Избранный светом. Песни хищных птиц

© Рия Альв, текст, 2024

© Vlada OwO, иллюстрация на обложке, 2024

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2024

Иллюстрация на обложке Vlada OwO

Дизайн обложки Василия Половцева

Глава 1

Время для нас

Первый удар меня не коснулся. На лезвии меча я успел увидеть отражение глаз – два золотистых всполоха. Раньше я бы ни за что не назвал их человеческими, сейчас это были мои глаза.

Клинок просвистел над головой. Я еле успел пригнуться, нырнуть в сторону. Лезвие меча следовало за мной. Шаг назад, еще один. Вправо. Влево. Снова назад. С барьерами было бы намного проще, но у меня явные проблемы с легкими путями. Меч со свистом рассек воздух так близко, что я ощутил дуновение ветра.

Назад, вправо, снова вправо, вниз. Все мои боевые схемы давно изучены. Фрея могла разгадать их не глядя, и я мог лишь стараться быть быстрее. Я ускорил темп, но запутался в собственных шагах.

Влево, вправо. Белоснежное лезвие блеснуло в лучах солнца, заставив меня зажмуриться. Я отпрянул, но нога не послушалась, словно приросла к земле. Ну разумеется, Фрея не поддавалась. Ботинок плотно опутали темно-зеленые стебли. Через мгновение они добрались уже до колена. Фрея все пыталась вынудить меня использовать магию. Как будто нарочно делала вид, что это неопасно и зависит от меня.

Я рухнул на колено, чтобы пропустить меч над головой. Но следующий удар не заставил себя ждать.

«Работай же!» – Если бы собственную магию можно было стегнуть, как лошадь, я бы это сделал. Хотя я и лошадей ни разу не стегал.

Магия оказалась глуха и безразлична. Я попытался вспомнить то чувство, что переполняло меня, когда я сражался с пауком в Многоголосом лесу, найти в себе искру, готовую разрастись ослепительной вспышкой. Но, видимо, злости не хватило.

Белое лезвие прошило мне плечо, легко, как иголка ткань.

Что ж. Одно дело пытаться убить тварь, которая хочет отгрызть тебе голову, другое – защищаться от того, что тебе не навредит.

– Опять все не то.

Фрея выдернула меч из моего плеча и вложила в ножны одним отточенным движением. Я видел его уже добрую сотню раз, но все равно засматривался, в нем была своя грациозная красота.

Когда лезвие скрылось в ножнах, исчезли и лозы, оплетавшие ногу. Подниматься я не стал, наоборот, поудобнее устроился на земле. Это был уже шестой спарринг за день, и я устал как собака.

Старая сутулая трехногая собака. Именно так я себя чувствовал, сражаясь с Фреей, потому что хорошо, если бой длился дольше минуты.

– Ты снова надеешься на то, что тебя спасет инстинкт самосохранения.

– Да-да, я снова жду, что страшная магическая штука включится сама. – Я откинул голову назад и подставил лицо под солнечные лучи. Они были не по-осеннему теплыми и приятными.

– Не «страшная магическая штука», а…

– Магический талант, да, помню.

Пару недель назад, когда я, наконец, более-менее пришел в себя после того, как в Рейнгарде Абелоун едва не убила нас всех, мы с Фреей решили приступить к курсу активной реабилитации. И в первую очередь заняться моим «магическим талантом». Хотя, как по мне, это скорее проклятье.

– Для начала объясни мне, как эта штука работает, – попросил я, когда мы впервые заговорили об этом.

То был один из вечеров, проведенных в доме Фреи, когда ложиться спать было еще рано, а за окнами лил дождь, и делать было решительно нечего. Огонь весело потрескивал в камине, роскатт спал около него, свернувшись клубочком, а мы сидели рядом на диване.

– Почему ты вечно называешь все «штуками»? – Фрея непонимающе нахмурилась.

– Это слово-паразит, им удобно называть то, чего не понимаешь. Не обращай внимания.

Фрея вздохнула.

– В общем, магический талант – это тот аспект магии, который выходит у тебя лучше всего. Не знаю, насколько понятно объясняю, я в этом не мастер. Давай лучше на примерах.

«А давай не надо», – чуть не сказал я. Потому что в прошлый раз, когда Фрея решила избежать объяснений, перейдя сразу к иллюстративному материалу, я оказался в Моркетской пади. А потом получил по лицу все от той же Фреи. Второго такого показательного примера я могу не пережить.

