Точка торможения

Глава 1

ГЛАВА 1

Оля была очень зла. Она старалась, но её труды насмарку. Издательство согласилось напечатать ее роман. Даже прислало перечень милых поправок: запятую туда, тире сюда, уберите восклицательный знак на странице семьдесят три. Но! в постскриптуме — пятьсот тысяч рублей. Продвижение, говорят. Она как автор должна выложить собственные средства, которых у нее и нет!

Как доказать свою ценность миру и самой себе? — этот вопрос въелся в голову, пока она перечитывала письмо. Трижды, словно надеясь, что цифра растает, как сахар на дне горячего чая.

«Ну конечно, — заскрежетал в голове тот самый внутренний голос, который проснулся после химии и уже не засыпал. — Вся современная литература вращается вокруг тех, кто может заплатить. Талант? Он просто довесок к чеку». Какая наивность с ее стороны…

Она думала редакторы ищут шедевры, а они ищут тех, у кого есть деньги. Её идеализм разбился о суровую реальность книжного бизнеса, где талант должен уметь «продаваться».

Она выжила. Пережила химию, страх, что болезнь вернётся. И ради чего?

Злость, ощерясь, перетекла в холодную, почти хищную решимость. Если талант не продаётся без денег, значит, надо найти эти деньги. А где их взять, если не у мужчин? Она окинула собственную жизнь безжалостным взглядом: работа в архитектурной фирме, блог, который жрёт вложения и не отдаёт, скромная зарплата, комната в родительской квартире. Никто не даст ей полмиллиона просто так — за красивые глаза. А глаза, между прочим, у неё были красивые.

Ее подругам не пришлось бы унижаться перед редакторами. Луизе Максим оплатил бы всё, не моргнув глазом. Маша и вовсе бегала от Андрея, а он сам её нашёл с упрямой логикой хищника.

«Почему я должна соглашаться на меньшее?» — спросила она себя и тут же ответила, не дожидаясь подсказок: «Не должна. И не буду». В самом деле, чем она хуже? У неё есть талант, у неё есть внешность, у неё есть злость — та самая, которая поднимает с постели в пять утра и заставляет писать, писать, писать, пока пальцы не сведут судороги. А если всего этого мало, значит, надо найти спонсора. Жизнь, в конце концов, не равна справедливости, а без денег она была просто нищей с красивой упаковкой.

Оля была из тех, кого замечают ещё до первого слова. Рыжие волосы — не медно-огненные, а мягкие, с оттенком выгоревшего каштана — вились ленивыми, небрежными волнами. Лицо неправильное: широкие скулы, вздёрнутый нос, капризные губы. Глаза — серые с зеленью. Высокая, стройная, она была привлекательной. Но болезнь и предательство бывшего парня Миши не прошли даром. Веснушки после химии побледнели — теперь они напоминали не россыпь, а редкие, почти незаметные крапинки, как пыль на старом зеркале

Оля больше не верила мужчинам — она оценивала их. Свидания случались редко, и каждое превращалось в короткое деловое собеседование: вопросы о достатке, готовности платить, о том, есть ли у кандидата лишние полмиллиона на продвижение книги. Бедных и жадных она отсекала сразу. «От мужчины надо брать деньги, — решила она. — Хотя бы за потраченные нервы».

Ее свидания теперь проходили похоже. Кандидат обычно говорил: «Вы похожи на рыжую бестию из моего любимого фильма». Оля, не дожидаясь продолжения, спрашивала, сколько он зарабатывает. Он называл сумму. Она вставала, даже не допивая кофе, и бросала на прощание, язкалясь над его растерянным лицом:

— С такими доходами бестий не спонсируют. Ищите кого-нибудь подешевле.

Глава 2

ГЛАВА 2

Май навалился зеленью, тополиным пухом и запахом шашлыков — навязчивой, радостью, которую Оля когда-то ненавидела. А сегодня? Сегодня ей было плевать. На майскую аллергию, на кредит за машину, на то, вернётся ли болезнь. Смерть неизбежна — как этот дурацкий пух, который лезет в глаза. Она естественна. И если уж всё равно придётся уйти, то хочется оставить после себя хоть что-то. Не тень, не воспоминание в чьей-то поминальной речи. А роман. Книгу, которая переживёт её. Ну а там, можно и умирать, если что.

Оля купила дорогой абонемент в спортзал — не для здоровья, а потому что там, среди тренажёров и хаммамов, водятся богатые мужчины. На маникюре экономила, но здесь решила не скупиться. А ещё у неё угнездилась привычка листать отзывы на дорогую технику: она научилась отличать случайных комментаторов от тех, у кого в профиле «люблю качественный звук» и машина за пять миллионов.

Жить с родителями становилось невыносимо — их забота душила, их вопросы «когда ты уже выйдешь замуж?» въелись в кожу. Она хотела свободы. И ради этой свободы — и ради романа — была готова на всё. Даже на то, чтобы знакомиться на светофоре.

Солнце слепило сквозь лобовое стекло красной кредитной «Лады». На светофоре рядом остановился чёрный «Porsche Cayenne». «Если ждать, что кто-то будет тебя завоёвывать, — подумала она, — ты превращаешь себя в объект. А я выбираю сама».

