Хроники Голдрии. Темные лабиринты перемен

Ализия поднялась, выбрала наиболее подходящий и, обхватив двумя руками, начала тянуть на себя. Кол быстро поддался и вышел из земли. Девушка поднесла его Огюсту, который, судя по выражению лица, не понимал, что она хочет сделать. Села на корточки, пододвинула острый край кола ближе к ноге парня.

— Остановись, безумная! — наконец заговорил он. — Что ты хочешь сотворить?

— Нужно разрезать штанину, чтобы добраться до раны.

— Ты могла об этом раньше сказать?! У меня есть нож!

— Я… — Ализия вздохнула. — Да, я не подумала об этом.

Как же глупо вышло! Почему не догадалась спросить? От стыда Ализия боялась поднять взгляд, злилась на себя за то, что выглядела смешно — принцесса не должна неуклюже вытаскивать колья из земли и таскать их, волоча за собой.

— На другой ноге, — сказал Огюст. — Под брюками.

Ализия достала кинжал из ножен, крепко привязанных к голени двумя ремешками, и начала резать ткань на левой ноге.

— Для кого создают такие ловушки? — спросила принцесса, чтобы отвлечь Огюста от боли.

— Дураки хотят поймать монстра и дорого продать его клыки и шкуру, — процедил он, сжимая зубы.

— Почему дураки? Монстра на такую ловушку не поймать?

— Потому что монстры здесь не водятся! Только глупцы об этом не знают!

Ализия резала ткань, пока не дошла до конца раны, та доходила почти до колена. Видимо, падая, Огюст напоролся ногой на кол и тот прошел сбоку, распоров мышцы, кровь продолжала быстро вытекать. Голова закружилась от вида всклокоченной ноги.

Принцесса, стараясь не обращать внимания на тошноту, подняла обе руки над раной. Нужно вспомнить, как учил Фелор — закрыла глаза, сосредоточилась на очаге под ребрами, в середине; представила его золотой свет, как он льется из ладоней, рана затягивается, нога восстанавливается. Тепло разрослось в груди, потекло по рукам, заполнило каждый палец и начало уходить из тела, а вместе с ним и силы. Ализия почти не практиковалась в магии исцеления и не знала, как правильно следует расходовать магическую энергию.

Когда открыла глаза, то увидела, что рана затянулась лишь частично, кровь продолжала идти. Огюст удивленно смотрел на ногу, его губы уже побледнели.

Ализия снова закрыла глаза, снова разожгла магический огонь в груди. Велела себе терпеть, велела держаться. Если не вылечит парня, то скорее всего сгинет следом за ним. Огюст нужен ей, без него не найти амулет. Она не умрет, если израсходует слишком много сил, максимум потеряет сознание на день или два. Оставалось надеяться, что парень не оставит лежать здесь.

В голове начало мутнеть, стало тяжело держать руки вытянутыми — она открыла глаза и увидела, как исчезла последняя красная линия. Нужно постараться еще немного, внутри могли остаться незакрытые ткани.

— Все, остановись! — повелел Огюст, испуганно глядя на нее. — Я уже в порядке! Вот, видишь, ногой двигаю!

Ализия слабо понимала, что падает, приземлилась на что-то мягкое. Огюст держал ее. Медленно опустил на прохладную землю. Она не потеряла сознание, это хорошо, нужно только немного полежать, чтобы прийти в себя.

***

Огюст продрался сквозь колючие ветки и вышел из леса на равнину. Вдалеке виднелось поле пшеницы и крыша фермерского дома. Наконец выбрались. Он улыбнулся, довольный тем, что не облажался при девчонке. Та вышла за ним. Выглядела измученной, уставшей, слабой… Могла ли она на самом деле придумать хитровыдуманный план? Лора будто и паука, севшего ей на нос, не в силах обидеть. Точно бы бегала да кричала, но к пауку не прикоснулась.

