ЖИЗНЬ В ПОЛНЫЙ ГОЛОС Путеводитель по Телесно-голосовой вокальной терапии

Они с грустью вспоминают эти моменты и сожалеют, что им не дали возможности хотя бы попробовать. У тех, кого не взяли в музыкальную школу, нередко присутствует травма отвержения: их отвергли, сразу обнулив возможность проявить свои природные таланты, которые есть у каждого. Да, у всех есть Голос, и ВСЕ МОГУТ петь, танцевать, рисовать, писать и т. д. Другой вопрос, что не всем важно становиться звездами.

Один из способов преодолеть эти чувства – «проорать» песни за праздничным столом или в караоке, чтобы позволить себе снова прикоснуться к детской мечте и больше не чувствовать себя «не таким», не испытывать стыда и страха. Но можно пойти дальше и в Телесно-голосовой вокальной терапии раскрыть природный потенциал голоса, тем самым не только избавиться от негативных чувств и установок, но и изменить жизнь в целом.

К сожалению, неудача часто подкрепляется в родительской семье, когда родители не поддержали ребенка, не утешили, не помогли ему по-другому получить то, что необходимо для развития. Вместо этого они испытали разочарование от того, что не реализовалась их собственная, осознанная или неосознанная, мечта. Чаще всего они сами в детстве очень хотели заниматься музыкой или пением, а потом решили осуществить это через своих детей. Кстати, бывает, что люди и не помнят моменты своего детского провала. Существует такой психический механизм защиты – вытеснение, который помогает забыть все, что очень больно.

В случаях неудачи ребенка они поддерживают вынесенный вердикт, что ему это недоступно, не дано и лучше заниматься чем-то другим: рисованием, конструированием, танцами, выращиванием цветов и пр., а не музыкой.

Да, это так: звучание и проявление человека может происходить через разные виды творчества, о чем я упомянула в начале повествования. Творческая энергия может иметь совершенно разное воплощение. Но сейчас мы говорим о Голосе и о тех детях, у которых был внутренний импульс выражаться через звуки.

Расскажу о маме моей пятилетней ученицы, которая мечтала петь, но ее НЕ взяли в музыкальную школу. Оценили ее данные резко негативно: «Ну что за голос такой – писклявый, фальшивый! Иди, занимайся танцами». Она, к счастью, не закрылась и начала танцевать, ведь там была музыка!

Ее энергия не была остановлена, скорее перенаправлена. Произошла адаптация. Позже она достигла успеха, даже выступала на чемпионатах мира по бальным танцам. Но осталась боль от детского опыта отверженности, а также страх проявлять себя голосом, стеснение своего голоса. Она снова пережила эти чувства, когда привела дочь ко мне на занятия.

Желание петь у нее осталось. Глубоко внутри жила нереализованная СТРАСТЬ! То самое страстное желание, с которым ребенок идет в новый опыт, распахнувшись миру. Кстати, с годами она сделала карьеру, дошла до должности управляющей банком, где Голос был очень нужен.

Этим мы с ней и начали заниматься – исцелять детскую травму обесценивания, отвержения, возвращая право звучать собой, своим Голосом, который реально был не «писклявым», как она считала до 40 лет, а красивым кристальным сопрано. Нам удалось вернуть ей право звучать и чувствовать себя уверенной в звучании.

Так вот, КРИТИКА, направленная на ребенка со стороны родителей, который и так расстроен, что его мечта не сбылась, убивает эту страсть! Дорогу к мечте кто-то закрыл, в этом уже много печали. Так еще и дома ребенок может услышать много слов, которые не просто отобьют у него желание звучать, но и вообще разорвут этот нежный и тонкий контакт с внутренним Голосом.

У одной клиентки, мамы моей трехлетней ученицы, прекрасный сильный, низкий, сочный голос (редкое меццо-сопрано). Но в детстве папа сказал, что твоим голосом только кричать в туалете «Занято!» И все! До 35лет она так и считала.

Может быть, поэтому она развивала свою дочь вне музыкальной школы, без традиционной школьной системы. Находила «живых» преподавателей, бережно сопровождая ее развитие, сохранив интерес, любовь и связь с внутренним голосом, интуицией, что сделало девочку известной на весь мир пианисткой. Она окончила Российскую академию музыки имени Гнесиных и теперь играет с лучшими оркестрами страны и мира, концертирует по всему свету.

А что происходит с детьми, которых все-таки приняли в музыкальную школу?

Я точно знаю, что среди читателей моей книги много тех, кто прожил такой опыт.

Это событие обычно очень радостное. Но за годы обучения вдохновение и радость от процесса часто бывают погребены под плитами обучающей системы. Ведь она никогда не была ориентирована на развитие индивидуальности ребенка, на развитие его способностей в бережном пространстве, в своем темпоритме, где педагог – чувствующий и гибкий живой проводник в мир красоты и гармонии, а не жесткий, изначально травмированный садист, впихивающий ученика в рамки системы, убивающей в ребенке живое восприятие мира и его красоты, обрывающей связь с тонким творческим потоком. Ни в коем случае не говорю обо всех педагогах, среди них есть чудесные, но таких немного.

