- -
- 100%
- +
Реохард остановился, не дойдя до нас пары шагов, чуть помедлил, затем круто развернулся, и двинулся обратно. Я медленно моргнула, и подобрала челюсть с пола. Хотела увидеть в своей жизни чудо? Получи, распишись. Мужчина между тем цапнул со стола последнюю лепешку и бесшумно скрылся в дверном проеме.
– Куда? – Ноги за несколько этих долгих минут жутко затекли, и распрямляться категорически отказывались, даже вопреки властной руке подруги, с силой потянувшей меня куда-то в сторону.
– За мной! – Глухо скомандовала та, отпустив конечность.
Девушка закопошилась, разворачиваясь в тесном пространстве, вставая на четвереньки, и резво поползла в сторону, вглубь шкафа.
Глаза давно привыкли к темноте, и я без труда различала в сумраке каждую складку на ее удаляющейся юбке. Что ж, страдальчески закряхтев, я приняла такое же положение, и двинулась следом. Меня хватило ровно на полшага. Я дернулась, и застряла. Что-то позади крепко держало платье, мешая ползти дальше. Спина вмиг покрылась холодным потом, и я медленно обернулась, мысленно отгоняя от себя страшную картину распахнутой дверцы, и знакомой руки, сжавшей в кулаке темно-розовую ткань моей юбки. Но все оказалось гораздо хуже. Платье застряло, плотно прижатое дверью, так что пришлось вывернуться, осторожно отодвинуть защелку, и вытянуть из-под порога внушительный кусок собственного подола.
– Ну где ты там? – В глубине шкафа показалось недовольное лицо. – Что такое?
– Кири…– Хорошо, что в этом сумраке не различить цвета моих щек, сейчас очень далекого от естественного, – он знал, что мы тут!
– Конечно знал, – невозмутимо фыркнула та. – Даже если бы и не знал, твое платье послужило отличным ориентиром.
– Почему ты не сказала?! – Со злостью захлопнув дверцу, я двинулась к ней, сердито сопя.
– Остынь, ёжик, – хихикнула та, – Ты бы все равно не успела его убрать. Не переживай, мы всего лишь дали понять, что в данное время не готовы к общению. И он прекрасно все понял, не дурак.
Интересный метод. А можно так же, но при личном присутствии? Встретилась, например, с нежелательным человеком в замке, поздоровалась и юрк за шторку, прикинувшись молью. Мол, нет желания общаться, и все друг друга поняли. Забавно.
– Вот только что это за прятки, когда все знают, где мы прячемся!
– А мы еще и не прятались!
Удивительно, но даже здесь, в темных катакомбах глубин кухонного шкафа не было ни пылинки. Мои руки, опираясь о гладкие камни пола, оставались абсолютно чистыми. Либо этот проход был общедоступным, либо местные работники запуганы настолько, что вымывают грязь даже между кирпичами и из-под фундамента. Однако… Из чистого любопытства я была бы не против демонстрации подобных действенных методов мотивации, если б не было так жутко себе их просто представить.
Тем временем лаз резко расширился, обзавелся каменными ступенями и плавно перетек в лестницу, по которой мы благополучно спустились в уже знакомый лабиринт. Кажется, еще вчера где-то в одной из этих каменных комнат я выпала из рамки прямо в руки местному правителю. Как ожидаемый сюрприз, или как подарок. Хм… До этого момента у меня не было достаточно свободного времени, чтобы поразмыслить над ситуацией, и сейчас, шагая следом за непривычно молчаливой Кириэн, я невольно задумалась. Отчего Алексиан так настаивал на моей поездке сюда? И почему не сообщил истинную цель этого визита? Неведение раздражало. Понятно, раз брат не назвал причину сразу, то не стоило ожидать и впредь. Но внятный ответ на свой вопрос получить хотелось как никогда.
Вдруг нечто громко прошелестело над головой, прогоняя мысли, и я испуганно присела, оглядываясь. Печально знакомая красноглазая морда приветственно оскалилась с потолка. Да сколько же можно!
– Не обращай внимания, – махнула рукой подруга, – Пуня безобидная.
– Пуня?! Какая прелесть… – Проводив настороженным взглядом черную кляксу, я скользнула вслед за Кири в распахнувшуюся дверь, и расслабленно выдохнула, оказавшись на свежем воздухе. Всё-таки эти ежедневные вынужденные прогулки по местным подземельям слегка напрягали.
