Без звёзд

— Ты неплохо проявил себя, — сказал я. — Благодарю тебя.

— Что ж, я тоже пойду, — он убрал меч в ножны. — Считай, что я помог из ненависти к сомнительной власти.

— Спасибо за помощь, — я протянул руку. — Я Зил. И теперь я твой должник.

— Да, я слышал твоё имя, — Зандр пожал мою руку. Его ладонь была ледяной, как сердца предателей, как та пустота, что осталась после смерти его родителей в душе этого молодого эльфа. — А я Зандр. И я не люблю должников. Ты мне ничего не должен — но если решишь бороться, зови. У меня с ними... личные счёты.

Он ушёл. Растворился в темноте, как тень, которой никогда и не было. Вокруг меня всегда было много эльфов, но я остался один. Снова.

Двадцать лет. Двадцать лет я жил в этом аду. Двадцать лет я черствел день ото дня, как хлеб, оставленный на ветру. Мне исполнилось всего триста двадцать лет, а я чувствовал себя древним стариком.

Худшее время. Каждый ужин мы сидели за скудным столом в гробовой тишине. Я жевал сухой хлеб, опустив глаза в пол, боясь встретиться взглядом с кем-либо. Енни молча рвала зубами жёсткое, горькое мясо оленя, которого мы убили в лесу. Охота на оленя была безумной затеей — эти звери быстры как ветер, опасны как сама смерть. Но голод не спрашивает, голод приказывает...

Мама пыталась разрядить обстановку. Рассказывала истории с полей — как ветер распустил её тёмную косу, и все обернулись. Как она напоила водой маленького эльфёнка, который чуть не упал в обморок от жары. Её голос звучал тихо, виновато, будто она просила прощения за то, что пытается внести хоть каплю света в эту удобную тьму.

Отец не выдержал. Он вскочил, ударив кулаком по столу так, что посуда подпрыгнула. Его глаза горели, голос гремел.

— В моём доме мы не будем говорить про милосердие, всем понятно? — он обвёл нас взглядом. — Или повторить для особо... "Жалостливых"?

Я тоже вскочил. Не помня себя, не думая о последствиях. Просто встал и хлопнул ладонями по столу, уставившись на него своими серыми глазами. Все замерли. Даже Енни застыла с куском мяса в руке.

— Это не твой дом, а семейный. — голос мой сорвался. — И ты не будешь угрожать нам больше.

Он опешил. Всего на миг. А потом его лицо исказила жуткая ярость.

— Как ты смеешь, наглец? — он шагнул ко мне. — У тебя ничего нет, ты ничего не добился сам! Когда будешь стоить моего внимания, мы поговорим!

— Полагаю, разговор так и не состоится, — я не опустил взгляд. — Ты же меня ненавидишь. Так и жуй это мясо молча. Смотри, не подавись своим эгоизмом.

Я развернулся и ушёл наверх. Не слышал, что было дальше. Не хотел слышать. Я просто лёг на холодный пол своей комнаты и смотрел в потолок, чувствуя, как внутри закипает что-то горькое, обжигающее. Никто не пришёл. Никто не спросил, как я. Зачем? Я же просто глупый эльфёнок, не заслуживший уважения. Никто. Пустое место. Енни в тот момент исполнилось триста лет. Она прошла испытание. Я стоял в толпе и смотрел, как она убивает волка одним ударом. Как убивает двух своих соперниц, даже не моргнув глазом. Тех самых, с кем играла когда-то в детстве. Тех, кто смеялся вместе с ней. Она даже не вздрогнула.

А когда увидела меня в толпе, её лицо исказилось злостью. Она грубо оттолкнула какого-то эльфа, пытавшегося её поздравить, и тот полетел в грязь, не понимая, за что. Я отвернулся, чтобы больше не видеть этого. Только слышал её шёпот за спиной. И не спеша ушёл.

Все эти двадцать лет мы почти не разговаривали. Я уходил из дома при первой возможности, бродил по лесам, сидел у реки, думал о ней. О той, чей свет манил меня даже сквозь самую густую тьму. В ком было что-то невероятно притягательное, и я не мог понять, что. О той, чья улыбка могла вернуть уверенность одним своим существованием. О Йели.

Тёплая ночь окутала лес своим мягким, бархатным покрывалом. Звёзды горели ярко, рассыпаясь по небу миллионами искр. Я сидел под старым дубом, прислонившись спиной к шершавому стволу, и смотрел вверх.

А потом среди деревьев мелькнул белый силуэт. Я замер. Сердце пропустило удар. Она.

Йели села рядом со мной, поправив своё белоснежное платье, и тоже подняла глаза к небу. Мы молчали. Нам не нужны были слова. Мы понимали друг друга без них. Каждую ночь, все эти двадцать лет, мы встречались здесь. Тайно. Спрятавшись от всего мира. И каждую ночь я ждал этого момента, как ждут рассвета после самой долгой, самой тёмной ночи. Она указала на звёзды. Её голос, тихий и мелодичный, разорвал тишину.

