- -
- 100%
- +
Я тут же сжала руку.
— Даже не начинай, — прошептала сама себе.
Голос оказался хриплым и совершенно незнакомым, но настоящим.
Предупреждение Троих пришлось очень кстати. Сила ограничена, тело едва держится, а я уже ненавижу половину обитателей этого здания настолько, чтобы проверить, насколько хорошо горит местная древесина.
Сначала выжить.
С воспитателями разберёмся позже.
Я медленно спустила ноги с кровати. Ступни коснулись ледяных досок, и тело тут же повело в сторону настолько сильно, что пришлось вцепиться в матрас. Даже после слов богов я недооценила его состояние. Оно держалось на упрямстве и каком-то чуде, которое, вероятно, имело непосредственное отношение к Лир.
Под кроватью нашлись старые мягкие ботинки, у одного почти оторвалась подошва. На мне была длинная бесформенная рубашка из грубой ткани, слишком тонкая для ночного холода. Другой одежды поблизости всё равно не было.
Обувалась я медленно. Каждый наклон отзывался болью в рёбрах, пальцы дрожали даже от попытки затянуть шнуровку. В таком состоянии оставаться до утра было опаснее, чем попытаться уйти.
Я поднялась и заставила себя сделать несколько шагов. Тело слушалось плохо, но всё-таки слушалось, а дальше начали включаться навыки, принадлежавшие только мне.
У двери я остановилась и прислушалась.
Память девушки подсказала, что нижняя петля скрипит, если открывать створку слишком быстро. Я слегка приподняла дверь за край и медленно отвела в сторону.
Тишина не изменилась.
В коридоре горел маленький световой кристалл, заключённый в металлическую решётку. Я невольно задержала на нём взгляд. Крошечный камень давал ровный мягкий свет без огня — первая настоящая магия Астериона, которую я увидела собственными глазами, а не в видении богов.
Полюбоваться можно потом.
Я двинулась вдоль стены, миновала комнату младших девочек и дошла до лестницы, переступив третью скрипучую и пятую проседающую ступень. На нижнем этаже пахло кислой едой и алкоголем, из комнаты смотрителей доносился тяжёлый храп.
Возле закрытой двери я остановилась.
Всего несколько сантиметров дерева отделяли меня от одного из тех, из-за кого умерла прежняя хозяйка этого тела.
Пальцы сами сжались.
В прошлом теле, с нормальными мышцами, оружием и подготовкой, я уже знала бы, что делать. Сейчас мне было трудно просто стоять.
Я заставила руку расслабиться и пошла дальше.
Через кухню можно было выйти во внутренний двор. Дверь запиралась на простой деревянный засов, который пришлось поднимать обеими руками. Когда я наконец оказалась снаружи, холод ударил настолько резко, что перехватило дыхание.
Я впервые вдохнула воздух другого мира.
Ночь пахла дымом, камнем, сыростью и чем-то сладким, возможно цветущими растениями. Над крышами висела огромная луна, звёзды были совершенно другими, а далеко над домами угадывались высокие тёмные башни.
Несколько секунд я просто стояла.
Астерион.
Не видение.
Не рассказ богов.
Настоящий мир вокруг меня.
Потом ветер пробрался под тонкую ткань рубашки, и романтика закончилась.
Нужно было добраться до храма.
Ворота во двор были заперты, зато стена возле хозяйственного сарая выглядела достаточно низкой. Для прежней меня она была бы смешным препятствием. Для нынешней — почти альпинистским маршрутом.
Я подтащила старый ящик, забралась на него и ухватилась за верхний край стены. Руки дрожали так сильно, что приходилось останавливаться, а в рёбрах при каждом движении простреливала боль. Прыгать, с другой стороны, было нельзя, поэтому я нащупала ногой выступ между камнями и начала медленно сползать.
Последние полметра всё равно пришлось отпустить.
Колени подогнулись при приземлении, и я рухнула на ладони, едва удержав стон. Несколько секунд понадобилось, чтобы прийти в себя, после чего пришлось снова подниматься.
— Прекрасное начало второй жизни, — пробормотала я.
Никто из богов, к счастью, не ответил.
За стеной тянулся узкий переулок.
Вот там Астерион впервые открылся передо мной по-настоящему.
