Тайный сын президента и его проблема

9.

Отбой только что прозвучал. В домике стало тихо. Я лежу в своей спальне и смотрю в потолок. Софа уже у себя, в соседней комнате — я слышу, как она закрыла дверь и как спустя пару минут стихли звуки. Мы с ней спим отдельно, и это, наверное, единственное, что сейчас даёт хоть какое-то ощущение личного пространства.

Мне тяжело дышать. В груди стоит ком, и чем дольше я лежу, тем сильнее он становится. После всего, что произошло за эти два дня — поднос в столовой, презерватив на парте, чат, где надо мной смеются, — внутри всё кипит и одновременно сжимается от страха. Я не могу просто лежать и делать вид, что всё нормально. Мне нужно куда-то деться, хотя бы на время.

Я тихо встаю, стараясь не скрипеть кроватью. Накидываю на пижаму толстовку, засовываю ноги в кроссовки и осторожно выхожу из спальни. В гостиной темно и пусто. Я подхожу к входной двери, прислушиваюсь ещё секунду и выхожу на улицу.

Ночь холодная. Воздух пахнет мокрой хвоей и землёй. Я быстро иду вдоль домиков, стараясь держаться в тени. Сердце стучит тяжело и громко. Каждый шаг отдаётся в ушах. Я не знаю, что именно делаю. Знаю только, что не могу остаться внутри.

Я двигаюсь вдоль высокого забора, туда, где территория переходит в более густой лес. Иду наугад, пока не замечаю в одном месте, что сетка немного отошла от металлического столба. Щель узкая, но, кажется, можно пролезть. Я прижимаюсь к ней, втягиваю живот и медленно, с усилием, протискиваюсь между холодным металлом и сеткой. Куртка зацепляется, но я всё-таки выбираюсь на другую сторону.

За забором темно. Я иду вперёд, не зная точно, куда. Под ногами шуршат сухие листья и хвоя. Ветви цепляются за одежду. Через несколько минут я выхожу к оврагу — он начинается прямо за деревьями и уходит вниз. Я спускаюсь по склону, хватаясь за корни и ветки. Внизу, у самой земли, торчит большой серый камень. Я подхожу к нему и сажусь на землю, прижимаясь спиной к холодной поверхности.

И только тогда позволяю себе заплакать.

Слёзы текут горячо и безостановочно. Я прижимаю ладони к лицу, стараясь не издавать громких звуков. Плачу о маме. О том, что она не знает, во что я попала. О стыде, который жжёт изнутри после всего, что со мной сделали за эти два дня. О страхе, который уже не отпускает.

Вдруг я замираю.

С другой стороны камня, чуть выше по склону, раздаётся шорох. Кто-то идёт. Осторожно, но уверенно. Я слышу, как хрустят ветки и шуршит земля под ногами. Человек приближается.

Я перестаю дышать. Прижимаюсь к камню как можно сильнее, стараясь не шелохнуться.

Сначала я слышу только шаги. Потом — голос. Мужской. Низкий, чёткий. Он говорит по видеосвязи, я понимаю это по тому, как звучит — немного приглушённо, будто из динамика планшета.

Я не могу разобрать начало разговора. Слова долетают обрывками. Но потом голос становится жёстче, и я отчётливо слышу фразу:

«Если этот сукин сын из ФСО снова полезет в мои дела, я сам его закопаю. И не надо мне про „запасной вариант“, папа. Я уже не мальчик, которого ты прячешь, ты президент, но и я будущий президент».

Я замираю.

Президент.

Это слово бьёт меня, как пощечина. Я не могу поверить. Но голос… я слышала его по телевизору. Сотни раз. Я знаю этот голос.

Я очень медленно выглядываю из-за края камня.

Он стоит в нескольких метрах от меня, чуть выше по склону. В руках — планшет, экран светит ему в лицо. Даже в темноте я узнаю его сразу.

Арсений.

Он говорит с Президентом. И называет его папой.

Холодный ужас поднимается изнутри. Я резко прячусь обратно за камень и прижимаю ладонь ко рту, чтобы не издать ни звука. Внутри всё сжимается. Арсений — сын Президента. Запасной вариант. Тот, кого прячут.

