- -
- 100%
- +
- У меня экстренная ситуация на базе, - сухо, отрывисто бросил он, уставившись в стену над вытяжкой. - Я уезжаю. Нужно спасать остатки поставок, пока эти стервятники в погонах всё не опечатали.
Он сделал короткую паузу, повернул голову и посмотрел прямо на меня. В его взгляде больше не было того бархатного, деланного сочувствия, которым он угощал меня на людях. Там была голая, расчетливая жестокость человека, избавляющегося от мертвого балласта.
- Я позвонил Кире еще из машины. Она прилетает завтра первым утренним рейсом, - чеканя каждое слово, произнес муж. - Документы на психиатрическую комиссию в клинику готовы. Я обо всем договорился, пока ехал. Она приедет прямо сюда с врачами, заберет тебя и оформит стационар. Из дома не выходить. Дверь я запираю.
Он не ждал ответа или возражений. Резко развернулся и быстрым, нервным шагом направился по коридору в свою просторную гардеробную комнату.
Он катастрофически торопился. Ему нужно было добраться до Лаванды, угнать снегоход и забрать наличные из таежного сейфа на заимке до того, как следователи вскроют его скрытые активы и закроют выезды из города. Погода за окном стремительно портилась, надвигалась обещанная синоптиками черная пурга, но липкий страх перед тюрьмой гнал его в тайгу сильнее любого арктического шторма.
Я тихо подошла к открытой двери гардеробной и замерла в густой тени коридора.
Аркадий никогда не был беспомощным бытовым инвалидом. Он не кричал с дивана, чтобы я собрала ему сумку. Он действовал сам. Он вытащил с верхней полки тяжелый водонепроницаемый экспедиционный баул и начал остервенело бросать в него вещи. Флисовые кофты, мембранные штаны, запасные перчатки, толстые носки. Его движения были быстрыми, выработанными годами зимних охотничьих сборов. Но это была мышечная память человека, находящегося в состоянии тяжелого, ослепляющего стресса. Мозг, перегруженный паникой, пропускал критически важные детали.
Я смотрела, как его правая рука тянется к нижней полке массивного дубового комода. Туда, где лежало запасное термобелье.
Мое дыхание стало ровным, почти незаметным.
Его напряженные пальцы схватили свернутый темно-зеленый квадрат. Тот самый китайский дешевый акрил, на который я днем собственноручно, стежок за стежком, перешила фирменные бирки, надежно спрятав оригинальную мериносовую шерсть на дне своего собственного рюкзака.
Человек в спокойном состоянии мгновенно отличил бы благородную, мягкую тяжесть натуральной шерсти от неприятного, едва слышного скрипа синтетики под пальцами. Но Аркадий не был спокоен. Он даже не посмотрел на ткань. Он просто скомкал белье и затолкал его на самое дно баула, сверху небрежно бросив запасные аккумуляторы для фонаря и коробку с патронами.
Я мысленно поставила галочку в своей невидимой ведомости. Капкан захлопнулся. На морозе в минус тридцать, при тяжелейшей физической нагрузке, когда он начнет откапывать застрявший снегоход или вытаскивать железные ящики с деньгами из промерзшего подпола, эта дешевая ткань станет его персональным, безжалостным палачом. Она впитает горячий пот и мгновенно замерзнет на его коже жесткой ледяной коркой, методично, минута за минутой, вытягивая тепло из его идеального тела.
Он застегнул тугую молнию баула с резким треском. Подхватил тяжелую сумку за лямки, вышел в коридор, даже не взглянув в мою сторону.
- Не вздумай устраивать истерики перед Кирой, - бросил он уже стоя в дверях. - Просто сделай то, что она скажет. Это для твоего же блага.
Тяжелая бронированная дверь с силой захлопнулась, отрезая его от моего мира. Я услышала, как ключ дважды провернулся в верхнем, сувальдном замке. Это был специальный двусторонний механизм - без ключа изнутри его невозможно было открыть никакой обычной квартирной вертушкой. Он действительно запер меня снаружи, свято уверенный в том, что сумасшедшая старуха будет покорно сидеть на кожаном диване и смирно ждать бригаду санитаров.
Квартира погрузилась в гудящую, ватную тишину. Гудел дорогой холодильник, тихо шипела климатическая система под потолком.
Я не стала медленно оседать на пол. Я не побежала к окну, чтобы трагично провожать взглядом его отъезжающую машину, и не стала картинно заламывать руки от обиды на предавшую меня дочь. На Севере лишние, пустые эмоции сжигают калории. А энергия мне была сейчас жизненно необходима.