— Некоторые говорят, словно после гибели воины попадают в Верхнее и наблюдают за нами, становясь звёздами и образуя новые созвездия, — она повернулась ко мне. — Но я не верю, что на этом связь с живыми обрывается. Для меня мотыльки являются проводниками душ, которые провожают эльфов в Верхнее, а потом перерождаются. — она помолчала. — А во что веришь ты?

Я долго молчал. Смотрел на звёзды, на её профиль, освещённый лунным светом, и думал.

— Наша семья никогда о таком не говорит, — ответил я наконец. — Эйд тоже как-то упоминал Верхнее, но меня это слово не волновало тогда. — я помолчал. — А ты... Ты такая... Такая другая. Енни одного возраста с тобой, но ты на неё совершенно не похожа.

— Это так плохо? — в её голосе не было обиды, только тихое любопытство.

— Наоборот хорошо, — я покачал головой. — Но сестра против нашего общения. Она считает вас предателями.

— А ты тоже считаешь, что мы вас предали, Зил? — она посмотрела мне в глаза.

— Нет, — ответил я твёрдо. — Ты спасла меня. Моя жизнь стала сложнее, но я понял, что хочу идти к свету, даже если за это получу новые шрамы. — я отвернулся. — Только тебе лучше прекратить общение со мной. Я не смогу дать тебе ничего хорошего. Ты прекрасна как мотылёк, а я жёсткий как меч, который боится... оборвать твои хрупкие крылья.

Я замолчал. Мне было неловко. Непривычно говорить о чувствах, о красоте, о чём-то, кроме выживания и боли. Но с ней было легко. Она умела слушать. Умела услышать. Йели взяла мою руку в свои ладони. Её пальцы были прохладными, но от них исходило тепло, которого я не знал никогда.

— Я не боюсь тьмы, — сказала она тихо, — потому что выбралась из неё и больше не вернусь туда. Мы должны свергнуть власть, Зил, как бы сложно это ни звучало.

— Я понимаю, — я сжал её руку. Крепко, но не больно. Вложил в это пожатие всё, что чувствовал — всю свою верность, всю свою надежду. — Но нельзя принимать такие решения так быстро. Мы что-нибудь придумаем, обещаю.

Йели положила голову мне на плечо. Её волосы пахли весенними цветами и чем-то ещё, неуловимым, тонким. Мы сидели так долго. Смотрели на звёзды, слушали, как где-то вдалеке перекликаются ночные птицы. А потом на мою грудь опустился светлячок. Маленький, тёплый, он светился в темноте, как крошечная звёздочка. Йели улыбнулась. Осторожно коснулась его пальцем, и он раскрыл крылья, но не улетел. Просто сидел и светил, освещая нас обоих.

— Он чувствует свет в твоём сердце, — прошептала она, — как и я. Ты не такой, как они. Ты — воин за добро. Я видела, как тяжело тебе далось решение лишить жизни Эйда, как ты страдал из-за этого, хоть и не показывал своей вины. Это съедало тебя изнутри.

— Иногда он снится мне, — признался я, чувствуя, как слова вырываются сами собой. — Эйд насмехается надо мной, будто я уже проиграл. Йели, я не должен был...

Она приложила палец к губам. Я замолчал, смотря на её бледную руку.

— Что сделано, то решено не нами, — сказала она. — Тебе не за что корить себя, ещё совсем ребёнка.

— Возможно, — я вздохнул. — Но Эйд... Он был таким же, как я. Только... мне повезло, а ему — нет.

— Если бы ты не забрал его жизнь тогда, он отнял бы твою, — её голос был твёрдым. — Здесь не было морального выбора. Не в тот момент. У тебя не было никакого выбора. И ты это знаешь.

Её слова лились бальзамом на израненную душу. Я перестал казаться себе чудовищем на время. Она была права — тогда, в тот момент, я не мог поступить иначе. И это освобождало. Пусть не полностью, но хотя бы чуть-чуть. Мы разошлись только тогда, когда первые лучи солнца начали золотить горизонт. Я запрыгнул в окно своей комнаты, рухнул на кровать и накрылся одеялом с головой. Сердце колотилось где-то в горле, на губах блуждала глупая улыбка.

— Ты сейчас же скажешь, где был, — раздался голос над ухом, — или я задушу тебя твоим же одеялом.

Я отдёрнул плед. Енни сидела надо мной, скрестив руки на груди, и смотрела с таким выражением, будто поймала вора на месте преступления.

— Я не понимаю, о чём ты, — попытался обмануть сестру я. — Просто... пить хотел, вот и спустился. Не буду же я тебя будить из-за этого. Или ты хочешь следить за каждым моим шагом?

— Попытка не засчитана, — она покачала головой. — Если ты и дальше будешь сбегать, я лично закрою тебя в темнице! Ну или подставлю тебя перед Долмором, и он сделает это за меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.