Я слышу, как он заканчивает разговор. Планшет щёлкает. Потом раздаётся звук зажигалки. Запах сигаретного дыма плывёт в ночном воздухе — тяжёлый и резкий. Он стоит и курит.

Он не уходит.

Я понимаю это с ужасной ясностью. Он будет стоять здесь ещё какое-то время. А когда пойдёт обратно в лицей — ему нужно будет спуститься именно по этой стороне оврага. Через то место, где сижу я.

Мне нужно уходить. Сейчас.

Я начинаю медленно отползать назад, стараясь двигаться как можно тише. Руки и колени утопают в мягкой земле. Я двигаюсь назад, к склону. Каждый сантиметр даётся с усилием.

И вдруг — громкий, сухой хруст.

Ветка под моей ногой ломается с резким звуком, который в ночной тишине звучит оглушительно.

10.

Я сижу на четвереньках и даже не успеваю понять, что произошло.

Только что хрустнула ветка — и в следующую секунду что-то тяжёлое и быстрое обрушивается на меня сверху. Меня резко переворачивают на спину, и я даже не успеваю вскрикнуть. Колено жёстко вжимается между моих бёдер, прижимая меня к земле всей тяжестью. Одна рука мгновенно оказывается на моём горле — тёплая, сильная, с пальцами, которые плотно обхватывают шею. Вторая рука упирается в землю рядом с моей головой.

Я не успеваю вдохнуть.

Надо мной — Арсений. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. В глазах — не холод, а ярость. Настоящая, живая, едва сдерживаемая. Он тяжело дышит. Он выдыхает прямо мне в лицо дым от сигареты — тёплый, горький, едкий. Я зажмуриваюсь, но запах уже обжигает горло.

— Что ты, блядь, услышала? — тихо, но злобно произносит он.

Голос дрожит от ярости. Он явно не в себе. Глаза блестят в темноте, челюсть напряжена. Он выглядит так, будто готов разорвать меня прямо здесь.

Я пытаюсь вдохнуть, но его пальцы на горле слегка сжимаются. Не до боли, но достаточно, чтобы я поняла — он на грани.

— Н-ичего… — выдыхаю я дрожащим голосом.

Он наклоняется ещё ниже. Дым снова обволакивает моё лицо. Я чувствую тепло его дыхания на губах.

— Врёшь, — рычит он. — Ты слышала. Я видел, как ты пряталась. Видел, как слушала.

Его колено между моих ног слегка сдвигается, прижимаясь глубже. Ткань его джинсов жёстко трется о тонкую ткань моей пижамы. Я вздрагиваю всем телом. Он это чувствует. И это его только сильнее злит.

— Ты поняла, кто я? — тихо спрашивает он, наклоняясь ещё ближе. Его губы почти касаются моего уха.

Я молчу. Не могу выдавить ни слова. Сердце колотится так, что кажется, оно сейчас разорвёт грудь. В носу всё ещё стоит запах дыма и его кожи. А его рука на горле… она одновременно пугает и что-то другое делает с моим телом. Что-то стыдное.

Арсений медленно проводит большим пальцем по моей нижней губе. Жёстко. Зло. Потом наклоняется и проводит языком по моему виску — медленно, горячо, намеренно. Я вздрагиваю. Он лизнул меня, как будто помечает. Потом слегка прикусывает мочку уха.

— Ты меня подслушала, — шепчет он мне прямо в ухо. Голос низкий, злой, с хрипотцой. — Ты знаешь то, чего не должна была знать. И теперь я должен решить, что с тобой делать.

Его свободная рука скользит вниз — по боку, по талии, потом ниже. Он сжимает моё бедро пальцами, прижимая меня сильнее к земле. Колено между ног слегка двигается. Давление становится более настойчивым, более… интимным.

— Ты дрожишь, — произносит он тихо, но в голосе всё ещё слышна злость. — От страха? Или от чего-то ещё?

Он снова выдыхает дым мне в лицо. Я зажмуриваюсь, но не могу отвернуться — его рука на горле не даёт. Дым обжигает лёгкие. А его тело сверху… тяжёлое, горячее, опасное. Я чувствую каждую мышцу. Каждое движение.

