Месть ей к лицу

Глава 14.

Справедливость всегда приправлена щепоткой мести.

Жорж Вольфрам.

Мирослава.

Я чёртова мазохистка! Перечитываю новость о свадебном путешествии МОЕГО мужа и всматриваюсь в несчастные глаза моей красавицы. Но именно это заставляет крутиться мои шестерёнки, все пазлы складываются в одну большую картину. Картину моей страшной мести.

Мы молча идём до дверей дома, заходим в холл, и уже тут я не выдерживаю молчаливого давления.

- Вы мне поможете? – оборачиваюсь на Черкасова и слишком эмоционально всё выпаливаю.

Мужчина мотает головой, явно что-то обдумывает, тяжело вздыхает, а после по-доброму улыбается.

- А у меня есть выбор? – смеётся. – Надеюсь, мне не придётся прятать труп? – иронично.

- Нет, — с улыбкой. – С этим я справлюсь сама, — также на шутке.

- Ох, Мира, — прижимается своим лбом к моему. – Девочка, не натвори глупостей. Разбитое сердце – плохой советчик.

- Тяжело пользоваться тем, чего нет, — отстраняюсь от него и пристально смотрю в его уже родные глаза. – Поэтому, мой советчик – разум, чистый, как слеза младенца.

- Очень на это надеюсь, — кивает. – Что ты хочешь сделать? – с опаской.

В этот момент моё сердце сжалось, а тело бросило в холодный пот. Нет, это не страх, это злость вперемешку с предвкушением сладкой мести.

- Они будут нуждаться во мне, как в воздухе, — произнесла на выдохе, всматриваясь в одну точку, ведь моё больное воображение уже всё нарисовало. – А потом я… — усмехнулась. – Забиру у них всё.

- Как мне тебе помочь? – громко сглатывает.

За время, проведённое в Швеции, я подтянула многие навыки, выучила и вспомнила некоторые языки, но главной моей способностью стало распознавание чувств и эмоций людей. Когда твоё лицо выглядит как фарш, ты начинаешь чаще всматриваться в лица других людей и замечать то, чего не замечала раньше.

И, сейчас, Константину страшно и больно. Возможно, он считает, что я сошла с ума, а может, сомневается, правильно ли он поступил, что спас меня, и наверняка мужчина до ужаса боится той боли, что он уже пережил и что до сих пор не даёт спать ему по ночам.

- Мне нужно, чтобы я стала лучшей няней, которую они только смогут найти, — закрываю глаза и вспоминаю свою принцессу. – Чтобы мои рекомендации были от людей, которым они доверяют, — стискиваю зубы, потому что помню, как сама им доверяла. – Чтобы моё образование вскружила им голову, а навыки вызвали восторг. Чтобы они не смогли выкинуть меня из головы, — выдыхаю и чувствую, как меня колотит.

Сегодня я позволяю эмоциям брать вверх, но, когда предатели будут рядом, я не дам ни одной возможности насладиться моими чувствами и болью. Как только я переступлю порог СВОЕГО дома, для всех окружающих я буду самым счастливым человеком на свете. И с каждым днём этого счастья будет становиться больше, потому что я с каждой минутой буду высасывать всё радость жизни из своих врагов, как энергетический вампир, оставляя им боль и страдания, наблюдая, как они варятся в котле, который приготовили для меня.

- Мне нужно немного времени, — по мимике и жестам Константина вижу, что он обдумывает и прикидывает варианты. – Но я думаю, что я смогу всё организовать.

- Спасибо, — бросаюсь ему на шею и обнимаю, что есть сил.

- Прошу, — нежно обнимает меня в ответ. – Не переходи грань, о которой сама потом будешь жалеть, — выдыхает. – Месть – штука опасная, она доводит до безумия, и потом уже не понимаешь, ты всё ещё мстишь или просто ужасный человек. А жизнь никогда не прощает ошибок, — сглатывает. – За них приходится платить высокую цену.

- Не волнуйтесь, — перестаю обнимать, но всё ещё стою рядом. – Я точно знаю чего хочу!

- Помни, — делает шаг назад. – Что у тебя там, — тыкает в грудную клетку, туда, где спрятано сердце. – Хоть и разбитое, но чистое, светлое сердце, — пристально смотрит в мои глаза. – Которое способно любить и сострадать.

- Вы хотите, чтобы я просто им всё простила? — усмехаюсь со злобой. – И жила дальше? – закипаю.