Оля опустила стекло, не раздумывая. Страха не было. Вообще. Никакого. Только лёгкое, острое любопытство. Она повернулась к соседнему водителю — мужчине лет сорока, в тёмных очках, с квадратной челюстью и пальцами, сжимающими руль так, будто он привык командовать. И одарила его «рабочей» улыбкой — ни капли стеснения, только мёд и лёгкое мерцание.

– Откройте окно! – крикнула Оля.

Он удивился, но опустил.

– Что это у вас? – спросила она.

– Где? – не понял он.

— У вас такая харизма, — произнесла Оля, чуть склонив голову и глядя ему прямо в глаза ласковым, почти кошачьим взглядом, который она репетировала перед зеркалом. Голос её стал нежным, вкрадчивым, будто она говорила не с мужчиной, а с банковским сейфом, который вот-вот откроется. — Я чувствую потенциал.

Он рассмеялся – открыто, громко.

– Вы всегда так знакомитесь?

– Только с теми, у кого внутри горит зелёный свет.

– Кофе будете? – сказал он, не раздумывая. – Бросьте машину у «Метрополя», я припаркуюсь рядом.

— Буду, — ответила Оля. — Только в слове «апероль» ты сделал шесть ошибок.

Мужчина засмеялся.

— Не люблю «Метрополь», — добавила она. — Давайте в заведение через дорогу. Я угощаю

Он опешил, но кивнул.

Мужчина в «Porsche» оказался скучноват — после третьего кофе он начал жаловаться на бывшую жену. У него, выяснилось, ещё и дети — двое, погодки. Оля представила себе бесконечную череду школьных сборов, разборок с алиментами и, самое страшное, дележку наследства, когда он умрёт.

Оля сделалась прагматичной: дети и наследство — лишние риски, которые ей не нужны.

Но в целом она поняла: мужчины ведутся на наглость, если за ней чувствуется лёгкость.

Охота требовала разнообразия. «Толстые кошельки, — подумала Оля, — водятся и в супермаркетах, и на заправках, и в торговых центрах». Теперь она ходила туда, где мужчины расслаблены и не ждут подвоха.

В супермаркетах у неё был коронный номер — «мандарин». Оля заходила за хлебом, а выходила с новым знакомством. У прилавка, как по заказу, всегда находился кто-то подходящий. Например, мужчина, выбирающий апельсины. Высокий, в дорогой куртке, без кольца.

Оля подходила, сувала ему в руку мандарин, улыбка разбегалась по её лицу, как мёд по горячему хлебу. Голос, обычно сухой, вдруг становился ниже, с лёгкой хрипотцой, почти мурлыкающим:

— Почистите мне, пожалуйста, мандарин.

Он удивлялся, но мандарин брал. Чистил аккуратно, не спеша.

— У вас хорошо получается, — говорила она, принимая дольку. — Я чувствую потенциал.

— Может, поужинаем сегодня? — спрашивал обычно новый знакомый. — Я знаю одно место. Там тихо и кормят не только фруктами.

Оля прищуривалась, делая вид, что раздумывает. Потом кивала.

Мужчины не умели отказывать — как дешёвый замок, который открывается с первого касания. Предсказуемые, смешные в своей готовности повестись на любую ласку, если она подана с правильной интонацией.

Так же гладко происходило и на заправках. У какой нибудь колонки стоял дорогой внедорожник, «Mercedes» или что-то в этом роде. Оля подходила, стучала в стекло.

— У вас есть пластырь?

— Порезались? — мужчина тянулся к бардачку.

— Поранилась. О вашу улыбку.

Мужчины обычно смотрели внимательно, будто решая, шутит она или нет. Потом улыбались.

— Садитесь. Отвезу в аптеку. Или сразу на кофе?

— На кофе. В аптеке я уже была. Не помогло.

Оля садилась, даже не глядя на свою «Ладу». Алгоритм работал безотказно.

В торговых центрах — другая схема. Она замечала мужчину в дорогой рубашке или пальто. Воротник неизменно оказывался загнут. Оля подходила на цыпочках, одним движением поправляла.

Он оборачивался.

— Теперь идеально, — говорила Оля, улыбаясь тем же кошачьим оскалом.

— Вы… кто?

— Ваш личный стилист по воротникам.

Мужчина обычно смеялся открыто, без привычной сдержанности.

— Выпьем кофе? Я угощаю.

— Если настаиваете, — пожимала плечами Оля.

А на набережной — свой ритуал. Она замечала подходящего мужчину на скамейке, желательно атлетического телосложения. Внешность тоже была важна. Подходила, вставала напротив, заслоняла солнце.

— Привет, красавчик.

Он поднимал голову, щурился.

— Мы знакомы?

— Нет, но это поправимо. — Она наклонялась чуть ближе, и голос её становился вкрадчивым, почти шёпотом. — Слушай, твой папа случайно не бог?

— Почему?

— Ну как же, — разводила она руками. — Такое божество миру подарил. Я просто обязана спросить.

И всё повторялось: улыбка, кофе, приглашение. Оля уже не считала. За полгода — ни одного отказа. Она превратила знакомство в спорт, в серийное производство, в конвейер, где мужчины были всего лишь деталями. Но деньги на книгу никто не предлагал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.