Я развернулась и пошла в хозяйственную кладовку. Достала оттуда рулон плотных бумажных полотенец, щетку с жесткой щетиной и флакон сильнопахнущего средства для мытья полов. Вернулась на кухню.
Я медленно опустилась на колени перед лужей застывающего жира и грязной химической воды, натекшей с его ботинок. Мои суставы, изношенные годами стоячей работы за стойкой гардероба, немедленно отозвались тупой, ноющей болью. Но двойная доза обезболивающего, которую я выпила после тренировки на снегоходе, еще работала, притупляя рези в хрящах.
Я методично, движение за движением, начала оттирать керамогранит. Собрала куски испорченного мяса. Смела белые, острые осколки фарфоровой тарелки в совок. Густая пена моющего средства быстро разъедала грязные разводы. Запах едкой лимонной химии агрессивно вытеснил из кухни остатки аромата жареной говядины и въевшиеся следы мужского пота.
Мои руки двигались ритмично, подчиняясь строгой внутренней математике. Круговое движение, жесткий нажим, сбор влаги. Мы, женщины, десятилетиями оттираем грязь за нашими мужьями. Отмываем их запачканную обувь, зачищаем их эмоциональные срывы, молча прячем осколки их истерик в мусорное ведро, чтобы сохранить фасад нормальной семьи перед соседями и друзьями. Но сейчас это было не просто наведение порядка. Это было физическое, осязаемое стирание Аркадия из моего пространства. Я отмывала свою территорию от его страха и его циничного предательства. Я убирала за ним в самый последний раз.
Я терла пол до тех пор, пока светлая плитка не заскрипела под бумажным полотенцем от абсолютно идеальной, стерильной чистоты. Ни единого грязного следа. Ни единого доказательства того, что здесь только что с грохотом рушился чей-то искусственно выстроенный мир.
Поднявшись на ноги, я выбросила скомканные, влажные полотенца и осколки фарфора в мусорное ведро. Плотно завязала серый пластиковый пакет.
Я подняла голову и посмотрела на светящиеся зеленые цифры электронных часов, встроенных в панель духового шкафа. Двадцать часов сорок минут.
У меня оставалось чуть меньше двенадцати часов до того момента, как моя собственная дочь нажмет на кнопку дверного звонка. Моя Кира. Девочка, которой я когда-то ночами вязала крошечные носочки из козьего пуха и чьи разбитые на горке коленки бережно мазала зеленкой. Завтра она переступит этот порог вместе с чужими, равнодушными людьми в белых халатах, чтобы навсегда вычеркнуть меня из списка живых, дееспособных людей. Она хладнокровно выполнит приказ отца, даже не подозревая, что отец прямо сейчас бросил ее саму разбираться с полицией и долгами, сбегая в тайгу за черной кассой.
Мой взгляд скользнул к окну. За тройными, непроницаемыми стеклопакетами высокие уличные фонари раскачивались из стороны в сторону, вырывая из кромешного мрака густые, горизонтальные потоки колючего снега. Штормовое предупреждение не врало. Ветер с Баренцева моря стремительно набирал сокрушительную силу, готовясь превратить город в слепую ледяную ловушку.
Я вымыла руки теплой водой. Насухо вытерла их чистым полотенцем. Затем опустила ладонь в глубокий карман домашнего кардигана и нащупала там жесткий, шероховатый прямоугольник крафтового картона. Визитка Фёдора Лоскутова. Единственного человека в этом городе, который не задавал лишних вопросов и знал, как выжить там, где заканчивается очищенный асфальт.
Аркадий запер дверь на верхний замок, но он почему-то забыл, что я всю свою жизнь педантично вела домашнюю бухгалтерию и оплачивала счета за ремонт в этой квартире. В нижнем ящике моего комода, среди старых квитанций за электроэнергию, лежал запасной технический ключ от этой самой сувальднoй скважины, которым пользовались рабочие во время установки двери пять лет назад.
Я не собиралась дожидаться утреннего рейса из Санкт-Петербурга. Мои сборы будут максимально быстрыми и эффективными. Мне нужна была моя настоящая, непродуваемая одежда из шерсти мериноса, крепкие ботинки на рифленой подошве, длинные стальные спицы и остаток наличных денег из тайника в раздевалке.