Мне не повезло. В шесть лет родители купили мне пианино и пригласили преподавателя из самой лучшей школы в Москве, ЦМШ при Консерватории. Педагог «ставила руки» и запрещала мне подбирать то, что я слышала внутри себя, импровизировать, потому что надо было делать только так, как НАДО, чтобы руки не испортить. Она била меня по пальцам, если я ставила их не так. И даже спустя много лет (в музыкальной школе, в музыкальном училище, в Российской академии музыки имени Гнесиных, в Московском педагогическом государственном университете) прикосновение к инструменту вызывало у меня сильный страх и ступор.

Долгое время я не могла играть на инструменте для себя: подбирать мелодии, импровизировать, сочинять и даже петь. Меня каждый раз как будто парализовало, тело превращалось в соляной столб, ничего не слышало, не могло, не хотело и сильно боялось. Думаю, эта история многим созвучна, когда вместо Радости единения с музыкой и проявления ее через себя ощущаешь только дикий страх. А если еще и родственники просят ребенка поиграть и спеть гостям… Можно себе представить состояние маленького музыканта, в какие жернова он попадает: страх, стыд, сопротивление, вина, бессилие.

Я долго работала над возвращением себе способности проявления спонтанности, свободы и живости внутреннего Голоса. Ведь проблема проявлялась в моем внешнем Голосе, который то пропадал, то возвращался, то бесконечно болел. Об этом я тоже расскажу: как и что делала, чтобы вернуть себе право и возможность свободно звучать и быть здоровой, радоваться самому процессу звучания и вдохновлять этим других людей.

Ради справедливости отмечу: если говорить о профессиональном музыкальном пути, то система, безусловно, нужна, но она не должна быть варварской. Да, для ребенка – это ежедневный титанический труд, который обучает его трудиться и шаг за шагом двигаться к своей мечте. Но кто решил, что ежедневный труд должен быть связан со страданием, насилием, гореванием, печалью, грубостью, злостью и прочим, а не с вдохновением, принятием, радостью, нежностью, восторгом, легкостью, интересом?

Конечно, система научила меня трудиться, но какой ценой, если смотреть в психоэмоциональный контекст проживаемого? До сих пор при некоторых воспоминаниях, а также от чужих историй у меня волосы встают дыбом!

Да, я играла сонаты Гайдна, Бетховена, прелюдии и фуги Баха, Шостаковича, Прокофьева, Рахманинова, Шопена, гигантский объем шедевров музыкального мира. И что? Я знаю, что мне доступна эта красота, мои рецепторы способны воспринимать и чувствовать многомерность музыки, ее сложность и многозвучие, но страх и напряжение при ее исполнении сопровождали меня многие-многие годы.

СТРАХ стирает все из памяти. Такова защита психики. И очень часто, заканчивая музыкальные учебные заведения, люди больше никогда не подходят к инструменту и вычеркивают этот период из своей жизни. А ведь именно здесь и закопана жизненная энергия, энергия творчества! А потом они ищут, что и как может их вновь оживить и наполнить.

Дети в возрасте четырех-пяти лет страстно хотят играть, петь и танцевать! Именно САМИ ХОТЯТ, чтобы мама и папа отвели их учиться.

Если в этот период мы ребенка поддерживаем и внимательно следим за тем, чтобы рядом с ним находился «живой» увлеченный педагог, то у него ВСЕГДА будет контакт со Звучащей, радостной, здоровой частью себя.

К сожалению, в силу разных причин не так много детей получают эту поддержку и потом во взрослой жизни продолжают считать, что им ничего не дано в музыкальной сфере. А это не так! Причина в том, что в нужный момент не было поддержки и возможности развивать свои способности.

Об этом говорит мой 35-летний опыт работы и с детьми от трех лет, и со взрослыми.

Однажды ко мне привели девочку, которая после моих творческих музыкальных занятий с детьми захотела стать оперной певицей. (Моя академическая школа сделала свое дело – у ребенка появилась мечта. Так всегда бывает, когда педагог транслирует красоту и вдохновляет.) Но родители сказали про нее: «Голоса нет, гудит фальшиво, где-то там внизу, на трех нотах, но вот хочет быть певицей».

И мы с девочкой стали встречаться. Именно встречаться, а не заниматься или учиться. Я говорю про живое общение, про игру и радость, про возможность проявляться по-разному. И через три встречи она вдруг запела высоким, нежным, прекрасным, серебристым голосом! Это было трогательно до слез. В такие моменты человек начинает верить своему внутреннему голосу, верить себе и в себя. Это очень ценный опыт возвращения и присвоения себе своего голоса.

