- -
- 100%
- +
«Он вернулся, — шептали в тёмных углах. — Крылатый демон в замке».
Я пытался игнорировать эти разговоры, списывать на панику и домыслы, но внутри всё сжималось. Потому что знал: если он действительно вернулся, это изменит всё.
И вот — подтверждение. Они вернулись. Мои разведчики. Но не такими, как я их отправлял. Он изуродовал их, превратил в это. Нечто среднее между чудовищем и кошмаром. Их тела искажены, покрыты чешуёй, словно у древних ящеров. Перепончатые крылья с острыми костяными шипами. Глаза мутные, налитые багрянцем, в них больше нет ни разума, ни воли. Только голод. Только ярость.
Я всматриваюсь в каждую деталь трансформации. Кожа местами лопнула, обнажая мышцы, которые теперь выглядят так, будто переросли свои границы. Когти вытянулись, стали длиннее, острее, чем у любого демона. А из спин, пробивая плоть, выросли костяные наросты — как шипы, как предупреждение.
Это не просто наказание. Это послание: «Я здесь. И я сильнее, чем ты думаешь».
Предателю, видимо, кажется забавным превращать моих демонов в злобных крылатых ящеров, а потом отправлять обратно ко мне. Не как пленников, не как трупов, а как… экспонаты. Как доказательство его силы.
— Избавься от них. — Приказываю я своему главному генералу.
Она молча подчиняется, щелкает пальцами — из них вырывается алое пламя — и следом поджигает крылатых чудовищ.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость, а вместе с ней — холод. Холод осознания. Он не просто вернулся. Он демонстрирует власть.
Я не знаю, как именно он это сделал. Не понимаю, какие заклинания, какие древние ритуалы он использовал. Но каждое изменение в этих искалеченных телах кричало об одном: его магия вышла на новый уровень. Он больше не прячется. Он не обороняется. Он атакует — медленно, методично, с издёвкой.
Смотрю на одного из них, тот рычит, пытается выбраться из адского пламени, но цепи держат крепко. В его взгляде нет узнавания, нет страха. Только слепая ярость.
— Ты думаешь, это напугает меня? — шепчу я, обращаясь не к нему, а к тому, кто стоит за этим безумием. — Ты думаешь, я отступлю?
Ответа нет. Только хриплое дыхание искалеченных существ и тихий треск огня. Но я знаю: это лишь начало. Он вернулся. И теперь он играет по своим правилам.
Этих существ нужно было уничтожить. Они не просто прорвались сквозь мои границы и напали на мой дворец, их когти оставили глубокие борозды на каменных плитах, а слюна, капающая с клыков, шипела, разъедая камень.
Если бы они добрались до жилых уровней… Я не хотел даже думать о последствиях. Армия таких монстров способна вырезать целый город всего за одну чёрную фазу.
Они бы всё разрушили точно также, как и надоедливая смертная, которая всё портит.
О! Я уверен, ее послал мне сам Дьявол в наказание!
Я прикрыл глаза, воспроизводя в памяти тот самый момент.
Валери стояла там, посреди хаоса, целая, невредимая, ни единой царапины. Её волосы слегка растрепались, на щеке едва заметная полоска пыли, но в остальном, будто и не было никакой битвы. Будто мир рушился вокруг, а её обходил стороной.
Затем моё внимание привлёк ящер у её ног. Он лежал, скрючившись, словно высохшая река. Его чешуя потрескалась, кожа обвисла, а глаза, некогда горящие кровавым огнём, теперь были пустыми, будто выжженными изнутри. Я замер, всматриваясь в это зрелище. Что случилось? Почему он вдруг… иссох?
Я открыл глаза.
После случившегося я сразу же собрал своих генералов. До самого рассвета мы заседали в зале совета, погружённые в мрачные размышления.
Я должен был хорошо подумать, чтобы понять, какие шаги предпринять далее. И выяснить, что случилось с моими демонами, чтобы такого никогда больше не повторилось.
Он — предатель, выродок нашего рода. Единственное, что его ждёт, — смерть. С тех пор как я занял место Князя шестого круга, я пытаюсь выследить его и уничтожить, но каждый раз он ускользает, словно тень, растворяясь в хаосе миров. Я хочу установить в Аду свой порядок, свои правила, но он одним своим существованием нарушает все мои планы.
