- -
- 100%
- +
— ...то нагрузка распределится иначе, — подхватил Максим. — Я видел такую технологию в Японии. Тогда еще, на стажировке. Мой наставник отказался ее применять, назвал профанацией. А я запомнил.
Они склонились над чертежами плечом к плечу. Воздух между ними искрил от напряжения. И в какой-то момент, потянувшись за линейкой, Алексей накрыл ладонь Максима своей. Это вышло случайно. Но убирать руку никто из них не стал.
Контакт длился секунд десять. Теплых, странных, наполненных электричеством. Потом Максим медленно высвободил руку и, кашлянув, произнес:
— Значит, остановимся на композите. Я начну детализацию восточного крыла, ты займись расчетами.
— Принято, — голос Алексея был спокойным, но внутри всё дрожало.
То, что произошло только что, было чудовищным нарушением их негласных границ. И самым страшным было то, что ему понравилось. Прикосновение к теплой, живой коже напарника не вызвало отторжения. Оно вызвало... голод.
Ночью, лежа в постели и глядя в потолок, Алексей пытался разобраться в себе. Он вспоминал их первую встречу в институте, многолетнюю вражду, холодную войну. Где тот человек, который пришел в «Пантеон», полный ненависти? Он умирал. Медленно, мучительно, уступая место кому-то новому. Кому-то, кто с нетерпением ждал утра, чтобы снова сесть за чертежи с Максимом. Кому-то, кто начал находить утешение в чужом дыхании за стеной.
На запястье снова засветился браслет. Сообщение было адресным, только для него:
«Алексей. Ваш индивидуальный индекс резистентности (сопротивления слиянию) снизился до критической отметки. Вы находитесь на пороге необратимого нейронного спаривания. Последствия: полная утрата эмоциональной автономии, формирование коллективного сознания, невозможность индивидуального существования. Рекомендуется обдумать свои желания и принять осознанное решение. В случае согласия на слияние — продолжайте текущий курс. В случае отказа — активируйте протокол расторжения через меню браслета. Внимание: протокол расторжения ведет к прекращению жизнедеятельности одного из участников дуэта. Выбор должен быть сделан совместно и единогласно».
Строчки расплывались перед глазами. Вот оно. Ультиматум. Можно разорвать связь, но ценой жизни одного из них. И выбор должны сделать они сами. Вместе.
Он опустил руку и закрыл глаза. Где-то в кресле посапывал Максим. Его враг. Его напарник. Его отражение. Мысль о том, чтобы убить его, возникла на секунду и тут же исчезла, смытая волной тошноты. Нет. Он не сможет. Он уже не мог отделить себя от этого человека настолько, чтобы желать ему смерти. Система победила.
Остается только слияние. Медленное, неумолимое, ведущее в никуда. Или — в нового человека по имени Александр, черт бы его побрал.
За окном снова пошел дождь. Капли барабанили по стеклу, отсчитывая ритм их общего времени. Сколько еще часов, дней, лет им суждено провести вместе? И когда наступит момент, когда он посмотрит в зеркало и не узнает, чьи глаза смотрят на него оттуда?
Ответов не было. Была только глухая, ноющая боль в висках — общая головная боль на двоих, — и тихий, едва различимый шепот в глубине сознания: «Не бойся. Я рядом». И нельзя было понять, его это мысль или чужая. Да это уже и не имело значения.
Глава 3. Протокол расторжения
Утро шестого дня совместного заключения началось не с рассвета, а с приступа удушья. Алексей резко сел на кровати, хватая ртом воздух, но легкие будто наполнились свинцом. Он схватился за грудь, чувствуя, как сердце бьется где-то у горла, а перед глазами пляшут черные точки. Это не было его удушье. Это был панический приступ Максима, транслируемый через браслет с такой силой, что собственное тело Алексея перестало слушаться.
— Макс... — прохрипел он, поворачивая голову.
Орловский сидел в кресле, вцепившись в подлокотники побелевшими пальцами. Лицо его было белым как мел, зрачки расширены, на лбу выступила испарина. Он смотрел прямо перед собой, но взгляд был отсутствующим, направленным куда-то в кошмар, разворачивающийся внутри его черепа.
— Я видел... — выдавил Максим. — Я видел их всех. Тех, кто был под завалами. Они пришли ко мне во сне. Мой помощник, Павел, он стоял без лица и спрашивал, почему я не проверил крепления. Почему я...
Алексей, превозмогая остатки чужого спазма, поднялся с кровати и нетвердой походкой направился к напарнику. Он не знал, что делает. Им владел не разум, а та новая, инородная часть сознания, которая требовала утешить, защитить, прикоснуться. Он опустился на корточки перед креслом и взял Максима за ледяные, влажные руки.
— Это был сон. Только сон. Ты не виноват.
— Виноват! — голос Орловского сорвался на крик. — Я утвердил проект с нарушениями. Я знал, что там недостаточный запас прочности, но сроки поджимали, заказчик требовал сдать объект к открытию... Я думал, обойдется. А оно не обошлось.
