- -
- 100%
- +
Дизайнер обложки Мария Ведищева
Корректор Алена Деньгова
© Анна Аманти, 2026
© Мария Ведищева, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0065-9503-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ледяная принцесса
В институте ее называли ледяной принцессой. Красивая, гордая, с идеальными чертами лица, тонкой талией, доброжелательная, но холодная. Со всеми ровно, без эмоций. Предложения на свидания вежливо отклоняла, даже не выслушав ухажера. На то у нее были причины. Ее сердце было скованно льдом — результат юношеской доверчивости. Поверила, да не тем, теперь никого близко не подпускает, особенно мужчин.
Он — рыцарь факультета, душа любой компании, отличник, да еще и при деньгах: родители состоятельные. С первого взгляда, как он увидел ее, то понял, что это его женщина, мать его будущих детей, но в очень далекой перспективе. Он осторожно сближал с ней дистанцию, и вот спустя почти год от «Привет» и «Пока» он смог сесть с ней рядом на парах.
Как-то в перерывах между парами он аккуратно намекнул ей о своих чувствах.
— Ты нравишься мне! Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал.
— Подари мне сказку, — рассмеялась она, привыкнув, что он постоянно рядом и не опасаясь никаких действий с его стороны.
— Что подразумеваешь под сказкой? — серьезно спросил он.
— Точнее, сказочный лес. Ты идешь по такому лесу, он прозрачен и светел, солнце игривыми зайчиками весело пробивается сквозь листву и ласково гладит по щеке. Повсюду пение птиц и аромат. Дивный аромат вечности. Ты мягко ступаешь по ковру из прошлогодних листьев, покрытых свежей зеленью, и по твоим жилам пульсирует любовь. В этот момент есть только ты и сказочный лес и еще немного счастья.
Он внимательно выслушал ее, кивнул головой и промолчал. «Странно», — улыбнулась она про себя.
В начале лета начались консультации к экзаменам, на первую из которых он не пришел. Она даже поймала себя на том, что грустит без него. На улице летние ливни бегали наперегонки с солнцем, то накатывая на город всей мощью, то отступая от него, позволяя солнцу высушить образовавшиеся лужи. Он позвонил посередине консультации, быстро велел отпроситься и бежать к нему, он ждет ее в своей машине у входа. Она молча встала и ушла из аудитории.
— Я отвезу тебя в сказку, — сказал он, приложив палец к ее губам, когда она с грациозностью принцессы села на пассажирское место рядом с ним.
Они отъехали недалеко и припарковались почти у самого сердца столицы. В очередном раунде соревнований погоды побеждал дождик, весьма сильный дождик. Она сидела и завороженно смотрела на мужчину за рулем, как он внимательно рассматривает небо через лобовое стекло, как хмурит брови, что-то сверяет в телефоне, качает головой и нетерпеливо слегка притоптывает правой ногой. Когда ливень стих, он повернулся к ней и сказал: «Пошли».
Она даже не знала, что в самом центре столицы есть липовая аллея, по которой они шли, вдыхая запах обновленного дождем города с тонкими нотками цветущей липы. Выглянувшее после дождя солнце игралось капельками радуги сквозь молодую зелень, а шаловливый ветерок стряхивал их на них. Он раскрыл зонт, чтобы импровизированный дождь с ветвей не замочил ее шелковое платье. Она парила над влажной мостовой, словно миазмы, образованные после дождя, и чувствовала пульсацию любви во всем своем теле, особенно в своем ледяном сердце.
Новый заряд дождевой воды загнал их обратно в машину.
— Что ты хочешь от меня? — еле слышно прошептала она.
— Чтобы ты стала мне доверять. Я готов ради этого на все.
— Ты сделаешь все, что я попрошу?
— Да! — торжественно произнес он, глядя не моргая в ее красивые глаза.
— Даже весь мир к моим ногам?
— Это легко, — рассмеялся он и завел машину. Затем заглушил двигатель и повернулся к ней. — Лучше пешком.