Даже бедный район не выглядел точной копией земного Средневековья. Каменные и деревянные дома нависали над тесными улицами, тёмная черепица покрывала крыши, мостовая блестела после недавней влаги. При этом на перекрёстке горел магический фонарь, над дверью закрытой лавки светились тонкие защитные руны, а вдоль дороги по узкому каменному желобу текла чистая вода.
Магия существовала повсюду и при этом не превращала город в подобие Земли с другим источником энергии. Никаких проводов, пластика, стеклянных небоскрёбов или знакомых механизмов. Просто мир однажды пошёл по совершенно другой дороге.
Память девушки знала этот район плохо. Она почти никогда не покидала приют одна, но направление к центру сохранилось.
По крайней мере приблизительно.
Я пошла.
Первые несколько улиц удалось пройти спокойно. Я держалась ближе к стенам, избегала редких прохожих и старалась не думать, насколько подозрительно выглядит избитая восемнадцатилетняя девушка, ковыляющая по столице глубокой ночью.
Чем ближе становился центр, тем шире были улицы и богаче дома. Световых кристаллов появлялось больше, на фасадах встречались рунические знаки, а один раз мимо проехала закрытая карета. Лошади оказались совершенно настоящими, что почему-то меня порадовало, хотя по бокам экипажа светились руны, а колёса двигались по камню почти бесшумно.
Я уже начала думать, что направление выбрано верно, когда слева открылась дверь таверны.
Наружу вырвались тёплый свет, запах жареного мяса и трое мужчин.
Я сразу ускорила шаг.
Не побежала. Бег привлекает внимание, да и нынешнее тело было на него неспособно.
— Эй, красавица.
По голосу было понятно, что говоривший пьян. Не настолько, чтобы падать, но достаточно, чтобы чувство собственной привлекательности и безнаказанности достигло опасного уровня.
Я не обернулась.
— Девушка, тебя зовут.
Шаги приблизились.
Я свернула на более широкую улицу, где впереди горел ещё один фонарь, но один из мужчин ускорился и положил руку мне на плечо.
Тело отреагировало раньше мысли. Я развернулась, сбрасывая захват, и ударила основанием ладони под подбородок.
В прошлом теле этого хватило бы.
Сейчас мужчина лишь отшатнулся на полшага и удивлённо уставился на меня.
Я удивилась не меньше.
— Сука.
— Не трогай меня, и на этом закончим.
Голос хрипел, но прозвучал достаточно спокойно.
Остальные двое подошли ближе. Один был высоким и тяжёлым, второй — коренастым, с рыжей бородой.
— Какая злая, — усмехнулся рыжий. — Мы просто поговорить хотим.
— Тогда разговаривайте отсюда.
Высокий снова потянулся ко мне. Я отступила, и колени предательски дрогнули.
Он заметил.
Плохо.
— Ты больная, что ли?
— Заразная.
Коренастый фыркнул, зато высокий явно решил, что разговор окончен.
Он шагнул первым.
Я позволила ему приблизиться, ушла в сторону и ударила носком ботинка по внутренней стороне колена. Силы было недостаточно, чтобы серьёзно травмировать, но алкоголь и неожиданность сделали своё дело: мужчина потерял равновесие, а я толкнула его прямо в рыжего.
Они столкнулись.
Третий успел схватить меня за запястье. Захват был сильным, но техника никуда не делась. Я развернула кисть в сторону большого пальца и выскользнула, только резкое движение тут же отозвалось вспышкой темноты перед глазами.
Чёрт.
Я опять забыла, что навык и физические возможности — не одно и то же.
Мужчина поймал меня за рукав.
— Спокойно, мелкая.
Я ударила его головой в нос.
Его нос пострадал.
Мой череп, кажется, тоже.
Зато рукав он отпустил.
Этого хватило, чтобы уйти.
Бегом моё передвижение назвать было трудно, но останавливаться я не собиралась. Свернула в первый переулок, затем во второй, меняя направление и заставляя преследователей терять скорость на поворотах. Между двумя домами нашёлся узкий проход, куда крупным мужчинам пришлось бы протискиваться по одному.
Плечо задело каменную стену, в рёбрах вспыхнула боль, но впереди уже показалась другая улица.
И двое ночных стражников.
