The devil's side: ТОМ I

— Не слушай его, — сказал Одиам. — Он манипулирует. Он всегда манипулирует. Это его суть.

— Я не буду на тебя работать, — отрезал Бэн.

— А придётся. — Мистит улыбнулся шире. — У тебя нет выбора, мальчик. Посмотри на себя. Ты — чудовище. Ты убил двух человек сегодня утром. Ты уничтожил демона-лорда. За тобой будут охотиться — и люди, и демоны. И только я могу дать тебе защиту. Только я могу дать тебе цель. Служи мне — и ты получишь всё. Власть. Бессмертие. Величие.

— Ты... ты всё это спланировал, — голос Бэна дрожал. Не от страха — от ярости. — Майлз. Элиза. Вся её жизнь. Ты...

— Я, — Мистит улыбнулся. Его красные глаза горели в полумраке, как угли. — Проварикатор был моим инструментом. Послушным. Верным. Я приказал ему выбрать твою сестру. Я приказал ему изолировать тебя, сломать тебя, лишить всего, что тебе дорого. И знаешь что? Ты сам помог мне. Ты пил. Ты дрался. Ты убивал. Ты катился в пропасть, а я просто... наблюдал. И ждал.

— Ты убил его, — прошептал Одиам, и Бэн чувствовал, как его собственная ярость смешивается с яростью демона внутри него. — Ты убил их.

— Я подготовил вас, — поправил Мистит. — Обоих. Бэн должен был сломаться, чтобы его тело стало... доступным. А ты, -Обратился Мистит к Одиаму через телепатию, а Бэн же ощутил сильную мигрень, когда Мистит использовал свою способность.- Одиам, должен был гореть жаждой мести. И ты горишь. Достаточно, чтобы стать моим оружием. Или...

Он развёл руками.

— Или умереть, пытаясь меня убить. Выбор за тобой.

-Лучше умереть, чем служить тебе, урод!-Провопил Бэн, выдерживая сильную мигрень, держась трясущимися руками за раскалывавшуюся голову, поскольку было ощущение, будто его голову колотят, как орех.

-Твоя взяла, парень.-Сказал Мистит, улыбнувшись своей дьявольской и расчетливой улыбкой, обнажив свои желтые, неровные зубы. В моменте его взгляд напоминал взгляд льва, готовый ринуться на свою добычу.

Мистит атаковал первым. Его руки, до этого момента скрытые в складках плаща, метнулись вперёд, и Бэн увидел, что вместо ногтей у него длинные, загнутые, острые как бритва когти. Они сверкнули в воздухе, рассекая дождевые капли. Бэн едва успел отскочить — когти просвистели в миллиметре от его горла. Топор взлетел в ответ — и был заблокирован.

Бой был яростным. Быстрым. Беспощадным. Мистит оказался намного сильнее Проварикатора — он был быстрее, ловчее, смертоноснее. Его когти рассекали воздух, оставляя в нём светящиеся следы. Из его ладоней вырывались струи пламени и вихри ледяного ветра. Бэн — Одиам — парировал удары, наносил свои, но каждый раз ему приходилось отступать.

— Он слишком силён, — выдохнул Одиам. — Мы пока не готовы. Нужно бежать.

— Нет!

Бэн снова бросился в атаку. Топор и когти сшиблись, высекая искры. На этот раз ему удалось задеть Мистита — лезвие топора скользнуло по его предплечью, оставляя длинную, рваную рану. Чёрная кровь брызнула на асфальт.

Мистит отдёрнул руку. Посмотрел на рану. Улыбнулся.

— А ты молодец, мальчик, — сказал он. — Давно меня так не задевали. Честное слово, я впечатлён. Но этого недостаточно.

Он сделал быстрое, неуловимое глазу движение — и его кулак врезался в солнечное сплетение Бэна. Тот согнулся пополам, хватая ртом воздух. Мистит схватил его за шиворот и швырнул через весь переулок — Бэн пролетел метров двадцать и врезался в стену, оставив в ней внушительную вмятину. Кирпичи посыпались на землю. Тело заныло от боли.

— Вставай, — рявкнул Одиам. — Вставай, малец! Мы ещё не закончили!

Бэн поднялся — с трудом, опираясь на топор. Кровь текла из разбитого носа, из рассечённой брови. Рёбра ныли — кажется, одно было сломано. Но регенерация уже работала — он чувствовал, как кости срастаются, как ткани восстанавливаются.