– Куда теперь? – поинтересовалась я, наслаждаясь восхитительным видом розоватого утреннего неба.
– Ты, помнится, хотела увидеть, как мы шьем?
– Сейчас? – изумилась я, – а как же прятки?
Девушка фыркнула, улыбаясь.
– Сегодня это уже бесполезно. Брат тебя не хватится, так что можно провести весь день с пользой и удовольствием. А завтра, если не передумаешь, устроим ему квест под названием «Поймай, если сможешь».
А почему бы и да. Я улыбнулась, с энтузиазмом кивая головой. Вот только свой блокнот я забыла в кармане вчерашнего платья… Ну да ладно, на собственную память я пока не жаловалась, так что…
Кири схватила меня за руку, и мы кинулись с холма бегом, навстречу такому славному утреннему бризу.
6
Когда две тонкие фигурки в развевающихся от ветра платьях исчезли за поворотом аллеи, правитель Каменного острова оторвал тяжелый взгляд от окна, и повернулся к гостям.
– Приветствую вас в Черном замке, цитадели Каменного острова.
Высокий старик в очках и напряженный молодой человек синхронно склонили головы, молча отвечая на приветствие, и правитель продолжил, не утруждаясь представлением самого себя:
– Я был предупрежден о цели вашего визита, и знаю, что вам нужно.
Он перевел взгляд с одного посетителя на другого. По лицу старика мало что можно было прочесть, он стоял прямо, с холодным прямым взглядом, направленным в стену, скорее всего, пытаясь скрыть напряжение вперемежку со страхом.
Все боялись, их, эрсиорхов, все люди без исключения. Даже те, кто родился и всю жизнь прожил на Каменном острове, испытывали иррациональный страх, хотя ни разу не имели возможности убедиться в этом наверняка. Что уж говорить о гостях, воспитанных на жутких слухах и легендах. Но по юноше нельзя было сказать, что тот боялся, наоборот. Рео мысленно усмехнулся, уловив дерзкий взгляд серьезных серых глаз. Судя по сжатым кулакам этого паренька, ему стоило немалых сил держать себя в руках.
– Вас что-то беспокоит, молодой человек? – Фраза прозвучала с едва уловимым сарказмом, отчего паренек едва уловимо дернулся, и крепче сжал и без того тонкие губы. Его спутник предупредительно тронул того за рукав, но парень отдернул руку.
– Лоррие Тиали! – Выдал парнишка хрипло, делая шаг вперед. – Она у вас!
Да, Ниль не боялся. Всю дорогу он не находил себе места. Это лоррх Меар будет искать или выпрашивать, если потребуется, нужные ему камни. Он же, Ниль, просто найдет Тиали, и вернется с ней домой. И пусть жуткий хозяин острова опасно сверкает глазами из сумрака собственного замка, Ниль не боялся. Он был готов разорвать любого, кто причинит девушке вред, чего бы это ему не стоило. Хозяин улыбнулся, опасно сверкнув клыками.
– Да… Лоррие здесь. – Пожалуй, стоило подогреть недобрые слухи о себе. Поостерегутся соваться лишний раз.
Он неспешно отошел от окна, встав вполуоборот к гостям, закрыл глаза и позволил рубиновой красноте заполнить радужки.
– Она моя почетная гостья, и встретится с вами, если пожелает. Что же насчет вашей потребности… – Мужчина плавно обернулся, и гости синхронно вздрогнули от вида его кроваво заалевших глаз, – Диррк проводит вас, и вы сможете взять столько материала, сколько посчитаете нужным…но позже. Сейчас мой долг, как гостеприимного хозяина, накормить вас и позволить привести себя в порядок с дороги.
Он чуть кивнул брату, что все это время неподвижно наблюдал за происходящим из-за спин новоприбывших. Те опасливо обернулись. Диррк улыбнулся во все клыки, пристально глядя в глаза юноши, и жестом повелел следовать за собой.
Едва дверь за ними затворилась, как на плечо знакомо плюхнулось маленькое крылатое тельце. Правитель, не глядя, почесал макушку маленькой летуньи, и приоткрыл створку высокого окна.
– Следи. – Тяжесть исчезла, мышь послушно растворилась в воздухе.
*
Вот уже который час мы бродили по комнатам, и блокнот мне здесь так или иначе не понадобился бы, потому что невозможно было оторвать взгляд от того, что показывала Кириэн.