Кто-то из советников уверен, что он слишком силён и умён, чтобы попасться. Кто-то, напротив, считает его отличной кандидатурой на роль Князя… Я даже не мог сосредоточиться на их словах. Перед глазами стояла одна и та же картина: Валери, вжатая в стену, а перед ней скорчившееся тело ящера. И он. Каэрон. Как он на нее смотрел.
Мне казалось, если бы у него был выбор спасти меня или Валери, то брат выбрал бы её.
Это даже забавно. Неужели я начинаю ревновать брата к этой смертной?
После собрания я решаю навестить её, спросить еще раз, возможно, она заметила что-то странное и подозрительное... Ну что-то помимо мерзких ящеров и Ада вокруг.
Каэрон сказал, что запер её в своей комнате «для её же безопасности». Должно быть ей там действительно безопасно.
Я открыл дверь и переступил порог. Первым делом огляделся — Валери нет.
Где она?
Я услышал шум воды и всё понял. Я пришёл не вовремя.
Чёрт! Если она голая, то будет проблематично устраивать ей допрос.
Стоя у дверей, я наблюдал, как она выходит из ванны, укутанная в огромное чёрное полотенце, словно не видя меня или намеренно игнорируя. Прошла мимо, направляясь к кровати. Мне не понравилась мысль, что комната брата ей чертовски идёт.
Почему меня так жжёт эта ревность изнутри?
Я застыл, глядя на неё. Она… просто совершенна.
Ладно, теперь я стал понемногу понимать, что брат нашел в ней.
Полотенце скользнуло вниз, обнажив плечи, она накинула рубашку — Каэрон ей дал её? Затем полотенце упало на пол, а она осталась в одной рубашке. Красивая. Привлекательная.
Понял, что слишком долго смотрю, когда она вдруг развернулась, и наши взгляды встретились. Из её глаз в меня будто полетели молнии — холодные, резкие, полные неприкрытого раздражения.
Это было забавно, ведь наша холодная отчуждённость была взаимной.
Так, стоп!
Вообще-то я пришел, чтобы устроить допрос с пристрастием, а не жадно пялиться.
Я подошёл ближе, скрестил руки на груди.
— Ты в порядке? — спросил я. Ответа не последовало. Она продолжала игнорировать меня, сосредоточенно застилая постель. — Надеюсь, ты не злишься на нас с братом, ты же понимаешь, мы не могли иначе?
— Ты же понимаешь, что меня это не волнует? — резко ответила она. Её голос был пропитан ядом. — Да мне… вообще без разницы всё происходящее у вас!
Что ж, с её дерзостью я обязательно поработаю.
— Послушай, — начал я, — я просто хотел узнать, что ты думаешь...
— Верни меня, — перебила она, глядя прямо мне в глаза. — Я не могу здесь… Я не должна была здесь оказаться! Случилась какая‑то ошибка. Верни меня обратно в мой мир.
Валери села на край кровати, упёрлась руками в колени и опустила голову.
Я замер. Её слова показались мне забавными. Сначала я даже подумал, что она шутит — настолько нелепой, почти детской, выглядела эта просьба в моих глазах. В Аду, где каждый камень пропитан вековой тьмой, где законы мироздания жёстче стали, а судьбы плетутся без участия тех, кому они принадлежат, кто‑то всерьёз надеется вернуться «домой»?
— Что, прости? — переспросил я, слегка приподняв бровь. Мой голос прозвучал чуть насмешливо, но без злобы — скорее с искренним недоумением.
— Я хочу вернуться домой, — повторила она твёрдо, глядя прямо мне в глаза. В её взгляде не было мольбы — только упрямство. — Пожалуйста.
Я невольно усмехнулся, качнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение.
— Домой? — повторил я, растягивая слово, словно пробуя его на вкус. — Ты серьёзно?
Она кивнула, не отводя взгляда. Ни тени сомнения, ни капли страха — только глубокая, почти отчаянная уверенность в своей правоте. И в этот момент я вдруг отчётливо увидел её не как чужачку, нарушившую покой моего мира, а как потерявшегося ребёнка, который просто хочет вернуться туда, где ему было тепло и знакомо.
