Остекленевшие
- -
- 100%
- +
Под потолком громоздились какие-то трубы, с которых постоянно капало. Имелось небольшое окно, забранное зачем-то решеткой. Подле него, словно три здоровых зуба в гнилом рту, виднелись относительно белые раковины.
Справа от входа — туалетные кабинки, целых две штуки. Располагались они на небольшом постаменте, но самым необычным являлось то, что высота этих кабинок не превышала полутора метров. То есть, если зайти и встать, верхняя часть посетителя оставалась видна.
Для чего это было сделано, Дима так и не понял, но, повинуясь зову природы, вознамерился справить свои дела.
Он зашел в первую кабинку: вместо привычного унитаза размещалась чаша Генуя. Бонусом к этому шли загаженный пол, помятое мусорное ведро и тщедушный рулон туалетной бумаги, висевший на шнурке.
К счастью, Дмитрий явился по малой нужде и, желая как можно быстрее отсюда ретироваться, принялся ее справлять.
А затем, где-то на середине процесса, до его ушей вдруг донеслась серия звуков, и он осознал, что пребывал в туалете не один. Кажется, в соседней кабинке кто-то находился. Тогда Дима осторожно повернул голову и увидел мужчину. Тот сидел на корточках, и заметить его, не подходя вплотную, было сложно.
Боясь в столь щекотливый момент побеспокоить незнакомца, Дмитрий моментально отвернулся. Но через секунду до него дошло пугающее — судя по всему, сидевший рядом человек был голый.
Думая, что ему привиделось, Дмитрий снова бросил короткий взгляд и окончательно убедился — да, тот оказался гол. Более того, мужчина был необычайно толстым — он занимал почти все место в кабинке. Его бледная кожа, собираясь в пышные складки, напоминала тесто, поднявшееся в кастрюле.
Раздался еще один громкий и протяжный звук, а затем по воде захлюпало. Потянуло крайне неприятным запахом. Сидевший закряхтел. Дмитрия он так и не заметил, да и, судя по звукам, ему было не до него.
Дима же, управившись, поспешил смыть за собой и выйти. В этот момент дверца кабинки предательски скрипнула, и сидевший заговорил — какие-то бессвязные слова, произнесенные будто с набитым ртом. И, похоже, в них было вложено нечто вроде угрозы.
Тогда же в щели между дверцей и полом показались ступни толстяка — тот не имел обуви: ноги были с желтыми уродливыми ногтями и вымазаны в грязи.
Поморщившись, Дмитрий как можно быстрее покинул помещение, забыв даже помыть руки.
Женщина у входа сидела как ни в чем не бывало. Она глянула на него с полнейшим равнодушием. Хотелось спросить у нее насчет толстяка, но он решил просто-напросто выкинуть этот момент из головы.
Автостанция ему решительно не понравилась, и Дмитрий покинул ее с превеликим удовольствием.
Когда вышел, втянул полной грудью воздух, рассчитывая, что неповторимый аромат весны, эта апрельская свежесть, выгонит из легких туалетные миазмы. Однако воздух был какой-то затхлый, бензиновый. С другой стороны — чего можно было ожидать от автостанции?
Света продолжала стоять там, где он ее оставил. Только теперь сложила руки на груди, что свидетельствовало о ее негодовании.
— Какого хрена так долго?! — выпалила она, когда он приблизился. — Время! Осталось пятнадцать минут! В темпе, в темпе!
И, не дожидаясь, пока он до нее дойдет, засеменила прочь. Диме оставалось лишь пуститься вдогонку.
Чтобы добраться до суда, им предстояло перейти дорогу, а затем по небольшому переулку, засаженному тополями, пройти двести-триста метров. По идее, это не должно было занять много времени, и они вроде как успевали на заседание. Но Света все равно спешила, чуть ли не бежала.
Прохожих, несмотря на то, что сегодня был какой-то праздник, они не встретили. Да и машин по дороге не так чтобы густо проезжало — одна или две штуки.
Дима пристроился сестре в спину, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза, но та все равно умудрялась постоянно оборачиваться и подгонять его. Ему сильно хотелось обогнать ее и самому в отместку торопить, но так поступать не стоило — раздраженную сестру лучше было не злить.