— Вот тебе мое предложение, — сказал Мистит, подходя ближе. Он не запыхался, не вспотел — будто и не дрался вовсе. — Наберись опыта. Потренируйся. Научись контролировать свою новую силу. А когда будешь готов — мы встретимся снова. И тогда ты сделаешь выбор. Либо служишь мне — добровольно, с радостью, как верный пёс, — либо я уничтожаю тебя. И Одиама заодно. Идёт?

Бэн молчал. Он тяжело дышал, опираясь на топор, и смотрел на Мистита с ненавистью.

— Идёт, — наконец прохрипел он. — Сволочь.

Мистит улыбнулся — широко, торжествующе.

— Вот и славно, — сказал он и исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя запах серы и эхо собственного смеха.

Бэн рухнул на колени. Топор выпал из его пальцев и со звоном ударился об асфальт. Дождь усилился — теперь это был настоящий ливень, — и холодные струи хлестали его по лицу, по спине, по рукам. Он стоял на коленях в луже и тяжело дышал.

— Вставай, — повторил Одиам. — Мы ещё повоюем.

Бэн не ответил. Он закрыл глаза — и провалился в темноту.

Он очнулся в пустоте. Бесконечной, тёмной, холодной. Под ногами был бетонный пол — серый, шершавый, такой же, как в подземелье Мистита. Вокруг — ничего. Только тьма, простирающаяся во все стороны.

— Эй! — крикнул он, и его голос эхом отразился от невидимых стен. — Кто здесь?!

Вдали, в нескольких десятках метров, возник силуэт. Высокий, плечистый, закутанный в длинный плащ. Силуэт приближался — медленно, размеренно, — и постепенно обретал черты.

Это был мужчина. Огромный — под два метра ростом, — с широкими, как у атлета, плечами. Его кожа была смуглой, почти коричневой. Волосы — тёмные, средней длины, — падали на плечи небрежными прядями. Глаза — чёрные, бездонные, и в их центре, вместо зрачков, горели белые, пылающие огни. Такие же, как теперь у Бэна.

Одет он был в доспехи — кроваво-бордовые, с золотистыми наплечниками, налокотниками и наколенниками. За его спиной развевался черный, шёлковый плащ, застёгнутый на костяную фибулу. В правой руке он держал шлем с заострённым подбородком и маленькими рогами на лбу.

Бэн смотрел на него — и не мог отвести взгляд. Что-то в этом лице — в этих жёстких, аристократичных чертах, в этом холодном, пронзительном взгляде, — казалось ему смутно знакомым. Будто он видел этого человека раньше. Во сне. В кошмаре. В отражении зеркала.

— Кто ты? — прошептал Бэн.

— Я — Одиам, — ответил мужчина. Его голос — низкий, рокочущий, — был тем самым голосом, который Бэн слышал в своей голове. — Добро пожаловать, парень. Теперь ты видишь меня таким, какой я есть. Вернее, — он усмехнулся, — каким я был до того, как меня убили.

— Ты... — Бэн запнулся. — Ты — тот, кого Мистит...

— Да. — Одиам кивнул. — Мистит убил меня. Предал. Вырвал душу и засунул в твоё тело. Теперь мы с тобой — одно целое.

Он протянул руку и коснулся плеча Бэна. Прикосновение было неожиданно тёплым — почти горячим, — и от него по телу разлилась странная, успокаивающая энергия.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Одиам. — Страх. Растерянность. Злость. Я прошёл через то же самое. Но послушай меня, парень. Я — не твой враг. Я не буду пытаться захватить твоё тело или подчинить твою волю. Я просто хочу выбраться из этой передряги. И отомстить.

— Отомстить? Кому?

— Миститу, — Одиам произнёс это имя с такой ненавистью, что Бэну стало не по себе. — Он убил моего лучшего друга. Разрушил всё, что я строил. Засунул меня в эту... в эту темницу. И теперь я хочу только одного — свернуть ему шею. Собственными руками. Или твоими, — он усмехнулся, — какая разница.

— Я тоже хочу его убить, — тихо сказал Бэн. — Он убил моих родителей. Он разрушил мою жизнь. Он...

— Вот видишь. — Одиам развёл руками. — У нас общая цель. Так почему бы нам не объединиться? Ты и я. Вместе мы сильнее. Вместе мы можем надрать задницу этому старому ублюдку и вытащить тебя из этой ямы.

