- -
- 100%
- +
Одна. Ведь Марк всегда был рядом, контролировал каждый мой поворот, подсказывал, когда притормозить, а когда нажать на газ.
Он вообще всегда был рядом. Не только здесь, в машине, а в принципе — в жизни, в душе, в моих мыслях. Всегда. И это казалось таким правильным и таким естественным, что я без сомнений отдавала ему всю себя. Подчинялась беспрекословно. Считала, что он любит. Что так же как и я отдает мне в ответ себя.
А теперь… Теперь рядом только пустота. Огромная, липкая, душащая. Такая, что даже воздуха не хватает вдохнуть полной грудью. Сердце сжимается, стоит лишь вспомнить, как всего несколько часов назад он держал меня в своих объятиях и уверял, что любит. Перед всей семьей речь такую толкал, что у меня сердце зашлось. Поздравлял с днем рождения и обещал, что мы навсегда вместе…
Я верила. Верила ему как себе. Верила, что у нас идеальная семья, такая, как в фильмах или в книгах — светлая, уютная, наполненная любовью и гармонией.
Нам ведь не хватало только одного — детей. И я была уверена, что однажды у нас обязательно получится. Что мы станем самыми счастливыми родителями, и наш дом наполнится детским смехом.
И я всерьез чувствовала себя виноватой перед мужем, что пока не смогла подарить нам этого чуда.
Я ведь правда старалась. Старалась изо всех сил. Все, что было в моих силах. И даже больше. Терпела, ждала, надеялась, что удастся порадовать любимого. А теперь, когда долгожданное чудо наконец произошло, любимого больше нет.
Предатель. Подонок. Как он мог?! Как он мог так поступить со мной? С нами? Ведь я правда любила его. Любила до безумия, до боли в груди, до головокружения. Верила каждому слову, каждому взгляду. Он знал об этом. И воспользовался этим, словно моя любовь — это что-то само собой разумеющееся, вечное и незыблемое. Будто я всегда буду с ним! Что бы он не натворил! Будто я обязана…
А Лиза? Тоже мне, сестра. Я ведь чувствовала, что она завидовала мне с первого дня, как я привела Марка в наш дом и представила его семье. Я замечала эти её взгляды — оценивающие, цепкие, хищные. Но гнала прочь любые дурные мысли в ее сторону. Думала, что я просто накручиваю себя. Не могла поверить, что родной человек может всерьёз желать мне зла.
А оказалось, что может. Ещё как может. Факт нашего родства для неё — пустой звук. Чужой мужчина, чужое счастье — вот что её интересует.
Сука. Какая же ты сука, Лиза.
Меня трясёт от отвращения и злости. Но больше всего — от обиды. Так больно, словно разорвали меня пополам, вырвали что-то жизненно важное и оставили умирать, мучаясь от невыносимой боли. Слёзы душат, но я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Нельзя сейчас плакать, нельзя давать слабину, иначе я просто не смогу вести машину дальше. Нужно продержаться хотя бы немного. Только пока я не окажусь в безопасности.
Но куда ехать? Куда я вообще направляюсь сейчас?
В город? А какой смысл?
В квартиру, где мы жили вместе с Марком, я больше не вернусь. Если он решит ехать за мной, то первым делом он скорее всего проверит там. А видеть его сейчас я не хочу. Не могу.
Но куда тогда? Ехать ведь некуда. Некому позвонить. Все мои самые близкие и родные люди сейчас остались на даче, там, в доме, который до сегодняшнего дня казался моим самым безопасным и уютным местом на земле. А теперь там только боль, ложь и предательство.
Благодаря этим тварям…
Свет фар выхватывает указатель — старая деревянная стрелка с надписью "База отдыха "Лесная тропа". Узнаю сразу.
Мы с Марком бывали там не раз. Место красивое, тихое, с домиками у воды и еловыми аллеями. Мы приезжали туда на выходные, просто погулять или остаться с ночёвкой, когда хотели сбежать от города, от суеты, от всех. Тогда это казалось нам идеальным миром — без лишних глаз, без звонков, без обязательств. Мы любили этот лес, эту базу, те маленькие деревянные домики с потрескавшимися ступеньками и уютным камином. И вид из окна просто волшебный, что мы просыпались рано утром, заваривали чай и встречали рассвет вдвоем.
