Хроники Голдрии. Темные лабиринты перемен

В центре танцевала румяная стройная темноволосая девушка, притягивая взгляды — даже Ализия не могла оторваться от ее красоты.

Принцесса шла, куда вели ноги и высматривала такие же признаки архива, какими тот обладал в Теврии — большое здание из белого камня с двумя колоннами у входа, над дверью вывеска с надписью «Ханзна» — с древнего языка переводится как «Хранилище знаний». На местных вывесках не оказалось ни слова — лишь картинки. Да, изображение понятно на любом языке, но тогда чем именно представлен архив? Может быть свиток, книга или просто бумага? Ничего подобного Ализия не видела, и энтузиазм, с которым вошла в город, быстро таял.

Неуверенности добавляли и косые взгляды, которые на нее бросали жители. Они сторонились принцессы, словно та чем-то больна. Девушке начало казаться, что все смотрели только на нее, на растрепанные волосы, грязную одежду, смеялись над ней и осуждали.

***

Прошло, наверное, уже несколько часов, а Ализия все безуспешно петляла в городских лабиринтах. Когда в очередной раз вышла туда, где уже проходила, остановилась и прислонилась спиной к стене. Хотелось сдаться, искать путь домой, увидеть знакомые места, лица. С ведьмой она как-нибудь разберется…

«Ну нет, я так просто не опущу рук!» — она сжала кулаки, выискав волю на дне сознания. — «Я принцесса, во мне течет кровь сильных и смелых. Ведьма не дождется, чтобы я так легко сдалась! Плевать, что думают эти люди, что так смотрят! Чего их бояться?!»

Ализия сделала глубокий вдох и подошла к женщине, которая только что вышла из магазина платьев:

— Извините, вы не подскажете, где я могу найти архив?

Та смерила принцессу уничижительным взглядом:

— Нет! — резко ответила она и пошла прочь, высоко задрав нос.

Страх вспыхнул с новой силой, но Ализия скомкала его и засунула подальше. Огляделась в поисках другого человека — может, этот мужчина, хозяин фруктовой лавки, подскажет? Он наверняка местный и знает город хорошо.

— Простите, — обратилась девушка к нему, — я ищу архив. Вы не подскажете, где он?

— В моей лавке его точно нет, чем бы это ни было. Давай, пошла прочь! Знаю я вас, бродяжек, отвлекаете, а потом хватаете товар. Кыш, кому сказал!

Он замахнулся рукой, и Ализия отпрянула. С трудом сдержав слезы, пошла дальше по улице, продолжила разглядывать вывески. Над городом сгущались черные тучи, подул свежий ветер — собирался дождь. Так хотелось есть… Может, и стоило что-нибудь стащить у того торговца.

Запахло свежеиспеченным хлебом — в лавке неподалеку его выкладывали на прилавок. Слюна заполнила рот, в желудке заурчало.

— Ну дела, вот это рык! Бедняжка, садись рядом, поделюсь.

Принцесса оглянулась — у дома рядом, на дырявом покрывале поверх каменной кладки, сидела женщина, прячась под самодельным навесом. Одета она в старое грязное платье, протертое до дыр, в волосах ее было больше седины, чем каштана, а лицо покрывали юные морщины.

— Это вы мне? — спросила Ализия.

— Тебе, тебе! Садись, дождь сейчас польет.

На принцессу упали первые капли и она поспешила под навес, села рядом с незнакомкой. Та отломила половину от вкусно пахнущего батона и отдала ей.

— Держи, сердобольные подали.

Ализия взяла еду без колебаний и сразу же принялась есть.

— А ты откуда такая? Не видела тебя здесь раньше? — спросила женщина.

— Из Саггарда, мой папа рыбак.

Дождь полил сильнее и улицы быстро опустели. Ализия поджала ноги, но капли все равно долетали до них.

— А чего случилось-то? Почему бродяжничаешь?

— Я не бродяжничаю. Я ищу… кое-что. Меня обокрали, поэтому мне не на что купить еду.

Ализия посмотрела на опустевшие руки. Кусочек хлеба, который дала женщина, быстро закончился — он, несомненно, облегчил голод, но хотелось еще.

— Да… Это мне знакомо. Времена нынче небезопасные. Я вот тоже попалась в лапы бандюгов, — ответила незнакомка.

— Что случилось?