- Нет, — уверенно и твёрдо. – Я хочу, чтобы ты не потеряла себя, — громче обычного. – Неважно, как тебя зовут, как ты выглядишь и прочее, — напирает, всё повышая голос. – Именно то, что у тебя внутри, в душе определяет, кто ты! – эмоционально. – Я знаю, тебе нужна эта месть. Так, пусть будет так! – сверлит меня взглядом. – Но оставайся человеком!

Именно сейчас до меня доходит смысл его слов. Ему плевать, что я сделаю с Русланом и Дианой, он беспокоится за меня. За то, как я потом справлюсь с этим, что буду чувствовать к себе.

- Спасибо, — прошептала, потому что в горле образовался ком. – Большое спасибо.

Жизнь явно благосклонна ко мне, она подарила мне: второй шанс; близкого человека; возможность отомстить своим врагам. Я благодарна ей за это, но это не отменяет моего плана идти до конца.

Глава 15.

Если оскорбление нанесено публично, женщина охотно забывает его, ей любо подавить вас великодушием, выказать женскую кротость и милосердие; но скрытой обиды женщина не простит никогда, ибо не выносит тайны ни в подлости, ни в добродетели, ни в любви.

Оноре де Бальзак

«Герцогиня де Ланже»

Руслан.

Последнее время Ксюша совсем неуправляемая. Она испытывает меня, смотрит, до какого состояния я могу дойти, а я уже на грани. Диану она вообще ни во что не ставит, принцесса считает её пустым местом в нашем доме.

Я не знаю, как с этим со всем справлялась Кира. Раньше даже не подозревал, что моя чудесная, любимая красавица-дочь может быть таким исчадьем ада. Я безумно её люблю, но моё терпение заканчивается. Ещё Диана постоянно хныкает, что ей не помешало бы образование за границей, в каком-нибудь пансионате. Но мой ответ был и всегда останется: нет. Я уже потерял жену и не могу потерять ещё и дочь.

- Я больше так не могу! – врывается на кухню Диана. – Она сошла с ума! По ней психушка плачет! – завывает.

- Не смей так говорить про мою дочь! – рявкаю и сжимаю кулаки.

- Прости, — опускает глаза на мою руку. – Я просто устала, — пытается вызвать у меня сочувствие.

- Что на этот раз? – выдыхаю и сажусь на кресло, руки Дианы опускаются мне на плечи и легко, и непринуждённо начинает мять мне шею.

- Очередная няня от нас уходит, — вздыхает. – Она подстригла её почти налысо, пока та спала. Я не знаю, что с ней происходит.

- Она скучает по Кире, — руки Дианы сжимают плечи сильнее, мне даже кажется, что я слышу скрежет зубов.

- Мы все по ней скучаем, — со странной интонацией в голосе. Если бы я не знал Диану и то, как сильно она мне помогла, я бы подумал, что ей неприятен разговор о моей жене. – Но уже ничего не вернуть. Её больше нет.

- Я понимаю, — сглатываю ком, который так неожиданно образовался. – Дам поручение, чтобы нашли новую няню.

- Это будет непросто, — усмехается. – Наш дом обходят стороной все порядочные няни.

- Не переживай, обязательно найдём, — похлопываю ей по руке, которая всё ещё лежит у меня на плече. – Я зайду к Ксюше, и меня уже ждут в офисе, — встаю с кресла, киваю Диане и иду к выходу.

- Снова тебя не ждать? Опять будешь поздно? – с раздражением.

- Много работы, — поджимаю губы.

Кира всегда говорила, что я не умею врать, а может, она просто видела во мне только хорошее, ведь тайны есть у всех.

- Мой дядя разве не помогает тебе? – скрещивает руки на груди.

- Я не могу всё сваливать на твоих родных, — отмахиваюсь и выхожу.

Иду в комнату Ксюши. Моя прежде очень светлая, жизнерадостная принцесса, превратилась в закрытую, злую, я бы даже сказала, злобную ведьму из её же любимых мультиков.

Я не видел её слёз с момента похорон Киры. Она больше ни разу не плакала, как и не смеялась. Все её эмоции выходят через гнев, психи, ор и истерику, но без единой слезинки. Мы обращались к специалистам, но все они разводят руками и говорят, что девочка должна просто перерасти, что дальше станет легче, но каждый день становится только труднее.

- Ксюш, — захожу к ней. – Ну, что такое? – стараюсь спокойно всё обсудить.

Дочь пристально на меня смотрит и не издаёт ни звука. Сажусь рядом с ней, громко вздыхаю, обнимаю её, но от неё нет и намёка на ответ.

- Ксюша, ты уже взрослая девочка, — продолжаю монолог. – Тебе пора перестать вести себя как злодеи в мультиках, ты же хорошая. Мы хотим для тебя только лучшего, — всматриваюсь в глаза своей принцессы, и на минуту кажется, что мне удалось до неё достучаться, но тут же всё рассыпается на мелкие кусочки.