Швейная фабрика, если так можно было назвать помещение с абсолютно прозрачными стенами, причем свет снаружи никак не влиял на освещение внутри цеховых комнат, казалась необыкновенной уже благодаря этому факту. Приземистое одноэтажное здание с уютной верандой расположилось с краю острова, практически на самом берегу моря. Глядя, какими невероятными оттенками переливаются на солнце светлые стены, я почти пожалела, что сама не родилась на острове эрсиорхов, и не стала здесь швеей. Ведь, судя по всему, работа была весьма непыльная.
В просторных комнатах фабрики работало крайне мало народа, поскольку весь процесс пошива был максимально роботизирован. Работникам оставалось только следить за умными машинами, управлять, и вмешиваться только когда это было необходимо.
– Это невозможно, – изумлялась я, глядя на производство тканей. Объемные станки, абсолютно бесшумно поглощали белоснежную пряжу, выдавая в результате метры разнообразного полотна.
– Невообразимо! – снова вдыхала я, восхищенно оглядывая богатый склад готовых тканей, витрины с фурнитурой, образцы пряжи, ниток и кружев.
– Волшебно! – Шептала я, оглаживая ладонями уже готовые изделия.
О процессе самой работы я не поняла толком ничего. Мастер тыкал в безликие кнопки на узкой дверце металлического шкафа, загружал внутрь него нужную ткань, и позже извлекал готовую выкройку и излишки ткани. Затем снова колдовал над кнопками, и загружал уже выкройку, после чего извлекал практически готовое изделие, и дело было за малым – пришить фурнитуру, и выгладить ткань. Причем глажкой тоже занимался отдельный шкаф. Блокнот и правда бы не пригодился. Нам до такого технического прогресса еще расти и расти… И ладно бы прогресс, но качество самих тканей! Определенно, сам факт того, что эрхи заслали нам шпиона, уже отзывался досадным смехом где-то внутри, ибо шпионить за нами можно было лишь для того, чтобы от души посмеяться над отсталостью. О чем тут еще говорить…
Меня поражало все. И организация рабочего пространства, и сам процесс, и технические составляющие. Но больше всего меня поразили люди. Или эрсиорхи? Они молча, неторопливо и аккуратно делали свою работу, не пытаясь лениться и тянуть время, болтая друг с другом. Мы с Кири шли по длинному коридору, за прозрачными стенами которого кипела работа, и работники не замечали нас. Как позже мне сказала Кири, видеть нас они и не могли, так как стены были прозрачны только с нашей стороны. И это изумило еще больше. Я с горечью осознавала, что у нас все было бы иначе.
Теплая рука легла на мое плечо, когда мы прогуливались по складу готовых изделий.
– Отчего загрустила?
Вздохнув, я присела на ближайшую скамеечку.
– Вовсе нет. Просто я вижу, настолько здесь все иначе…лучше. Не знаю даже, как объяснить…
– Давай словами, я попробую понять. – Кири улыбнулась краешками губ.
В последнее время она старалась не улыбаться широко, чтобы не демонстрировать клыки, которые я тут же начинала бесцеремонно разглядывать. Ничего уж я не могла с собою поделать.
– Здесь так все здорово организованно, нет той бестолковой суеты, и беспорядка, никто не кричит, не бездельничает, великолепная дисциплина, чистота, и эти невероятные машины… Я сомневаюсь, что хозяин этой фабрики жалуется, что его продукция не пользуется спросом… Как, Кири? Как вы этого добились? Что нужно сделать, чтобы также…
Она улыбалась моему искреннему недоумению.
– Это все Рео.
– Реорхард?
Она кивнула.
– У него невероятная способность к внушению. Думаю, ты сама скоро в этом убедишься, – она не удержалась, рассмеявшись.
Я нахмурилась.
– Что ты хочешь сказать?
– Только то, что если брат что-то задумал, то любая его идея обречена на успех. Любая организация, от и до, всегда на нем, как и мотивация рабочих рук. Это он умеет лучше всех нас.
Я продолжала недоуменно хмуриться.
– Ну а я тут причем? – Получу я когда-нибудь вразумительный ответ?
– Вы похожи, – Выдала девушка. Мечтательно уставившись в стекло, за которым колыхались изумрудные волны океана, полупрозрачные в солнечных лучах, она расслабленно вытянула ноги, опираясь руками о край скамейки. – Он прекрасный лидер, ты – неплохой организатор. Думаю, здесь все твои навыки раскроются в полной мере, так как у нас тебя презирать некому.