Конечно, невинный вид, скорее всего, маска. За всю жизнь столько слышал жутких историй, как маги и ведьмы издеваются над людьми. Зачем-то согласилась, чтобы вел ее, вылечила, гремлин его побери, ногу, от которой ошметки оставались! Та даже не болела теперь. Будь он на ее месте, послал бы подальше и пнул вдогонку, а она вгрызлась, как паразит. Наверняка ведет в свое логово, чтобы забрать его глаза, сердце или еще что там ей надо для ритуалов…

Правильно ли сделал, что решил возиться с ней? Может хлопот будет больше, чем пользы! Впрочем, как попадут в Амистаун, там ясно станет. Если помощь Лоры не понадобится, то попросту уйдет, оставит девчонку там. Пока надо довести ее туда, чтобы не удумала пойти еще куда-нибудь. Он и Саггард хотел миновать, но Лора оказалась слишком упрямой. Сдался ей этот шут?! В следующий раз надо быть настойчивей. Придумать какую-нибудь вескую причину попасть в столицу.

Пошли дальше.

— Далеко еще до Саггарда? — спросила Лора.

— Да, прошли чуть дальше Бригона. Обогнули его, чтобы стража не заметила.

Девчонка сразу потускнела. Лора и до этого не блистала радостью, но все же выглядела бодрее. Переход по лесу ее вымотал. Они шли всего лишь часа три, но лечение раны, видимо, забрало слишком много сил. Она с трудом передвигала ноги.

— Скоро будет деревушка, там передохнем, потом найдем кого, кто подбросит до Саггарда. Быстрее будет и силы сэкономим.

— Это безопасно?

— Пфф, да! Деревенским нет дела до страстей больших дорог, они не занимаются разбоем, так что не бойся, спокойно доедем.

Лора неуверенно кивнула. Обычно девицы только и болтают, уматываешься с них, а эта лишь кивает и смотрит. Точно что-то задумала!

Примерно через час добрались до селения. Жителей здесь стало еще меньше, чем прежде — многие уехали, а их пустые дома печально покосились. Наверное, его халупа сейчас также грустно и одиноко стоит среди гор…

— Здесь вообще живет кто-нибудь? — спросила Лора.

— Да.

— Такое запустение… Почему так? Неужели люди сами покидают эти места? Здесь красиво и, наверняка, плодородно.

Девчонка всегда говорила, как баронесса или дочь лорда, это злило — помогать одной из них не входило в список ближайших дел Огюста.

— Потому что лямку не потянули. Лорд поднял налог, а лемарков оплатить его — нет, вот и ушли, чтобы большую беду на голову не схватить.

— Так везде или только здесь?

— Почти везде, только в Проклятом районе более-менее.

— Звучит пугающе, не думаю, что я бы согласилась там жить.

Огюст хотел сказать, что Лоре неведома нужда, что она считает — у каждого есть выбор, хотя это не так, но решил промолчать. Ему надоела эта тема, а разговоры о лордах всегда портили настроение.

Что ему нравилось в девчонке так то, что, если замолкал, она не продолжала доставать разговорами.

Впереди, во дворе одного из домов, копошились солдаты короля. Нужно подобраться поближе и понять, что происходит. Огюст велел Лоре остановиться и присесть. Пригнувшись, довел девушку до дровницы недалеко от того дома, спрятались за ней. Выглянул, она тоже захотела посмотреть, он отдернул ее, жестом указал держаться за ним и не двигаться.

Один из солдат крепко держал юную рыдающую девушку под локоть — стройную, светловолосую красавицу с большими голубыми глазами. Четверо других стояли по бокам от него, нацелив копья на несчастных стариков-родителей. Видимо, это стражники из дворца, только они носили копья, а не мечи.

— Вы не имеете права противиться воле Его Величества! — грозил один из них.

— Она наша дочь! — молила женщина. — Как мы можем отдать ее?

— Ничего с ней не случится! Она к вам вернется.

— Кто возьмет ее замуж после этого?

— Неужели в Амистауне недостаточно девушек? Зачем ему она? — спрашивал отец, обнимая жену за плечи.

— Закон железен, фермер! Нам некогда с вами разбираться. Не смейте перечить, и мы уйдем мирно, — холодно ответил стражник и, выждав несколько секунд, повел девушку к лошади.

Родители молча плакали о судьбе дочери, провожали ее взглядом, боясь двинуться с места. Они продолжали смотреть вслед, даже когда стражники уехали, а лошадей не было видно.

— Подонки! — тихо выругался Огюст и сел спиной к дровнице.

Лора опустилась рядом, слишком чинно сложив ноги, как будто ему есть дело до ее манер! Парень не понимал, что за нужда вести себя благородно, когда этого никто не видит.