– С талантом Анса ты чаще всего сталкивался, – продолжила Фрея, пока я готовился к худшему, – свить энергию в нити и манипулировать ими не каждый сможет.

Если подумать, то нити, управляющие марионетками, были серебристыми с голубоватым отливом, если добавить насыщенности, будет как раз цвет ауры Анса – темно-голубой.

– А у других что с талантами? – спросил я, заинтересовавшись.

– Фриг хороша в защитной магии, по сути, ее аура уже и есть барьер. При этом он не снижает ее восприимчивости. Из-за этого на нее не действуют чужие таланты, ну, только если разница в силе не слишком велика.

А я-то искренне верил, что на тренировках смогу пробить хоть один щит Фриг. Наивный.

– У Аин талант к телепортации. Но сейчас даже на него действует нестабильность магии, так что она им почти не пользуется.

Обидно, наверно, лишиться своей магической фишки из-за сбоев в мировой энергии.

– У Леди Хелл талант к тому, чтобы залезать к людям в головы и читать их мысли, – продолжил я, припомнив наш последний разговор с ней, – а у Лорда… к заключению магических клятв, да?

– Да, – выражение лица Фреи сделалось сочувствующим.

Нет, ну надо было мне в первый же день в этом мире нарваться на человека с таким талантом и дать ему чертову клятву не порочить его имя. Пока оно мне никак не навредило, но я не мог избавиться от ощущения, что в этом был какой-то скрытый смысл.

– А у Фэя что? – спросил я, потому что мне казалось, что этот сильф может в магии примерно все и еще чуточку.

– Не знаю, – пожала плечами Фрея, – но подозреваю, что он как-то связан с тем, как легко учитель создает новые магические формулы.

Может, его талант в том, чтобы быть гениальным? Почему мне нельзя было тот же дать?

– Ладно. Более-менее понятно. Это такаяштука, которая колдуется лучше всего, – кивнул я. – Но у меня-то оно как работает? Я же эту магию вроде как не сам использую.

– В том и беда, что не сам, – вздохнула Фрея. – Но это все равно магическая сила. Насколько я понимаю, она просыпается сама, когда чувствует, что нужна. Например, если ты в опасности.

– Не только. – Я смотрел, как огонь в камине разгорается все сильнее. – Когда я гнался за Ронат, мне ничего не угрожало. Но магия все равно включилась. А я даже не понял, в какой момент, не заметил. А в случае с пауком я не знал, как ее выключить.

– Не выключать ее надо, а контролировать, – Фрея ободряюще улыбнулась, – иначе она начинает контролировать тебя, и из-за этого случается… всякое.

Всякая дичь, да. Вроде взрывов, причинения вреда окружающим и уничтожения марионеток Анса. За последних мне, кстати, больше всего досталось. Ну и Анс пообещал, что еще минус одна его игрушка по моей вине, и возмещать ее потерю я буду собой.

Как так вышло, что среди целой кучи прекрасных способностей мне досталось… что вообще? Я даже не знал, как этот «талант» назвать правильно. Он работал по схеме «догоняй то, что убегает, а потом рви на части». Или «бей то, что опасно, а не можешь бить – взрывай». Больше похоже, что у моей магии время от времени предохранители слетают.

Или, может, у меня особый талант к разрушению? Деструктивному поведению? Срыву всех планов?

Отлично, светлая магия, продолжай в том же духе. Да мне надо было поручать мир не спасти, а разрушить. Я бы провалил это задание, и все были бы счастливы. Вдруг меня вообще не Эрна, а Абелоун послала? Зря она меня, что ли, спасти ее просила?

– Как я могу контролировать то, чего не понимаю, не ощущаю даже, пока оно мне в голову не стукнет? – спросил я у Фреи. – У тебя раньше был магический талант? Как ты его раскрывала и развивала?

Стоило ли вообще об этом спрашивать? Магии Фрея лишилась давно, в тот же день, что и матери, но такие раны не заживают полностью, даже со временем.

– Я неплохо умела манипулировать растениями, и сейчас умею, но с помощью меча, – сказала Фрея. – Магический талант проявляется сам собой. В детстве мне просто нравилось сидеть и заставлять цветы распускаться.