Внезапно до меня дошло: она действительно не знала. Неужели Каэрон ей не сказал? Не объяснил элементарных вещей? Не предупредил, что Ад — это не гостиница, из которой можно уехать по первому капризу?
Я сглотнул. Вязкая слюна обожгла горло.
Резко прервав её, я произнёс жёстче, чем собирался:
—Отсюда нет выхода .
— Но… — начала она, и в её голосе впервые проскользнула растерянность.
— Покинуть Ад невозможно, — продолжил я уже серьёзнее, стараясь говорить так, чтобы она наконец поняла всю глубину этой истины. — Вероятнее всего, в том мире, где ты была, ты умерла и оказалась здесь. Это не наказание и не случайность — это факт. Тебе нужно смириться и принять это место как свой новый дом.
Она не поверила. Но и опечаленной не казалась. В её глазах по-прежнему таился холод. Губы слегка дрогнули, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. А я всё пытался понять, какая она на самом деле? Иногда мне кажется, что она действительно ничего не чувствует. Кажется, она говорила, что-то о пустоте внутри.
— Как… как это невозможно? — прошептала она. — Должен быть способ! Может, какой‑то портал, заклинание, древний артефакт…
Я покачал головой.
— Его нет, — повторил я твёрдо. — Ни один демон не обладает способностью открыть врата и выйти отсюда. Ни один. Кроме Первородного правителя Ада. Но даже если бы он согласился помочь — а он не согласится, — ты всё равно не смогла бы пройти. Миры отторгают тех, кто уже пересёк грань. Ты здесь не случайно. Ты здесь — потому что больше нигде не можешь быть.
На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Я видел, как её плечи опустились, как в глазах мелькнула тень осознания. Она медленно выдохнула, будто пытаясь уместить в сознании эту новую реальность.
— Значит… — её голос звучал почти безжизненно, — я застряла здесь навсегда?
— Да, — ответил я просто. — Навсегда.
И в этот момент что‑то во мне дрогнуло. Не сочувствие — я не умел его испытывать в полной мере, — но странное, почти забытое ощущение: будто я только что разбил чью‑то хрупкую мечту. Ту самую мечту, которая, возможно, помогала ей держаться всё это время.
Валери опустила взгляд, сжала пальцами край рубашки. А я вдруг поймал себя на мысли: а что, если бы я оказался на её месте? Если бы меня вырвали из привычного мира и швырнули в это пекло без шанса вернуться?
Но я тут же отогнал эти размышления. Слабость. В Аду нет места слабости.
— Привыкай, — бросил я, разворачиваясь к двери. — Это твой мир теперь. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет жить.
В любом случае отсюда был только один выход. В пекло.
Ни один демон не обладает способностью открыть врата и выйти отсюда. Ни один. Кроме Первородного правителя Ада.
Глава 4. Игра без правил
«Здесь нет выхода? Значит, я проложу его сама. Даже если придётся пройти сквозь тьму».
— Валери.
Тьма
Привыкай. Это твой мир теперь. И чем раньше ты это примешь, тем легче будет жить.
Только вот теперь жить мне совсем не хотелось.
Слова Майкла ещё долго эхом отдавались в голове, будто вбивались в сознание молотом. Уверена: если бы сейчас моя душа была на месте, я бы точно разрыдалась и залила бы весь этот проклятый Ад своими слезами.
Ну что за адская хрень!
Сложно было поверить в это. Как так? В Ад попасть можно, а обратно нет? Почему? За что? Внутри всё сжималось от бессилия, от ощущения ловушки, из которой нет выхода.
— Ты умерла, Валери. Прими это, — проговорила я себе.
Я стояла, словно пригвождённая к полу, и пыталась осознать сказанное. Мысли метались, натыкаясь на глухую стену реальности: это не сон, не шутка, не временное недоразумение.
Это — навсегда.
«Это твой мир теперь», — эти слова резали глубже любого клинка.
Мой мир — там, где утренний кофе пахнет по-особенному, где знакомые улицы помнят каждый мой шаг, где люди знают меня настоящую. Здесь же — чужая реальность, пропитанная жаром вулканов и запахом гари, где каждый взгляд братьев таит невысказанные угрозы, а стены шепчут о тысячелетней тьме.