— Ты, наверное, не помнишь, маленькая была, или еще и не родилась… Сколько тебе лет-то?

— Девятнадцать.

— Ох, да ты совсем еще дитя, кто ж тебя отпустил одну? — возмутилась женщина, но продолжила, не дождавшись ответа. — Не родилась ты еще, когда отец нынешнего короля, Лоринас Дарн Второй, начал войну со свободными племенами. Ему почему-то втемяшилось в голову, что те заняли земли незаконно. Кровопролитная была война и совершенно бесполезная, забрала моего мужа и детей… Я осталась одна, тяжело было управиться с хозяйством, но тихо-мало получалось. И вот, однажды, заявились эти — бандюганы. Не знаю уж какого уровня, королевского, ан нет, но заявили, что мой дом принадлежит им и выгнали на улицу. Я пыталась вернуть его, ходила по всяким князьям да баронам, вот только бедную женщину никто и слушать не хотел… А я что, я же ничего не умею, только хозяйство вести. Никто старуху на работу брать не хочет, вот и побираюсь у народа.

— Мне жаль, что с вами это произошло.

— Да чего уж там… Когда находишься на дне, падать больше некуда. В каком-то смысле, это дает свободу, не о чем больше переживать… Однако, надеюсь, на твою долю такого не выпадет.

«Великая мать, Рания», — взмолилась принцесса, — «дай радость этой бедной женщине».

— А ты чего ищешь-то? — спросила несчастная. — Растение, сувенир, ан еще чего?

— Архив. Знаете, есть здесь?

— Это что? Еда какая-то?

— Нет, место, где хранятся книги, свитки, документы.

Женщина задумалась.

— Такого в Бригоне не припомню… Поищи знак храма сосредоточения, ну такой, как же его… Такой треугольник острием вниз и что-то в нем, молот, или меч… А может глаз, нет, молот точно, даже два. Там может быть… А чего? Я вот многое знаю! Если чего нужно, так расскажу, ты только спрашивай.

Ализия посмотрела на женщину — вряд ли она представляет угрозу, хотя про Джозефа и Миранию думала также… Другой возможности узнать про амулет может и не появиться. Надо спросить так, чтобы не раскрыть, что именно ищет.

— Вы знаете легенды Великой Кровной войны?

— Да, несколько — о великом сражении магов и битве на перевале Сандры, например. Ты об этом хочешь знать?

— А вы слышали, делали маги для Залостиуса Пантелия что-то особенное? Что потом не отдали ему?

Незнакомка снова задумалась.

— Такого не припомню. Наверняка делали что-то, они ведь могли все. Даже замещать Яруга в кузнице, наверняка, смогли бы.

— Может знаете какое-нибудь особенное место, которое любили маги? Где могли спрятать что-то ценное?

— Ну ты загнула! Впрочем, я знаю одного человека, который может сказать. Он хорошо разбирается в легендах и, кстати, живет в твоем родном городе, сможешь вернуться домой.

— Кто? — Ализия придвинулась ближе, боясь упустить даже букву из имени.

— Густус. Он связывается с духами, один такой в Саггарде, может ты его и встречала уже. Лавка рядом с площадью, ближе к пристани, такая синяя вывеска с золотым солнцем.

— Кажется, видела такую… — Ализия сделала вид, что вспоминает.

Дождь прекратился и люди вновь заходили по улицам, выбравшись из временных укрытий. Принцесса тоже вылезла из-под навеса, поблагодарила женщину за еду и информацию. Наконец, есть четкое направление — Ализия теперь знает, что в Муварии архивы выглядят иначе, и зовутся, видимо, тоже. Будь на вывеске хоть глаз, хоть меч, она проверит все. Ну, а в случае провала, доберется до Саггарда и отыщет этого Густуса. Тот точно укажет ей путь — он ведь общается с духами, а духи всеведущи.

***

Огюст оставил лошадь в конюшне рядом с городом и вошел в Бригон. Князь ввел налог на них в стенах города — за каждые двенадцать часов платишь лемарк. Деньги не великие, но Огюст и таких не собирался отдавать за вымогательство на пустом месте.

Уже стемнело, тускло горели фонари. Улицы пустовали, лишь редкий шорох шагов слышался где-то в стороне. Из таверн доносились глухие звуки веселья.