– И сколько тебе было, когда ты поняла, что это твой талант?

– Лет шесть, наверно, – Фрея задумалась. – Но это скорее мама поняла, чем я. Тебе сложнее.

Я вроде бы чему-то и научился, но в некоторых аспектах магии все еще оставался на уровне первоклассника. Наверстывал со старательностью самого прилежного ученика. Но с того разговора прошло две недели, а с мертвой точки я так и не сдвинулся.

– Ты просто недостаточно грозный противник. Мой талант знает, что твой меч не причинит мне вреда, пока ты не захочешь. Ты ведь не захочешь? – на всякий случай уточнил я. Потому что если скажу, что совсем не напрягаюсь каждый раз, когда меня протыкают насквозь, – совру.

– Нет, – Фрея опустилась на траву напротив и положила ножны рядом.

Роскатт, все время крутившийся около нас, понял, что бить меня пока больше не будут, а значит, можно использовать своего человека по прямому назначению. Он темно-рыжим всполохом юркнул ко мне и мгновенно взобрался на плечи, растянувшись на них воротником.

– Дело как раз в том, чтобы научить тебя пользоваться талантом, даже когда ты вне опасности. Анс из своих нитей хоть узорчатую салфетку сплести может. Тебе нужно довести контроль до того же уровня.

– Он этому, наверно, годы учился, – прозвучало ядовито, но Фрея не обратила внимания.

– Я не говорю: освой свой талант в совершенстве сию же минуту. Только озвучиваю план на будущее.

Будущее, да? Дожить бы до него сначала, а потом планы строить.

Я рассеянно почесал роскатта за ухом. Рейнеке подставил под пальцы мордочку и ткнулся рогом в щеку. На такие тычки я уже перестал реагировать.

– Сейчас наша задача – сделать так, чтобы ты своим талантом как минимум не вредил ни себе, ни окружающим.

«Сформулировать бы, в чем этот талант, для начала», – подумал я. Ведь за то время, что мы тренировались, призвать его у меня получилось всего один раз. И тогда я чуть не навредил Фрее.

Она случайно задела мечом мое плечо в том месте, где раньше была сумрачная рана. И хоть меч не причинил мне вреда, а рана уже затянулась, по телу все равно будто разряд тока пробежал. В глазах потемнело, а я начал заваливаться назад.

Это и пробудило спящую силу. Она разлилась внутри со скоростью бушующей горной реки. Я оттолкнулся от земли волной магии и быстро встал на ноги, так и не успев упасть. И тут же отпрянул от выпада Фреи. Мир вдруг стал ярким и четким почти до боли. Словно кто-то выкрутил резкость картинки на максимум.

Все не то чтобы замедлилось, просто я вдруг стал быстрее. Я видел первое движение Фреи, и мне хватило времени понять, каким будет второе и третье. Так что я легко поднырнул под удар. На кончиках пальцев уже концентрировалась энергия. Осязаемая, острая, словно когти.

Фрея была открыта всего пару секунд. Но мне бы хватило. Точно хватило.

Один удар в солнечное сплетение, и у нее бы перехватило дыхание. Она бы закашлялась, выронила меч. А следующим ударом можно было бы…

Я нечеловеческим усилием воли заставил руку замереть. Чувство невероятной резкости мира исчезло. С ней рассеялась и светлая энергия, подготовленная для удара.

А через мгновение я схлопотал эфесом по голове.

После этого я перестал использовать магию в поединках. Совсем. Ни щитов, ни боевых заклятий. Вообще ничего. Поэтому спарринги и кончались так быстро.

Но это нестрашно. Проигрывать Фрее – это, в общем-то, не обидно даже. Хуже было то, что уже спустя полторы недели без магии сила начала активироваться сама собой, причем совсем не тогда и не так, как мне хотелось бы.

– Тебе стоит снова начать использовать магию, – Фрея попыталась сказать мягко, но в ее голосе все равно слышалась сталь.

– И так нормально, – отмахнулся я.

– Нет, Дей, не нормально, – она посмотрела прямо на меня, ее зеленые глаза в свете солнца блестели ярко и тревожно. – Нельзя подавлять свою магию. Точнее, нельзя делать этого без последствий.

Да, конечно, только вот использовать ее без последствий у меня тоже не получается. Когда я ее подавляю, она приносит вред только мне, когда нет – и мне, и всем вокруг. Остается лишь выбирать меньшее из зол. Хотя все мы знаем, что меньшего зла не бывает.