— Что произошло? — спросила она. — Почему они увезли девушку? С ней все будет хорошо?

— В какой-то мере.

Огюст сначала не хотел рассказывать, но ему вдруг захотелось раскрыть девчонке глаза на короля — пусть знает, чьих традиций и правил придерживается. Может перестанет вести себя, как одна из так называемых благовоспитанных.

— Ее увезли к королю! Недавно сделали закон, теперь он может забрать любую девушку во дворец, для развлечения!

— И он женится на ней?

Огюст усмехнулся.

— Сколько тебе лет?!

— Девятнадцать, — ответила Лора.

Не врет ли, раз так спокойно назвала его?

— Не думал я, что к твоим годам можно оставаться такой наивной! Он поиграет с ней и выплюнет. Девушка вернется к родителям и, возможно, кто-нибудь женится на ней. Хотя в такой глуши еще сильны традиции и, скорее всего, ей суждено помереть в одиночестве.

***

Ворота хлева медленно открылись и Огюст зашел внутрь, стараясь сильно не скрипеть дверью. В руках он держал большой комок ткани. Ализия ждала его не меньше часа и облегченно вздохнула, когда парень вернулся. Она сильно нервничала, не представляла, что делать, если хозяин этого места вдруг зайдет. С Огюстом спокойнее, он наверняка найдет, что сказать, чтобы безопасно выйти из ситуации.

Забрались во что-то вроде амбара, только поменьше — деревянное здание с одной комнатой внутри, в которой потолком служит угол крыши. Большую часть пространства занимала солома, сложенная квадратами вдоль стен. Время от времени ее жевала одинокая лошадь. На соломе путники и устроили ночлег.

Огюст уходил, чтобы найти еду и, видимо, ему это удалось. Он подошел к Ализии и дал булку старого хлеба и яблоко. Принцесса сразу принялась жевать и то и другое по очереди — от голода хотелось проглотить все сразу.

— А это что? — Ализия указала на ткань.

Огюст улыбнулся.

— В Саггарде мне не безопасно, надо скрыться у всех на виду, поэтому, — он взял в руки то, что оказалось старым темно-синим женским платьем и прислонил к себе, — я переоденусь в женское платье.

Ализия тихо засмеялась. Она решила, что парень шутит и, на самом деле, принес платье для нее. То, которое на ней, сильно испачкалось и подол порвался. Теврийский плащ сохранился лучше, потому что изготовлен из более качественной и плотной ткани, лишь покрылся грязью. Под ним, конечно, платья почти не видно, но может в Саггарде проявляют пристальное внимание к внешнему виду.

— Думаю, оно мне велико. Действительно ли так важно переодеваться? — спросила принцесса.

— Ты меня слышишь?! Я сказал, платье для меня. Привыкла, что все для тебя одной, что ли?

Принцесса смутилась. Неужели он действительно решил надеть его?! Ведь будет выглядеть несуразно.

— А как же волосы, лицо, фигура? Сразу будет ясно, что ты мужчина или в Муварии полно женщин, которых от мужчины не отличить?

— А чем тебе не нравятся мои локоны? — Огюст смахнул назад темные волосы, доходящие ему до середины шеи. — Я и шляпку прихватил.

Парень поднял с соломы синюю шляпу с широкими полями и надел — та скрыла часть лица. Он стал расхаживать по амбару туда и обратно, изображая из себя важную даму. Даже лошадь оторвалась от еды, чтобы на него посмотреть.

Ализия с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Шляпка действительно могла преобразить его в женщину, ведь лица почти не видно, но вот покрытый отросшей щетиной подбородок она не прятала.

— А бородатая леди — это нормально? — спросила принцесса, улыбаясь.

Она уже доела и легла.

— Нет, я буду самой необычной дамой в Саггарде. Со всего города начнут стекаться люди, чтобы на меня посмотреть! Можем неплохо заработать, — Огюст снял шляпу, положил ее и платье на солому. — Нож при мне, утром сбрею.

Парень взял свою порцию хлеба, сел рядом с Ализией и принялся не спеша жевать. Как он мог так долго ждать, прежде чем начать есть? Словно уже сыт. Принцесса даже завидовала его приспособленности к полуголодной жизни скитальца.