- Я хочу к маме! – громкий крик заставляет поморщиться.

- Знаю дочь, я знаю, — стараюсь быть спокойным. – Но мамы больше нет, — сглатываю.

- Неправда! – кричит, что есть сил. – Ты всё врёшь!

Ксюша переходит на неугомонный крик.

- Перестань! – не выдерживаю, но она лишь демонстративно усиливает ор. – Да замолчи ты! – психую. – Я тоже к ней хочу! – не выдерживаю. – Но её нет! Нет, и это точка!

Выхожу из комнаты, чуть не врезаюсь в Диану, которая, кажется, всё слышала, но мне плевать. Молча обхожу её и выхожу из дома. Сажусь в машину и бесконтрольно стучу руками по рулю, а после даю волю слезам.

Я больше не могу. С того самого момента, когда обнаружили тело Киры, моя жизнь пошла под откос, всё рухнуло. Не помню, когда я нормально высыпался, ведь стоит мне закрыть глаза, как её изувеченное лицо просит о помощи, зовёт меня.

Глава 16.

Мстить надо тоньше и изящнее, да так, чтобы противник потом очень долго приходил в себя и вспоминал вашу проделку как самый большой ужас в жизни.

Екатерина Казакова

«Коммандос из демиургов»

Мирослава.

Константин, как и обещал, помог. Все документы были готовы за кратчайший срок. Теперь я одна из самых квалифицированных нянь, уверена, за меня бы посоревновались королевские семьи, но мне нужен доступ только к одной, и именно сегодня они проводят собеседование на эту роль.

Такси останавливается у ворот, что я сама выбирала. Михаил любезно проводит меня внутрь, не узнав, как и остальные. Двор, который совсем не изменился за это время, заставляет моё бешеное сердце колотится ещё сильнее, и когда двери дома распахиваются, моё сердце останавливается, провалившись куда-то глубоко вниз. Дыхание схватывает, глаза моментально становятся мокрыми.

Не смей! – кричу я сама себе в своей черепушке, заставляя вспомнить себя, зачем я тут.

Всё вмиг успокаивается, и я за секунду становлюсь спокойной и милой незнакомкой.

В отличие от сада и придомовой территории, в доме изменилось многое. Начиная с ремонта интерьера и заканчивая фотографиями. Раньше в светлом холле висело наше семейное фото, такое большое, на нём мы все улыбались, святились от счастья. А теперь там то самое фото, что я уже видела – Диана с моей семьёй.

С правой стороны от семейной фотографии было фото чуть поменьше – первая улыбка Ксении. Такая искренняя, настоящая. А с другой стороны – Руслан обнимал меня с уже большим выпирающим животиком. Теперь же со всех сторон на меня смотрит Тарасова, бывшая лучшая подруга.

Если Константин думал, что моё сердце можно ещё спасти, собрать и склеить, то он ошибся. Теперь там только угли, которые поддерживают жар мести.

Я кручу головой, как умалишённая. От дома, который я знала наизусть, осталась лишь мрачная тень, теперь он похож на коридор психбольницы. И я в ней точно самый главный псих.

Всегда знала, что у Дианы проблемы со вкусом, но с моим мужем она не ошиблась и за это поплатится.

Со стороны я выгляжу как обычная девушка, которая заглянула за кулисы богатой жизни. И пусть снаружи я спокойна и улыбаюсь, но внутри я снова умираю, только не от боли, а от злости. Всё моё нутро разносит этот безвкусный дом в щепки, снося всех на своём пути и не давая ни капли возможности врагам спастись. Но я обязательно воплощу этот сценарий, только нужно всё подготовить.

Михаил за этот год так сильно постарел. Они с моим отцом очень хорошо дружили. Когда-то мой папа не дал испортить жизнь глупому парнишке, увидев в нём хорошего человека. Очень давно, когда дела отца только пошли в гору, Михаил ночью забрался в дом к моим родителям и попытался их ограбить. Когда отец его застукал, сигнализация уже визжала вовсю, и полиция была в нескольких минутах до места преступления. Но когда папа включил свет, он увидел перед собой совсем юного, лет восемнадцать-девятнадцать, испуганного и очень голодного. Тогда он предложил Михаилу выбор. Или мужчина смиренно дожидается полицию и отправляется в тюрьму на несколько лет, или же отец даёт ему работу, и он больше никогда не опускается до кражи. Михаил выбрал второе, и мужчины долгие годы дружили, Миша жил в нашем доме, следил за садом, был практически частью семьи, я даже помню, как он нянчил меня. Но теперь на нём совсем нет лица, он осупился и потерял былой огонёк в глазах.