Как можно назвать домом место, где ты даже не можешь чувствовать себя в безопасности? Где каждое утро начинается с осознания, что ты — чужая, лишняя, пешка в чужой игре?
Внутри разрасталась пустота, холодная, бездонная, пожирающая последние крохи надежды. Я пыталась найти хоть что-то, за что можно уцепиться: логику, объяснение, оправдание. Но всё было тщетно.
Ты мертва, Валери. Смирись. Нет никакого перерождения душ, нет реинкарнации. Есть только Ад — жестокий и бесконечный Ад.
А следом пришла злость. Резкая, обжигающая, как лава за окном.
Почему Майкл решил, что может просто взять и перечеркнуть всю мою прежнюю жизнь? Кто дал ему право лишать меня выбора? Я не просила ни о сожжении на костре, ни о переносе в этот мир, ни о его «защите», ни о том, чтобы стать частью их тёмной игры.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Нет. Пока я могу чувствовать боль, пока могу злиться — я ещё не сдалась. Пусть этот мир считает меня гостьей, но я не стану его частью. Не позволю. Даже если мне придётся приложить максимум усилий, чтобы отыскать путь назад, — я буду бороться. Даже если придётся идти против всех правил Ада. Даже если для этого понадобится разрушить всё до основания.
К вечеру, когда первая буря эмоций немного улеглась, я всё же решилась выйти из комнаты. Едва переступив порог, я наткнулась на Каэрона. Он стоял, прислонившись к стене, с привычной улыбкой, но сегодня в его взгляде читалось что-то новое, будто он ждал меня.
— Привет, — протянул Каэрон, демонстрируя ухмылку, к которой я уже привыкла.
— Вряд ли ты найдешь здесь своего брата, — ответила я.
— Я знаю, — бросил он, и не успела я сделать и шага, как он выставил руку передо мной. — Я не искал брата, я пришёл за тобой.
— Зачем? — настороженно спросила я.
— Идём, кое-что покажу. Я должен загладить вину перед тобой за вчерашнее.
Он имеет в виду за то, что запер меня в комнате после того, как на дворец напали странные ящеры?
Каэрон подставил локоть:
— Не бойся, я для тебя же стараюсь.
Я колебалась секунду, но потом всё же положила руку на его локоть, ощущая лёгкое покалывание в пальцах от исходившей от него энергии.
Мы прошли по тёмному коридору, стены которого пульсировали багровым светом, словно живые. В воздухе витал запах серы и чего‑то сладковатого, почти приторного.
Каэрон остановился перед ничем не примечательной на вид каменной стеной — на первый взгляд, просто продолжение коридора. Но когда он поднёс ладонь к поверхности, в камне проступили мерцающие руны, складываясь в сложный узор.
— Что это? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Портал, — коротко ответил он. — Через него мы попадём в место, где ты сможешь хоть ненадолго забыть обо всех проблемах.
Каэрон коснулся ладонью драгоценного камня в центре. Он вспыхнул алым, и каменная поверхность пошла рябью, как вода от брошенного камня. Прежде чем я успела что-то сказать, он потянул меня вперёд — прямо в эту мерцающую пелену.
Ощущение было странным, почти нереальным. В первый миг меня охватила волна ледяного холода — он проник до самых костей, заставив дыхание перехватить. Затем всё вокруг закружилось: цвета смешались в вихре, звуки исказились, превратившись в гул, отдающийся в ушах. Я потеряла ощущение верха и низа, времени, собственного тела — будто распалась на тысячи частиц и одновременно была везде.
В животе появилось странное чувство падения, хотя я не двигалась — словно шагнула с крыши, но падение длилось бесконечно. Кожа покалывала, будто тысячи крошечных иголочек одновременно коснулись её. В ушах зазвучали шёпоты — не слова, а обрывки эмоций: смех, страх, желание, ярость. Они проносились мимо, не задевая меня по-настоящему, но оставляя послевкусие чужих переживаний.
А потом всё резко закончилось.