Мои глаза расширились. Залюбовавшись было морем, я отвлеклась, удивленно воззрилась на девушку, и поймала в ответ ее по-доброму насмешливый взгляд.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Лишь только то, что говорю. – Взметнув легкой юбкой, она резво вскочила, и зашагала вдоль коридора из длинных вешалок.
Я поднялась следом.
– Куда ты?
– Идем, – махнула она, не глядя, – покажу еще кое-что.
Я вошла вслед за Кири в длинный пустой коридор, по периметру которого располагались двери с крохотными табличками. Сестра правителя подвела меня к одной, где на маленьком прямоугольнике, к моему удивлению, было написано мое собственное имя. После этого не терпелось заглянуть внутрь. Без лишних слов Кири толкнула дверь.
Внутри круглой комнаты без окон логично обнаружились штабеля вешалок, вмещавшие десятки, если не сотни единиц разнообразной одежды.
Я медленно прошлась вдоль стеллажей, забитых тканями, и не знала, что сказать. Неужели, это все для меня? Визуально можно было понять, что вся одежда была примерно одинакового размера. Моего. Я видела множество милых платьев, как повседневных, так и нарядных, украшенных сложной вышивкой и драгоценными камнями. Еще здесь были различные блузы, кофточки, плащи, накидки, юбки, обувь, и даже аксессуары, шляпки, сумочки, перчатки, и еще кучи необходимых девушкам мелочей…
Кири шла рядом, не нарушая тишины, и плавно остановилась, глядя куда-то поверх моего плеча. Я обернулась, проследив за ее взглядом, и обомлела. Рассматривая мелочи, я не заметила главного. В центре комнаты, на небольшом пьедестале располагалось платье, и оно было мне знакомо. Черное, с очень пышной юбкой, длинной змеей шлейфа, и кружевным корсетом, расшитым темно-красными камнями, напоминавшими рубины. Я сглотнула. На той картине я смотрелась в нем отлично. Спасибо Римм, что озвучила мои мерки местным мастерам. Вот только…
– Для чего это все, Кири?
– Через неделю будет праздник, – просто ответила та, – и бал. У тебя ведь нет с собой бального платья? Теперь вот есть. – Она подмигнула, и обошла вокруг пьедестала, удовлетворенно оглядывая прекрасную вещь.
– А все эти вещи? – для пущей наглядности, я развела руками, указывая на окружившее нас изобилие.
Девушка остановилась, задумчиво оглядывая корсет цвета ночи.
– Нужны перчатки. Абсолютно точно, без них руки будут выглядеть недоодетыми.
– Кири? – Еще перчаток мне не хватало!
– Да, – она опомнилась, вытащила из складок платья записную книжку, быстро что-то начеркала, вырвала листок и сжала в кулаке. – Это все твое.
– И как это понимать? – Честно говоря, я устала от недоговоренности. Уже и хотелось бы последовать совету Римм, расслабиться и получать удовольствие. Знать бы еще заранее, чего мне это удовольствие будет стоить…
– Понимать и принимать, как обычно принимают подарки, – донеслось из коридора. Мои шаги гулким эхом отзывались от стеклянного потолка, пока я догоняла девушку.
– Большое спасибо, Кири, но я…
– Расслабься, – одернула та, открывая стеклянную дверь. – Хозяйка этой фабрики я, и все эти вещи от меня. Ты наша гостья, а мы не привыкли ни в чем отказывать гостям.
Она прикрепила записку о перчатках на стенд, и обернулась.
– Еще понятно, что ты не хочешь фамильные драгоценности, то от одежды отказываться глупо.
– Я не отказываюсь! – Обида, промелькнувшая в ее глазах, меня обескуражила. Эта девушка была искренней и эмоциональной, все чувства читались на ее лице, как в открытой книге. Она с первой минуты выказала мне расположение и симпатию, и последнее, чего бы я хотела, это ее обидеть. – Наоборот, я очень благодарна за заботу! Просто это так непривычно для меня, понимаешь? И я не знаю, чем могу отплатить взамен.
Она закатила глаза и демонстративно фыркнула,
– О, это так по-людски! Во всем хорошем видеть какой-то подвох и чей-то меркантильный интерес.