Затем показалось здание суда. Достаточно неприметное — это был скучный кирпичный дом в три этажа. Перед строением росли в ряд несколько елей — одна больная и частично порыжевшая, другая кривая, и лишь оставшиеся три выглядели относительно сносно. Между елями торчали два флагштока с потрепанными полотнищами. Ветра не было, поэтому флаги висели, будто плащи на вешалке.
Около крыльца виднелись вазоны с высаженными цветами и какой-то человек в инвалидной коляске. Кроме него больше никого. Когда он заметил то, подкручивая руками колеса, покатился навстречу.
В коляске восседал совсем не старый мужчина со слегка помятым лицом. На плечах — явно не по размеру пиджак, под которым угадывалась клетчатая рубашка. На ногах, точнее, на том, что от них осталось (они оканчивались чуть выше колен), — подвернутые штаны от костюма.
— Люди добрые! — воззвал он, тщетно силясь придать голосу нужную интонацию. — Помогите, чем сможете, несчастному инвалиду! Лишился ног, а с ними и возможности зарабатывать! Дайте, сколько не жалко…
Светлана, насколько помнил Дмитрий, ужасно недолюбливала всевозможных попрошаек и всегда их отшивала, не стесняясь при этом в выражениях.
«Руки-ноги на месте? Так хрен ли побираешься?» — обычно заявляла она очередному просителю, после чего посылала.
В данном же случае ее фраза не совсем подходила (так как ноги у последнего отсутствовали), и Диме стало интересно, как она поведет себя на этот раз. Но ничего оригинального та не изобразила и попросту отмахнулась — в складывающихся обстоятельствах ей было не до пререканий.
Подобное поведение задело инвалида: тот, как только она прошла мимо, развернул свою коляску в ее сторону.
— Куда же ты, Светочка? — бросил он ей в спину, неожиданно назвав по имени.
Света притормозила и обернулась, старясь понять, кто к ней обратился.
Дима так же пригляделся к незнакомцу — раз тот знал сестру, то, вполне вероятно, они тоже были знакомы. Однако довольно быстро он понял, что перед ним предстал человек абсолютно ему незнакомый.
— Не узнаешь меня, Светочка? — инвалид подъехал ближе.
— Не узнаю.
— Как жалко, — зажав одну ноздрю, он смачно высморкался, а потом вытер руки об пиджак. — А я тебя помню. Хорошо помню.
— Ты кто такой? — нетерпеливо бросила она, начиная раздражаться.
— Семен, — он сделал паузу, рассчитывая, что собеседница что-то вспомнит.
— Не знаю я никаких Семенов. Дима, пойдем, у нас времени не осталось!
— Ах, это Дима… Младший брат, — инвалид посмотрел на него и слащаво улыбнулся. — Приятно познакомиться. Твоя сестра делает вид, что не помнит меня. А я ее помню. И помню, как она мелкой нам кое-что показывала. За угощения. Конфеты и шоколадки, которые мы покупали на утащенные у родителей деньги. Светочка, ты забыла, как мне посмотреть давала?
Света поменялась в лице — назревала буря.
— Другим пацанам ты тоже кое-что давала. Тоже не помнишь? — продолжал инвалид, нисколько не испугавшись или попросту не заметив перемен в ее настроении. — Вспоминай. Я знаю, ты можешь.
— Заткнись и перестань нести бред, — отчеканила она, скрипя зубами. — Нам нет дела до твоих бредней, говно безногое. Дима! Немедленно за мной!
Выпалив это, она развернулась и, уже не оборачиваясь, устремилась к крыльцу. Дима, недолго думая, замельтешил следом.
— Она еще вспомнит! Спроси у нее получше! — проголосил вслед колясочник. — Передавай ей привет от Васьки-кадарки!
II. Ars Errandi
Брат с сестрой сидели на лавочке в небольшом уединенном сквере. Света, выудив со дна своей сумки пачку сигарет, закурила. Они были у нее какие-то совсем крепкие, с густым неприятным дымом.
Дима молча расположился рядом. Ему тоже хотелось покурить, но с собой сигареты он взять забыл. А может, Ирина специально из кармана вытащила — в последнее время его пассия активно боролась за то, чтобы он бросал дурную привычку.
Суд прошел удачно. Заседание длилось недолго и прошло без эксцессов. Возникла только небольшая заминка, из-за которой они сейчас и уединились в скверике.
— И зачем нам сегодня тащиться в деревню? — спросил Дмитрий, таращась на сигаретный дым. — Я этого никак не могу понять.