– Ты не должен включать и выключать магический талант, это не механизм, – часто говорила мне Фрея, но я был до преступного глух к ее словам. – Ты должен контролировать степень его проявления. Это как напряжение мышц или… я не знаю, сила нажатия на перо.

– Я понимаю, просто…

«Просто это как машина без тормозов и с заклинившим рулем, которая на полной скорости несется к обрыву, а ты просишь меня ею управлять».

– Просто не могу, и все. Магия как-то усиливает и изменяет мое восприятие. Все органы чувств сразу. И это как пытаться контролировать зрение или слух, я не понимаю.

– Твоя магия странная, – сказала Фрея с этой своей убивающей честностью. – Мне не нравится то, что она связана с восприятием напрямую. Потому что, если из-за подавления что-то вдруг нарушится, распадется какая-то связь, это скажется на тебе.

– А если я снова решу все взорвать, это скажется на тебе и еще на паре сотен человек, – недовольно бросил я, отворачиваясь.

Но Фрея не дала мне так просто уйти от разговора. Ее рука легла мне на щеку и заставила повернуться обратно.

– Я знаю, каково это – вдруг лишиться магии. Это не то же самое, что не иметь ее вовсе, потому что ты чувствуешь, что чего-то не хватает, тоскуешь и ничего не можешь сделать с этой тоской. – Фрея так и не убрала руку, и я чувствовал тепло и горьковатый запах трав, исходящий от нее.

Мне не нравился этот успокаивающий жест и пугающие слова. Такие вещи потом отпечатываются в сознании, как оттиск на медной доске. На всю жизнь.

– В твоем случае все может быть еще хуже. Вдруг наложенный тобой блок скажется на обычном зрении, слухе, осязании? Что мы тогда будем делать?

Если все мои органы чувств вдруг отключатся? Думаю, у меня будет не слишком много вариантов действий. Не больше, чем у трупа.

– Спасать мир в таком состоянии вряд ли получится, – криво усмехнулся я. – Просто, ну, киньте меня в это Сердце, может, что-то и выгорит? Главное, отбежать и щитом накрыться не забудьте.

– Я не о мире сейчас! – Фрея нахмурилась, глаза ее полыхнули гневом. – Я за тебя боюсь, Дей.

Она боится за меня больше, чем за мир. Я готов был расплыться в глупой улыбке, но сдержался. Сконцентрируйся, идиот, и пойми, о чем она тебе говорит.

Беда была в том, что, проведя аналогию с рубильником, я случайно задал своему таланту два режима – полного бездействия и полной же мощи. Включено, выключено. Как настольная лампа. А мне нужна была градация, которую я никак не мог настроить. Мне хотелось отойти, бросить этот разговор, самому как-нибудь справиться, но моя рука накрыла ладонь Фреи, а губы произнесли слова, которые я не готов был произносить:

– Я постараюсь научиться использовать талант правильно. Не прямо сейчас, но как можно скорее.

– Не надейся, что я дам тебе с этим затянуть. – Она улыбнулась, заправила мою упавшую на глаза прядь за ухо и убрала руку. – А теперь пошли домой, нам всем нужен отдых.

Роскатт, кажется, успевший поспать прямо на моих плечах во время нашего трогательного разговора, встрепенулся, будто это он тут больше всех устал.

Пустая чашка слишком звонко цокнула о блюдце. Дремавшая гончая тут же открыла глаза и внимательно посмотрела на Аин. Она чуть наклонилась в кресле и поманила собаку рукой. Та бросила взгляд на хозяина, словно спрашивая разрешения, но Райн так и не оторвался от бумаг, разложенных перед ним на столе. Тем не менее гончая, словно получив ответ, поднялась и, виляя хвостом, подошла к Аин.

– Все-таки ты меня помнишь, Мист, – улыбнулась она, водя рукой по короткой темно-серой шерсти.

– Она скучала по тебе, – сказал Райн, будто истолковывая тот преданный взгляд, которым гончая смотрела на Аин. От бумаг он так и не оторвался. – И еще она очень рада, что ты помнишь ее имя.

– Ну как я могла его забыть, ты же лучшая собака на свете, – Аин потрепала Мист за забавно висящими треугольными ушами.