Арсений наклоняется ещё ниже и медленно проводит носом по моей щеке, вдыхая меня. Потом снова лизает висок — долго, влажно, почти грубо. Я не могу сдержать тихий звук, который вырывается из горла.

— Скажи мне, — произносит он низко, почти рыча, — что именно ты услышала. И не вздумай врать. Потому что если я пойму, что ты врёшь…

Он не заканчивает фразу. Вместо этого его пальцы на моём бедре сжимаются сильнее, а колено между ног прижимается ещё глубже. Я чувствую, как тепло растекается по низу живота — стыдное, запретное, совершенно неуместное в этой ситуации.

Он отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. В его взгляде — бешенство, тревога и что-то ещё. Что-то голодное и опасное.

— Ты меня подслушала, — повторяет он тихо, но жёстко. — Теперь ты моя проблема. И я не люблю, когда у меня появляются проблемы.

Его большой палец снова проводит по моей губе. Медленно. Угрожающе.

— Так что давай, малышка, — шепчет он мне почти в губы, выдыхая очередной клуб дыма, — начинай говорить. Пока я ещё в настроении слушать.

Я смотрю ему в глаза и понимаю, что он действительно на грани. И что от того, что я сейчас скажу, может зависеть очень многое.

11.

— Н-ничего… — выдыхаю я дрожащим голосом. — Я ничего не слышала. Я… я просто шла к камню. Хотела посидеть. А потом наступила на ветку и… и услышала шаги. Я не знала, кто ты. Я правда не знала.

Он смотрит на меня сверху вниз. На его лице медленно появляется кривая, самодовольная ухмылка. Он наклоняет голову чуть вбок, будто рассматривает что-то забавное.

— Не знала, кто я? — тихо повторяет он. — Интересно. Тогда давай я тебе напомню.

Он слегка сжимает пальцы на моём горле, давая понять, что сейчас будет говорить, а я буду слушать. Его большой палец медленно проводит по моей коже — вверх-вниз, будто он не просто держит, а изучает.

— Меня зовут Арсений Верещагин. Здесь, в «Звёздном Боре», я решаю, кто дышит спокойно, а кто нет. Я решаю, кто остаётся в Совете Пяти, а кого выкидывают. Я знаю, что происходит в каждом домике, в каждой аудитории и почти в каждом чате. Меня боятся даже те, чьи отцы сидят в правительстве. А ты говоришь, что не знала, кто я?

Он выдыхает остатки дыма мне прямо в лицо. Я зажмуриваюсь, но запах уже обжигает горло и лёгкие.

— А теперь послушай ещё кое-что, — продолжает он тихо. — Здесь, за забором, охрана имеет право стрелять без предупреждения. Ты это знаешь? Здесь учатся дети таких людей, что один неправильный шаг — и всё. Охрана не спрашивает. Не предупреждает. Просто стреляет. А ты, между прочим, только что сделала этот неправильный шаг.

Я чувствую, как по спине пробегает холод. Он это видит и слегка улыбается.

— Как ты вообще сюда попала? — спрашивает он, наклоняясь ближе. Его колено между моих ног слегка двигается, прижимаясь глубже. — Расскажи. Мне интересно.

— Я… я нашла щель в заборе, — тихо говорю я. — Просто шла вдоль и увидела, что сетка отошла.

— Просто шла, — повторяет он с издёвкой. — Конечно. А потом просто решила посидеть у камня посреди ночи. И просто случайно услышала, как я разговариваю. Ты, конечно, ничего не поняла. Ты же такая невинная.

Его свободная рука медленно скользит по моему боку. Он сжимает пальцами ткань толстовки, будто проверяет, насколько она толстая. Потом его ладонь неожиданно забирается под неё. Я вздрагиваю, когда чувствую тёплые пальцы прямо на голой коже талии. Он проводит ими вверх, почти до нижнего края лифчика, а потом медленно спускается вниз, к бедру. Движения уверенные, тяжёлые. Он явно не просто трогает — он исследует.

— Вставай, — внезапно говорит он.