Вдобавок ему так легко дается дорога! Огюст будто и не устал совсем, а Ализия чувствовала себя абсолютно разбитой. Как справиться с поисками амулета? Еще столько всего предстоит сделать, а она расклеилась при первых трудностях! Будущее пугало и мысли о том, чтобы сдаться, посещали все чаще и чаще. Только совесть заставляла держаться. Если она уйдет, то Теврия погибнет.

Наверное, со временем привыкаешь так жить, в нужде. Перестаешь замечать недостатки… А лучше и вовсе, когда не знаешь лучшей жизни… Если бы родилась простой девушкой, возможно и дорога и голод были бы обыденностью. Трудности бы не пугали. Конечно, глупо жалеть о том, что родилась принцессой, очень глупо. Она не знала об утрате и страдании все детство, не знала нужды и настоящей печали. Однако сейчас Ализия ничего не могла с собой поделать, она завидовала стойкости Огюста. Хотелось быть такой же! Смотреть на предстоящее с насмешкой и смело идти вперед!

С тоской вспоминаются спокойные безопасные дни в замке. Те дни, когда мечтала о будущем, смотря на звезды. Представляла бесконечность и внимала волшебству прекрасной вселенной. Тогда проблемой были только наставления учителей, а вопрос, который волновал сильнее всех — поцеловала ли родителей на ночь. Эгоистично желать избавиться от ответственности, которую на нее взвалила судьба?

Принцесса вспомнила несчастных родителей, чью дочь увезли солдаты короля. Как плакали, сидя на крылечке. Горе так поразило их, что они замерли, как статуи, прижавшись друг к другу.

Ее родители наверняка тоже тоскуют. Думают, что с ней стало… Вдруг они выбрались или даже победили? Тогда ищут свою маленькую Зею. Как бы хотелось, чтобы все было именно так. Тогда ей не придется никого спасать. Она слишком слабая, чтобы нести такой груз. Поскорее бы нашли ее… Но что, если их уже нет в живых?! Тогда прежней жизни больше не существует. Сердце сжалось от этих мыслей.

— Эй, чего скисла, как гоблин, нос повисла?

— Ничего…

— Что бы у тебя там ни было, жалость к себе делу не поможет, — Огюст отрезал кусок яблока и засунул в рот. — Не хочешь рассказывать, пожалуйста, но не порть мне настроение кислой миной.

— Я бы посмотрела на твое лицо, случись в твоей жизни такое!

Огюст замолчал, продолжая отрезать от яблока кусочки и есть один за другим. Спустя пару минут он ответил, в его голосе больше не слышалась беспечность:

— Не говори того, чего не знаешь! Я не от глупости в воры подался.

Ализия опустила глаза. Ей стало стыдно за свои слова, но и обидно из-за резкости парня. Принцессе хотелось поддержки, теплого слова, дружеского прикосновения. Ее злило, как холодно Огюст обращался с ней. Да, Ализия понимала, что он тоже пережил много трудностей, что ее слова несправедливы, но Огюст ведь парень! Когда ты девушка, маленькая и слабая, почти каждый сильнее тебя! Почти каждый представляет опасность! К тому же он привык к трудностям с детства, а она совсем не приспособлена к такой жизни. Принцессе казалось, что по этим причинам ей нужна поблажка, что мир к ней несправедлив, что Огюст к ней несправедлив… В глубине души она понимала, что обманывает себя — великое рассредоточение не знает привилегий.

— Извини… — сказала она через несколько минут. — Возможно, нам стоит больше узнать друг о друге.

— Возможно…

Ализия ждала, что парень начнет рассказывать о себе. Огюст молчал и слова правды, готовые излиться, снова утекли в кувшин под плотную крышку.

Он взял в левую руку обрубок дерева, который нашел здесь же, и принялся что-то вырезать.

— Что ты делаешь? — Ализия придвинулась поближе, чтобы посмотреть.

— Это так, баловство. Вырезаю, чтобы время занять. Птиц в основном, отец научил в детстве, делаю, как помню.

Принцесса легла так, чтобы видеть его руки, наблюдать за работой и сама не заметила, как заснула.

***

Для того, чтобы въехать в город и не навлечь подозрения, наняли извозчика в доходном доме недалеко от Саггарда. Благородные дамы, за которых решили себя выдать, не расхаживали пешком по междугородним дорогам — они использовали повозки.