Я моргнула и вдруг оказалась в совершенно другом месте. Под ногами твёрдо, воздух тёплый, насыщенный ароматами пряностей, дыма и чего-то терпкого, незнакомого. Голова слегка кружилась, но это быстро прошло, оставив после себя лишь лёгкое головокружение, как после карусели.
Я замерла на пороге, не в силах поверить своим глазам. Передо мной раскинулось огромное помещение с потолком, теряющимся где-то в клубах дыма. Стены были выложены чёрным камнем, испещрённым прожилками расплавленной лавы. В центре зала возвышалась массивная барная стойка из полированного обсидиана, за которой суетились демоны с рогами, крыльями и другими странными чертами.
— Это… невозможно, — прошептала я, всё ещё приходя в себя после перемещения. — В моём мире даже ведьмы с их заклинаниями не могли так перемещаться. Это… магия другого уровня.
Каэрон усмехнулся:
— Добро пожаловать в Ад, Валери. Здесь возможно всё.
Он мягко подтолкнул меня вперед, и я сделала шаг, чувствуя, как под ногами слегка дрожит пол — будто дышит. Звуки обрушились на меня волной: гул голосов, смех, звон бокалов, ритмичная музыка, напоминающая биение сердца.
— Знал, что тебе понравится, — усмехнулся Каэрон.
— Не понимаю… Что это за место? — прошептала я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от толпы. — Как такое возможно в Аду?
— В нашем мире возможно многое. Идём. — Он потянул меня к бару.
За стойкой стояла девушка с презрительным взглядом. Длинные, густые волосы насыщенного каштанового цвета волнами ниспадали на плечи, обрамляя смуглое лицо и придавая облику нотку диковатой, необузданной красоты. Локоны казались живыми, они слегка шевелились, будто играли с воздухом, подчёркивая её естественную грацию.
— Зора, милая, мне как обычно, — Каэрон улыбнулся барменше, и та лишь высоко подняла бровь. — Ей тоже, — кивнул он в мою сторону.
Зора молча поставила перед нами две стопки с ярко-красной жидкостью, от которой шёл лёгкий дымок.
— Что это? — спросила я, когда Каэрон протянул мне одну.
— Сначала выпей, а потом задавай вопросы, — ответил он с лёгкой усмешкой.
Я и так в Аду. Терять мне, в принципе, уже нечего.
Без колебаний опрокинула стопку залпом и тут же нахмурилась от крепости напитка.
— Фу, что это?
— Адский эль, — спокойно ответил он.
— Кажется, это не так пьют! — заметила я, увидев, что барменша поставила ещё несколько таких же стопок. — Хочешь, чтобы мы это всё выпили?
— Всё и даже больше! — весело ответил он, жестом попросив принести напитки к столику.
Мы сели на диванчик напротив друг друга, под пристальными взглядами окружающих. Я невольно поежилась.
— Они ведь не на тебя смотрят, да? — спросила я.
— Забей на них! Они впервые видят… — он запнулся, подбирая слово, — иномирянку.
— Кто они? Кто ты? Что это за место? Что произошло той ночью? — вопросы сыпались один за другим.
— Теперь понятно, почему брат тебя избегает. Слишком много вопросов, — рассмеялся он. — Давай так: стопка — один вопрос!
Я нахмурилась:
— Судя по количеству вопросов, я сопьюсь! Ну да ладно. — Я выпила четыре стопки подряд, глядя ему в глаза. Я не любитель выпивки, но разве после смерти не всё ли равно? — Твоя очередь!
— Они демоны. Я демон. Это паб. На нас напали враги, — отвечал он спокойно, не отрывая от меня взгляда.
Но, честно признаться, меня жгла обида.
— Почему ты не сказал? — с упрёком спросила я.
Улыбка на его лице застыла.
— О чем?
— О том, что уйти нельзя. Ты так красочно старался рассказать мне о своем мире, но так и не признался, что твой мир — Ад, и выбраться из него нельзя.
В его взгляде что-то изменилось, улыбка потухла.
— Не сказал, — согласился он. — Потому что в этом не было смысла. Чтобы это знание для тебя изменило? А так я хотя бы дал тебе некоторое время освоиться, понять, что Ад — не приговор. Здесь так же пульсирует жизнь, как и в любом другом мире.