– Ей приятны твои слова, – перевел Райн, хотя Аин и так поняла это по тому, как радостно стучал по полу собачий хвост.

Странный все-таки получался разговор. Когда Аин ворвалась в кабинет Райна – а она именно ворвалась! – собиралась серьезно с ним поговорить.

Наверно. Как только она пришла, все слова куда-то подевались. И вот она уже полчаса просто мешает Райну работать – мешает же? – пьет чай, а теперь еще и гладит его собаку. И как Райн ее еще не выставил? Не собаку, а… А, собственно, почему Мист вообще здесь?

– Я думала, ей нельзя тут быть. – Мокрый нос ткнулся Аин в ладонь, как бы напоминая, что неплохо бы продолжить гладить «лучшую собаку на свете».

За время своего расследования Аин успела изучить буквально весь Рейнгардский замок. И уж собаку, бродящую за Райном, она бы точно заметила. А раз псарни были на некотором отдалении от замка, то Мист должна была жить здесь постоянно. Раньше так и было. Кажется, Мист исчезла из замка после смерти Леди Асты, Аин всегда считала это странным.

– Теперь можно. Из-за всего, что тут творилось, я перестал ее пускать, но сейчас пусть ходит где хочет.

Мист утвердительно гавкнула, как бы говоря, что пренебрегать этим правом точно не будет.

– Так ты понимал, что здесь происходит? – Рука Аин замерла, и Мист потерлась об нее широким лбом.

Аин подумала о том, что Райн с его ментальной чувствительностью должен был первым ощутить, как Моркет пробирается в замок и сначала сводит с ума его родителей, а потом и его самого, подталкивая к началу войны со Сторградом. Почему тогда он ни к кому не обратился? Не попросил помощи сразу?

– В том и дело, я ничего не понимал. – Райн наконец оторвался от своих бумаг, и их с Аин взгляды встретились. Глаза его были непривычно светлыми и ясными. Настолько красивыми, что у Аин защемило сердце. – Но что-то чувствовал. Что-то опасное. Думал, ему нужен только я, так что если держаться подальше ото всех, то им ничего и не грозит.

– Вот почему ты так говорил со мной тогда! – Аин хватило одной секунды, чтобы вскочить с кресла, перелететь полкомнаты и нависнуть над Райном, упершись руками в стол.

Райн смотрел на нее немного удивленно, хотя явно понял, что она имеет в виду.

– Я успел отвыкнуть от этого.

– От чего? – Аин подалась чуть вперед, неаккуратно задев перо, которое тут же покатилось по столу.

– От того, какая ты догадливая. – Райн даже взгляд перевести не успел, а Аин уже схватила перо и вернула на место. – И быстрая.

– Не уходи от ответа, – фыркнула она. Это все больше и больше напоминало сцену из детективного романа.

– Ты еще ничего не спросила.

Ох, точно! Она не спрашивала, она утверждала. Но Райн не отпирался!

– Что ж, – протянула Аин, качнувшись назад. Руки со стола она так и не убрала, словно перекрывая любую возможность для Райна вернуться к делам. – Я ведь не просто так пришла.

– Ты пришла поговорить о чем-то важном, но я так и не понял, о чем. Все ждал, когда ты с мыслями соберешься, – пожал плечами Райн.

– Но я думала, что ты занят! Настолько занят, что не можешь и минуты выкроить!

– Если бы это было так, я бы попросил тебя зайти позже, – резонно заметил Райн.

Аин возвела глаза к потолку. Потолок в кабинете был высокий, с ажурной легкой лепниной. Так что демонстративно закатывать глаза было одним удовольствием. Главное – не залюбоваться и не сбиться с мысли.

На самом деле она сама виновата. Райн далеко не всегда проговаривает вслух то, что, как он думает, очевидно. Со временем Аин перестало это напрягать. Но, видимо, она тоже отвыкла.

– Так во-о-от, – снова протянула она, переводя взгляд обратно на Райна, – то, что ты сказал тогда, это ведь… – голос дрогнул, и она с трудом подавила желание опустить глаза, – это ведь неправда?