Мы ведь потому и дачу купили в ближайшем дачном поселке. Хотели в своем доме вот так рассветы встречать с таким же живописным видом.
Сжимаюсь внутри. Очередной болезненный укол в сердце.
Еще одно место, где мы были счастливы.
Ещё один кусок прошлого, который теперь отравлен. Я знала, что встречу по дороге напоминания — места, запахи, повороты — всё, что связано с ним. Но не думала, что накроет так сильно.
Тянет свернуть. Не из ностальгии. Из усталости. Из желания просто остановиться в безопасном месте. Где можно не думать. Хоть немного.
И кажется это сейчас мой единственный вариант ночлега.
Это место достаточно уединённое. Там можно переждать ночь. Прийти в себя и хотя бы попытаться понять, что теперь. Как жить. Куда дальше.
Довольно быстро принимаю решение, кручу руль и съезжаю на узкую грунтовую дорогу.
Машина подпрыгивает на кочках, но я не торможу. Еду, глядя вперёд. Дорожка неровная, но знакомая. Да и указатели не дадут потеряться. Становится немного легче, когда знаю, куда поворачивать. Когда есть хоть какой-то ориентир в этой кромешной тьме.
И вдруг — вспышка. Отблеск в зеркале.
Фары.
Машина сзади. Далеко. Но есть.
Приближается.
Сердце будто ныряет куда-то вниз. Я цепляюсь за руль, вжимаясь в спинку сиденья.
Только бы не он. Только бы не он…
Глава 4. Ева
Прижимаю педаль газа, и машина с пробуксовкой дергается вперед, будто это поможет мне скрыться от преследования.
Однако когда бросаю еще один взгляд в зеркало заднего вида уже никаких фар не видно.
Может, мне всё-таки показалось? Может быть, это нервы и усталость уже играют со мной злую шутку? Хотя сердце всё ещё бешено колотится, и дыхание никак не может восстановиться до конца.
Но вот из-за деревьев наконец виднеются огни базы, и я невольно морщусь, машинально сбавляя скорость. После тёмной лесной дороги глаза режет от их ярко освещенной парковки, будто он вырывает меня из какого-то затяжного сна.
Приехала.
Территория за забором залита теплым сиянием — маленькие фонарики подсвечивают дорожки по всей базе, гирлянды из крошечных лампочек оплетают деревья, вдалеке едва заметно мерцают окна небольших деревянных домиков. И этот уютный свет так неожиданно и неуместно контрастирует с тем, что творится у меня внутри, что я на секунду цепенею.
От воспоминаний. Когда-то счастливых. Теперь же болезненных.
Проглатываю слезы. И заставляю себя взбодриться.
Главное, что база работает, а значит, переночевать точно получится. И хотя бы одна проблема отползает в сторону, позволяя мне чуть расслабиться и сделать глубокий вдох, который с трудом даётся из-за сдавленности в груди.
Подъезжаю ближе, и шины с хрустом катятся по щебёночной парковке. Машин тут сегодня на удивление много. Возможно, на базе какое-то мероприятие. Тут часто устраивают свадьбы, корпоративы, всякие там тимбилдинги и дни рождения.
Эта мысль вынуждает вспомнить неприятный факт.
День рождения. У меня все еще праздник. Ну спасибо, родные…
Ставлю машину в дальнем углу парковки, чтобы ее не было видно от въезда, на случай если Марк все же решит меня искать и додумается проверить на базе.
Глушу мотор, и меня накрывает абсолютная тишина. Такая густая и вязкая, что я слышу даже мелкие щелчки остывающего двигателя, которые раздражающе громко разносятся в замкнутом пространстве салона.
Несколько минут так и сижу неподвижно, сжимая руками руль, будто он единственная моя опора, и на всякий случай еще раз вглядываюсь в зеркало заднего вида, напряжённо изучая темноту позади себя.
Никого.
Конечно, нет.
У него там новая любовь. Зачем бы ему ехать за мной. Пусть остается с этой… шлюхой.
Хватит, Ев. Не доводи себя из-за этих предателей. Подумай о малыше.
