стороны, она должна была радоваться — они все-таки прибыли в город. Теперь требовалось лишь дождаться, когда автобус достигнет автовокзала. А от него оставалось только пройти парочку сотен метров к зданию суда, располагавшемуся неподалеку. Там заявиться на заседание, объясниться с судьей, показать документы (хотя их должны были приобщить к делу ранее), да выслушать приговор, который с высокой долей вероятности должен был разрешиться благополучно. И все.

Дело казалось плевым, однако поездка уже обозначилась некоторыми трудностями, поэтому Дима, зная характер сестры, подозревал, что так просто им все с рук не сойдет.

Светлана наверняка ввяжется в пустяковый спор с судьей или выкинет еще какой-нибудь фокус. Она даже с водителем умудрилась устроить скандал, причем из-за совсем ерундового дела — подумаешь, неаккуратно сманеврировал мужик.

Да пока они ехали, на пути каждый второй лихачил и на встречную полосу выезжал. А тут человек вызвался помочь, специально гнал, чтобы они успели.

Словно подгадав мысли брата, Света оторвала взгляд от окна и воззрилась на него.

— Сколько времени? — как бы невзначай полюбопытствовала она. — У меня, кажись, не то с часами. Спешат.

— Десять минут третьего.

— А ну-ка покажи, — потребовала сестра и повернула экран его телефона к себе. — Какого черта?

— Что не так?

— У нас на три часа назначено, — Света нахмурилась. — Опаздываем. Да и вообще странно: когда твой болван высаживал, было десять часов дня, я специально сверялась. Не могли мы четыре с лишним часа шариться.

— Так мы автобуса долго ждали.

— Дай выйти, — она поднялась. — Спрошу у водителя, когда уже доедем.

— Уже приехали, — внезапно сказала девушка в облегающей одежде, которая, судя по всему, слышала их разговор.

Света уставилась на нее, не зная, верить той или нет, но автобус и вправду неожиданно сделал резкий вираж, а потом затормозил и остановился.

— Конечная! — крикнул водитель и все двери распахнулись.

Народ будто этого и дожидался: сразу повалил наружу. Задержалась только девушка в облегающей одежде — бросила на Свету с Димой прощальный взгляд, раздвинула губы в лукавой улыбке и проследовала за остальными.

Дождавшись, пока большая часть пассажиров покинет салон, вышли и Дима с сестрой, наконец-то очутившись на автовокзале. Как он сильно различался с той картинкой, которая отложилась в детских воспоминаниях!

Грубо говоря, пункт их назначения и автовокзалом назвать было нельзя — по сути, это была автостанция, о чем свидетельствовала соответствующая вывеска, размещенная на фасаде небольшого одноэтажного здания.

Совсем рядом возвышалась водонапорная башня из серого силикатного кирпича. На самом верху строители не поленились, раздобыли где-то красный кирпич и выложили надпись «1987».

— Провинция, — подытожила Света, оглядывая окрестности. — Ладно, пойдем. Нам вон туда.

— Подожди, — Дима замялся, — мне это… короче, в туалет надо.

— Началось, — закатила она глаза. — Давай только быстрее. На вокзале раньше вроде был туалет.

— Пойду проверю. Я быстро, — бросил он и засеменил к одноэтажному зданию.

Сестра, нервно притопывая ногой, осталась дожидаться снаружи.

Бело-синяя вывеска «Автостанция» располагалась прямо над входом. Распахнув скрипучие двери, Дмитрий вошел и попал в зал ожидания.

Это было мрачное и прохладное помещение, заставленное деревянными лавочками. Один из углов отдали под зимний сад — в кадках произрастали какие-то неизвестные ему растения с огромными кожистыми листьями. В свете редких ртутных ламп их цвет с фактурой преображались, напоминая теперь спины рептилий.

По стенам висели плакаты и информационные щиты. В дальнем конце ютилась стойка кассы. И там же проглядывала табличка с надписью «Туалеты».

Зал в основном пустовал — на лавочках Дима смог насчитать от силы нескольких человек. Это были какие-то сгорбившиеся старушки, не подававшие признаков жизни. Ему, молодому и пышущему жизненной энергией, они чудились мумиями.

Проходя, он нарочно просеменил мимо одной такой — бабуля и вправду не двигалась и, казалось, не дышала. Лицо ее было опущено вниз, а сама она так ссутулилась, что доставала лбом чуть ли не до колен. А еще от нее неприятно и резко пахло: каким-то нашатырем.

Поморщив нос, Дмитрий побыстрее оставил ее за спиной и подошел к кассе.

— Простите, — наклонился он над окошком, — мне бы в туалет попасть.

— А че ты ко мне ломишься? — моментально отреагировал женский голос на повышенных тонах (самой хозяйки голоса не наблюдалось, потому как через прорезь виднелось лишь пустое кресло и позади него несгораемый шкаф). — Это касса!

— Извините, — стушевался он. — А у кого насчет туалета спросить можно?

— Мозги включи, недоделанный! — после сказанного окошко захлопнулось.

Озадаченный, Дима отпрянул и огляделся. Рядом с надписью «Туалеты» имелся уходящий вглубь проход. Может, стоило заглянуть туда?

В итоге он попал в длинный темный коридор. Где-то впереди у стены сидел человек — к нему Дмитрий и направился: это оказалась дородная женщина с толстыми, будто колонны, ногами и огромной грудью. Она была облачена в старое засаленное платье в горошек.

Смущаясь и побаиваясь, что его снова пошлют куда подальше, Дима осторожно поинтересовался насчет уборной.

— Дык вот, — указали ему на близлежащую дверь. — Ток туалет платный. Видишь?

Она тыкнула пальцем в висящий на стене листок с ценой. Дмитрий вытащил из кармана несколько монет и протянул женщине. Та приняла деньги и показала жестами, что он может проходить.

За зеленой дверью, покрашенной так, что она вся была в потеках краски, обнаружилось куцее помещение, отделанное кафелем. И пол, и стены оказались выложены маленькими коричневыми плитками, многие из которых потрескались и раскололись.