– Да вовсе нет! – Я устало потерла глаза. Хотя, кажется да. Похоже, что я совсем запуталась. – Я никогда не получала таких подарков, тем более от малознакомых… да, в общем не важно. Но и ты постарайся меня понять, – я жалобно взглянула в ее сердитые темные глаза. – Я даже не знаю, чем заслужила все это, и почему твой брат вдруг так неожиданно решил сделать меня своей гостьей. У себя дома я никто, персона без статуса, и интерес ко мне с чьей-либо стороны – дикость. С рождения я привыкла к этому. Все, как ты верно выразилась, меня презирают, и я не имею права принимать подарки, или претендовать на что-либо. А здесь все с точностью наоборот. Я растеряна, понимаешь? И никто не хочет ничего мне объяснить.
Ее взгляд смягчился, и он взяла меня за руку.
– Пошли, перекусим чего-нибудь? Я проголодалась.
Из груди поневоле вырвался тяжелый вздох. Кири очень милая девушка, но сейчас у меня создалось стойкое ощущение, что только что я говорила с деревом.
Чуть позже, когда мы сидели на стеклянной веранде, и жевали маленькие жесткие пирожки из местной столовой, Кири решила поделиться:
– Никто здесь не желает тебе зла.
Угу, где-то я это уже слышала.
– Может, мы просто хотим наладить добрососедские отношения, и начать с тебя?
– Она улыбнулась, отпивая из чашки.
Если так, то действительно можно было слегка расслабиться. Если это действительно так. Но я не привыкла получать что-то безвозмездно, и как бы мне этого не хотелось, в полное бескорыстие соседских намерений поверить не могла.
Наскоро перекусив, мы двинулись дальше. Следующая цель была сюрпризом, и Кири не раскрывала секрет до последнего. Очередное здание располагалось недалеко от предыдущего, и также было стеклянно-прозрачным. Но разглядеть то, что скрывалось внутри, до определенного момента не представлялось возможным. Мы прошагали по утоптанной гравийной дорожке, и девушка с улыбкой распахнула передо мной тонкую дверь, приглашая войти. И я пропала.
В нос ударил густой многогранно переливающийся аромат.
Цветы – моя слабость, а их тут были тысячи. Великое множество форм, оттенков, и ароматов заполнило мое восприятия, и я забыла обо всем на долгое-долгое время. Огромная оранжерея живых растений поражала своим размахом и разнообразием. Казалось, я устала удивляться еще на швейной фабрике, ан нет, на этом острове запас моего удивления оказался неисчерпаем. Здесь, в цветочном царстве, я бы могла остаться жить, если бы не влажная духота, свойственная всем подобным местам. Большинство из цветов были мне не знакомы, но некоторые я узнала, и не в единственной модификации. Сиреневые розы, бордовая сирень и черные одуванчики были лишь малым из множества вариаций привычных цветов. И пахли они необычно, будто новые цвета меняли саму сущность растения, привнося в их всегдашний аромат что-то оригинально новое. Некоторые растения скрывались под стеклянными колпаками, многие свисали плетьми прямо над головой, или стелились по полу, пересекая пешеходную дорожку. Меня смутила отдельная дверца, с красноречивым изображением человеческого черепа. Определенно, далеко не все растения тут служили только для красоты.
– Это еще не все, – пропела Кири, сворачивая направо в разветвленном цветочном коридоре, и упираясь в новую дверь, с нарисованной на ней колбой.
Здесь располагались индивидуальные полупрозрачные боксы, в которых одетые во все белое люди колдовали над стеклянными пробирками.
– Парфюмерия! – Мои глаза заблестели в предвкушении.
– И не только, – обрадовала Кириэн.
После коридора с боксами во всю стену располагался большой стенд, уставленный крошечными пробирками, баночками, бутылочками и коробочками. Мои руки невольно потянулись к этому изобилию ароматизированных гелей, кремов, шампуней и мыла, и вряд ли теперь кто-нибудь смог бы меня оттуда оттащить без вреда для собственного здоровья.
Где-то через час мы вышли из волшебной фабрики ароматов, и мои руки приятно оттягивала коробка с пробниками. Совсем недавно в голове витали тревожные мысли, но вот оно, мое лично лекарство от тревоги – ворох ароматных девчачьих штук, лучший антидепрессант! Сестра правителя все это время лишь снисходительно улыбалась на мой щенячий восторг, и подбрасывала пробники в коробку, выуживая их из карманов.
– Я не говорила, что уже почти люблю тебя? – Мне не терпелось скорее добраться до ванной, и опробовать на себе свои новообретенные сокровища.
Кири хихикнула.