Бригон — один из трех самых крупных городов в Муварии. Он вырос за счет ремесленников, лучших в резьбе по кости. Саму кость покупали у охотников и этот союз давал городу знатную прибыль. Ремесленники также брали подмастерьев со всей страны и, вдобавок, каждый стоящий мастер обязан был здесь побывать, сам увидеть работы местных виртуозов. Так и наполнялся этот городишко изо дня в день.

Когда Огюст был в банде Римуса, они не совались в Бригон, поэтому и сейчас вряд ли встретит здесь его людей. Город заняла конкурирующая банда, ее возглавлял некий Пельвино. Огюст ни разу его не встречал — по слухам, ростом тот невысок, но крепок, с длинными усами и лысой головой. Где-то здесь стоит доходный дом его дяди, в котором они постоянно собираются.

С Лихим все было иначе — ходили где хотели, ничего не боялись. Он сторонился вражды. С ним частенько наведывались в Бригон. В Саггарде продавали награбленное, а потом шли сюда. Дни и ночи проводили в тавернах, напиваясь в обществе прелестных дам.

В те времена Огюст и познакомился с Маиркой, ремесленницей. Он пролез в дом местного барона, а тот не вовремя вернулся домой. Вор сиганул на балкон, а затем вниз. Дом невысокий, всего два этажа. Спрыгнул в чей-то двор, пробрался в пристройку — это оказалась мастерская. Мастерская Маирки. Девушка работала с костью, вырезала на ней аккуратные узоры. Стройная, с густыми черными, как уголь, волосами и алыми губами. Она не испугалась, увидев Огюста, спросила, что ему нужно. Он ответил, что все что хочет, это вечер с ней. Тогда ему было двадцать, Маирка старше на семь лет, не сразу поддалась его обаянию, сперва отказала. Огюсту пришлось постараться, чтобы разжечь в ней страсть, но что это было за время! Он хотел быть только с ней! Она — единственная женщина, которой он мог открыться. Делился с ней самым потаенным. Она — маленький уголок света в мире тьмы.

Тогда и времена были другие, спокойные. Воры бродили сами по себе, редко собирались в банды — этим занимались лишь от нужды. Страна шла к процветанию, честное дело было выгоднее, да и безопаснее. Когда королем стал Зорн, у людей появилась надежда. Его семья подавала пример аристократии — как себя вести с бедными, как общаться с равными, как в общем дела вести. Он стал таким королем, которого Мувария давно не знала. Помогал людям жить свободно, развивать дело, страну. Даже Огюст тогда верил в будущее, хоть теперь и стыдно за ту наивность. Когда Зорн свихнулся, вернулся из похода другим, все быстро стало хуже, чем при его отце. Лорды сразу сообразили, как извлечь выгоду и вскоре уже восседали на золотых кучах, выжатых из народа. Первым делом уменьшили долю налогов, оставляемую князьям, управляющим городами, а разницу клали в карман. Князья тоже не пустоголовые плетуны, они нашли способ зарабатывать — поэтому-то князь Бригона ввел налог на лошадей в городе, а князь Саггорда увеличил пошлину на ввозимые товары.

Только лорд Гиалис Шныц жил, как прежде, но только потому, что не мог ничего сделать. В хорошие времена жители покинули его район, перебравшись в безопасные спокойные места. Дело в том, что большую часть владений лорда занимал Сонный лес — в нем, по слухам, среди густого белого тумана, бродили ведьмы, колдуны и монстры. Также там был лишь один город — Правки. Он стоял у моря, но не имел к нему выхода. Берег обрывался вниз крутым скалистым утесом. В этом городе не было князя, лорд управлял им сам и не мог часто уезжать из своих земель. Район назвали проклятым, а его настоящее название никто уже и не помнит.

Однако сейчас дурная репутация и безумие короля сыграли на руку и лорду Шныцу. Кто не желал мириться с новыми порядками, бежал в проклятый район. Кто-то селился в холодном каменном сером городе, а кто-то обустраивал хозяйство между городом и сонным лесом. Лорд Гиалис Шныц хоть и завидовал остальным, не хотел потерять обретенное общество живых людей, не стал повышать налоги и цены.

Люди всюду болтали о том, что творит правящая верхушка, от них Огюст обо всем этом и слышал. Может, всего лишь сплетни, но в них сложно не верить. Он видел бедность, существовал в ней. Налоги на землю росли, как и стоимость продуктов. Даже богатые почувствовали, как их кошельки стали тоньше, но больше всех пострадали обычные люди.