Они нырнули в подземку, чтобы через пару станций выйти на Манежной площади, где расположены часы мира в виде вращающейся планеты. Он подвел ее к стеклянному куполу в виде глобуса, встал на колено и бросил мир к ее ногам. Несмотря на лужи, невзирая на толпу любопытных, не замечая опять начинающегося дождя, он сделал ей предложение.
Сердце ледяной принцессы стало таять…
Как я провел лето без парасейлингов
— Мам, напиши записку, что я после последнего урока из школы уйду.
— А что тебе мешает сделать без нее?
— Классный час. Сегодня моя очередь рассказывать, как я провел лето. А что я расскажу про Архангельск, где ни аквапарков, ни пляжных развлечений в виде парасейлингов и серфингов.
На следующее утро в школе.
— Миша, ты вчера не присутствовал на классном часе, остался единственным, кто не рассказал, как провел лето. Мы готовы тебя сейчас послушать.
— Да что там рассказывать, — пробурчал Миша, не вставая со своего места.
— Для начала, где ты был, что видел интересного.
— В Архангельске, ничего там интересного нет, — продолжал бурчать Миша, опустив голову, — такие же березы, только более короткие. Правда, кора у них более белая, у нас равномерно белый с черным, а там березы белые с небольшими вкраплениями черными.
— Миша, как любопытно, что еще ты заметил?
К удивлению Миши, класс замолчал, заинтересованно вслушиваясь в его негромкое бормотание. Миша поднял голову и более уверенно продолжил свой рассказ.
— Еще осины. Я теперь понял выражение «дрожать как осиновый лист». Они действительно дрожат на ветру, как будто замерзшие люди в дом просятся, а их не пускают, вот и выбивают зубами дрожь. Под деревьями белый мох, мама говорит, что это сфагнум. Но мы не знаем, а если и так, то я видел нечто такое, что может впитать влаги в 20 раз больше собственного веса.
Дома там раньше деревянные были, там леса много, так у них окна на первом этаже расположены высоко, из такого окна не выпрыгнешь. Это чтобы зимой их снегом не заметало. Дверь в таких домах вовнутрь открывается, тоже чтобы зимой выйти наружу можно было.
Море рядом с Архангельском Белое, правда, вонючее. Оно мелкое, во время отлива ракушки на берегу остаются и протухают. Вот там и стоит специфический запах, но от него не тошнит, потому что холодно, холоднее, чем у нас. И журавли. Никогда не видел, как они поднимаются с земли, словно закручивающаяся воронка, а потом в небе покружатся над морем, словно прощаясь, и выстраиваются в клин…
— Потрясающе, Миша! — воскликнула учительница, в то время как класс замер и сидел в ожидании продолжения. — А что тебе больше всего понравилось?
— Ледоколы. Большие красивые. Только они там речные. Северная Двина замерзает зимой, по ней люди ходят в город с островов, но и навигация продолжается. Вот и нужны ледоколы, они сначала проходят, освобождают путь для других кораблей, а затем назад сдают, чтобы лед обратно встал. Специальные люди потом его баграми разравнивают, он промерзает и через полчаса снова можно ходить по льду.
Миша еще минут 10 с упоением рассказывал про чудеса северного края, а вечером того же дня за ужином у них с родителями состоялся приятный разговор.
— Мам, у тебя там сплошные сообщения, — сообщил Миша, посмотрев на телефон мамы.
— О, это школьный чат активизировался, что там у вас сегодня было?
— Ничего, я про Архангельск рассказал, а так все обычно.
— Видать, хорошо рассказал, — рассмеялась мама, присев к столу и пролистывая сообщения. — Дети поведали родителям, как классно в Архангельске, и просятся в него, вот теперь родители узнают у меня, как лучше ехать, где остановиться. О, предлагают на зимние каникулы с классом съездить. Миша, чем же ты их так заинтриговал?
— Да ничем, просто рассказал, что видел, — и Миша без подробностей повторил свой утренний рассказ.
— И какие выводы можно сделать из этой ситуации? — как обычно спросил мудрый папа, который всегда призывает из любой ситуации извлекать уроки на будущее.
— Не надо бояться жить! — воскликнул Миша с горящими от радости глазами.