Слезы текли по его щекам, и Алексей, к своему ужасу, чувствовал каждую соленую дорожку на собственной коже. Общий стыд. Общая вина. То, что Максим скрывал годами, похоронив под слоями цинизма, теперь выплеснулось наружу и заполнило их общее эмоциональное пространство.
— Мы что-нибудь придумаем, — произнес Алексей, сам не веря в свои слова. — Слышишь? Мы вместе. Мы теперь все делаем вместе.
Максим поднял на него опухшие глаза. В них читалась такая бездна отчаяния, что у Алексея перехватило дыхание.
— Вместе... — повторил Орловский, и его голос дрогнул. — Ты получил сообщение? Про протокол?
— Получил.
— И что ты решил?
Алексей молчал, продолжая держать его руки. Молчание затягивалось. В висках гудело, а на границе сознания плясали чужие мысли, похожие на рваные клочки бумаги: «Убей меня. Освободи. Я не достоин. Я только погублю и тебя тоже. Убей меня, Леша».
— Нет, — твердо сказал Алексей вслух, отвечая не на слова, а на мысль. — Я не стану этого делать.
— Ты не понимаешь! — Максим попытался вырвать руки, но Алексей держал крепко. — Я опасен. То, что во мне сидит, эта безответственность, эта самоуверенность — оно рано или поздно убьет и тебя. Не физически, так профессионально. Мы же строим, Леша. Строим здания, в которых будут люди. А я — бомба замедленного действия. И если я взорвусь, то под обломками окажешься ты.
— Значит, мы будем проверять каждый твой шаг, — спокойно ответил Алексей. — У тебя есть я. Мой контроль, моя дотошность. Я стану твоими перилами. Не дам упасть.
Эта метафора, родившаяся сама собой, повисла в воздухе. Максим перестал вырываться и замер, глядя на их переплетенные пальцы.
— Перилами... — прошептал он. — Красиво говоришь, Ветров. Раньше за тобой такого не водилось.
— Раньше я не был твоим сиамским близнецом.
Короткий, нервный смешок прозвучал как всхлип. Но напряжение немного спало. Дыхание обоих выровнялось, пульс замедлился до общего ритма. Алексей только теперь заметил, что все это время стоял на коленях перед креслом, сжимая руки Максима, и что их лица разделяло каких-то двадцать сантиметров. Он видел каждую ресничку на воспаленных веках Орловского, каждую пору на его коже, каждую мелкую морщинку, прорезавшуюся у губ. И самое страшное — он не испытывал ни неловкости, ни желания отстраниться. Только тепло. Только странное, болезненное чувство правильности происходящего.
Браслет на запястье пискнул, и на коже проступило новое сообщение: «Зафиксирован акт добровольного эмоционального сопереживания высокой интенсивности. Уровень слияния повышен до сорока двух процентов. Рекомендация: продолжить тактильный контакт. Протокол расторжения временно деактивирован до получения обоюдного запроса».
— Временно деактивирован, — прочитал вслух Алексей. — Значит, у нас есть отсрочка.
— Или у них появились другие планы, — мрачно добавил Максим.
Проект выставочного павильона требовал завершения. После утреннего эмоционального шторма оба чувствовали себя выжатыми до дна, но работа странным образом успокаивала. Точные линии, цифры, расчеты создавали иллюзию контроля над хаосом, в который превратилась их жизнь.
Они сидели за общим рабочим столом, развернув голографическую модель будущего павильона. Консольные балки, подсвеченные синим, парили в воздухе, мембраны трепетали от воображаемого ветра, а стеклянные переходы переливались градиентами света. Это было красиво. Это было гениально. И это было плодом их совместного разума.
— Здесь, — Алексей указал на стык восточного крыла с центральным залом, — нужна дополнительная виброразвязка. Если ветер будет сильным, мембрана войдет в резонанс.
— Вижу, — Максим кивнул. — Я добавлю демпферы. Вот тут, под консолью.
Их руки встретились на панели управления, накладывая слои чертежа. Стилусы скользили синхронно, словно ими водил один человек. Мысль перетекала в действие без словесного оформления. Стоило одному представить узел, как второй уже прорабатывал его детализацию. Это походило на игру в четыре руки на фортепиано, где каждый знает партию другого.
К полудню павильон был готов. Полностью. Со всеми расчетами, спецификациями, визуализацией и даже анимацией движения посетителей внутри. Алексей откинулся в кресле, потирая воспаленные глаза.
— Мы сделали это за два дня. За два дня, Макс. В одиночку я потратил бы неделю. Ты — две, потому что отвлекался бы на другие идеи.
— А вместе мы — машина, — Максим усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Интересно, нас теперь премируют или сразу переведут в разряд государственного имущества?
Ответ пришел раньше, чем они ожидали. На главном экране гостиной вспыхнуло изображение Серебрянского. Он сидел в своем кабинете, на фоне все тех же черных панелей, и выглядел необычайно довольным. Даже румянец на впалых щеках стал ярче.