Провожу ладонью по лицу, чтобы в себя прийти. Пальцы ледяные от нервов. Выдыхаю, будто пытаюсь стряхнуть с себя липкую тревогу, наконец, открываю дверь машины, и заставляю себя выйти наружу, чувствуя, как холодный воздух бодрит и слегка отрезвляет меня.
Иду к небольшому деревянному срубу, на дверях которого светится надпись «администрация». И надеюсь, что там в такое время можно кого-то найти. Когда я бывала здесь с Марком он всегда брал все заботы на себя, поэтому я даже не знаю график их работы. Если подумать… он всегда все брал на себя. А я хоть и пыталась соответствовать, но видимо… не дотянула.
Мерзавец, тогда нужно было просто развестись со мной! И катился бы на все четыре стороны!
Даже не успеваю постучать, как дверь административного корпуса вдруг распахивается:
— Вы к нам? — спрашивает дородная тетушка.
— К вам, — киваю и даже смутно припоминаю ее.
— Ну так чего сомневаетесь? Входите, — она по-доброму мне улыбается и открывает дверь пошире, впуская меня внутрь. — Ой, а платье у вас какое красивое. Вы должно быть на свадьбу? Опоздавшая?
Свадьба значит. Вот чего и машин так много у ворот.
— Нет, — вздыхаю я. — Мне бы просто переночевать у вас. Есть свободный домик?
— Ну вот как специально для вас один и остался. Только он прямо у озера, устроит?
— А почему нет? — пожимаю плечами. — Меня любой устроит. Лишь бы кровать и душ были.
Хочется отмыться от этого грязного ощущения предательства.
— Там просто ж вечеринка у молодых. Прямо у озера. Музыка, салюты, тамада в микрофон орет. Так что если спите чутко — будет непросто.
— У меня все равно вариантов нет, — вздыхаю я. — Так что беру.
Вместо ответа она долгие секунды изучает меня как-то пристально. Проходится взглядом по платью, и его драному подолу. Замечает тапочки на моих ногах.
— Детка, тебя обидел кто? — неожиданно проницательно спрашивает она.
Я застываю. Этот ее вопрос настолько личный, что слезы моментально подкатывают к глазам.
Женщина явно замечает мою реакцию:
— Может полицию вызвать? Или скорую?
— Не нужно, — шмыгаю носом и беру наконец себя в руки. — Таких гадов не сажают и не лечат.
— Понятно все, — понимающе кивает, берет последний ключик со стенки и протягивает мне: — Тогда иди отдохни. В номере и халат есть, и принадлежности душевые. Если что еще понадобиться, приходи. Я тут всю ночь караулю.
— Спасибо, — киваю, разглядывая номерок на ключе.
— Сейчас во внутреннюю дверь выходишь и прямо по тропинке до самого озера. Там свадьбу обойдешь и прямо за сценой твой домик будет.
— Я знаю, — киваю я, и выхожу из администрации, пока опять не расклеилась.
Четырнадцатый домик. Тот самый, куда мы с Марком однажды попали в межсезонье.
База тогда вообще на ремонт была закрыта. Но моего мужа никакие запреты не останавливали. Он договорился со сторожем и нас впустили в единственный открытый домик. С видом на озеро. За сценой. Четырнадцатый.
Мы тогда сидели под одним пледом на диване и смотрели на дождь за окном. Пили какао под тихий блюз. И целовались много. И я была такой… любимой.
Дура просто.
Мне казалось, что мы счастливы. Но видимо счастлива была только я, а ему было скучно со мной.
Хотя может тогда еще он и правда меня любил. Но со временем остыл. Перегорел. А я-то нет. Я была уверена, что у нас все так же живо, как раньше.
Ошибалась.
Он развлекался за моей спиной, а я даже не догадывалась.
Интересно, как давно у них это? Сколько времени они водили интрижку у меня за спиной?! А может… может он и не только с Лизкой гулял?! Может у него уже измены на потоке, потому и мою сестру трахнуть оказалось чем-то совершенно обыденным?
Подлец! Я ему всю себя! Сердце, душу, тело!
А у него таких суповых наборов хоть отбавляй!
Раздраженно топаю по тропинке, стараясь обойти стороной свадебное гуляние. Мне сейчас тошно от всего этого фарса. Потому что больше не верю в любовь. Все это только притворство для кобелей вроде Марка, а дурочки вроде меня становятся жертвами собственной наивности.