— Все ты можешь, — Света затянулась. — Тебя просто Иришка не отпустит. Ах, прости, Ирина Борисовна.
— Дело не в ней, — он откашлялся. — Просто не понимаю, к чему нам туда ехать, да и еще оставаться ночевать.
— Решение суда подготовят завтра. Я специально договорилась с судьей. Обычно его ждут неделями. Догоняешь? Завтра. Ты хочешь уехать, а потом снова сюда переться по новой за решением?
— Его разве нельзя выслать по почте?
— Можно, — она уставилась на дымящуюся в руке сигарету. — Правда, почта, как обычно, все потеряет. Или принесет через полгода.
— А ради чего в деревню ехать? Это километров тридцать отсюда, если не больше.
— И что? Вот ты где собрался ночевать?
— В гостинице. Должны же тут быть гостиницы. И вообще, почему обязательно ночевать? Уедем, а завтра приедем.
— Если тебе нехрен делать, как кататься туда-сюда, то у меня, в отличие от некоторых, на такое времени нет.
— А ты разве с этой поездкой в деревню не собираешься кататься туда-сюда? — ловко парировал он.
— Не собираюсь, — она замолчала и, поразмыслив, добавила. — Да и есть одно дельце.
— И какое же? Ты поэтому туда хочешь поехать?
— Да, поэтому.
— Так расскажи. Ты ведь и меня с собой пытаешься вытащить, я должен знать.
Она снова умолкла — было видно, что рассказывать ей не хотелось. Однако сомневалась Светлана недолго.
— Это из-за Вадима.
— А он тут причем?
— Притом, — она вздохнула, достала новую сигарету и прикурила ее от предыдущей, почти полностью дотлевшей. — У него опять началось.
Светлана, не глядя на брата, щелкнула наружной стороной указательного пальца по шее. Дима понял жест без лишних уточнений и поджал губы.
— Так, а причем тут деревня? — дав сестре прийти в себя, через какое-то время вернулся он к разговору.
— Деда нашего помнишь? — Света докурила вторую сигарету и метнула бычок в урну.
— И что?
— Он ведь одно время квасил не просыхая.
— Я тогда совсем маленький был.
— А я уже не такая маленькая и хорошо все запомнила. Да и бабушка мне потом рассказывала: она деда заговорила. Он пить бросил. И до самой смерти не употреблял больше.
— Как это заговорила?
— Приворотом.
— Приворотом? Это магия какая-то?
— Угу.
— Ладно, — Дима посмотрел на сестру с некоторым удивлением: он никак не ожидал, что она верит в подобные вещи. — Но зачем нам тащиться в деревню? Бабушка ведь умерла. И дед тоже.
— В доме книга осталась с приворотами. Я мелкая видела у нее.
— Подожди, — Дима заерзал на лавке. — Ты хочешь сказать, что мы с тобой поедем в деревню, чтобы забрать какую-то книгу заклинаний нашей бабушки и потом ты испробуешь на Вадиме приворот?
— Именно так, — она подняла на него глаза. — Кодироваться он не хочет, да и не сработает это, если человек без желания. А делать что-то надо.
— То есть ты считаешь, что какой-то там бабкин приворот сработает?
— Деду ведь помогло.
— Сомневаюсь. Что, если приворот не при чем, а он сам на силе воли вывез?
— Ты со мной поедешь или нет? — перебила его Света.
— Поеду, — буркнул он. — Лучше угости сигареткой. А то мои дома остались.
— Ага. У Иришки твоей они остались, — Светлана просветлела и полезла в сумку.
— Насчет Ирины, — Дима прикурил и выпустил облачко дыма. — Надо ей позвонить и сказать, что придется остаться с ночевкой. Под твою ответственность, кстати.
— Под мою ответственность, — кивнула Света.
Докурив, он отошел в сторону, чтобы позвонить Ире. Света же тоже времени не теряла и взялась набирать Вадиму, хотя надеяться на то, что он возьмет трубку, особо не приходилось.
Между тем из-за облаков на короткое время выглянуло апрельское солнце. Оно уже ощутимо пригревало, и в том же скверике снег остался только в некоторых местах под лавками, там, куда не могли еще дотянуться его лучи.
Волосы Светы (цветом, который она именовала «медовый») заиграли на свету. Она успела пять или шесть раз набрать номер, но Вадим не отвечал.