— Да! Верно! Еще надо уметь наблюдать за жизнью и не пропустить, что она нам показывает в любом месте, где бы ты ни находился. Миша, ты огромный молодец, все заметил и подметил.
Миша поблагодарил родителей и убежал к себе отвечать на множественные вопросы одноклассников о будущей поездке.
— Еще учительница молодец, — сказала задумчиво мама, допивая чай, — всем дала возможность рассказать про свой летний опыт, поделиться впечатлениями, даже нашего тихоню разговорила…
Страшная дура
— Страшная дура!
— Простите, у меня профессиональный филологический интерес: первое слово — это характеристика второго или самостоятельное определение?
— Я что это вслух сказала? — Оля, стоя поздно вечером на остановке в ожидании автобуса, озабоченно посмотрела по сторонам и заметила сидящего на скамейке красивого молодого человека. Он виновато развел руками. — Дожили, сама с собой разговариваю, — рассмеялась Оля.
— Еще раз извините! — молодой человек слегка наклонил голову.
Оля задумалась над его вопросом.
— Не… не страшная, люди говорят, что я симпатичная…
— Красивая, — молодой человек медленно взял лежавшую на скамейке бордовую розу, поднялся и направился к Оле, не переставая смотреть ей в глаза. — Это вам.
Оля зарделась и взяла протянутую розу.
— Вы, значит, филолог?
— По образованию. Вы не торопитесь? Может, заглянем в кафе, тут недалеко очень симпатичное итальянское. Я готов послушать, что такого страшного вы совершили, раз называете себя таким нехорошим словом.
Оля смотрела на молодого Бога, стоящего перед ней в темном пальто, со слегка растрепанными волосами, с проникновенным взглядом задумчивых глаз.
— А тирамису там есть? — игриво спросила Оля…
Конечно, у них все получилось и завязалось, такие знакомства в середине февраля не проходят бесследно. На вопрос, что молодой человек делал на остановке с розой в такой поздний час, он отвечает, что его племяшки подшутили над ним 14 февраля, прислав накануне сообщение с неизвестного номера, что завтра он встретит свою судьбу в 23:01 на остановке автобуса при условии, что он купит бордовую розу. Хотя он понял, что это шутка, но решил с мирозданием не спорить: купил розу и сел наблюдать за происходящим. В 22:58 на остановку пришла Оля после ссоры с подругой, с которой они собирались провести романтический вечер и ночь.
Нам надо поговорить
«Нам надо поговорить», — всплывшее сообщение на экране отдалось болью во всем теле. Первым порывистым движением она перевернула телефон экранном вниз и положила его на кухонный стол. Отодвинув чашку свежесваренного кофе, она подтянула колени к груди, обхватила себя руками и принялась раскачиваться взад-вперед.
Память услужливо подсунула воспоминание детства, когда отец, уставшим после многочисленных скандалов голосом, сказал матери: «Нам надо поговорить», — прошел с ней на кухню, чтобы спустя полчаса из нее выйти, собрать вещи и навсегда уйти из их жизни. Мерцавшая тусклым светом лампочка в коридоре, один из источников их скандалов, ярко вспыхнула и погасла, погрузив в мрак души оставшихся в квартире. Мать не оправилась от такого поворота судьбы, про это не хотелось сейчас думать. Она не мать.
Она не позволит обстоятельствам быть сильнее нее. Она резко встала из-за стола, вылила остывший кофе в раковину, надела тренировочный костюм и пошла бегать в лесопарк. Оттепель сменилась крепким морозцем, который щипал за нос, замораживал дыхание и шептал: «Брось, от судьбы не убежишь». Она лишь быстрее задавала ритм ногам, подключала руки и неслась во всю силу своих легких. «Уеду, уеду, уеду. На край света или другой край страны. Я не сдамся, как моя мать, я сильнее», — с каждым прикосновением кроссовка к поверхности утоптанной тропинки пульсировало в голове.