Он проводил меня в гостиную, откуда только что вышла молодая девушка, возможно, её нет даже восемнадцати. Так низко ты пала, Диана?

Я захожу в гостиную и натыкаюсь на Диану, что вальяжно развалилась на диване. Она устало трёт лицо и отпивает что-то из бокала. Стоит ли говорить, что бумеранг жизни работает не по чьей-то указке и это греет душу как никогда.

Она начинает что-то говорить, но я совсем не разбираю её слов. Я просто стою и пялюсь на неё, кажется, вот-вот землю уйдёт из-под ног, и я грохнусь в обморок, и лишь мысленная пощёчина помогает взять себя в руки. Тяжело быть бездушным роботом, когда хочется вцепиться в её наращённые лохмы, и выдернуть их.

- С вами всё в порядке? – слышу миленький голосок своей подружки, и меня словно пробивает током.

Сколько же дряни в людях? Как она может мило улыбаться мне, зная, что сделала? Её совсем не гложет чувство вины?

- Да, простите, - улыбаюсь, а у самой кошки на душе скребутся. – Просто задумалась, - сверкаю глазками.

Она задумчиво листает мои рекомендации, которые совсем недавно были сделаны, специально для этого момента. Именно в этот момент забегает МОЯ Рапунцель.

Я думала, что отсутствия фотографий, чужой интерьер сделал в моём сердце дыру, но теперь понимаю, что ошибалась. Сейчас в моей груди дыра, которая болит так, что я задыхаюсь, что весь воздух улетучился и как бы я ни пыталась, у меня не получается сделать вдох. Я не свожу с дочери взгляд, а та, в свою очередь, не сводит свой с меня. Из последних сил собираю себя по кусочкам, теперь я понимаю, что имел в виду Константин.

- У нас очень сложная девочка, — косится на мою шестилетнюю дочь. – С ней непросто, — вздыхает. – Но у вас чудесные рекомендации, — ободряется бывшая подруга, успешно заняв моё место.

- Я уверена, мы найдём с ней общий язык, — улыбаюсь, но хочу закричать: «Ведь это МОЯ дочь»!

Но всему своё время, месть не любит спешки. И моя будет жестока.

- Вы приняты. Можете приступать с завтрашнего дня, - сверкает белоснежной улыбкой, а я уже кручу способы расправы, раз за разом откидывая их. Это слишком просто.

Глава 17.

Ничто не может быть более обманчиво, чем улыбка. И никто не знает это лучше, чем люди, которые за ней прячутся. Для некоторых это способ показать зубы, чтобы вежливо предупредить своих врагов; другие лучезарно улыбаются, чтобы не расплакаться; кто-то глупо ухмыляется, чтобы скрыть свой страх; но иногда можно увидеть вполне искреннюю улыбку — это улыбка человека, который знает, что скоро всем его неприятностям придет конец.

«Отчаянные домохозяйки»

Мирослава.

Диана даёт Михаилу распоряжение донести мои вещи до комнаты. Мужчина беспрекословно её слушается, я же прощаюсь с Тарасов, натянув улыбку пошире, и стараюсь догнать мужчину.

Мне удаётся это сделать уже на лестнице. Хватаюсь за свой чемодан, и Михаил застывает в недоумение.

- Не переживайте, я доставлю ваши вещи, — пытается оправдаться.

- Не нужно, — мотаю головой. – Я сама, спасибо, — тяну чемодан на себя.

- Но, Диана Филипповна сказала совсем другое, — с усталостью.

- Но её сейчас нет тут, — разводу руками. – А я справлюсь и сама, идите, отдохните, — более настойчиво, забираю саквояж.

- Вы очень милая девушка, — вздыхает. – Вам тут будет непросто, — поджимает губы.

Мне хочется сказать ему, что я совсем скоро всё верну, что всё наладится, а злая ведьма отправится в ад, но сдерживаюсь, скрепы сердцем и зубами.

- Я справлюсь, — улыбаюсь. – Вы же мне поможете, — хлопаю его по плечу, Миша кивает и уходит.

Для своей лучшей подруги Диана выделила настоящие хоромы – мой кабинет, от которого не осталось и следа, но он хотя бы рядом с комнатой дочери.

Непроизвольно оборачиваюсь на дверь, за которой скрывается спальня, именно там я исполняла супружеский долг, делила счастье и горе, но теперь это лишь чужая спальня и не более.