Он убирает руку с горла и поднимается. Я тоже пытаюсь сесть, но он хватает меня за локоть и резко ставит на ноги. Потом начинает отряхивать меня от земли и хвои. Его руки двигаются слишком тщательно. Сначала по спине, потом по бокам. Одна ладонь «случайно» скользит по моей груди, сжимая её через ткань толстовки. Потом, когда он проводит руками ниже, его пальцы явно и намеренно сжимают мою ягодицу. Я вздрагиваю, но он делает вид, что просто отряхивает одежду.

— Пойдём обратно, — говорит он. — Я знаю, как пройти, чтобы нас не заметили. Там есть пара мест, где даже камеры плохо ловят.

Я смотрю на него в ужасе.

— Я… я сама…

— Нет, — отрезает он. — Ты со мной. Я тебя доведу. А если останешься одна — тебя быстро увидят. И тогда уже точно будет поздно.

Он достаёт из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну и протягивает мне.

— На, — говорит. — Закури. Руки перестанут трястись.

Я смотрю на сигарету, как на что-то опасное, и отрицательно качаю головой. Он усмехается, но убирает её обратно.

Мы идём молча и рядом. Тропинка узкая, и иногда наши плечи почти касаются. Лес вокруг тёмный и тихий. Только наши шаги и редкий треск веток под ногами. В какой-то момент он останавливается и придерживает рукой толстую ветку, которая могла бы хлестнуть меня по лицу. Делает это машинально, даже не глядя. Я замечаю. Он тоже замечает, что я заметила. Мы оба делаем вид, что ничего не произошло, и идём дальше.

Когда мы уже почти у забора, он останавливается и поворачивается ко мне.

— Беги, — тихо говорит он. — Я их отвлеку. Иди прямо к своим домикам. Не оглядывайся.

Я смотрю на него. Он серьёзен. Я киваю и, не говоря ни слова, бегу к щели в заборе. Пролезаю обратно на территорию лицея. Сердце стучит так, что кажется, оно сейчас выскочит. Я крадусь вдоль забора, стараясь не шуметь. Отхожу подальше и всё-таки оборачиваюсь.

На ближнем КПП, у ворот, стоит Арсений. Вокруг него — трое охранников. Один из них протягивает ему зажигалку. Арсений наклоняется, прикуривает сигарету и что-то говорит. Охранники смеются. Громко. Арсений тоже улыбается — легко, расслабленно, как будто ничего не произошло.

Он смотрит в мою сторону.

И даже издалека я вижу, как уголок его губ слегка приподнимается.

Он меня обманнул.

Он никогда не собирался меня прикрывать. Он просто довёл меня до территории и теперь стоит там, где его никто не тронет, и смеётся вместе с охраной.

Я стою в темноте и чувствую, как внутри поднимается тяжёлая, горькая волна. Стыд. Злость. И что-то ещё — что-то, от чего мне становится ещё хуже. Потому что даже сейчас, даже после всего, моё тело помнит тепло его рук под толстовкой и то, как его пальцы намеренно сжали меня там, где не должны были.

А он стоит и улыбается.

12

Я возвращаюсь в домик уже глубокой ночью. Тело тяжёлое, как будто я прошла несколько километров. В голове всё ещё стоит запах дыма, ощущение его руки на горле и то, как охранники смеялись вместе с ним у КПП. Я тихо закрываю дверь, снимаю кроссовки и иду в свою спальню. Софа уже спит. Я даже не раздеваюсь полностью — просто снимаю толстовку и ложусь поверх одеяла. Как только голова касается подушки, глаза закрываются сами. Я проваливаюсь в тяжёлый, беспокойный сон, в котором мне снова снится, как я сижу в овраге и слышу голос Арсения: «Я будущий президент».

Утром меня будит писк будильника на телефоне. Я открываю глаза и несколько секунд лежу неподвижно, пытаясь понять, где я и что происходит. Потом всё всплывает: овраг, Арсений, его обман. Я медленно сажусь на кровати.

Когда я выхожу в гостиную, Софа уже там. Она ставит на стол две кружки с чаем и тарелку с тостами. Увидев меня, она улыбается.

— Доброе утро. Я сделала тебе чай. С бергамотом. Ты какая-то странная. Все нормально?

— Нормально, — тихо отвечаю я и сажусь за стол.

Мы завтракаем почти молча. Софа рассказывает что-то лёгкое про сегодняшние уроки, я киваю в ответ. На несколько минут кажется, что всё как обычно. Будто вчерашней ночи не было.