Сейчас бы поскорее дойти до своего домика, спрятаться от лишних глаз и наконец жать волю чувствам.
Однако не успеваю я даже обогнуть сцену, как кто-то хватает меня за локоть:
— Ева, подожди!
Глава 5. Ева
— Ну, я ж сказал, что это Ева, — говорит мужчина в костюме жениха.
— И правда, она! — восклицает невеста, и сжимает мой локоть, будто не собирается отпускать. — Мы тебя зовем-зовем, а ты спешишь куда-то, будто и не слышишь. Хотя немудрого, музыка так грохочет, что я и сама себя порой не слышу, — она смеется счастливая.
— Рита? — удивляюсь я, вглядываясь в лицо невесты в свете праздничных огней.
— Ну! — кивает она. — Сколько лет, сколько зим! — и обнимает меня радостно.
— И правда, — удивленно выдавливаю я, обнимая ее в ответ.
С этими ребятами мы с Марком совершенно случайно познакомились на этой же базе, и периодически пересекались здесь же. Устраивали вместе барбекю, плавали на лодке по озеру. Но дальше базы наше общение почему-то никогда не заходило. Мы даже номерами не обменивались. Просто вот так случайно встречались в выходные на базе, потому что одно время довольно часто сюда приезжали.
Поэтому когда Марк купил нам дачу неподалеку наши с ними дорожки разошлись и больше мы не виделись.
Сколько времени пошло с тех пор?
— А вы, ребята… — смотрю на них удивленно, — женитесь?
— Да, наконец-то, — улыбается Рита и довольная прижимается к плечу Димы. — Вернее уже поженились. Сегодня днем. А здесь вот отпраздновать решили. Памятное для нас место, и красиво очень. Вот уж не ожидали, и вас тут встретить!
— Вот и я… не ожидала, — мямлю тихо, меньше всего сейчас желая вдаваться в подробности, что они встретили вовсе не «нас», а только меня одну. Поэтому быстро перевожу тему обратно на молодоженов: — Но как же так, я думала, что вы уже давно были женаты? Разве нет?
— Были, да, — неловко усмехается Рита.
— А сейчас… — но я тут же замолкаю, вдруг осознав, что она не просто так не вдается в подробности, почему они снова женятся, если уже были женаты.
Они разводились.
И не исключено, что причины не далеки от тех, из-за которых я и сама планирую подать на развод уже этой ночью.
— А сейчас я вас поздравляю, мои дорогие! — экстренно маскирую я свое неуместное любопытство. — Желаю вам счастья в семейной жизни! И любви! — говорю, а у самой слезы в горле стоят, но я натягиваю улыбку, чтобы не выдать себя.
— Спасибо, Ев, — кивает Дима.
— Спасибо, солнце, — Рита обнимает меня. — Огромное спасибо. Я так рада снова встретить тебя. Ведь мы с Димой много раз вспоминали наши вечера у костра. Помнишь, когда еще Марк на гитаре играл. А кстати… — она вдруг принимается по сторонам озираться, — а где он?
— А… он… он… отъехал по делам, — вру я, не желая вдаваться в подробности своей семейной драмы.
Тем более если причиной их развода успело стать нечто подобное, то я бы не хотела всколыхнуть их былые раны. Раз у них все в прошлом, забыто и пройдено, то пусть так и останется.
Хватит того, что мне уже день рождения испортили. Я подобной дрянью быть не собираюсь.
— Среди ночи? — с сомнением хмурится Дима.
— Н-ну да, — киваю как болванчик. — Да тут недалеко. Мы же дачу поблизости купили.
— Вы дачу купили? — Рита переспрашивает непонимающе. — Но все же приехали на базу?
Блин.
Они меня своим допросом до истерики доведут. Хотя судя по озабоченным лицам будто и правда беспокоятся, а не из праздного любопытства интересуются. Словно им действительно не все равно на меня.
Я благодарна за это ощущение. Но из-за него же готова расплакаться.
Ведь самые родные предали…
А тут почти посторонние ребята, с которыми мы даже общение не поддерживали вдруг так волнуются за «нас».
Но я вообще-то пытаюсь не испортить им праздник. А они сопротивляются будто:
— Ев, у вас все хорошо? — неожиданно проницательно спрашивает Рита. — На тебе лица нет.