На поясах висело оружие, на груди светились знаки городской стражи.
Я не стала звать на помощь. Просто вышла на освещённую часть улицы и прошла мимо них, немного замедлив шаг.
Один из преследователей выскочил из переулка, увидел форму и остановился.
Умный мальчик.
За следующим углом я позволила себе прислониться к стене. Сердце билось слишком быстро, каждый удар отдавался в повреждённых рёбрах, лёгкие горели, ноги дрожали.
После короткой передышки я подняла голову.
Над крышами возвышались три шпиля.
Точно такие, какие показывали боги.
До храма было дальше, чем казалось.
Центр Аэстрана постепенно менялся. Тесные переулки уступали место широким улицам, дома становились светлее, появлялись арки, высокие окна и небольшие площади. Даже ночью здесь было достаточно света, чтобы не ожидать нападения из каждой тени.
Последние кварталы превратились в борьбу с собственным телом. Каждый шаг отдавался болью в рёбрах, голод скручивал живот, после драки и короткой погони сил почти не осталось.
Но храм становился ближе.
Сначала над домами поднялись три башни, затем показался огромный светлый фасад.
Я вышла на площадь и остановилась.
Даже ночью Центральный храм выглядел так, что на несколько секунд я забыла о боли. Светлый камень почти сиял под луной. Три шпиля различались архитектурой, но складывались в единый комплекс, а высокие витражи центральной части светились глубокими фиолетово-синими, зелёно-золотыми и алыми оттенками.
Перед главным входом тянулась широкая лестница.
Я посмотрела на неё с искренней неприязнью.
Если боги действительно знали, в каком состоянии я окажусь, можно было хотя бы предусмотреть более удобный путь для полумёртвой Избранной.
Пришлось подниматься.
После нескольких ступеней дыхание стало тяжёлым, ещё немного — и я перестала считать, сосредоточившись только на том, чтобы продолжать переставлять ноги.
Я почти добралась до верхней площадки, когда массивные двери открылись сами.
Изнутри хлынул тёплый золотистый свет.
Навстречу вышли трое.
Женщина в чёрно-серебряном одеянии, вторая — в белом с тонкой золотой вышивкой, и мужчина в глубоком алом.
Люди — или, точнее, астериары, если верить новой памяти. Сильные, судя по ощущению маны вокруг них, но всё равно смертные. Разница с Троими чувствовалась мгновенно и настолько отчётливо, что спутать их было невозможно.
Верховные жрецы.
Похоже, боги действительно предупредили своих служителей.
Все трое начали спускаться мне навстречу. Первой изменилась в лице женщина в белом. Она увидела синяки, приютскую одежду и, вероятно, то, насколько плохо я держусь на ногах, после чего заметно ускорила шаг.
— Иллирис?
Я кивнула.
Мир тут же качнулся.
Верховный жрец Ариса оказался рядом быстрее, чем я ожидала, но хватать меня не стал. Просто выставил руку, оставляя решение мне.
Я положила ладонь на его предплечье.
— Полагаю, вы те самые Верховные жрецы, о которых меня предупреждали.
Женщина в чёрно-серебряном слегка склонила голову.
— Я Верховная жрица Аэлиры.
— Верховная жрица Лир, — представилась светловолосая.
Мужчина в алом ответил последним:
— Верховный жрец Ариса.
Теперь всё было окончательно ясно.
— Отлично. Значит, адрес я всё-таки запомнила правильно.
Верховная жрица Лир смотрела на меня всё тревожнее.
— Боги сказали, что ты придёшь, но не сообщили, в каком состоянии окажется твоё тело.
— Видимо, решили оставить вам элемент неожиданности.
Верховный жрец Ариса внимательно оглядел меня.
— Ты всегда так разговариваешь?
— Когда едва стою, обычно хуже.
На его лице мелькнула короткая усмешка.
Верховная жрица Аэлиры тем временем перевела взгляд на площадь за моей спиной.
— За тобой кто-нибудь следовал?
— Если не считать троих пьяных идиотов возле таверны — нет.
Лицо Верховного жреца Ариса мгновенно стало жёстче.
— Что произошло?
— Они решили, что я подхожу для развлечения. Я решила иначе. Никого не убила, если вас волнует именно это.
Он снова посмотрел на моё состояние.