Бэн молчал. Он смотрел на Одиама — на его лицо, суровое, но почему-то вызывающее доверие, — и думал. Это было безумием. Он разговаривал с демоном, который жил в его теле. Он заключал союз с существом, о котором ещё вчера не подозревал. Но разве у него был выбор?

— Ладно, — сказал он наконец. — Идёт.

Одиам улыбнулся — впервые за всё время. Улыбка у него была неожиданно тёплой, почти отеческой.

— Вот и славно, — сказал он. — А теперь — просыпайся.

Бэн открыл глаза.

Он лежал в переулке, на мокром асфальте. Дождь кончился. Над головой, в разрывах туч, сияло солнце — яркое, золотое, живое. Он сел — осторожно, прислушиваясь к ощущениям в теле. Никакой боли. Никакой слабости. Только сила — новая, незнакомая, пугающая.

— Ну что, — раздался в голове голос Одиама, — готов к приключениям?

— Нет, — честно ответил Бэн. — Но выбора у меня всё равно нет.

Он поднялся. Отряхнул пальто. Топор — дьявольский, с черепом на рукояти, — исчез, растворился в тенях. На душе было странно: пусто и одновременно... легко? Он не мог подобрать слово. Он знал только, что теперь — впервые за долгое, очень долгое время — у него была цель.

Пакертон мёртв. Но Мистит жив. И Ад — огромный, бесконечный, населённый легионами демонов, — ждёт его.

Он зашагал прочь из переулка — молодой человек в изорванном пальто, с бледной, как у покойника, кожей и глазами, в которых горели белые, пылающие огни. За его спиной занимался рассвет. Солнце золотило крыши Эвилля, и где-то вдалеке, на городском мосту, гудели первые машины. Начинался новый день.

Но для Бэнджамина Лиина и для демона по имени Одиам начиналась новая жизнь.

Часть вторая

I

Город ангелов-Жозе, 1210-ый год. К защитным стенам подходило несколько десятков тысяч солдат демонов. Впереди была кавалерия, а сзади располагалась артиллерия. Шестилетний, и неопытный еще воин, Одиам был среди кавалерийского состава на своей лошади, которую, перед самым отъездом, он назвал «Калиста»-низкая и молодая лошадь, но с хорошо развитой мускулатурой и с длинной, черной гривой, зачесанная направо, которая почти закрывала ее правый глаз. Глаза лошади светились кроваво-красным оттенком. Это была достаточно сильная кобыла, в сравнении со скакунами других солдат. Калиста была еще молодой лошадкой, а по тому для Одиама в его шести летнем возрасте, она была в самый раз. Позади Одиама располагалась уже пехота с копьями и мечами. Он видел в числе армий не только демонов с различными аномалиями тела, но и настоящий огромных монстров, что были помесью людей и быков. Это его первое сражение, где он впервые увидит кровь и смерть своих коллег-солдат. Мальчик сам выглядел, как и обычный человек, однако из демонического у него были чисто черные глаза, где заместо зрачка был лишь белый свет, который тускло, но как-то светился во тьме.

-Вперед!-крикнул Одиам своей лошади, остальные же последовали его примеру. Удивительно лишь то, что шестилетний мальчик оказался первым, кто ринулся в бой без колебаний. По его огонькам в глазах было видно, что он долго ждал этого момента. Врата в Жозе были пробиты при помощи артиллерии, и перед Одиамом появилась необычайная красота сапфирового города, где, по легендам и мифам зародились первые ангелы и демоны. Перед мальчиком тут же привстала армия ангелов в серебристо золотых доспехах. Весь былой настрой тут же исчез в его глазах, и в них отпечатался лишь страх перед смертью, ведь мальчик никогда не имел дела с ангелами, а тут резко появилась армия, состоящая, не просто из ангелов в доспехах, но и, из ангелов, которые были явно крупнее его по габаритам. Не успел он очнуться, как его лошадь тут же, почуяв страх, встала на свои задние капыта и как ринулась в сторону армии.

-Куда ты скачешь, дура?!-В панике крикнул мальчик, держась правой рукой за шенкель, а левой за меч. Лошадь скакала быстро, а потому Одиаму казалось, что он может выпасть с седла в любую секунду. Издав пугливый крик, Одиам начал хаотично крутить мечом, попадая все же по рыцарям ангельской армии. Открыв глаза, Одиам увидел, как он проскочил через толпу, кого-то сбив с ног, а кого-то убив своими взмахами меча. Он впервые за столько времени почувствовал, как его меч в его руках коснулся чьего-то тела. Посмотрев на свой меч, нечто по-настоящему адское пробудилось в нем, и, указав своей лошади, он побежал вперед.