Ещё раз убеждаюсь, что воспоминания бьют сильнее, чем беспамятство. От картинок, что мелькают в моей голове, хочется кричать, рвать всё, но я держусь, ведь знаю, что совсем скоро мы поменяемся местами и я воздам всем по заслугам.

Я устроилась в свой дом с проживанием, и теперь я буду так близко к ним, что они даже не узнают, что удар нанесла я, ведь, чем мы внимательнее смотрим, тем меньше видим.

Родной запах пробирается всё глубже, просто выдирая из меня душу.

Завтра мой первый рабочий день рядом с дочерью, и я не представляю, как выдержу ложь рядом с ней. Мой ангел страдает, и я не могу открыть ей правду. Не могу лишить себя возможности отомстить, стереть улыбки с их наглых лиц, не могу позволить дышать свободой, ведь им адресована дорога в ад.

Мне придётся долго заглаживать вину перед дочерью, но я готова пойти на такие жертвы ради своей цели, и пусть это похоже на одержимость. Хотя нет, это она и есть.

Всю ночь не сомкнула глаз, провела в раздумьях, ковырялась в воспоминаниях и добивала себя. Но всё хорошее всегда перечёркивала тот вечер на круизе. Именно им завершалась моя слабость.

Ненависть и жажда мести давала мне больше бодрости, чем крепкий восьмичасовой сон.

- Привет, куколка, — решаюсь на новое милое прозвище, когда прихожу будить Рапунцель.

Она, как и раньше, засыпает со своей игрушкой. Уже такая большая, но ещё больше уязвимая.

Ксюша недовольно хмурится и поворачивается на другой бок, демонстративно отказываясь вставать. Характером она точно в меня, сильная и упрямая, и ей обязательно это поможет в будущем.

- Ну, принцесса, — подхожу ближе. – Хочешь чего-нибудь особенного на завтрак?

Именно сейчас приходит осознание, что быть просто штатной няней лучше, чем быть некем.

Доченька приоткрывает один глаз, проявив заинтересованность. Лёд тронулся.

- Сырники, — тихонько и накрывается одеялом с головой.

- Хорошо, — делаю ещё несколько шагов к кровати. – А ты мне поможешь? – Ксюша недоверчиво выглядывает из своего укрытия. – Я же тут новенькая, ничего не знаю, — шёпотом, стараясь показаться беспомощной.

- Ладно, — уверена, что делает мне одолжение, — поспешно встаёт.

Ксеня бежит на кухню прямо в пижаме, и я ускоряю шаг, чтобы не отставать. На кухне руководить какая-то незнакомая мне женщина. При мне у нас не было прислуги. Я считала, что мой дом – это моё место успокоения, моя отрада, и создания в нём жизни целиком и полностью моя задача.

- Доброе утро, — здороваюсь с незнакомкой средних лет.

- Доброе, — недоверчиво смотрит в мою сторону.

Если она думает, что я надолго здесь не задержусь, то она ошибается. Я вернулась!

- Мирослава, — улыбаюсь.

- Ольга, — представляется в ответ. – Что будете кушать, ваше царское величество? – обращается к моей дочурке.

- Сырники! – твёрдо, надув губы.

- Если вы не возражаете, мы сами их приготовим? – сглаживаю углы, но, если что, я готова драться за эти сырники.

- Да, пожалуйста. Баба с возу - кобыле легче, — буркает себе под нос.

- Спасибо, — благодарю и иду к холодильнику.

Ксеня внимательно наблюдает, что я достаю из холодильника. А потом достаёт большую миску и выкладывает туда творог.

- А ты с опытом, — по-доброму усмехаюсь.

В азарте начинаем творить кулинарный шедевр, и именно в этот момент заходит Руслан. И яйца летят на пол, скорлупа разлетается на мелкие кусочки, но я не обращаю на это внимание.

Глава 18.

Быть женщиной - ужасно сложно, поскольку все время приходится иметь дело c мужчинами.

«Джозеф Конрад».

Мирослава.

Я теряюсь, позволяю себе непозволительную роскошь, даю слабину. Мне хочется вцепиться ему в лицо и напомнить, что обещал любить меня до последнего вздоха, а я всё ещё дышу!

Не могу отвести взгляд от уставшего, когда-то родного, лица Руслана. Внимательно рассматриваю бывшего мужа и понимаю, что от прежнего Руса осталась только мрачная тень. Его одежда помята, как и лицо, волосы взъерошены, и вообще он выглядит так, словно не ночевал дома. Только какое мне до этого дело?

Сглатываю ком, что так не вовремя образовался и поворачиваюсь к дочурке, что с любопытством рассматривает разбитые яйца.