— В таком виде?
— Победу мне всё равно не засчитают. Я использовала ноги по прямому назначению и ушла.
— Внутрь, — коротко сказал он.
Храм оказался ещё больше, чем выглядел снаружи, но рассматривать его подробно сил уже не было. Я успела заметить высокий свод, огромные витражи и колонны. Мягкий свет заполнял пространство, пахло воском и травами, а по каменному полу тянулись тонкие светящиеся линии рун.
Несколько послушников обернулись на нас, но Верховная жрица Аэлиры сделала едва заметный жест, и они сразу разошлись.
Меня повели по боковой галерее. Я всё ещё опиралась на руку Верховного жреца Ариса, и раздражала меня не его помощь, а то, что без неё сейчас действительно было трудно.
— Далеко? — спросила я.
— Ещё один коридор, — ответила Верховная жрица Лир.
К счастью, она не соврала.
Мы вошли в небольшую комнату с диваном, креслами, длинным столом и несколькими световыми кристаллами. Когда дверь закрылась, я отпустила руку жреца, сделала два самостоятельных шага и тут же поняла, что переоценила остатки сил.
Пол поплыл.
Верховная жрица Лир успела подхватить меня за плечи.
— Осторожно.
— Я в порядке.
— Нет.
Спорить с очевидным было бессмысленно.
Она помогла мне сесть на диван и опустилась рядом, но, прежде чем прикоснуться, остановилась.
— Помимо сана я целительница. Мне нужно проверить состояние твоего тела. Можно?
Вопрос оказался настолько простым, что я несколько секунд просто смотрела на неё.
Спросила.
Не схватила, не решила за меня, не объяснила, что знает лучше.
— Можно.
Только после этого её ладонь легла на моё запястье.
Тепло пришло почти сразу. Сначала в пальцах, потом медленно поднялось по руке к плечу и груди — мягкое, густое, словно тело изнутри погрузили в тёплую воду.
Я резко вдохнула.
Боль в рёбрах не исчезла, но стала значительно слабее. Отступила головная боль, уменьшилась дрожь, на разбитой губе появилось странное зудящее ощущение, а через несколько секунд отёк заметно спал.
Верховная жрица Лир не торопилась. Свет вокруг её пальцев становился ярче, затем постепенно погас.
— Сильное истощение, — сказала она, когда закончила. — Несколько плохо заживших травм, два треснувших ребра, одно из них начало срастаться неправильно. Обезвоживание, длительный недостаток питания и следы старых повреждений внутренних органов.
С каждым словом её голос становился холоднее.
— Кто это сделал?
— Вы действительно хотите полный список?
Верховный жрец Ариса стоял у двери со скрещёнными руками. Его лицо стало очень спокойным, но такой тип спокойствия я знала слишком хорошо.
Верховная жрица Аэлиры спросила:
— Где находился приют?
Я назвала улицу и номер дома. Чужая память услужливо выдала точный адрес.
По реакции стало понятно, что место им знакомо.
— Это не храмовый приют, — произнесла Верховная жрица Лир.
— Не знаю, кому именно он принадлежит. Но условия там отвратительные.
— Расскажи, — попросила Верховная жрица Аэлиры.
Я рассказала достаточно, чтобы они поняли главное: деньги на содержание приходят, но дети голодают; зимой часть помещений почти не отапливается; смотрители воруют еду, используют старших воспитанников как бесплатную рабочую силу и наказывают за жалобы. Побои давно стали нормой, а слабых детей травят другие воспитанники, потому что взрослым проще делать вид, будто ничего не происходит.
Говорила я спокойно. Старый профессиональный навык: если передаёшь важную информацию, эмоции не должны ломать структуру.
Но чем дольше рассказывала, тем мрачнее становились лица троих служителей храма.
— Девушка, чьё тело… — Я запнулась, вовремя вспомнив, что они не знают всей правды. — Я была среди тех, кого били чаще.
Верховная жрица Аэлиры посмотрела прямо в глаза.
— Трое сообщили нам лишь то, что ты придёшь по их прямому указанию и что мы должны принять тебя под защиту. Подробности твоего появления они не раскрыли.
Это меня устраивало.
— Тогда пока пусть так и останется. Но в приюте остались дети. Многие младше меня, и некоторые в состоянии ненамного лучше.