Солдаты, что еще даже не успели подойти к главным воротам, были сильно удивлены тому, как мальчик шести лет, рубил своим крохотным мечом, будучи на еще мелкой кобыле, своих врагов.

-«Что за безумец?! Он ведь убьет себя!»-прокралось в мыслях у Пантея. Пантей же был вооружен двуручным мечом с зубьями на середине меча. Доспехи были такие же, как у Одиама, но, разумеется, под его двухметровый рост. Мужчина, поджав губы от переживания за мальчика, ринулся вперед за ним, видя то, как он лихо взмахами меча рубил солдат, словно обезумевший.-«Неужели это все дело рук шестилетнего мальчика?»-подумал про себя Пантей, чьи глаза были размерами с блюдца от удивления.-«Это ж только шестилетний мальчик…Что ж будет через десятки лет…».-думал мужчина. Он никогда не думал, что внутренняя агрессия внутри дитя может стать таким разрушительным орудием. Множество дьяволят двенадцати лет, что сбежали от своих семей, не могли и правильно меч схватить, а тут шестилетний ребенок машет им пусть и неуклюже, но как точно. Все же, когда Пантей выяснил при первой встречи с мальчиком, что Одиам сын самого Шима, он понял от чего у него такое безумие. Шим всегда был жесток к своим солдатам, и всегда вел их на верную смерть, чего уж тут говорить про сына, которого он, судя по всему, держал в крайне плотных рукавицах.

Пока Пантей отвлекался на свои раздумья, Одиам уже зачищал храм, будучи в приступах безумия. Сам храм был небольшой и очень тесный. В тот день как раз шла служба у служителей храма. Служители этого храма, что являлись бывшими попами при жизни, были сильно напуганы, когда перед ними на мелкой кобылке восседал окровавленный, одетый в доспехи с резкими чертами и в кроваво-темных тонах, мальчик, что держал короткий меч, что тоже был в крови. Они видели сквозь прорези его шлема его обезумевшие черные глаза с белыми огоньками. Издав бешеный рев, мальчик зачистил храм, оставив в нем горы трупов и море крови. Мальчик оказался в центре города. Перед ним тут же оказался никто иной, как Катарх.

-Такой маленький, а уже столько дел наделал? Кто же ты?-спросил у Одиама Катарх своим благодатным басом. В этот момент у Одиама пробежали мурашки по спине, ибо от самого вида Катарха он уже понимал, что перед ним стоит нечто большее, чем просто ангел. Лицо Катарха было хладнокровное и не выражало никаких эмоций. Рост его был высокий, почти три метра, а доспехи серебристые, сияющие. Его светлые волосы развевались на ветру, оголяя его лоб. Хладнокровные, голубые глаза смотрели в черные демонические глаза мальчика, проникая в них. Если солдаты могли с усмешкой, а позже со страхом смотреть на мальчика, то вот Катарху похоже приходилось сталкиваться с более страшными соперниками. Все же беспричинная ярость одержала вверх над разумом мальчика, и тот слепо поскакал на своей кобылке в сторону Катарха, однако тот поймал кобылку Одиама и швырнул ее прямиком в стену одного из зданий. Одиама тут же вырубило, а к нему уже подоспел Пантей.

-Одиам! Нет!-крикнул мужчина, подскочив к мальчику и сев перед ним. Перед ним была картина, как окровавленный мальчик со стрелами на груди, с выпавшим шлемом с головы, лежал без сознания с одной большой гематомой на правую часть лица. Его левая рука и та же нога висели, как у тряпичной куклы. Тут же Пантей посмотрел на Катарха.-Черт! А ты что здесь делаешь?!-обратился он к Катарху.

-Я здесь по воле самой судьбы…а теперь ты ответишь на мой вопрос, демон.-Катарх подошел к Пантею и тут же взял его одной своей мощной рукой за горло и поднял над землей.-Где моя Нэра?! Где она?!-спрашивал Катарх, чье лицо приняло суровые черты, показывая, что даже свет имеет долю темной ярости, которая может сломать Пантею шею.

-Я-то откуда знаю, где твоя жена? Тебе лучше…спросить это у Шима, который прямо сейчас идет к Мехалиту…-прокрехтел Пантей, задыхаясь. Катарх его тут же отпустил.