Таймер обратного отсчета пошел на убыль. Долгая, унизительная игра в безумие закончилась. Завтра утром, когда моя дочь откроет эту дверь своими ключами в компании санитаров, она найдет здесь только идеальную чистоту и пустую квартиру.
Глава 12. Разрезанная пуповина
Забавно, как легко стирается из памяти мышечный ритм походки собственного ребенка. Я могу с закрытыми глазами, по одной вибрации пола отличить тяжелую, властную поступь Аркадия от шарканья соседей по лестничной клетке. Но когда в скважине верхнего замка повернулся чужой ключ, мне понадобилась целая секунда, чтобы узнать этот дерганый, нетерпеливый поворот кисти.
Половина восьмого утра. Я стояла в идеальной тишине нашей прихожей, опершись поясницей о тумбу для обуви. На мне было мое плотное прямое пальто из темно-серой шерсти, наглухо застегнутое на все пуговицы. В глубоком кармане лежали длинные стальные спицы и моток мериносовой пряжи, а под подкладкой сумки был надежно спрятан мой личный паспорт. Я не спала ни минуты, но мой разум был кристально чистым.
Дверь распахнулась, впуская в перегретый, душный аквариум квартиры ледяной сквозняк и гулкий вой ветра с лестничного пролета. Шторм, который синоптики обещали городу, уже начал пожирать улицы.
На пороге стояла Кира.
Моя 35-летняя дочь. Девочка, которой я когда-то ночами вывязывала крошечные пуховые носочки, чтобы она не простужалась на сквозняках в нашей первой, продуваемой всеми ветрами однушке. Сейчас на ней был дорогой пуховик жемчужного цвета, на волосах таяли мелкие, жесткие снежинки, а от воротника пахло кофе из аэропорта и тяжелым селективным парфюмом.
Кира шагнула внутрь и осеклась. Ее ухоженное лицо вытянулось. Отец по телефону обещал ей встречу с безумной, деградирующей старухой, которая бродит по дому в ночной рубашке и разговаривает с микроволновкой. Но перед ней стояла абсолютно собранная женщина с прямой спиной и ледяным, сканирующим взглядом.
- Мама? - ее голос дрогнул, выдавая растерянность. Она бросила быстрый взгляд на мои идеально чистые полы, словно искала следы вчерашнего погрома, о котором ей в красках расписал Аркадий. - А ты... ты почему одета в такую рань?
- Жду тебя, - ровно ответила я. Мой голос прозвучал сухо, без единой теплой интонации. - Разувайся, Кира. С твоих сапог течет реагент.
Дочь инстинктивно топнула ногой о коврик, но тут же взяла себя в руки. Она вспомнила, зачем прилетела. Вспомнила свою роль в этом спектакле, щедро оплаченную отцом. Кира расстегнула сумку и решительным жестом достала оттуда несколько плотных глянцевых буклетов.
- Мама, нам нужно серьезно поговорить, - она сделала шаг ко мне, понизив голос до того самого бархатного, сочувствующего тона, которым так виртуозно владел Аркадий. Генетика сработала безупречно. - Папа рассказал мне про вчерашнее. Про скандал с инженером, про твои галлюцинации. Это уже не шутки. Ты опасна для себя самой.
Она протянула мне буклеты. На плотном картоне зеленели сосны и улыбались люди в белых халатах. Элитный психоневрологический интернат закрытого типа.
- Мы нашли прекрасное место в Ленинградской области. Там свежий воздух, терапия, круглосуточный уход. Внизу, в машине, ждет доктор Маевский. Папа договорился, он проведет первичный осмотр здесь, дома, мы подпишем согласие на мягкое лечение, и ты поедешь со мной...
Я не стала бить ее по рукам. Не стала кричать о предательстве, рвать глянцевую бумагу или взывать к материнской любви. Дешевые театральные эффекты сжигают калории и лишают рассудок необходимого фокуса.
Я просто смотрела на нее. На часы швейцарского бренда, поблескивающие на ее левом запястье - подарок отца на прошлый день рождения. На ключи от новенькой квартиры на Петроградке, которые звякнули в ее сумке.
В этот момент внутри меня произошло нечто исключительно физиологическое. Женщины часто говорят о невидимой пуповине, которая вечно связывает мать и ребенка. Я почувствовала ее натяжение. А затем почувствовала, как эта связь стремительно промерзает. Кровь в ней остановилась, кристаллизовалась в лед, и пуповина с сухим, беззвучным хрустом сломалась пополам.