К возращению мужа, который с утра прислал это болезненное сообщение, она была готова, в ней сидел четкий план действий. Поначалу она задумалась, надо ли готовить ужин, но поняла, что его наличие никак не должно зависеть от прихотей другого человека. Работать она может из любой точки мира, где есть устойчивый интернет, это неоспоримое преимущество работы на себя. Она заберет детей и уедет куда-нибудь подальше, например во Владивосток, давно хотела его посмотреть.
Муж пришел с бутылкой ее любимого дорогого вина. Она разложила по тарелкам салат, он разлил по бокалам вино. Она с улыбкой на лице села напротив и приготовилась к разговору. Она умела сносить удары, никому не показывая свою боль. Чем хуже было внутри, тем лучше она выглядела внешне. С ней знакомиться-то на улице пытались только в период жуткого токсикоза во время первой беременности, когда она еле доползала до очередного туалета в торговом центре, расположенного на каждой станции метро. Ее мутило и тошнило, она казалась себе зеленой мумией, но мужчины воспринимали ее иначе, одаривая ее вниманием и пытаясь завоевать ее расположение.
— Тянуть дальше некуда, завтра дети возвращаются после каникул, — начал муж, вертя за ножку бокал и пристально смотря ей в глаза.
Она вздохнула, замерла и отпила вино, но не проглотила его, оставила во рту, пытаясь распознать любимый вкус: органы чувств атрофировались.
— Мне предложили возглавить филиал во Владивостоке, это самая большая моя карьерная мечта, — продолжал муж. — Есть условия для семьи, если надумаете поехать со мной. Ну а если нет, то…
Она проглотила вино и почувствовала, как вместе с ним тепло разливается по пищеводу, затем дальше по всему телу, распутывая узел из нервов, которым она себя сама связала.
— Мы едем с тобой, — на одном дыхании, еле слышно прошептала она.
— Ты даже не представляешь, как я рад, — муж с нежностью накрыл ее свободную руку на столе своей и легонько сжал. Он потянулся к ней бокалом, они слегка чокнулись и улыбнулись глазами. — Я так боялся, что ты выберешь остаться и мне придется уехать одному…
Ни один мужчина не дарил ей дорогих подарков
В переходе метро стояла женщина средних лет. Минут двадцать как стояла. Если внимательно присмотреться к женщине, то можно было заметить, что из ее глаз медленно текли слезы. При переводе взгляда на объект, на который смотрела женщина, застыв в спешащем потоке пассажиров, можно было обнаружить таблоид с рекламой. На нем красавец брюнет дарил прекрасной женщине изумрудное колье.
Женщина плакала над своей неудавшейся судьбой. Ни один мужчина в ее жизни никогда не дарил ей дорогие подарки. У нее-то и отношений серьезных никогда не было. Она даже не помнит, любила ли она когда-нибудь. По молодости были увлечения, но ей все казалось, что это несерьезно, это пустяки. Втайне она мечтала о красивой и вечной любви. И вот эта вечная любовь смотрела на нее с рекламного плаката, пройдя мимо нее.
Сердце ныло и противно саднило при взгляде на коленопреклоненного мужчину, который застегивал на шее возлюбленной дорогое колье. «Ну почему, почему?» — про себя злилась женщина. В голове проносились обрывки музыкальных произведений из разряда «Все подружки замужем, только я одна». Вечно бегущая Москва проносилась мимо, и никто в этом потоке судеб не остановился и не спросил несчастную женщину, все ли у нее в порядке. Женщина была со своей болью одна в этом миллионном городе…
Продавщица цветов из палатки, расположенной в том же переходе, оторвала взгляд от книги, посмотрела минуту на стоящую перед билбордом женщину, удивленно вскрикнула и пошла к ней. Подойдя, продавщица обняла несчастную женщину, выводя ту из оцепенения, и отвела к себе в подсобку, где налила чаю и велела рассказывать. Женщина, давясь слезами и крепким чаем, поведала свою печальную историю. Продавщица ничего не говорила, лишь поглаживала женщину по плечам, предоставляя ей возможность выговориться.
— Ну а теперь-то, в мои годы, глупо мечтать о мужчине.