-Вот оно как…спасибо за сотрудничество.-сказал Катарх, чье лицо вновь стало хладнокровным. Он развернулся спиной к Пантею и пошел в неизвестном направлении. Пантей же, держась за горло, откашливался, но спустя пару минут подошел к Одиаму и взял его на руки.

-«Еще дышишь? Удивительно…обычный демон от его ударов тут же умирает…что же ты за дитя такое?»-Спросил про себя Пантей. Обоих догнала армия.

-Как он?-Спросил один из солдат, чьего лица не увидеть под шлемом.

-Дышит еще.

-Уго. Сильный малый попался! Что с лошадью?

-Жива кобылка, правда, вот сама с переломленными ребрами.

-Нам дали приказ отступать. Армия Жозе очень сильная. Парень молодец, ибо зачистил четверть армии, но для нас этого слишком мало. Войско не справляется. Надо отступать!

-Я кобылку с собой понесу, ибо ее смерть для Одиама будет той еще утратой. Он и так до солдатсткой жизни натерпелся

-Ладно, не будем парня сразу печалить смертью его кобылки.

-Я понесу обоих.-к Пантею тут же прискакал его конь, что был каштановых оттенков с черными глазами. Впереди он поставил саму мелкую кобылку Одиама, сзади самого Одиама. Пантей уселся на своего коня и дал приказ скакать прочь из города.

Утро следующего дня. Одиам просыпается в своем же мешке в той же казарме, будучи перебинтованным. Его средней длины волосы были взъерошены, отчего он напоминал больше львенка. Он простонал от боли, когда чуть привстал. Его левая рука и нога были перебинтованы и хорошо зафиксированы. Левая рука фиксировалась через правое плечо, а вот левую ногу держала деревянная шина.

-Тише, тише, мальчик. Лежи.-сказал Пантей, укладывая Одиама на подушку.

-Ч-что произошло?-спросил ослабленный мальчик, еле держа свои глаза открытыми.

-Ты чертов безумец…Зачем полез напролом? Это же могло плохо кончится… Однако, для первого сражения ты лихо постарался, малый. Молодец!

-Я не сам полез тогда…Меня Калиста потащила на толпу ангелов. Мне пришлось сначала махать мечом, однако потом, когда я открыл глаза, и увидел перед собой горы трупов и кровь…Мне стало не по себе сначала, но потом, я сам не знаю, что случилось…Я видел дальше только горы трупов и море крови и…его…-Остановился Одиам, сморщив лоб и прикрыв глаза.-Воина, облаченного в серебрено-золотистые доспехи. Это сложно описать, но, увидев его, я почувствовал нечто то, что начало меня успокаивать…

-Это был Катарх-император всего Рая. Говорят, что он находится в поисках своей возлюбленной-Нэры.

-Вот оно как…а что с ней?

-Я-то откуда знаю? Ее Люций похитил и отнес Шиму-твоему отцу.

-Моему отцу? Почему же я ее не помню…-задался этим вопросом Одиам, отведя взгляд.

-Не знаю, парень…может она была просто рабыней твоего отца. Он любит это дело. Давай вот как поступим, ты сейчас лечишься и потом, когда тебе станет лучше, мы будем учиться контролировать твои эмоции, ибо самое главное на войне, это холодное сердце и сильный разум. Запомни это, Одиам. У тебя весьма серьезные травмы. У тебя пробита стрелами грудь и сломаны ребра, а также рука с ногой. Это достаточно серьезные травмы. Недели полторы уж точно займет.

-Понятно. Спасибо тебе большое, Пантей. Один вопрос.

-Да?

-Ты знаешь, где мой отец?

-У себя в особняке, где ж ему еще быть-то?

-Я могу с ним встретиться?

-Увы, но нет. Теперь это твой дом и твоя улица. В город ты выйдешь только при звании полководца.

-Вот оно как…

-Да-а-а. Раньше можно было выходить, но это стали запрещать, ибо много солдат у нас сбежало.

-Ну…весьма мудрое решение…

-И не говори. Действительно, откуда в тебе такие силы?

-Я не знаю…Может наследство…

-Вполне может. Твой отец тоже мог большую толпу зарубить…

-Ясно, друг мой. Ясно…-ответил Одиам, положив голову на подушку и, прикрыв глаза, начал проваливаться в сон.