Да, и Огюст хочет помешать тем, кто нацелен все изменить. Возможно, люди будут считать это предательством. Скажут, он должен был помочь. А разве ему кто помог в свое время? Когда он, тощим голодным сиротой, бродил по улицам. Только Лихой взял к себе, только он пожалел ребенка, стал для Огюста вторым отцом. Да, за его смерть он отомстит Римусу, даже если это будет означать предательство всех остальных.

Пробежками, оглядываясь, Огюст добрался до знакомого дома, пробрался во двор. Он надеялся застать женщину в мастерской — Маирка часто засиживалась там допоздна. Свет в пристройке оказался выключен, дверь закрыта на замок.

Парень осмотрел дом — свет не горел даже в спальне на втором этаже. Неужели она спит? Может ее нет дома?

Задняя дверь тоже оказалась заперта. Огюст достал отмычки и принялся за замок. Он в этом мастер, даже за пределами банды знали о его способностях к взлому. Спустя минуты три замок щелкнул и открылся — Огюст пробрался внутрь.

Здесь он знал каждый угол, поэтому сразу понял, что оказался в кухне, настолько крошечной, что в ней едва помещался один человек. Вдоль свободной стены стояли корзины, лопаты, бочонки, грабли, а на столах напротив, рядом с раковиной и плитой, кружки, тарелки, кастрюли разных размеров. Все лежало друг на друге и грозилось рассыпаться.

Парень поднял руки, чтобы ничего не задеть и медленно пошел дальше. Боком почувствовал, как сдвинул ручку какой-то посудины — металлические и деревянные блюдца с грохотом полетели вниз. Руки машинально забегали по воздуху, пытаясь поймать их.

На втором этаже загорелся свет, затем кто-то быстро побежал вниз по лестнице. Огюст поднял глаза и первое, что увидел — дуло ружья, направленное ему в лицо.

— Неужели настолько не рада меня видеть?! — отшутился он.

— Огюст!

Женщина опустила ружье и медленно, осторожно, подошла, вглядываясь в темноту за его спиной. Парень крепко ее обнял и прошептал:

— Я соскучился…

— Я тоже. Почему тайком?

Маирка отодвинулась от него и поправила халат.

— Решил сделать сюрприз. Ты не рада? У тебя кто-то появился?

— Да что ты! — женщина махнула рукой и улыбнулась.

Она аккуратно положила ружье на стол рядом.

— Сейчас оденусь и пойдем в таверну, отметим встречу, научим любителей, как нужно отдыхать!

Огюст подхватил Маирку на руки. Ремень халата развязался, обнажив тело.

— Лучше останемся и повеселимся здесь.

Женщина засмеялась и Огюст понес ее наверх.

***

Лунный свет застенчиво лежал на обнаженных телах. Маирка прижалась к Огюсту сбоку, опустив голову на плечо. Так приятно снова ощутить ее тепло, мягкую кожу, слышать голос.

— Возможно мне придется уехать, надолго, — тихо сказал Огюст.

— Ты пришел попрощаться…

Женщина ненадолго замолчала и спросила:

— Это связано с тем, что тебя тогда расстроило? Я помню, ты был сам не свой. Может, расскажешь, что произошло?

— И да, и нет… Я не хочу говорить об этом.

Огюст поднялся и подошел к окну. Смотрел на тихие ночные улицы, но видел лишь пол, залитый кровью. Он хотел запрятать поглубже воспоминание о последнем деле, забыть, но тот грыз, словно червь.

Тогда Огюст впервые убил человека. Случайно, но от этого не легче. Лихой не поддерживал убийства, Римус — другое дело. Если попадался свидетель, он от него избавлялся, поэтому не особо заботился о скрытности. Тому же кодексу следовали и его люди.

Главарь отправил Огюста на дело и сказал, что все будет чисто, но, как обычно, не проверил наверняка. Владелец дома набросился на вора с мечом. Парень защищался… Все произошло быстро — Огюст удачно повернулся, выхватил меч и хозяин дома, продолжая движение, напоролся на оружие. Упал. Лужа крови, словно жизнь этого человека, растекалась по полу. Огюст убежал…

После этого случая и решил покинуть банду Римуса. Надо было сделать это гораздо раньше, как Бравый.

— Знаешь что?!

Маирка резко поднялась и улыбнулась. Огюст повернулся.