— Что значит «в твои годы»? — взъерепенилась продавщица, сразу переходя на ты. — Они на то и твои, только твои, чтобы жить, как велит сердце. Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
— Что люди скажут: пенсия не за горами, а она туда же…
— У тебя увлечения есть?
— Не… — бесцветным голосом протянула женщина. — Какие увлечения, если сначала вкалываешь на работе, потом приходишь домой по пробкам, пока все дела переделаешь, уже и день закончился.
— Ну а как ты одета, как выглядишь, тебе нравится? — продолжала допрос с пристрастием продавщица.
В этот момент подошел покупатель, молодая женщина, и попросила упаковать ей семь алых роз. Пока продавщица заворачивала розы, девушка достала из сумочки книжку в мягком переплете и протянула продавщице. Та кивнула и молча забрала книгу. Покупательница ушла, а продавщица снова вернулась к своей подопечной.
— Одета как все, — ответила на повисшей вопрос женщина, страдающая по крепкому мужскому плечу.
— Тебе нравится?
Женщина лишь пожала плечами и засуетилась домой: не дело это сидеть тут и перед чужими людьми душу изливать. Продавщица положила полученную только что книгу в стопку, которая, как заметила женщина, была подписана «Непрочитанное», взяла с табуретки другую книгу, вынула из нее закладку и протянула женщине.
— На, возьми, — продавщица протянула книжку, которую читала до момента появления в ее поле зрения несчастной женщины. — А я все гадала, зачем она мне попалась с такими очевидными вещами, оказывается, она тебе предназначалась. Бери-бери, там найдешь, как с собой надо обращаться. А то ишь какая, мужчину ей подавай, который любить будет, а сама себе неинтересна. Полюби себя, приведи в порядок (в книжке все подробно изложено как), а там глядишь, и мужчина появится, или он тебе не нужен будет, потому что у тебя будет самый верный, самый преданный поклонник — это ты сама.
Продавщица цветов из небольшой палатки в переходе метро посмотрела вслед уходящей женщине, которую она, можно так сказать, вернула к жизни, и задумалась о своей. Вечерний поток проходящих через переход усилился, вынуждая оставить все мысли на потом и переключиться на работу. Как оно обычно и бывает, в ее палатку выстроился хвост из желающих купить только у нее. Дальше, ближе ко входу метро, был еще один аналогичный киоск, но люди предпочитали потратить лишние 10 минут в очереди, но купить букеты именно у нее. Секрет был прост: она очень любила свою работу.
Очередная постоянная покупательница, балующая себя букетами каждые три дня, протянула ей прочитанную книжку. Продавщица поблагодарила и положила книгу к стопке еще не прочитанных. Она не помнит, когда, но уже лет пять как точно покупатели отдают ей прочитанные книги, с которыми она коротает время в середине дня, когда потребность в цветах заметно снижается. Все началось с одного респектабельного дядечки в шляпе, у которого в руках не помещались томик Блока, купленный букет и портфель. Продавщица услужливо предложила забрать томик, дядечка обрадованно согласился и попросил подержать у себя Блока до завтрашнего дня, когда он сможет его унести с собой.
Когда Блок был возвращен хозяину, он уже был весь прочитан продавщицей. Тут же покупательница, наблюдавшая сцену выдачи книги, решила, что цветочный киоск — это площадка для обмена книг, и отдала свою прочитанную. Так и повелось с тех пор, что постоянные покупатели делились книгами, которые продавщица с удовольствием читала. В общей массе отданных книг преобладали женские романы, также почетное место занимали книги по саморазвитию, но любимыми у продавщицы были детективы, особенно где главный герой — женщина.
Когда час пик сошел, продавщица цветов снова задумалась о своей судьбе. Замуж она выскочила рано, на первом году обучения в училище. Хоть с мужем не сложилось и они расстались спустя пять лет после свадьбы, но претензий к нему она не имеет, а лишь благодарна за двух прекрасных дочек. Муж был типичным абьюзером — не зря она столько книжек по саморазвитию прочитала, знает, как это теперь называется. Когда он в бешенстве поднял на нее руку, цветочница собрала вещи и ушла в никуда вместе со своими девочками.