Моя дочь не была обманутой наивной девочкой. Она была прагматиком. Аркадий богат, успешен и силен. А я, в ее картине мира, - увядающий балласт, не имеющий ни влияния, ни собственных денег. Кире было элементарно выгодно верить в мое сумасшествие. Выбрать сторону победителя - это базовый инстинкт выживания, и я не собиралась винить ее за то, что она оказалась достойной дочерью своего беспринципного отца.
Но я больше не собиралась быть их жертвой.
- Твой отец сейчас далеко, Кира, - мой голос упал на тон ниже, заполняя прихожую холодным, структурированным спокойствием. Я не отвела глаз. - Он сбежал ночью. Взял снегоход и ушел в тайгу.
Кира замерла. Буклеты в ее руке чуть дрогнули.
- Что ты несешь? - она нервно сглотнула. - Куда сбежал? Он звонил мне вчера вечером, сказал, что утром встретит меня в аэропорту...
- Планы поменялись, - я аккуратно обошла ее, направляясь к зеркалу, чтобы поправить шарф. - Вчера днем на столы следователей отдела экономической безопасности легли подробные выписки с его офшорных счетов на Кипре. Все его фирмы-однодневки вскрыты. Легальные счета заморожены. Твой папа не будет встречать тебя в аэропорту, потому что ему светит очень долгий тюремный срок за мошенничество и уклонение от налогов в особо крупных размерах.
Я повернулась к ней. Лицо Киры стало пепельно-серым. Глянцевый лоск слетел с нее за секунду, обнажив испуганную, растерянную женщину.
- Ты... ты бредишь, - прошептала она, отступая на шаг. Но ее рука уже судорожно тянулась в карман за телефоном.
Она быстро набрала номер. Я молча наблюдала, как она прижимает трубку к уху. Секунда. Вторая. И механический голос оператора, который я могла расслышать даже с пары метров, бесстрастно сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. В тайге, в ста километрах от города, сотовые вышки не работают.
- Папа... - Кира тупо уставилась на погасший экран смартфона.
Она начала складывать детали. Отсутствие отца в аэропорту. Его спешка. И мое абсолютно, пугающе нормальное состояние. Идеальный сценарий Аркадия рухнул прямо у нее на глазах. Дочь поняла, что отец просто бросил ее здесь, одну, разгребать последствия своего краха.
- Доктор Маевский может не подниматься, - будничным тоном продолжила я. - Если вы попытаетесь силой увезти меня в клинику, я устрою скандал прямо во дворе. Приедет полиция. А полиция сейчас очень пристально следит за каждым движением семьи Наумовых. Хочешь стать соучастницей похищения человека в день, когда империя твоего отца пошла на дно? Уверена, что это хорошо скажется на твоей карьере в Питере?
Кира молчала. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, словно видела впервые в жизни. Возможно, так оно и было. Она привыкла видеть удобную, молчаливую прислугу, вяжущую свитера в углу дивана. Она никогда не знала женщину, которая в девяностые вела черную бухгалтерию среди бандитов.
- Сменщица заболела, - я произнесла это абсолютно ровно, выдавая ей свою легенду. Мне нужно было легально оказаться в торговом центре. - Дирекция попросила подменить. Я выхожу в гардероб. Чай на плите еще теплый. Если хочешь делить имущество - встретимся в суде, когда твоего отца поймают.
Я достала из кармана свою связку ключей. Отделила от брелока длинный ключ от верхнего замка, которым Аркадий вчера запер меня, и с тихим металлическим звоном положила его на стеклянную консоль у зеркала.
Мне они больше не понадобятся. Я вычеркнула эту квартиру из своей жизни так же легко, как только что вычеркнула дочь.
Я прошла мимо Киры. Действие вчерашних обезболивающих заканчивалось, и мое правое колено отозвалось тупой, тянущей болью, но осанка осталась безупречной. Открыла тяжелую дверь и вышла на лестничную клетку.
Спустившись на первый этаж, я краем глаза заметила припаркованный у подъезда темный тонированный седан. Внутри на пассажирском сиденье курил мужчина в дорогом пальто - тот самый нанятый психиатр. Я даже не повернула голову в его сторону.
Я толкнула металлическую дверь подъезда и шагнула прямо в ревущую, черную пасть полярной пурги. Ледяная крошка немедленно хлестнула по лицу, пытаясь выбить из легких кислород. Ветер взвыл, швыряя снег параллельно земле. Город слеп и погружался в хаос.