— Мы проведем последний вечер не в грусти и тоске о том, что утратим!

Она подошла к тумбе и достала два стакана и бутылку крепкого ягодного настоя.

— А в радости от того, что пережили вместе.

Тут же открыла бутылку, разлила по стаканам и, дав один Огюсту, нежно прижалась к нему.

— За наше прошлое! — она подняла стакан, Огюст ответил тем же.

Настой оказался мягким на вкус — ежевика или рузалин, а может и то и другое, с терпкими акцентами.

— Что это? Джуза? Дорогая специя. Вино не из простых, где ты его достала?

— Один богатый заказчик подарил в благодарность за работу.

— А ты завидно живешь.

— Такая щедрость редка, чаще происходит наоборот. Сбивают цену, находя недостатки в работе.

— Если так, то они искусные лжецы.

— Ты всегда переоценивал мои способности.

Маирка сделала еще глоток.

— Невозможно переоценить идеал. Все должны равняться на тебя.

Женщина ничего не ответила. Она не любила, когда Огюст слишком ее хвалил.

Маирка смотрела в окно на маленький клочок неба, Огюст смотрел на нее. Будь он надежней, женился бы на ней. Сейчас женщина вынуждена будет либо скитаться с ним по городам, либо вечно ждать его возвращения. Огюст не хотел для нее такой жизни.

— А помнишь, мы как-то пошли на озеро ночью? — спросила Маирка. — Столько звезд тогда было… Мне кажется, я никогда не видела небо таким, как в ту ночь.

— А еще было очень холодно, мы пошли накануне седого сезона.

— В это время самое ясное небо. Оно открывает справедливому оку матери Эншел все наши пороки…

— Что же она углядела у тебя?

— Что я заморозила самое дорогое, что мне даровал ее сын, — громко засмеялась Маирка.

Огюст улыбнулся. Напиток оказался настолько крепким, что уже затуманил разум.

— Я буду скучать по твоим шуткам, — сказал он заплетающимся языком.

Маирка коснулась его руки:

— Я по тебе…

Она посмотрела на Огюста и парню показалось, что в ее глазах смех мгновенно потонул в глубокой тоске. Женщина быстро отвела взгляд и снова засмеялась:

— А помнишь, как вы с Лихим притащились ко мне пьяные, как гроглы, и перепутали туалет с кладовой! — она поднялась с кровати, подлила Огюсту и себе еще настойку.

— Еще бы не помнить! Ты заставила нас вычистить ее на следующее утро.

— Запах до сих пор не выветрился!

— Я не в последний раз прошу за это прощение.

Покончив с этой бутылкой, Огюст осмелел и предложил отправиться за добавкой. Прежде часто заглядывали в таверну рядом с домом Маирки и теперь пошли туда.

Они знали хозяина и, раньше, тот всегда был рад старым знакомым, но сейчас встретил их с угрюмой миной. Впрочем, Огюст настолько пьян, что быстро об этом забыл.

Народу здесь, как всегда, полно — кружки с билтром стучат о столы, музыкант поет грязные песенки под гусли и гитару, а пьянчуги ему подпевают.

Огюст подошел к барной стойке, мир кружился вокруг, сливаясь в пятна грязного цвета. Маирка заняла стол и ждала там. Заказал две кружки билтра и, пока нес, расплескал чуть ли не половину.

Как же давно так не веселился! Плевал он на весь мир! Какая разница, что делает Римус, что делает король, что вообще что-то еще существует? Есть только он, билтр и трясущаяся юбка Маирки — женщина уже плясала под радостные вопли пьянчуг.

— Молчать! — раздался басистый крик и погрузил таверну в тишину.

Огюст, пошатнувшись, повернулся в его сторону — у входа стояли двое. Парень сразу узнал их — Сиви и Рландо, люди Римуса.

— Так-так-так! И кто же здесь у нас? — начал Рландо, подходя ближе. — Мы тебя давненько ждем.

— Но мы, признаемся, сомневались, — подключился Сиви, — что ты так глуп, что реально придешь. Маирка, ты выполнила свою работу, можешь идти.

Последние слова разрядом молнии пронеслись по телу Огюста и привели в чувство. Он повернулся к подруге и встретил умоляющие глаза, полные слез. Люди кругом замерли и смотрели на них.