Дима же, судя по тому, что принялся выхаживать кругами, до своей второй половинки дозвонился. Оставалось уповать, она не устроит ему скандал и отпустит: как-никак он уже был в меру взрослым, и Ирина, как более возрастной человек, должна была понимать это.
Брат вернулся озадаченным.
— Прикинь, — хмыкнул он и сунул телефон во внутренний карман. — Она даже ничего против не сказала. Я ей объяснил, что мне надо остаться, чтобы второй раз не тащиться сюда и Ирина согласилась. Просто сказала «хорошо». Такого никогда не было.
— Она взрослая тетенька: видно поняла, что у тебя действительно серьезные дела, а не покатушки с сеструхой.
— Она не тетенька, не называй ее так, — полушутя пригрозил он пальцем, явно обрадованный, что его без проблем отпустили. — А ты до своего дозвонилась?
— Нет, не вышло. Потом попробую, — Света вздохнула. — В любом случае, ему сейчас не до меня.
— Может, он просто спит? — постарался поддержать Дима.
— Естественно, он спит! — огрызнулась она. — Он почти всегда спит, когда в загуле. Если проснется, то хлопнет сто грамм и снова спать. Спящая красавица, блин!
Светлана опять начала злиться, но смогла взять себя в руки. И раз все решилось, требовалось теперь определиться, как добраться до деревни.
Автобусы туда ходили, но крайне редко. Да и не до самой деревни, а до соседнего села, откуда предстояло еще топать пару километров. По весенней распутице подобный вариант выглядел не самым оптимальным.
Поразмыслив, придумали пробовать доехать на такси. Местные водители вряд ли бы стали выставлять большую сумму. Тогда же Дима припомнил, что видел около автостанции небольшую парковку, где торчали автомобили с шашечками.
Решили дойти до них, но прежде завернули в небольшой местный магазинчик и купили продуктов с питьем, а также на всякий случай парочку дешевых фонариков.
— Слушай, а что там тот парень на инвалидной коляске затирал? — выйдя с покупками, Дима вознамерился разузнать еще один интересовавший его вопрос.
— Вот у него и спроси, — сердито ответила Света.
— Как же я у него спрошу? Мы когда с заседания вышли, его уже не было, — посетовал он. — Расскажи, а? Ты что, правда там чего-то им показывала?
— Ты дурак? Ты кого слушаешь? Я знать не знаю этого придурка! И ничего никому не показывала!
— Почему же он назвал тебя по имени?
— Мне откуда знать? Может, застал, когда мы мелкие тут бывали. Ты его сам ведь видел: весь грязный, неухоженный. Еще и бухает, наверное. У него с головой проблемы, это точно. Вот и несет всякую пургу.
— А знаешь, он когда говорил, я вспомнил, что у нас с пацанами девчонка одна водилась, так она им кое-что показывала за яблоки.
— Это ты к чему? — нахмурилась Света.
— Да я просто вспомнил. Без намеков. Просто вспомнил.
— Чепуху всякую вспоминаешь.
К счастью, среди нескольких машин, запаркованных на пустыре между водонапорной башней и автостанцией, отыскалась одна с водителем. И он оказался тем, кто им требовался — таксистом. Был он, правда, южных кровей и на русском изъяснялся весьма примитивно.
Тем не менее, Светлана нашла с ним общий язык и даже умудрилась сторговаться в цене. Вышло совсем недорого.
Только вот дороги водитель не знал и попросил, если что, показать. Тут могли возникнуть сложности, поскольку ни Дима, ни Света в точности путь до деревни не помнили, имея представление лишь о направлении и примерном расстоянии.
Но, не став заморачиваться, решили выдвигаться. По подсчетам, до захода солнца у них оставалось не так много времени, и хотелось бы оказаться в доме прежде, чем стемнеет.
Водитель оказался довольно лихим малым. Но поскольку на дорогах было совсем мало транспорта, опасность аварийных ситуаций снизилась. Наверное, именно поэтому Света вела себя сдержанно и, в отличие от прошлого раза, не орала и не просила высадить. Южный человек между тем, похоже, заскучал от столь скучной езды и принялся общаться со своими пассажирами.
Говорил по-русски он плохо, а понимал еще хуже, однако из его тарабарщины удалось кое-что почерпнуть.
Например, праздник в городе был намечен не на сегодняшний день, а на завтрашний. Руслан (так назвал себя водитель), звал приезжать в городской сад — там должны были жарить шашлыки и всех угощать. Планировалась и некая культурная программа, или, как выразился их собеседник «концэрт».