Первый урок проходит удивительно спокойно. Никто не смотрит на меня слишком долго. Никто не шепчется. Я сижу за партой и стараюсь сосредоточиться на том, что говорит преподаватель. Даже дышится легче, чем я ожидала.

Но после второго урока всё меняется.

Я иду по коридору и начинаю замечать взгляды. Не просто взгляды — тяжёлые, оценивающие. Кто-то отводит глаза, когда я смотрю в ответ. Кто-то, наоборот, смотрит прямо и ухмыляется. В воздухе висит шёпот. Я слышу обрывки фраз, когда прохожу мимо групп учеников:

«…из Сочи…»

«…говорили, что она вообще со всеми…»

«…в прошлой школе её уже все знали…»

Я ускоряю шаг. Сердце начинает стучать быстрее.

Перед третьим уроком меня догоняет Софа. Она берёт меня под локоть и отводит чуть в сторону от потока людей. Лицо у неё серьёзное.

— Зарин… я должна тебе сказать. В чате уже всё. Злата выложила информацию. Она говорит, что её люди… ну, люди Арсения, если честно… пробили тебя по своим каналам. Назвали школу в Сочи, номер, даже класс. И там… — она запинается, — там действительно всё совпадает. Злата говорит, что в твоей прошлой школе все знали, что ты… ну… что ты спала со всеми. Что ты была… доступной.

Я смотрю на неё. В груди становится холодно.

Софа отводит взгляд. На её лице — сомнение. Не злость. Не презрение. Просто сомнение. И этого достаточно, чтобы мне стало ещё хуже.

— Даже ты мне не веришь? — тихо спрашиваю я.

— Я… не знаю, — честно отвечает она. — Арсений никогда раньше не врал про такие вещи. А здесь… здесь всё совпадает. Даже номер школы. Злата говорит, что это не просто слухи. Что у них есть подтверждение.

Я молча киваю. Мне нечего сказать.

Следующие два урока проходят под постоянным ощущением взглядов. Кто-то смотрит исподтишка. Кто-то — открыто. На перемене я слышу, как кто-то из младших громко говорит подруге:

— А ты слышала про новенькую? Оказывается, она в Сочи вообще со всей параллелью переспала. И с учителями тоже.

Я сжимаю зубы и иду дальше.

К обеду я уже чувствую себя так, будто меня раздел и выставили на всеобщее обозрение.

После обеда у меня физкультура. Я иду в спортзал, хотя мне совершенно не хочется. Внутри пахнет резиной и потом. Мячи глухо стучат по полу. Я стараюсь держаться у стены, но это не помогает.

Тимур Кумыков замечает меня почти сразу.

Он подходит быстро. Я даже не успеваю отойти, как он прижимает меня к стене у дальней колонны. Одна его рука упирается в стену рядом с моей головой, вторая — на моём бедре. Он наклоняется слишком близко. Я чувствую запах его одеколона и вижу, как блестят его глаза.

— Слышал, ты любишь повеселиться, — тихо говорит он. — В Сочи, значит, со всеми спала? Тогда и здесь не откажешься, да?

— Отпусти, — говорю я, пытаясь оттолкнуть его.

Он только сильнее прижимает меня к стене. Его колено раздвигает мои ноги. Я чувствую, как его тело прижимается к моему. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и хватает меня за подбородок, когда я пытаюсь отвернуться.

— Не ломайся, — шепчет он. — Все уже знают, какая ты на самом деле.

Его губы почти касаются моих.

И в этот момент его резко отбрасывает в сторону.

Арсений стоит перед ним. Лицо спокойное. А потом он бьёт Тимура кулаком в челюсть — коротко, сильно, профессионально. Раздаётся хруст. Тимур падает на пол, хватаясь за лицо. Изо рта течёт кровь.

Рядом спокойно стоит Артём Селезнёв. Он смотрит на Тимура и тихо говорит:

— Ты перегнул, брат.

Арсений не отвечает. Он просто стоит над Тимуром и смотрит вниз. Потом поворачивает голову и смотрит на меня. Его взгляд тяжёлый. Я стою прижатой к стене, всё ещё дрожа. В груди всё сжимается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.