– Посмотрим, что ты скажешь после салона красоты, – подмигнула она.
Коробка едва не шмякнулась к моим ногам, благо, я вовремя успела ее подхватить.
– Салон красоты?
*
Говорить не хотелось. После того, как несколько умелых рук почти час мастерски мяли мое разомлевшее, натертое самыми вкусными пробниками тело, я чувствовала себя как в свой первый день рождения на свет. Оставшиеся мысли улетучились еще после шумно бурлящей пузырьками глубокой ванны с розовой водой. И тогда я решила, а будь что будет! Совет Римм таки достиг моего сознания, но лучше позже, чем никогда. Какой мне смысл дергаться и переживать раньше времени? На данный момент больше всего хотелось верить во всеобщую бескорыстность, и пытаться решать проблемы после их возникновения, а не до. Пускай хоть съедят. Мне стало более чем все равно, ибо с полной уверенностью можно было сказать, что лучше, чем сейчас, мне не было никогда.
Успешно пережив все удовольствия, мы мирно вялились под зонтиками на удобных лежаках недалеко от кромки берега моря в паре шагов от привычно стеклянного салона, переливающегося радугой на солнце. Белый песок маленького закрытого пляжа приятно согревал голые ступни. Ветерок играл кистями пояса моего легкого халата, и я чувствовала, что постепенно уношусь куда-то далеко-далеко.
– Что скажешь теперь? – Донеслось с соседней лежанки.
– Все. Теперь я люблю тебя окончательно. – Сонно пробурчала я, отключаясь от действительности.
Проснулась я от того, что песок больше не грел, наоборот, я совсем продрогла в своем тоненьком халате. Открыв глаза, я не на шутку испугалась. Абсолютная, кромешная темнота затопила все вокруг, и, если бы не тонкий серп ночного светила, чьи блики скупо блестели в волнах ночного моря, я бы решила, что ослепла.
– Кири? – Тревожно позвала я, садясь и шаря руками по соседней лежанке. Она была пуста.
– Ее здесь нет, – уверил знакомый голос.
Я мигом выпрямилась, плотнее запахиваясь в халат в попытке согреться, и, кажется, покраснела.
– Лоррх Реорхард?
– Мне будет приятно, если ты будешь называть меня Рео, – спокойно отозвались из темноты.
– Конечно, как пожелаете, – я бессмысленно вглядывалась во мрак, силясь разглядеть собеседника. Но чтобы его увидеть, нужно было родиться кошкой, как минимум. – А Кири…?
– Не желала тебя будить, и вернулась в замок.
Ну спасибо тебе, подружка!
– И вы пришли, чтобы меня проводить?
– Да. – Мне показалось, или голос стал ближе? – Вы позволите?
Не дожидаясь ответа, сильные руки осторожно оторвали меня от земли, и я оказалась прижата к твердой горячей груди. Не будь она такой горячей, я, скорее всего, воспротивилась бы подобному способу перемещения, но такое приятное тепло вмиг разбежалось по продрогшему телу сотней согревающих искорок, заставляя меня блаженно прикрыть глаза. Переборов секундное смущение, я решилась задать очередной вопрос:
– Отчего тут так темно?
Его спокойный негромкий голос и мерный звук еле слышных шагов убаюкивали, и я на секунду испугалась, что снова засну, разомлев в чужих теплых руках, и больно ущипнула себя за локоть.
– Ночью здесь всегда так, мы любим темноту.
– Почему? – Сорвалось с губ прежде, чем я успела подумать.
– А почему люди любят солнечный свет? – Донеслось в ответ.
– Потому что не видят в темноте? – Улыбнулась я.
Он тихо засмеялся, и его руки сжались чуть крепче.
– И это хорошо. – Голос стал серьезнее. – Ибо в противном случае ты увидела бы мою истинную форму, а я меньше всего хотел бы тебя напугать.
Я внутренне сжалась, представив себя на руках у немыслимого монстра. Но руки ощущались на удивление человеческими, хоть пальцы и казались слегка длинноватыми. Когти? Однако, если монстр боится напугать, значит, не такой уж он и монстр.
– Внешность – не главное, – показалось, или старая истина прозвучала из моих уст слегка неуверенно?
– Ты правда так считаешь? – Он остановился, и я подняла голову. Из темноты на меня смотрели чуть светящиеся рубиновые глаза.
– Д-да… – Красные, зеленые, карие… Да какая разница? Лишь бы человек был хороший.