Верховный жрец Ариса уже развернулся к двери.
— Я разберусь.
— Сейчас?
Он посмотрел через плечо.
— Ты предлагаешь дождаться более удобного времени?
— Нет.
— Тогда сейчас.
Верховная жрица Лир подняла голову.
— Возьми целителей.
— Возьму.
— И храмовую стражу, — добавила Верховная жрица Аэлиры.
— Разумеется.
Он вышел.
Я несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь.
Никакого совета. Никаких многочасовых рассуждений о том, можно ли доверять грязной неизвестной девушке, явившейся посреди ночи. Он просто пошёл проверять.
Напряжение внутри немного отпустило.
— Спасибо.
— Поблагодаришь, когда дети будут в безопасности, — спокойно ответила Верховная жрица Аэлиры.
Верховная жрица Лир продолжила лечение. Полностью исправлять все повреждения за один раз она, судя по всему, не собиралась — тело было слишком истощено, — но через несколько минут я уже могла вдохнуть глубоко без ощущения, будто в бок входит нож.
— Лучше? — спросила она.
— Значительно.
— Тебе нужно несколько дней есть часто и маленькими порциями. Никаких попыток наверстать всё за один ужин.
— Похоже, это самая жестокая часть новой жизни.
Она посмотрела без тени сочувствия.
— Ты долго нормально не питалась.
— Именно поэтому большая порция кажется логичной.
— Именно поэтому ты её не получишь.
Ладно.
С этим спором я явно проиграла заранее.
Верховная жрица Аэлиры села в кресло напротив.
— Теперь нам нужно поговорить о тебе. Сегодня ночью все Трое явились нам одновременно.
Я подняла брови.
— Надеюсь, вас тоже отправили в космос. Иначе условия знакомства получились неравными.
В холодных глазах мелькнуло веселье.
— Нет. Мы были в храме.
— Всё ясно. Привилегии Избранной переоценены.
Верховная жрица Лир тихо рассмеялась, но её улыбка быстро исчезла, когда Верховная жрица Аэлиры продолжила:
— Аэлира, Лир и Арис назвали твоё имя. Велели ждать тебя до рассвета и сообщили, что ты находишься под прямой защитой всех Троих.
Я немного помолчала.
— Они назвали меня своей Избранной.
В комнате стало очень тихо.
Не театрально.
Просто обе женщины замерли, а затем почти одновременно посмотрели друг на друга.
— Именно так? — спросила Верховная жрица Аэлиры.
— «Избранная Трёх».
Теперь пауза стала длиннее.
— Что? — спросила я.
Верховная жрица Лир медленно выдохнула.
— Есть очень старое пророчество.
Разумеется.
Моей жизни явно не хватало пророчества.
— Насколько старое?
— Настолько, что жрецы спорят о его значении тысячелетиями, — ответила Верховная жрица Аэлиры. — В нём говорится об Избранной, которую однажды узнают все Трое.
Я вспомнила слова богов.
Мы искали именно твою душу.
— И вы считаете, что это обо мне.
— Я считаю, — осторожно произнесла Верховная жрица Аэлиры, — что если все три божества одновременно называют одну девушку Избранной Трёх, игнорировать совпадение было бы глупо. Но древние пророчества опасны именно тем, что слишком легко принять толкование за истину.
Вот это мне уже нравилось больше.
— Значит, пока без объявления на центральной площади.
— Определённо без него, — сказала Верховная жрица Лир.
Верховная жрица Аэлиры кивнула.
— Информация останется среди нас троих и тех, кому знание будет действительно необходимо. Боги также велели полностью восстановить твоё здоровье, обеспечить всем необходимым и помочь освоиться в Астерионе.
Я машинально стала ждать продолжения.
Она заметила.
— Что?
— Обычно после «мы дадим всё необходимое» следует часть «а взамен».
— Ничего, — ответила Верховная жрица Лир.
— Вообще?
— Вообще.
Я нахмурилась.
— Не люблю бесплатное.
— Это не бесплатно, — спокойно сказала Верховная жрица Аэлиры.
Я тут же насторожилась.
— Трое поручили нам заботиться о тебе. Для служителя храма исполнение прямой воли его божества не является благотворительностью и не создаёт перед тобой долг.