Дима тактично кивает:
— Я принесу чего-нибудь выпить, — и уходит к толпе гостей.
— Да нет-нет, все в порядке! — продолжаю твердо врать я. — Даже отлично! У меня же вообще сегодня день рождения. И вся родня собралась. И я немного… немного с сестрой повздорила. Вот и приехала сюда остыть. А Марк там гостей всех по комнатам распределит и ко мне приедет. Так что не обращайте внимания. Я просто немного не в духе. Но за вас правда очень рада, Рит! — искренне говорю я. — Поздравляю!
— Ну и мы тебя, получается поздравляем! — она наконец переводит тему, будто все же уловив, что я не очень-то хочу продолжать этот диалог. — С днем рождения, Ева! Желаю тебе… — она замолкает и несколько долгих и слишком уж проницательных секунд смотрит мне в глаза, будто читает меня, и вдруг выдает: — здорового малыша. Ведь для нас самое важное — наши дети, да?
— Откуда ты… — выдыхаю удивленно.
— Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, — усмехается она, загадочно подмигивая.
— Ну что, закончили секретничать? — Дима возвращается с парой бокалов шампанского и протягивает нам.
— Ой, я не пью, — киваю вежливо.
— Не закончили, — улыбается Рита, принимая из рук мужа бокал, но не пьет. — Но раз уж ты так быстро вернулся, то мы отложим.
— А когда уже придет время нам посекретничать? — недвусмысленно усмехается Дима, прижимая к себе жену.
— Не раньше, чем закончится вечеринка, дорогой мой муж, — смеется Рита.
Они такие счастливые.
И от этого моя боль на контрасте только обостряется.
— Ребят, еще раз поздравляю вас! — выпаливаю, пока силы позволяют. — Вас там кажется уже ведущий со сцены вызывает. А я побежала в номер. Хоть камин включу, а-то ночка предстоит прохладная, — не дожидаясь их ответа убегаю к своему домику, пока они снова не попытались меня остановить.
Не могу продолжать врать им. Но иначе не выходит. Даже просто улыбаясь сейчас — я вру. Ведь внутри продолжаю разрушаться.
И мне совсем не хочется портить им праздник. Они выглядят такими влюбленными. Прямо как раньше.
Однако они явно дали понять, что развелись. И теперь снова женятся. Как так?
Неужели между ними могло случиться нечто серьезное? И как после такого можно продолжать любить? Разве возможно?
Врываюсь в домик уже захлебываясь слезами.
Закрываю дверь и сползаю по стенке рядом, наконец в полную силу давая волю сдерживаемым эмоциям.
На улице музыка. И снова салюты грохочут.
Это хорошо.
Значит меня никто не услышит. Можно плакать в волю.
Только вот надо прийти в себя до утра. Чтобы успеть уехать пока молодожены будут отсыпаться.
Я рада нашей встрече. И даже жалею, что у меня нет номера Риты. Но у меня нет сил снова оправдываться, когда они непременно спросят на утро «где же Марк»?
И правда… где же он?
Продолжил ублажать мою суку-сестру?
Или же предпринял попытку догнать меня?
А может и вовсе просто уснул?
Ведь он был сильно нетрезв. Как никогда раньше.
Не то, чтобы ответ имел большое значение для нашего брака. Просто я больше не понимаю чего мне ждать от Марка?
Может он уже и вовсе представляет нашей семье свою новую жену и мне остается только подать на развод и забраться свои вещи и документы. Пожалуй это был бы предпочтительный вариант.
Ведь если он ищет меня, или начнет искать, когда проснется и протрезвеет… то у меня проблемы.
Я не хочу.
Не хочу его больше никогда видеть. Слышать. И даже думать о нем.
Хочу вычеркнуть его из жизни и забыть…
Вою в голос, будучи искренне благодарной ребятам за столь шумную вечеринку, за которой моей истерики никому не слышно, но уже в следующую секунду давлюсь всхлипом из-за внезапного стука в дверь…
Глава 6. Ева
Наспех размазываю по лицу слезы. Благо хоть у меня нет привычки сильно краситься. Это Лизка вечно как шлюха разукрашивается. А я максимум укладываю брови и даже гигиеничку вместо помады обычно использую. Так что кроме опухших глаз ничто не должно сейчас выдать, что я плакала. Меньше всего мне сейчас нужна чья-то жалость.