Диме Руслан не понравился — тот общался слишком назойливо. Говорил практически без умолку. Вот только понять из сказанного можно было от силы десятую часть. Складывалось впечатление, что он так тараторил нарочно, не давая Диме со Светой разговориться друг с другом.
И все же, несмотря не некоторый дискомфорт, они неумолимо приближались к деревне. Миновав город, выбрались на трассу, а оттуда свернули на проселочную дорогу. Тут возникли некоторые сложности из-за весенней распутицы.
Замызганная машина с трудом справлялась, штурмуя местные хляби и на очередном километре застряла. Пришлось Диме выходить и толкать, чтобы выбраться из ловушки. Они смогли проехать дальше, но совсем скоро дорога превратилась в сплошную кашу — передвижение по ней сделалось невозможным.
Руслан наотрез отказался пытаться преодолеть это препятствие и, взяв деньги, покатил обратно. Сестра с братом, забрав вещи из салона, остались один на один посреди поля.
— Не везет нам сегодня с водителями, — Светлана поправила сумку и начала вглядываться вдаль: по идее, где-то на противоположном краю поля и стояла деревня бабушки.
— Ты хотя бы не послала этого к такой-то матери.
— Он сам нас послал. А еще джигит называется.
— Тут бы никто не проехал, — Дима двинул подбородком в сторону огромной лужи, почти полностью перекрывшей разбитую распутицей дорогу.
— Ладно, хотя бы до сюда доехали, — резюмировала Светлана и шагала, огибая лужу.
Брат, взявшись руками за лямки рюкзака, двинулся за ней.
Погода им благоволила — снова выглянуло солнце. Ветра не было. Для полной идиллии не хватало лишь весенних запахов: оттаявшей земли, прошлогодней травы. Но, к сожалению, вокруг пахло исключительно чем-то прогоркло-горелым.
Поверхность поля окончательно освободилась от снежного покрова и вся была застелена бледно-желтым ковром. Дима обратил внимание, что нигде не пробивалась зелень, хотя уже стояла вторая половина апреля. Может, просто это поле было какое-то не такое?
Он развернулся вокруг своей оси, стараясь оглядеть его полностью. С одного края вдалеке угадывалась окаемка леса. С другого, как раз туда, куда они направлялись, виднелись крыши домов и редкие высокие деревья — кажется, это и была бабушкина деревня.
Идти было тяжело — вездесущая грязь налипала на обувь, и как они не старались обойти ее, все равно умудрялись вляпаться.
Света первое время вздыхала, расстроенно глядя на запачканные кроссовки, но потом приняла неизбежное. Дмитрий, по совету Иры, предусмотрительно нацепил старые ботинки и насчет грязи особо не волновался.
— Дим, глянь, чего нашла, — в какой-то момент позвала его сестра, как раз после того, как они пересекли очередную широкую лужу.
Дима нагнал Свету и увидел следы на дороге: множество отпечатков копыт, выглядящих как две заостренные дольки с узкой щелью между ними.
— Чего их так много? — не понял он.
— А ты сам подумай, — она покачала головой, как бы подчеркивая, что догадаться не так уж и сложно. — Это деревенские кого-то пастись выпускали. Видишь, следы с поля ведут. По-моему, это коровьи следы, вон, какие большие.
— Это не коровьи, а козьи, — передразнивая, Дима тоже покачал головой. — Присмотрись, сзади каждого следа есть след от задних копытц. И пастись их не водили.
— С чего ты так решил?
— На поле нет свежей травы, только высохшая прошлогодняя. Рано еще животных выпускать.
— Слышь, следопыт недоделанный, — Света капитулировала, — пойдем уже, а. Тоже мне, умник нашелся.
Они продолжили путь через весеннюю распутицу. Дима, увлеченный, шел и постоянно всматривался в грязь. Отпечатков и вправду насчитывалось изрядное количество. Конечно, как пошутила Света, он не был следопытом, но чуть-чуть в этом разбирался.
Да и козьи следы ему были отлично известны — еще в детстве он иногда ходил на пастбище с Сашкой Репиным, который был местным и подрабатывал пастушком. Дима составлял ему компанию и они уводили коз на дальние поляны, где по соседству произрастал малинник с самыми вкусными ягодами на свете.