II

Спустя полтора месяца Одиам проснулся вновь в своем мешке. Солдаты все это время пугались, поскольку думали, что он мертв. Такое мнение у них сложилось оттого, что, пытаясь разбудить шестилетнего сына войны, они терпели поражение. Однажды Пантей отшутился, когда понял, что Одиам провалился в глубокий сон, озираясь на его медленный, но имеющийся пульс: «Ха!Этот мальчик не только бой, но и нас победил!». В конце концов, они смирились.

Все солдаты спали в одном большом помещении, где были лишь мешки, в которых закутавались солдаты и проваливались в сон. Одиам чувствовал, что его раны уже прошли, а кости срослись как надо. Мальчик снял с себя бинты и что-то вроде самодельной шины с ноги. На своей груди он видел шрамы от стрел, что привело его в шок.

-«Неужели я был настолько безумным, что не почувствовал, как по мне стреляли…»-подумал мальчик про себя. Уже все солдаты проснулись и стали собираться на очередную тренировку. Одиам надел на себя штаны из хлопка и босой, а также с голым торсом направился на стадион, как и все остальные. Все были одеты в одну и ту же одежду, а потому издалека солдат было легко перепутать. Лишь Одиам отличался от всех своим ростом и глазами, унаследованными от Шима.

-Одиам, как тренировка подойдет к концу, останься со мной на стадионе. Нужно провести первую тренировку для управления твоими эмоциями. –сказал Пантей сзади, положив свою тяжелую руку на детское, но очень крепкое плечо Одиама. Каждый раз, когда Одиам ощущал эту крепкую руку, он не ощущал ее тяжести, а лишь то, как отцовское тепло распространялось от самого плеча и до самого сердца юного воина.

-Хорошо, Пантей.-согласился Одиам, улыбнувшись. Пантей за эти годы стал Одиаму как старший брат и наставник вместе. Даже солдаты уже подшучивали над Пантеем, каждый раз говоря: « Пантей, возьми с собой своего сынка и пошли работать по казарме!».

И вот спустя четыре часа тренировки, в которой повторялись и оттачивались удары мечом, а также техника борьбы, весь вспотевший и изрядно уставший Одиам подошел к Пантею.

-Ну что? Начнем тренировку?-спросил с интересом Одиам.

-Да, конечно. Идем за мной.-указал мужчина, подойдя к полю с песком.-Так, садимся, скрещивая ноги.-сказал Пантей, сев в позу Лотоса, положив руки на колени. Одиам повторил все то же самое.-Теперь смотри, дыши медленно, глубоко. Вдыхай своей диафрагмой, а не грудью. Чувствуй, как расслабляется твое тело, чувствуй, как стынет сердце и наполняется умиротворением…-мужчина говорил отчетливо и медленно.-Не спеши, чувствуй, как ты проходишь в глубины своего сознания и твой внутренний зверь успокаивается, покидая тебя…

Годы шли своим чередом. Когда-то пришедший четырех летний и слабый, во всех смыслах, ребенок в ряды армии Хэры стал двадцати шести летним, хладнокровным солдатом, который искусно владел своим мечом. Так как Одиам рос с небывалой скоростью и растил на себе килограммы мышечной массы, менял размеры своей брони он довольно-таки часто. На удивление, Одиам ни разу не получал мечом по своему телу, а потому пока шрамов у него не было, если не считать шрам от тех стрел.

Сейчас на своей окрепшей и высокой кобылке-Калисте восседает Одиам, что стал полноправным и сильным воином, чей рост доходил до двух метров, а масса, состоящая полностью из мышц, доходила до девяти десятков килограмм. Ангелы за это время отвоевали Тос, и отряд Одиама под предводительством неизвестного полководца по имени Проварикатор поручили штурм этого города.

Демоны уже пересекли белоснежный, кварцевый мост, что был в ста метрах от входа в город и находился над пропастью, которая словно вела в бесконечную тьму. По дороге, глядя в нее, Одиам ощущал неподдельный холод по своему телу, будто бы эта тьма зовет его в свои холодные объятия. Главнокомандующий нынешним отрядом-Проварикатор представлял собой демона, чье лико было красным, как кровь, а из лба торчали рога. Глаза человеческие, а вот зубы острые, как у зверя, а у щек его росли большие бивни, как у мамонта. Сидел Проварикатор, на таком же красном коне, красные глаза которого сияли, словно солнце. Тело коня было мощным, невероятно мощным, а также все было усеяно шрамами. Одна нога лошади и вовсе была пришита, но каким-то чудом выдерживала непосильный вес огромного и тучного Проварикатора.