— Прости! Они… Они угрожали… Они зас…

— Молчи! — рявкнул Рландо. — Ты свободна! Пошла!

Маирка бросила гневный взгляд на бандита и выбежала из таверны.

— Ну что? — Сиви достал нож. — Приступим?

— Не здесь, — холодно отрезал Огюст. — Выйдем на улицу.

Не дожидаясь ответа, он прошел мимо них в сторону выхода.

— Отлично! — услышал он за спиной. — Там будет проще тебя прирезать.

Боль от предательства продолжала жечь в груди, но уступила место более важным мыслям, как выстоять против двоих опытных убийц Римуса. Он всегда брал ловкостью, а сейчас так пьян… Реакции замедлены, будто наблюдает за телом со стороны, не чувствуя его…

Огюст шел вперед, не выбирая направления, пока не наткнулся на полуразобранный стог сена — тот занимал почти половину дороги. Ближняя его часть — меньше, можно перемахнуть и проскочить сквозь ту, что побольше…

— Ну все! Стой! — крикнул Рландо. — Тебе все равно от смерти не уйти.

Огюст пожалел, что не сбратался ни с кем из новых членов банды. Сейчас бы знал их слабости, мог использовать, чтобы запутать, отвлечь…

Единственный вариант — как-то их затормозить, чтобы успеть улизнуть. Огюст повернулся к преследователям и пошатнулся. Волна тихого шума, гула, как множество далеких голосов, захлестнула его. Парень слабо тряхнул головой и гул прошел. Вместо него, вокруг каждого из людей, появилось какое-то свечение. Бандиты стояли прямо перед ним — у Сиви свечение с фиолетовым оттенком, у Рландо оно едва заметно. Зеваки из таверны стояли поодаль — их свет состоял из разных цветов и сливался в одно облако. Возможно, настойка была не так уж хороша…

— Сиви! — заговорил Огюст. — Мы ели за одним столом, а теперь ты решил меня прикончить?

— Не заговаривай зубы! — ответил Рландо. — Другом ты нам не был. Когда на кону лемарки, какая разница, кто с кем и где ел!

— Лемарки? Римус назначил за меня награду?

— И не малую! — подал голос Сиви.

Его свечение заиграло оранжевыми переливами и медленно стало исчезать, переходя в полупрозрачный черный, как у Рландо.

— Римус бросил все силы, чтобы тебя найти. Тебе в любом случае не жить, так чего оттягивать?!

Огюст бросил взгляд на сено позади, прикидывая, как надо прыгнуть, чтобы одним махом пролететь сквозь него. Из середины, между маленькой и большой частью, исходило светло-голубое свечение. Может там есть канализационный люк?

Сиви побежал на Огюста, выставив нож вперед. Парень успел увернуться от удара. Он и раньше не уступал никому в ловкости, но сейчас знал, где полоснет лезвие. Увернулся от второго удара. Огюсту даже показалось, что видит, где должен появиться нож, прежде чем тот окажется там. Как призрак, тень… С этой настойкой точно что-то не то.

Рландо присоединился к атаке. Огюст с трудом успевал следить за обоими. Нож Сиви резанул по правому боку и тонкая струйка крови потекла вниз. Огюст быстро забыл о боли, стараясь не напороться сильнее. Бандиты тяжело дышали и остановились, явно обдумывая тактику. Больше они не позволят ему так увиливать.

— Может, решим по-другому? — не оставлял попыток Огюст. — Сиви, сколько предложил Римус?

Медленно отступал назад.

— Брось! — ответил тот, тяжело дыша. — У тебя столько никогда не будет.

— Ты меня будто не знаешь. Я найду!

Парень споткнулся о ту самую кучу соломы, которую считал спасительной, не рассчитав расстояние. Упал за нее и попрощался с жизнью. Сейчас его прижмут к земле и зарежут в несколько ударов. Наверное, это будет больно…

За ней Огюст оказался не один. Похоже, он испортил вечер не только себе… Девушка вжалась в сено и испуганно глядела на него. Голубое свечение исходило от нее. Такое знакомое лицо…

Парень хотел сказать что-нибудь смешное, на прощание, хотел, чтобы не боялась, вот только не успел. Девушка резко поднялась, выскочила прямо на бандитов, выставила вперед руки. Из них вырвался еле видимый поток ветра и оттолкнул Рландо и Сиви на несколько метров назад, словно невидимая волна, те грохнулись на камень.