Логично.
И всё равно непривычно.
— Хорошо. Тогда мне нужно учиться. История, законы, политическое устройство, деньги, магия. Всё, что должен знать местный житель.
— Будешь, — ответила Верховная жрица Аэлиры. — У храма большая библиотека и достаточно наставников.
Верховная жрица Лир добавила:
— Есть ещё юридическая сторона. Тебе восемнадцать, а по законам Астериона совершеннолетие наступает в двадцать. Мы оформим официальную храмовую опеку до твоего совершеннолетия и заберём твоё личное дело из приюта. После двадцати ты сама решишь, сохранять ли покровительство храма дальше.
Я задумалась.
На Земле в восемнадцать меня просто выпустили за ворота и пожелали удачи.
Здесь три Верховных жреца собирались официально забрать ответственность за мою безопасность на себя.
Непривычно.
— Документы у меня вообще есть?
— Должны быть, — ответила Верховная жрица Аэлиры. — Приют обязан был зарегистрировать тебя. Мы проверим записи и оформим всё необходимое заново, если документы повреждены или намеренно скрыты.
Это тоже пригодится.
— Есть ещё магическое тестирование, — продолжила она. — Точнее, повторное.
— Повторное?
— Каждый астериар проходит обязательное определение дара в пятнадцать лет, — пояснила Верховная жрица Лир. — Ты тоже должна была пройти его, даже будучи воспитанницей приюта. Мы поднимем старую запись.
Интересно.
Если нынешняя память была полной, само тестирование я должна была вспомнить, но пока чужой опыт всё ещё приходил пластами и не всегда по желанию.
— И зачем повторять?
— После прямого благословения всех Троих прежний результат уже нельзя считать надёжным, — ответила Верховная жрица Аэлиры. — К тому же нужно проверить состояние резерва и каналов после твоего сегодняшнего перехода.
— Боги предупредили меня, что полная сила пока запечатана.
Обе женщины замерли.
Совсем ненадолго.
Но я заметила.
— Они наложили божественную печать? — уточнила Верховная жрица Аэлиры.
— Да. Она сдерживает то, к чему тело и каналы пока не готовы.
Верховная жрица Лир медленно кивнула.
— Тогда мы не станем пытаться определять то, что находится за ней.
— Хороший ответ.
— Если сами боги сочли необходимым ограничить часть твоей силы, — сухо произнесла Верховная жрица Аэлиры, — только безумец станет ломать их работу из любопытства.
— Всё больше нравится ваш подход.
— Повторное тестирование проведём закрыто, — решила она. — Только мы трое и ты. Сначала сравним результат со старой записью, затем внесём в официальный реестр только то, что необходимо для твоих документов и дальнейшего обучения.
— Полный результат без моего согласия никуда не уйдёт.
Верховные жрицы снова переглянулись.
— Почему для тебя это настолько важно? — спросила служительница Аэлиры.
— Потому что Трое специально ограничили мою силу, чтобы она не привлекала ненужного внимания. Было бы странно после этого оставить подробный отчёт в государственном архиве с пометкой «обратите внимание на эту девушку».
На этот раз Верховная жрица Лир улыбнулась.
— Разумно.
— Полный результат останется в закрытом храмовом архиве, доступном только нам троим, — сказала Верховная жрица Аэлиры. — До тех пор, пока ты сама не согласишься раскрыть его шире.
Закрытый архив всё ещё оставался архивом.
Но прямо сейчас причин не доверять этим женщинам у меня было не больше, чем обычно причин не доверять вообще кому-либо. А Трое сами направили меня именно сюда.
— Согласна.
В дверь тихо постучали.
Вошла молодая послушница с подносом. На нём стояли миска жидкой каши, чашка какого-то отвара и несколько небольших кусочков хлеба.
Запах еды ударил в голову сильнее алкоголя.
Живот болезненно свело.
Я посмотрела на хлеб.
Верховная жрица Лир посмотрела на меня.
— Медленно.
— Я ещё ничего не сделала.
— Ты уже просчитала, сколько секунд потребуется, чтобы съесть всё сразу.
— Недоказуемое обвинение.
Послушница поставила поднос на столик и ушла.
Я взяла ложку. Рука дрожала, пришлось сильнее сжать пальцы.