— Браво, дуэт «Один-Девять»! — произнес он тоном ведущего телевикторины. — Я только что просмотрел ваш проект. Признаться, я впечатлен. Даже мои скептически настроенные коллеги из архитектурного департамента не нашли ошибок. А ведь они искали. Поверьте, очень искали.
— Мы старались, — сухо ответил Алексей. — Каков следующий шаг?
— Следующий шаг — проверка на прочность, — Серебрянский подался вперед, и его лицо на экране увеличилось, став неприятно реалистичным. — Завтра вы покинете квартиру и отправитесь на строительную площадку. Ваш павильон будет возведен в реальности. Из реальных материалов. И вы будете лично контролировать процесс. Работать с бригадой, решать проблемы на месте, вносить коррективы. Это этап полевых испытаний.
— Мы будем вне квартиры? — Максим оживился. — Без охраны?
— Охрана будет. Нейробраслеты останутся на вас. Дистанция — те же пятьдесят метров. На площадке будет размещено оборудование для поддержания связи и наблюдения. Попытка бегства или саботажа карается по уже известной вам схеме. Но, — он сделал театральную паузу, — вы получите глоток свежего воздуха. И возможность доказать, что ваш тандем эффективен не только в тепличных условиях.
— Что будет, если мы провалим испытание? — спросил Алексей.
— Тогда протокол расторжения будет активирован автоматически, без вашего согласия. Система сама выберет, кто из вас двоих имеет больший потенциал для дальнейшей работы в других дуэтах, а кто является балластом. И балласт будет ликвидирован.
Экран погас, оставив после себя звенящую тишину.
— Значит, завтра решается наша судьба, — произнес Максим, глядя на погасший экран. — Либо мы строим шедевр, либо один из нас умрет.
— Мы построим шедевр, — жестко сказал Алексей. — Другого варианта нет.
Остаток дня прошел в подготовке. Они перепроверяли чертежи, спорили (уже без прежней злобы, скорее для разминки мозгов), уточняли допуски. К вечеру оба вымотались настолько, что даже привычное раздражение от присутствия друг друга притупилось, уступив место тупой усталости.
— Есть хочу, — заявил Максим, падая на диван. — Настоящей еды. Не этой синтезированной баланды, которую нам присылает система.
— В холодильнике есть стейки, — напомнил Алексей. — И овощи. Я могу приготовить.
— Ты умеешь готовить?
— Меня бабушка научила.
Воспоминание о бабушке промелькнуло легким теплом в груди, и Алексей заметил, как Максим чуть заметно улыбнулся — он тоже почувствовал это тепло.
— Тогда действуй. А я пока... ну, хотя бы стол накрою. Не могу сидеть без дела, пока ты возишься у плиты.
Это был первый их совместный ужин, приготовленный своими руками, а не заказанный через автоматическую систему доставки. Алексей жарил мясо, сдобрив его розмарином и чесноком — так, как делала бабушка. Максим резал помидоры для салата, и делал это криво, неровно, но с неожиданным старанием. Аромат жареного мяса наполнил квартиру, вытеснив запах озона и пластика. Стало почти уютно.
Они сидели за обеденным столом, ели молча, изредка перебрасываясь короткими фразами. Но молчание было наполнено не враждебностью, а чем-то другим — может быть, зарождающимся взаимопониманием. Алексей ловил себя на мысли, что ему нравится смотреть, как Максим ест. В его движениях исчезла обычная дерганая резкость, появилась какая-то домашняя расслабленность.
— Знаешь, — произнес Максим, отодвигая пустую тарелку, — я никогда ни с кем не ужинал просто так. Без деловых переговоров или попыток запудрить мозги женщине. Странное чувство.
— Я тоже, — признался Алексей. — В последние годы я вообще избегал компаний. После развала бюро мне казалось, что все видят на мне клеймо неудачника.
— А я после истории с обрушением боялся смотреть людям в глаза. Мне везде мерещилось осуждение.
Они помолчали. Потом Максим поднял стакан с водой (никакого алкоголя — спиртное плохо сочеталось с нейроинтерфейсом, вызывая головокружение) и произнес неожиданно серьезно:
— За наше последнее испытание. Пусть завтра мы не подведем друг друга.
Алексей поднял свой стакан. Хрустальный звон прозвучал в тишине как торжественная клятва.
Ночью, ложась спать, они снова нарушили протокол территориальной неприкосновенности. На этот раз инициатором выступил Алексей.
— Макс, — позвал он, глядя в потолок. — Можно я лягу рядом? Не в смысле... Просто я боюсь, что ночью опять накатит паника, и если я буду далеко, то не смогу помочь.
В ответ раздался шорох. Максим молча подошел к кровати и лег с противоположного края, поверх покрывала.
— Спи, — сказал он. — Если что, я разбужу.
И Алексей уснул. Без снов, без чужих кошмаров, просто провалился в темноту, ощущая рядом живое, теплое присутствие. Это был первый спокойный сон за долгие недели.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.