Извозчик выдался крайне медлительным. Огюст, наряженный в платье и шляпу, все время подгонял его. Он изменил голос так, чтобы тот походил на женский, но Ализия все равно слышала в нем Огюста и боялась, что их раскроют. Возница каждый раз отвечал, что это все, на что способна лошадь и он не собирается за гроши загонять питомицу до смерти.

Принцесса ничуть не удивлялась ни скорости поездки, ни хамству извозчика, ни тому, что несчастная лошадь с трудом передвигала ноги. Нужно радоваться, что за те копейки, которые заплатили, вообще едут. Лошадь настоящая героиня — ей, на вид, около двадцати лет, а она в одиночку тащит троих. Скорее всего, мужчина купил ее дешево — принцесса заметила врожденный дефект в районе кости заплюсны на правой задней ноге. Лошадь могла только ходить, бегать ей, наверняка, сложно.

— Надо было нанять извозчика проворней! — раздраженно шептал Огюст своим голосом.

Парень приблизился настолько, что, казалось, вот-вот коснется ее губами — у Ализии заколотилось сердце от волнения.

— Будем в городе после полудня и не успеем разгрести все до ночи, — продолжал Огюст. — Придется заночевать в каком-нибудь дешевом доходном доме и потратить те же лемарки, за которые взяли бы нормального извозчика, гремлин его побери!

— Разве не опасно оставаться в Саггарде? Мы можем на ночь спрятаться где-нибудь около города.

Ализия отвлеклась от волнующих мыслей на наряд Огюста и теперь с трудом сдерживала улыбку. Его широкие плечи совершенно не вписывались в фасон платья. Хоть парень и напихал себе соломы в район груди, принцесса не верила, что кто-либо купится на обман. Конечно, возможно все дело в том, что она знала правду и ложь уже не могла затмить глаза. Однако, Огюст, подражая женским манерам, двигался с поразительной грацией, которая перетягивала на себя все внимание.

— Опасно, но те люди будут ждать, что я спрячусь в лесу или где-то рядом с городом. Лучше будет остаться внутри…

Парень замолчал и отвернулся. Совсем затих, даже больше не торопил извозчика. Он размышлял о чем-то, смотря на проходящие мимо деревья. Ализия решила его не трогать, ей тоже нужно подумать.

Первым делом она посетит Густуса. Огюст пообещал, что доведет ее к лавке, но туда не пойдет. Ализия согласна, что ему не нужно заходить — парень явно не верил в способности и знания этого человека, поэтому мог все испортить. Принцесса в Муварии, кажется, целую вечность, но ни на шаг не продвинулась в поисках. Густус — единственный шанс понять, куда двигаться дальше.

Ализия закрыла глаза. Она представила, как входит в лавку. Звенит мелодия, созданная ветром. Навстречу идет седовласый мужчина в цветастом платье, например, синем с красно-зеленым цветочным узором, в горчичных брюках. Его волосы собраны на затылке, взгляд мудр. В лавке повсюду старый хлам — сосуды, статуэтки, привезенные из дальних островов, что-нибудь из малоизвестных культур. Пахнет травами и маслами — голова погружается в умиротворяющий дурман. Мужчина ведет ее к очагу и предлагает сесть в мягкое кресло. Напротив еще одно, на спинке которого либо плед, либо мягкая шкура животного. Здесь так мало света — окна маленькие, из цветного стекла, горят тусклые красные лампы. Атмосфера настраивает на лад историй и Ализия готова слушать. Самое страшное, задать неправильный вопрос. Ведь тогда и ответ получишь неподходящий…

Остановились. Принцесса вернулась в реальность и обнаружила, что подъехали к городским воротам, в обе стороны от которых тянулась белая каменная стена метров пять-шесть в высоту. Стражники, не спросив, кто путники и откуда, открыли ворота, но возница продолжил стоять на месте, потому что оплатили дорогу только до города. Ализия поднялась, чтобы слезть с повозки, но Огюст посадил ее обратно и обратился к извозчику женским голосом:

— Отвезете нас до площади? — парень подкинул ему лемарк.

Тот молча кивнул и двинулись дальше. Въехали в город — главная дорога казалась не намного шире повозки. От нее между домами тянулись более узкие каменные тропы, шириной примерно в два человека, лишь иногда главная дорога разветвлялась то влево, то вправо.