Тогда – это почти пять лет назад, после похорон Леди Асты, когда Аин пришла, чтобы предложить Райну помощь. Она до сих пор помнила, как он выглядел тогда. Бледный до синевы, болезненно худой, с покрасневшими глазами, с трясущимися руками, Райн кое-как держался на ногах. Одной рукой опираясь на стену, другой сжимая дверную ручку, он так привалился к двери, будто не мог стоять без поддержки. Ему явно было лучше сесть, но в комнату Аин он так и не пропустил, так что весь их драматичный разговор велся через порог.

Большая часть слов, которыми они обменялись во время той встречи, забылась. В памяти остался только страх за Райна, ведь он выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

Наверно, Аин сказала, что не оставит его, что будет рядом, что поддержит. Она правда хотела помочь. Но Райн выслушал ее совершенно равнодушно, а потом бросил фразу, которая до сих пор жгла сердце Аин раскаленным железом:

«Мне не нужна помощь от недрэ».

И захлопнул дверь.

Аин не помнила, как отошла от комнаты Райна, как добралась до гостевых покоев. Память сохранила только, как она взахлеб рыдала на плече у Анса и все никак не могла успокоиться.

– Неправда. – Райн не отводил взгляд, хотя Аин знала, он не любит, когда на него смотрят так долго и пристально. – И ты не представляешь, как я сожалею из-за того, что сказал тогда. Но я думал, что поступаю правильно. То есть нет… – Он все же прервал зрительный контакт, откинувшись в кресле и повернув голову так, что Аин теперь видела его лицо почти в профиль. – Нет, я понимал, что поступаю неправильно. Абсолютно неправильно. Но думал, что так ты будешь в безопасности. Дальше от меня и дальше от того, что охотилось на мою семью. К тому же мне нужно было выпроводить тебя как можно быстрее.

Аин вздохнула. Это была одна из особенностей эмпатии Райна – он всегда чувствовал, куда бить. Быстро вычислял болевые точки, чуял незажившие раны, знал, как одной фразой сделать так, чтобы они вновь открылись. Но Аин этого не боялась. Она верила – Райн никогда так с ней не поступит. Но…

Но подождите…

– Почему тебе вообще нужно было выпроводить меня как можно быстрее? – глаза Аин подозрительно сощурились.

Райн молчал. Когти Мист простучали по паркету, и она уселась у той стены, в которую так упорно смотрел Райн.

– Смотри-ка, ей тоже интересно, – интонации в голосе Аин стали почти угрожающими.

Райн выдохнул. Очень-очень медленно. Аин это не понравилось.

– Ну, во-первых, я выпил сопорнума[1] и он начинал действовать. А во-вторых… – Райн снова замолчал.

Мист выжидающе ударила по полу хвостом. Аин еще немного подалась вперед, чтобы нависнуть над Райном более угрожающе. Продолжая упираться руками в стол, она слегка смяла лежащие там бумаги.

– А во-вторых, у меня вены на одной руке уже были вскрыты. Я быстро перетянул их бинтом, прежде чем открыть, но вышло плохо. Не хотел, чтобы ты заметила и разволновалась.

Так вот почему он не пропустил ее в комнату и так упорно прятал одну руку за дверью. Все, чтобы она не разволновалась. Ну конечно.

– Райн! – возмущенно воскликнула Аин.

Он не обернулся. Тогда Аин взяла его за подбородок и развернула к себе силой. Снова заглянула в глаза – светло-серые у зрачка, темные, синеватые у края радужки, просто безумно красивые.

– Сколько раз ты вообще пытался покончить с собой?

На самом деле Аин было немного страшно знать ответ. Потому что он же являлся ответом и на другой вопрос – сколько раз ты нуждался в моей помощи, а меня не было рядом?

Райн аккуратно отвел ее руку от лица. Потом прикусил кончик своей перчатки и стянул ее. Это действие немного отвлекло Аин.

«Интересно, он всегда их так снимает?» – отстраненно подумала она.

Райн же внимательно смотрел на изрезанное шрамами запястье. На светлой коже они выделялись особенно сильно. У Аин все внутри похолодело от того, как их было много. Одни почти изгладились со временем, другие все еще оставались яркими. Они пересекались, накладывались друг на друга. Аин было больно даже смотреть на них, а вот Райн, кажется, ничего особенного не чувствовал.

– Что ты делаешь? – тихо спросила она.

– Считаю. Хотя иногда я делал по несколько надрезов, так что ответ все равно будет не очень точным.

– То есть ты сам не знаешь?

– А зачем мне знать?

Резонный вопрос.