Она продолжила свой путь с Любовью и Радостью к пению, к своему Голосу, с уважением и чувствительностью к своему Телу, как храму своего Голоса и Души. Она сохранила это отношение до сего дня, выбрав для взрослой жизни совсем другую профессию, не связанную с профессиональным миром музыки.

Таких историй множество. И каждый раз я чувствую себя счастливой, будучи сопричастной к этому чуду – встрече человека со своей Природой и присвоению своего Голоса.

Еще несколько слов о специфике голосовой терапии в европейском подходе, где оценка способностей является доминирующей. В ней делается опора на способность человека вокализировать, слышать звук и гармонично его воспроизводить. Именно это имеет определяющее значение в достижении успеха терапии. Под вокализацией в этом конкретном случае имеется в виду развитие певческих и музыкальных способностей человека. Терапевтической силой наделяется в основном классическая музыка, характер ее восприятия и чувствования мелодии.

Этот подход ориентирует человека на некий образец – эталон, на опыт слушания чьего-то профессионального «идеального» пения. Конечно, это обычно вдохновляет человека: слушать красивое пение и хотеть петь так же красиво.

Но часто сравнение погружает нас в сложные чувства и может привести к выводу, что я «недостаточно хорош», «у меня недостаточно красивый голос», «я не могу, как она или он» (этот певец). И человек попадает в ловушку негативной самооценки, все больше отдаляясь от собственного эталонного, только ему присущего звучания.

Это вопрос волновал меня еще во время обучения в РАМ имени Гнесиных. Я сама сталкивалась с проблемами звучания и видела много моих коллег – певцов (студентов не только вокального, но и дирижерско-хорового факультета) и однокурсников, которые часто болели, болел их Голос. Они завершали свою исполнительскую карьеру, порой так и не успев ее толком начать. Столкнувшись с «неидеальностью» своего звучания, они все больше «закапывались» в своем несовершенстве. Имея прекрасную природу, сталкивались с психологическими и физиологическими проблемами, которые оказались непреодолимыми. И в результате, к сожалению, становились «незвучащими» людьми.

При таком подходе взгляд на звуковое проявление становится профессиональным, из-за чего множество людей сразу сбрасывают себя со счетов, переставая проявляться. Существует некий Эталон. Он труднодостижим. И если у человека есть непростой детский опыт отвержения, о котором я говорила выше, то прийти к эталонному звучанию, стать ближе к «божественной» (эталонной) фигуре практически невозможно. Внутри стучится: «Я никогда не буду так хороша или хорош, как она/он».

Что могло бы помочь таким людям, как и мне в те времена? Терапия, в которой происходит отделение зерен от плевел, исцеление тех частей, которые нам мешают, и взращивание тех, на которые можно опираться и идти по жизни уверенно и с удовольствием. Но, к сожалению, тогда в нашем обществе еще не было понимания ценности психотерапии.

Ко мне часто приходят в личную терапию и на курс «Телесно-голосовая вокальная терапия» те, кто уже обошел преподавателей разных направлений, но так и не пришел к радости и естественности своего звучания, не увидел пути расширения и развития. Приходят даже педагоги разных школ, которые зашли в тупик и не знают, что делать с людьми, упирающимися в негативный и болезненный опыт детства. Они чувствуют, что за пением стоит нечто гораздо большее, чем техника и эталон.

Я с этим встречаюсь очень давно, еще со времен обучения в музыкальной школе и музучилище: как дирижер хора, как солистка ансамбля, как студентка РАМ имени Гнесиных, как певица и музыкант, а теперь работаю с этими людьми как психолог и телесно-голосовой вокальный терапевт.

Что здесь очень важно? Люди идут учиться пению не только и не столько, чтобы научиться петь. Они идут за Радостью, за возвращением себе ощущения жизни и радости от нее, за присвоением права на свой голос, за ответами на вопросы: «Кто Я?» и «Какой Я есть?», то есть за самоидентификацией, за признанием, за любовью, за принятием. Люди хотят быть услышанными и чувствовать свою уникальность. Они идут за чувством свободы, за удовольствием и здоровьем, за встречей с Собой и своим Голосом (читай – Силой).

А это значит, что желание петь ведет человека к удовлетворению и восполнению дефицитов базовых потребностей, без которых он никогда не сможет чувствовать себя целостным, ощущать всю полноту жизни, ее многоцветие и многозвучие, чувствовать ее вкус и краски, быть в контакте со своей силой, которая и продвигает его по пути собственной эволюции.

Голос – это мотивация и внутренний двигатель, потому что он способен творить чудеса, проявляя и поднимая нашу витальную энергию для движения по дороге Жизни. В данном случае слова «Проснись и пой!» и «Нам песня строить и жить помогает!» очень точно отражают возможности и динамику процесса звучания.

Мы уделили внимание голосовой терапии в европейской культуре. Я не так часто использую готовый материал в терапевтическом процессе, так как мне ближе другие варианты жизни с Голосом, присущие более древним подходам, отраженным в архаических культурах. Далее рассмотрим, в чем их ценность.