Было трудно, но жизнь наладилась, и мужчина достойный встретился. Продавщица и училище смогла закончить, и работу найти по специальности продавца, и девочек поднять. Она всегда отталкивалась от себя, всегда спрашивала, что она сейчас хочет. Может, в этом залог ее успешной жизни. Она делает, что любит, а все, что делает, то делает с любовью.
Продавщица цветов навела порядок в своей небольшой палатке после рабочего дня, безжалостно списала розы, подающие первые признаки увядания, порылась в стопке непрочитанных книг, выбрав следующую для прочтения, вспомнила тоскующую по мужчине женщину, покачала головой с сожалением, закрыла киоск и легкой походкой пошла домой пешком, где ее ждала масса интересных дел на вечер. По дороге она спрашивала себя, чем хочет заняться: может, продолжить вязать пинеточки новорожденному внуку или попробовать новый рецепт жаркого, а может, они сегодня с мужем сыграют в «эрудит»: со своим словарным запасом, почерпнутым из книг, она даст фору любому знатоку словесности.
Это все мелочи, главное, она довольна сама собой и получает нескончаемое удовольствие от общения с собой.
Контакты аиста
— Мама, мне надо с тобой серьезно поговорить, — важно сказала моя младшая дочь по примеру старшей сестры, которая неделю назад таким же тоном заявила, что до конца учебы уедет вслед за мужем в другой город, в котором ему предоставили отличную работу. Вернется лишь на защиту диплома. Я на всякий случай присела за кухонный стол от такого заявления. Как оказалось, не зря.
— Я тебя внимательно слушаю.
— Нам нужен третий ребенок, и как можно скорее. Я тут поискала, но контактов аиста не нашла. Так что дай мне их, пожалуйста, я сама с ним свяжусь.
— По аистам это к папе, — еле сдерживаясь то ли от смеха, то ли от авантюры, которую затеял мой ребенок, вымолвила я.
— Мама, ты два раза общалась с аистом и не могла узнать у него контакт? Какая безответственность!
— Я с тобой полностью согласна, — уже сквозь слезы от душившего смеха еле выговорила я.
Разговор неожиданно имел продолжение в тихое субботнее утро, когда, накормив всех домашних и проводив мужа на очередное дежурство в ветклинику (он там врач-хирург и по совместительству один из учредителей), я собралась неспешно допить кофе, любуясь буйством красок уходящего лета.
— Мама, — с ходу заявил мой нарушитель спокойствия недельной давности, — я серьезно поговорила с папой, он сказал, что не против найти контакт аиста.
— Какого аиста? — чуть поперхнувшись спросила я.
— Который детей приносит, — с укоризненным вздохом произнесла моя шестилетка.
— Деточка, я боюсь, что общение с аистом мне уже не по плечу. Ты знаешь, сколько мне годиков?
— Мама! Мы с Дашкой провели исследование и под присмотром ее бабушки посмотрели в интранете…
— Интернете, — машинально поправила я.
— Мама, не отвлекайся. В общем, сейчас женщины рожают и в 46, а тебе всего 42. И папа подтвердил, что ты можешь, он хоть и животных лечит, но все-таки врач. Потом такой разницы, как у меня с Катей, уже не будет. Поэтому чем быстрее ты начнешь звонить аисту, тем лучше для всех.
— Милая, это, конечно, все прекрасно, но знаешь, есть множество обстоятельств, которые могут помешать продуктивному общению с аистом.
Дочь укоризненно взглянула на меня, театрально вздохнула, закатив глаза, и молча ушла в свою комнату. Я одним глотком допила остывший кофе и эмоционально позвонила мужу (с утра обычно у него мало пациентов, ну а если занят, то не ответит).
— Я не хочу еще одного ребенка.
— Дорогая, а мне идея понравилась, — весело ответил муж на мою гневную реплику и сделал глоток, скорее всего, кофе.
— Ты представляешь, сколько мне лет?
— Вполне еще репродуктивный возраст в нынешних условиях развития медицины. Тем более это не первый ребенок. Извини, вызов, кису, упавшую с седьмого этажа, привезли…