Но я не чувствовала холода. Мои ботинки на толстой рифленой подошве уверенно встали на обледенелый тротуар. Я шла к торговому центру «Северное сияние», оставляя за спиной сорок лет фальшивой жизни. Мой компас теперь указывал только в одном направлении. На Север. И прямо к тайнику.
Глава 13. Черная пурга
- Внимание всем жителям региона. Главное управление МЧС предупреждает: объявлен красный уровень метеорологической опасности. Надвигается штормовой циклон. Ожидается ураганный ветер порывами до тридцати пяти метров в секунду и обильные снегопады. Видимость на дорогах менее десяти метров. Убедительная просьба не покидать свои дома, воздержаться от поездок на личном транспорте...
Металлический, лишенный любых интонаций голос диктора пробивался сквозь треск старого радиоприемника, стоявшего на столе у администратора гардероба. Михалыч сегодня даже не спустился в свой цокольный этаж, застряв где-то в дорожной пробке на подъезде к торговому центру.
Я сидела на своем высоком рабочем стуле за пластиковым барьером. В воздухе висел тяжелый, сухой запах озона от дешевого электрического обогревателя, который я включила на полную мощность. Торговый центр «Северное сияние» сегодня напоминал вымерший бетонный склеп. Из-за обрыва проводов на городской подстанции основное освещение отключили еще час назад. Под потолком мигали только тусклые желтые лампы аварийного контура, бросая на глянцевый пол длинные, ломаные тени. Эскалатор стоял. Город стремительно замирал, сворачивался в позу эмбриона, готовясь принять удар стихии.
Для нормальных людей этот сухой голос из радиоприемника означал катастрофу. Отмененные планы, холодные батареи, страх перед обморожением. Для меня он звучал как идеальный метроном, отсчитывающий время до финала моей собственной партитуры. Природа начала свою игру, и эта слепая, ревущая сила была сейчас моим главным союзником.
Тишину подвала разорвал грохот.
Кто-то бежал вниз по остановившимся металлическим ступеням эскалатора, спотыкаясь и тяжело, с присвистом хватая ртом воздух.
Из полумрака к моей стойке вывалился Эрик. Он выглядел так, словно его пропустили через стиральную машину с камнями. Его тонкая зеленая городская куртка, в которой я видела его у мусорных баков, была насквозь мокрой от растаявшего снега. На левой скуле наливалась багровым цветом свежая ссадина, а глаза лихорадочно бегали, не в силах сфокусироваться на одной точке. От него разило кислым запахом немытого тела, табаком и концентрированным животным ужасом.
Он вцепился грязными пальцами в гладкий пластик барьера, едва удерживаясь на ногах.
- Началось... - выдохнул он, роняя слюну на стойку. - Все, конец. Они приехали.
Я не шелохнулась. Мои руки, лежащие на коленях, остались абсолютно неподвижными.
- Дыши носом, Эрик, - ровно произнесла я. - И говори фактами. Кто приехал?
- ОБЭП! - его голос сорвался на визг, эхом отскочив от низкого потолка гардероба. - Прямо с утра! Два микроавтобуса с масками подлетели к центральному офису «Арктик-Хантер». Вчера вечером они только электронные счета блокнули, а сегодня нагрянули физически! Опечатали всё. Склады, бухгалтерию, серверную. У них на руках постановления, выписки с кипрских переводов. Кто-то слил им всю базу Насти!
Он затрясся крупной, уродливой дрожью. Городская шпана, привыкшая воровать по мелочи, впервые столкнулась с перемалывающими жерновами государственной машины.
- А твой начальник? - я чуть наклонила голову, сканируя его реакцию. - Что сделал Аркадий?
При упоминании моего мужа лицо Эрика исказилось судорогой.
- Старик окончательно слетел с катушек! - выплюнул парень, озираясь по сторонам, словно полиция могла выскочить прямо из пустых рядов с вешалками. - Он всю ночь торчал в ремзоне, жег какие-то бумаги в бочке. Когда начался шмон, он был белый как мел, орал так, что у него вены на шее вздулись. Он понял, что у него осталась только та наличка, что на заимке.
Эрик судорожно сглотнул, размазывая грязь по лицу дрожащей рукой.