Почему-то ожидаю увидеть за дверью молодоженов. Что-то вроде жеста вежливости, позвать меня присоединиться к ним. Тогда мне просто нужно будет сказать, что я очень устала и хочу спать и на этом закончим.
Однако открыв дверь с удивлением обнаруживаю там тетушку с проходной с какими-то объемными пакетами наперевес:
— Ну как, милая? Устроилась? — она слегка подталкивает плечом дверь и без лишних приглашений входит в домик. — Я тут тебе принесла кое-что…
Она ставит пакеты на стулья у столика, и принимается вынимать содержимое:
— Так, это тебе одеяло теплое. Ночь обещают холодную. Чтобы не застудилась, — она вручает мне большой сверток. — А тут вот одежда кое-какая, — показывает на пакет, из которого и достала одеяло.
А я теряюсь.
Какая еще одежда? Это типа какие-то дополнительные услуги, за которые она мне потом кругленький счет выставит?
— Да мне и халата хватит, — отмахиваюсь я. — В ванной же есть наверно. Так что ничего не нужно…
— В халате не поспать, не выйти никуда. Или по территории базы будешь в этом своем платье разгуливать? Еще отморозишь себе чего, потом отзыв нам плохой напишешь.
— Да не буду я никаких отзывов писать, — усмехаюсь грустно. — Я только переночую у вас и утром уеду. Так что не собираюсь по территории базы особо гулять. И если честно, денег у меня с собой не очень много, чтобы какие-то дополнительные услуги оплачивать. Поэтому забирайте это все.
— Ты меня не поняла, милая, — вздыхает. — Ничего платить не нужно. Я от чистого сердца. У меня просто дочка после родов раздалась, а вещи как новые лежат. Она мне их сюда как на дачу свезла. Говорит, найдешь кому, отдай. Ты не думай, все чистое, стираное. Можешь безвозмездно забрать, если что-то подойдет.
— Ой… спасибо, — мне становится неловко от того, что я решила, что она меня на деньги развести хочет. — Тогда гляну. Спасибо, извините.
— Так, теперь сюда смотри, — она открывает второй пакет. — Тут еда.
— Ну что вы… — мне становится окончательно не по себе от внезапной заботы совершенно постороннего человека. — Не нужно.
— Нужно-нужно. Мне молодые с праздничного стола надавали. А мне одной никак это не осилить. Решила и с тобой поделиться. Чего добру пропадать, когда тут такие тощие девицы гостят. Так что ешь. Тут и фрукты всякие. И даже вкусности какие-то. А если что-то еще нужно — говори, — она смотрит на меня так… проницательно. Что у меня аж в носу свербит. — И не грусти тут.
— Спасибо, — шмыгаю носом. — Вы и так сделали больше, чем нужно. Сейчас поем и спать лягу. Если засну.
— Тебе бы снотворного какого или хоть успокоительного, да у меня нет ничего, — пожимает она плечами. — Ну отдыхай.
Ощущение, что она знает больше, чем мне бы хотелось. Неужели у меня все на лице написано?
Не очень приятное обстоятельство. Не хочу быть жалкой.
Тетушка уходит, а я нехотя принимаюсь разбирать пакеты. Надо себя чем-то занять, чтобы не думать. Может тогда и полегчает. Выть — так себе идея. Немножко дала волю чувствам и хватит на том. Теперь надо в руки себя брать и думать, как жить дальше. Еще не хватало чтобы меня посторонние люди жалели. Нет уж! Жизнь продолжается. Обязана. Ради моего малыша.
Для начала поесть не помешает. Спасибо тетушке. Надо будет хотя бы узнать ее имя.
Вытаскиваю из пакета контейнеры с едой. Надо же, даже еще теплые. Тогда точно надо есть быстрее, чтобы заново не разогревать.
Открываю первую крышечку. Медальоны из говядины. Мои любимые.
Несмотря на полное отсутствие аппетита рот наполняется слюной. Я ведь голодная почти. Весь день боролась с токсикозом и с трудом всовывала в себя какие-то штучные закуски. Ничего серьезного вообще не лезло. Видимо теперь голод сказывается.