Девушка глазела по сторонам. Саггард приятно отличался от прежде виденных ею городов Муварии. Он сиял в солнечном свете — улицы выложены белым камнем, а дома сплошь бежевого, светло-голубого или светло-розового цвета. В основном они состояли из двух этажей, но местами виднелись и трехэтажные. Створки окон окрашены в более яркие оттенки, но цвета, видимо, выгорели на солнце. Окна многих домов открыты и занавески слегка колышутся от легкого ветра. Ализия заметила, что и в одежде местные жители отдают предпочтение светлым цветам, она совсем не видела черного и серого.

Принцесса впервые встретила ухоженных состоятельных дам Муварии. Те ходили в массивных тяжелых платьях, полностью закрывающих тела — юбки почти касались дороги, а руки стянули узкие рукава. Выглядело очень неудобно. В Теврии дамы тоже носили дорогие ткани, но никогда не позволяли им стеснять тело.

Саггард отличался от предыдущих городов Муварии не только светлым камнем, но и чистотой. Здесь было по-настоящему приятно — это воодушевляло и придавало сил. Теперь понятно, почему Мирания так восхищалась этим городом.

— Как они придают камню такой цвет? — спросила Ализия.

— Ты о чем? — Огюст смотрел по сторонам. — А-а-а, понятия не имею.

Принцессу разочаровал ответ, но, к счастью, она обладала фантазией. Девушка представила завод, в котором стоят несколько чанов с бурлящей жидкостью — камни опускают туда темными, а достают обесцвеченными… Или, может, их вручную окрашивают кистями… А как вообще изготавливают камни для строительства? В Теврии ведь тоже полно светлых каменных домов, но она прежде не задумывалась над тем, как их делали.

Замедлились еще больше, будто и вовсе стояли на месте, только стук копыт говорил о том, что потихоньку движутся. Дорогу часто преграждали люди, шедшие в разные стороны, слышался гул голосов неподалеку. Радостное волнение вдруг охватило принцессу. Казалось, что за углом появится что-то необыкновенное, чудесное. Что-то новое ворвется в ее жизнь!

Глава 9

Эдлард шел по коридору замка быстрым шагом — надо поскорее забрать еду и идти на первый пост. Встречи, скорее всего, займут весь день. Он надел самый простой костюм — темно-зеленые брюки и дублет, в правой руке нес темно-коричневую сумку, пока пустую. Из украшений оставил только серебряную цепь на левом плече — принц не имел права выходить без знака, показывающего его принадлежность к королевской семье.

На кухне работали только служанки — наводили порядок. Повара, закончив с завтраком, отдыхали. На одном из деревянных столов принц нашел корзинку, прикрытую салфеткой — должно быть, это та, которую приказал подготовить. Эдлард заглянул внутрь — там лежал лишь хлеб и картошка в мундире. Огляделся в поисках служанки — Шарин, работница кухни, раскладывала чистую посуду неподалеку.

— Что это? — строго спросил он, указывая на корзину.

— То, что приказали подготовить, Ваше Высочество. Вы сказали, что нужно собрать еду для стражников, мы и подготовили.

— Нет, так не годится. Где мясо, сыр, яблоки? Картошку с хлебом солдаты и так каждый день едят!

— Мы не подумали, Ваше Высочество, все, что вы называете слишком ценно. Решили, что нельзя отдавать то, что принадлежит королевской семье.

— Сейчас можно. Добавьте копченого мяса, твердого сыра и яблок. Мясо и сыр нарежьте на двенадцать порций.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

Служанка засуетилась, собирая и подготавливая продукты, которые назвал принц. Эдлард скинул салфетку с корзины, хотел положить ее содержимое в сумку, но передумал — надо сделать все в лучшем виде.

— Шарин, дай мне двенадцать салфеток, обычных, среднего размера, которые можем отдать, но только приличного вида.

Девушка оставила еду и куда-то убежала. Вскоре принесла стопку бежевых салфеток и положила рядом с принцем на стол. Эдлард взял одну, проверил, чистая ли та и нет ли на ней дыр — салфетки действительно оказались хорошими. Он разложил их на столе, одну за другой, каждую расправил. Затем взял картофелину, хлеб и положил в центр первой салфетки, потом второй… Служанка засуетилась.