- Он сорвал пломбы следователей с ворот заднего гаража. Взял тяжелый «Викинг» - тот самый утилитарник, который я ему готовил. Настя пыталась его остановить! Она кричала, что мы должны ехать на двух легких машинах, как она договаривалась со мной! А он просто швырнул ее на сиденье, прицепил волокуши с пустыми баулами и рванул прямо через промзону в сторону тундры. В самый шторм! Он бросил меня здесь!
Внутри меня не дрогнул ни один мускул. Картинка сложилась с идеальной, пугающей точностью.
Мой идеальный муж, великий комбинатор и манипулятор, который полгода методично и хладнокровно выстраивал декорации моего безумия, сломался за одни сутки. Встретившись с реальной угрозой тюрьмы, он потерял свой лоск и свою расчетливость. Он превратился в обычную крысу, бегущую с тонущего корабля. И в своей слепой панике он совершил фатальную ошибку - он поехал на тяжелой технике в эпицентр «черной пурги», будучи одетым в дешевый китайский акрил, который я вчера заботливо положила на дно его экспедиционного баула.
Синтетика не отводит влагу. Как только он начнет вытаскивать свой снегоход из первого же глубокого снежного перемета, он вспотеет. Акрил впитает воду, и через час на морозе Аркадий окажется закован в ледяной панцирь, который вытянет из него последнее тепло. Механика Севера работает без сбоев.
- Вы должны мне помочь! - Эрик ударил кулаком по стойке, возвращая меня в реальность. Его глаза сузились, наполнившись отчаянной агрессией. - Настя меня кинула. Полиция ищет всех, кто проводил левые накладные. А вечером меня найдут те отморозки, у которых вы меня выкупили! Дайте мне денег! Отдайте то, что у вас еще осталось, мне нужно уехать из города прямо сейчас, пока трассы не перемело окончательно!
Я посмотрела на него. Взглядом человека, который читает изнанку бракованной, гнилой ткани.
- Я откупила твою жизнь от бандитов в обмен на информацию, - мой голос прозвучал тихо, но Эрик мгновенно перестал кричать. - Сделка закрыта. Я не благотворительный фонд. Растворись. Твой поезд уходит, и если ты не успеешь на него сесть - это твои личные проблемы.
Его челюсть отвисла. Он смотрел на меня так, словно перед ним внезапно вырос бетонный столб. Городские мальчики искренне верят, что мир им всегда должен. Что можно предать сестру, влезть в долги, поучаствовать в криминальной схеме, а потом просто попросить денег у женщины, чью жизнь они помогали уничтожать, и получить желаемое.
Лицо парня внезапно исказилось злобой. Страх выгорел, оставив после себя только дикий инстинкт выживания.
- Ах так... - прошипел он, отступая от барьера. - Сделка закрыта? Ну и хрен с вами! Настя и старик сдохнут там, в пухляке! А я знаю, где лежат деньги! Я сам до них доберусь! Найду собак, найду транспорт и заберу всё! И вы меня не остановите, старая стерва!
Он резко развернулся и бросился вверх по остановившемуся эскалатору, перепрыгивая через две ступени. Его шаги гулким эхом затихли в пустом фойе первого этажа.
Я проводила его взглядом, анализируя переменные. Эрик в отчаянии. У него нет денег на аренду техники, у него нет опыта выживания, но он знает, что единственный транспорт, который не глохнет в пургу - это упряжка собак. И он знает, где находится ближайший питомник. В голове мгновенно выстроилась траектория его следующего шага. Он понесется к Фёдору.
В ту же секунду в глубоком кармане моего пальто сухо завибрировал старый кнопочный телефон.
Я достала аппарат. На тусклом дисплее высветился незнакомый номер. Нажав кнопку приема, я поднесла пластик к уху.
Сквозь динамик в мой тихий подвал ворвался рев. Это был многоголосый, яростный лай нескольких десятков маламутов, перекрываемый свистом ветра.
- Дарья, - голос Фёдора Лоскутова прозвучал низко, как удар тяжелого колокола. В нем не было ни паники, ни суеты, но была жесткая, требовательная вибрация человека, которому только что наступили на больную мозоль.
- Слушаю, Фёдор, - ровно ответила я.
- Полчаса назад у меня на базе были гости, - его слова падали тяжело, как камни. - Два оперативника в штатском и местный участковый. Искали седого бизнесмена по фамилии Наумов. Расспрашивали про тяжелый прицеп с эмблемами «Арктик-Хантер», который кто-то бросил на обочине трассы всего в километре от моих ворот. Твой муж скинул балласт у выезда из города и ушел в снег.