Поэтому отпечатки коз он мог распознать легко. И на глаза им попались именно они. Вот только Сашка Репин пас мелких козочек, а тут, судя по размерам, козы были взрослые.
Интересно, кому понадобилось содержать столько коз? И для чего их вели по полю? Может, кто-то их продал, и таким образом животных перегоняли новому покупателю?
Дима все шел и гадал, тем более от скуки все равно делать было нечего. Деревня, казавшаяся не такой уж и далекой, на деле оказалась ох как далеко.
Света, пока они тащились, достала трубку и снова попыталась дозвониться до Вадима. Тот не отвечал. С каждым неотвеченным вызовом она начинала злиться все больше и больше, беспрестанно ругаясь на несчастный телефон.
— А ты не думаешь, что так батарейку посадишь? — намекнул Дима, которому надоело наблюдать за бесполезными попытками.
— Твое какое дело? У меня зарядка с собой есть. Надо будет — заряжу.
— Уверена, что в деревне свет есть? — Дима нагнал ее и пошел вровень. — Слушай, чего ты паришься? Не берет и не берет. Значит, спит. Пускай спит. Ты только себя зря накручиваешь. Мы сейчас сгоняем до деревни, найдем бабушкину книгу, приворот нужный и заколдуешь своего Вадика. Все хорошо будет.
— А если с ним что-то случилось?
— Что, например? — Дима легкомысленно ухмыльнулся. — Ничего с ним не случится. Если могло бы, то случилось бы раньше.
— А его матери позвоню, вот что, — Света воодушевилась и полезла в телефон.
Однако никакого разговора не вышло — она несколько раз набирала номер, но ей никто не отвечал.
— Дай свой телефон, — остановившись, попросила она.
— Зачем?
— Попробую с него дозвониться.
— Если она с твоего не берет, почему с моего должна взять?
— Потому что, — Светлана замялась. — Короче, она может и не взять с моего.
— Почему?
— Мы поссорились. Слегка.
— Из-за Вадима?
— Нет, блин, из-за истончения озонового слоя на Антарктикой. Ты телефон мне дашь позвонить?
Он выудил из кармана свою трубку и протянул ей. Света спешно набрала нужные цифры. Но и с его номера ей не ответили. Молча вернув телефон, она зашагала дальше, ступая в грязь тяжелой поступью.
Дима вздохнул и последовал за сестрой. К тому моменту деревня не казалась такой отдаленной.
На подступах дорога сделалась суше. Многочисленные козьи следы уже не так явно читались, но было понятно, что тянутся они прямиком из поселения.
Повеяло новыми ароматами — например, жареным мясом. Вероятно, кто-то готовил шашлык, что было совсем не удивительно, ведь погода располагала к подобным посиделкам — по-прежнему светило солнце и было безветренно.
Дима внюхивался и понимал, что проголодался. В предыдущий раз он ел еще дома: Ирина накануне сварганила для него борщ. Нынче же ни о каком борще мечтать не приходилось — в магазине они купили дешевых полуфабрикатов и консервов.
На голодный желудок ему представилось, что шашлык готовил кто-то из друзей детства — в таком случае можно было рассчитывать на угощение. Однако, сколько Дмитрий ни вглядывался в маячившие впереди домики, никакого присутствия человека приметить не удалось.
Света, шедшая первой, если и чуяла запах шашлыков, по этому поводу не высказывалась. Скорее всего, ее мысли были заняты совсем другим.
А потом они наконец-то добрались до первых построек. Те выглядели покинутыми — кое-где были разбиты стекла, да так и не заделаны. Заваленные участки забора не ремонтировались.
Полегшие заросли травы вокруг домов тоже говорили в пользу того, что там никто не жил, иначе ее бы убрали, чтобы не случилось случайного пожара. По крайней мере, в детстве дед заставлял оттаскивать в компостную яму накошенное около стен.
Висела звенящая тишина: ничто не выдавало наличие людей. Если бы таковые имелись, наверняка до ушей донеслось бы хоть какое-то свидетельство их деятельности — в деревне всегда кто-то шумел, потому как и дел имелось невпроворот.
«Вести хозяйство хлопотно, это вам не мамкину титьку сосать», — любил напоминать им дед, когда они жаловались.
Дима и Света шли между дворами и глядели во все глаза. Да, вне всяких сомнений, это была деревня их бабушки, та самая, где они проводили летние каникулы.