Его слова резанули, как нож. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— А этот паб, — Каэрон оглянулся. — Это специальное, зачарованное место, сюда каждый грешник приходит отвести душу, — продолжил он, и в его глазах снова вспыхнул хищный блеск. — И смею предположить, раз ты оказалась здесь, то ты та ещё грешница, Валери.
Я застыла, глядя перед собой в пустоту.
— У меня нет души, чтобы её отвести. — Прошептала тихо.
Всё казалось таким абсурдным. Я в Аду, без души и выхода отсюда нет.
— Что же с ней случилось? — спросил Каэрон, слегка наклоняясь ближе. Его голос прозвучал тише, почти интимно, будто этот вопрос имел куда большее значение, чем просто любопытство.
Я подняла на него взгляд, поймав себя на том, что невольно задержала дыхание. В его глазах, мерцающих в приглушённом свете паба, читалось что-то большее — не просто интерес, а искреннее переживание. И это сбивало с толку. Рядом с ним было так… спокойно. Словно весь хаос Ада отступил на задний план, оставив только нас двоих в этом странном, тёплом пузыре безопасности.
Нет, Валери! Не доверяй ему, он демон. Умный, хитрый, явно умеющий играть на эмоциях демон. Разве можно доверять тому, кто принадлежит этому миру — миру, где ложь и манипуляции, похоже, возведены в ранг искусства?
Я встряхнула головой, сбрасывая наваждение.
— Это не твоё дело, — ответила я, стараясь не выдать своего волнения. Но в груди что-то дрогнуло — не от страха, а от странного противоречия: с одной стороны, я хотела оттолкнуть его, с другой — мне отчаянно хотелось поделиться хотя бы частью своей боли с тем, кто, кажется, действительно готов выслушать.
Чёрт, я веду себя, как глупая девчонка.
Я поднялась и направилась на танцпол. Музыка стала громче, ритм ускорился — он пульсировал в такт биению сердца, проникал в кровь, разгоняя застывшую в жилах тоску.
Я двигалась в такт, чувствуя, как жар охватывает тело, как дым вокруг становится плотнее, а огни — ярче. Движения становились свободнее, раскованнее: я кружилась, запрокидывала голову, позволяя огненному вихрю музыки унести прочь тяжёлые мысли. На мгновение — всего на мгновение — я забыла, где нахожусь. Забыла о ловушке, о невозможности вернуться, о словах Майкла. Здесь и сейчас был только ритм, жар, свет и свобода.
Внезапно рядом со мной оказался высокий демон с пронзительными жёлтыми глазами. Его кожа отливала бронзой в свете багровых огней, а длинные чёрные волосы были заплетены в замысловатую косу, украшенную металлическими кольцами. Он двигался плавно, почти бесшумно, и оказался так близко, что я почувствовала исходящий от него жар — не такой, как от музыки или дыма, а какой-то иной, опасный.
— Какая редкая гостья, — прошипел он, пытаясь приобнять меня за талию. — Потанцуем?
Я остановилась, посмотрела ему прямо в глаза и холодно улыбнулась:
— Нет.
Демон не отступил. Его рука скользнула вдоль моей спины, пальцы чуть сжали плечо.
— О, не будь такой холодной, — прошептал он, склоняясь ближе. Его дыхание пахло пряностями и чем-то металлическим. — В Аду все учатся наслаждаться моментом. Разве ты не хочешь попробовать?
Я сделала шаг назад, но он последовал за мной, отрезая путь к отступлению.
— Я сказала «нет», — повторила я твёрже, стараясь не вцепиться в него и не вырвать ему глотку.
— Ты не понимаешь, — его улыбка стала шире, обнажая острые клыки. — Здесь мои правила. И я решил, что мы будем танцевать.
Он резко притянул меня к себе, сжимая руку на запястье. Хватка была железной, болезненной.
— Отпусти, — я попыталась вырваться, но он лишь рассмеялся.
— Что такое? Испугалась? — его голос звучал издевательски. — Или просто не привыкла, когда тебе говорят, чего хотят?
Музыка вокруг продолжала греметь, но теперь она казалась глухим рокотом, заглушающим мои мысли.