- -
- 100%
- +
– Да, мы разоружили и арестовали всех офицеров, как приказал Ворок. Хочешь тоже присоединиться к ним?
– А зачем вы это сделали? Малкон ведь уже обложили город. Они не будут с вами о чём-то договариваться. Мы ведь могли бы сражаться вместе, плечом к плечу.
– Не твоего ума дело. Ворок решил так, значит так и будет.
– А почему же тогда не арестовали всех?
– Ха. Так вы не представляете для нас опасности, а содержать вас негде.
– И зачем же вы тогда вышли из города и помогли нам?
– Ворок приказал так поступить.
– А что он приказал по поводу остальных асмин?
– Пока ничего. Поэтому проваливай отсюда, пока я не разозлился.
– Мне надо поговорить с Вороком.
– Что?! А ну пошла отсюда!
– Я тоже офицер.
– Что? Ты, офицер?!
– Да, дубина. Не видишь, что на мне офицерские доспехи.
– Ха, доспехи! Да разве это доспехи! У нас это поддоспешник. Хм, а я кажется тебя узнал. Я видел тебя на поле боя. Ты в одиночку бросилась против малкон, окружавших вас с правого фланга. Это был храбрый поступок.
– Я делал, что было в моих силах.
– Ты не офицер. Ты не несла знамя, не трубила и не отдавала приказы. Поэтому не утомляй меня болтовней и проваливай отсюда!
– Я офицер!
– Слушай. Я уважаю храбрость, даже если её проявляет женщина, даже если она малкон. Мой тебе добрый совет, проваливай отсюда и никому не говори, что ты офицер. С тобой может произойти то, что невыносимо для женщины, а Ворок всё равно не будет говорить с тобой.
Винили поджала губы и ничего не говоря, развернулась и пошла прочь.
***
– Арестовали всех офицеров, – сказала задумчиво Амина. – Так вот куда они все подевались. Что же, если это правда, я действительно единственный офицер во всём подразделение.
– И тебе надо скорее снять знаки отличия, чтобы не арестовали и тебя, – ответила Винили. – Иначе организовать людей будет некому.
– Верно говоришь. Но тебе тоже надо убрать знаки отличия.
– Уберу.
– Однако, всё складывается очень скверно. Ты так и не узнала, на каких условиях мы остаёмся в этом городе.
– Полагаю, на условиях добычи. Просто из-за окружившей город орды им не до нас. Но если орда отступит, нас немедленно разоружат и свяжут.
– Скверно всё это. Мы оказались в очень паршивой ситуации, из которой не знаю как теперь и выбраться. Вот действительно надо было прорываться к броду и переправляться на тот берег, а не идти к мятежникам. Мелвин поступила опрометчиво, и теперь мы все поплатимся за это.
– Я не думаю, что нам стоит опускать руки даже в таком трудном положение.
– И что ты предлагаешь? Что мы сможем теперь сделать?
– Захватить город изнутри.
– Что?! Нет, мы не сможем. Ты видела, что эти северяне сделали с малкон? Мы не сможем сражаться с ними в открытом бою и победить.
– Но мы можем действовать внезапно и хитростью. Сколько у нас осталось боеспособных воинов?
– Если собрать всех, наберётся полтора корт, не больше.
– Это тоже сила. Северян в городе примерно столько же, может чуть больше.
– Даже если бы нас было втрое больше, мы всё равно ничего не смогли бы им сделать. И оставь уже эту нелепую идею.
– И что же ты тогда предлагаешь? Смириться и стать рабами? По мне так смерть в бою куда лучше такой участи.
– Так иди и умри в бою, а я не хочу губить своих людей зазря.
– Да?
– Да. Тут далеко не все такие самоубийцы как ты, уж поверь мне. Я очень хорошо знаю свой корт и знаю, на что они готовы пойти, а на что нет. Храбрецов желающих биться насмерть с северянами тут не найдётся и десятка. Тем более у нас много раненых. Так что нет, не поднимай больше эту тему.
– Хм. Я была о вас лучшего мнения.
– Считала нас бесстрашными безумцами? Нет, мы не такие.
– Но что же тогда ты собираешься делать?
– Поддерживать порядок и следить, чтобы никто не провоцировал северян. Нам остаётся только выжидать и надеяться на случай. Сейчас мы полностью в их власти.
– Я не собираюсь надеяться на случай и ждать милости от северян. Тем более, что я не приписана к вашему терп.
– Тогда уходи отсюда и не смей больше возвращаться. Я прикажу часовым больше не впускать тебя в наш лагерь. Твоя кровь будет на твоих руках.
Винили развернулась и, ничего не говоря, пошла прочь.
***
– Это опять я, – сказала Винили, обращаясь к угрюмому мужчине с густой бородой, охранявшему вход в дом градоправителя.
– Я же велел тебе проваливать.
– А мне некуда идти. Меня выгнали из лагеря за то, что я не захотела смириться и стать рабыней.
– Ха. Если так, это достойный поступок.
– Да. Мне остаётся теперь только умереть в бою, чтобы с честью отправиться в мир теней.
– Ты пришла сразиться со мной? – улыбнулся бородатый мужчина.
– Я хочу попробовать освободить офицеров, чтобы они взяли власть в свои руки и навели порядок.
– Так вам же отпустили для этого одного из офицеров.
– Ты про ту северянку? Так что же, её отпустили?
– Да. Она согласилась сотрудничать с нами, и её отпустили присмотреть за остальными.
– Ах вот оно что. Тогда это меняет дело.
– Уже не будешь сражаться со мной?
– Не знаю, мне надо подумать.
– Ты странная, но очень храбрая женщина, мне это нравится. Знаешь что. Иди пока ко мне домой и подожди меня. Я сменюсь и потолкую с тобой.
– Зачем ты приглашаешь меня в свой дом?
– Хочу предложить тебе покровительство своего рода. Нам как раз нужна прислуга, а если ты глянешься одному из моих младших сыновей, я не буду возражать.
– Отдашь своему сыну в жёны малкон?
– Дети наследуют от родителей черты характера. Если ты храбра, храбры мои сыновья, то и их дети будут храбрецами. А это всё, чего я желаю.
– Я не хочу сидеть в чужом доме и прислуживать. Я хочу сражаться с врагами, иначе бы я и не начинала воевать.
– Ты умеешь сражаться с врагами?
– Ты же видел меня в бою.
– Видел, что ты хорошо стреляешь из лука.
– Лучники тоже нужны, особенно против малкон.
– Ну что же. Я дам тебе возможность сражаться, вот тебе моё слово. А теперь ступай в мой дом. Иди по той улице и поверни направо на втором перекрёстке, третий дом по левой стороне. Скажешь, что ты от Верфольфа, и он велел тебя впустить и накормить обедом.
***
Винили постучала в деревянную дверь и, прикусив губу, погрузилась в свои мысли. Дверь открыла высокая, светловолосая северянка с голубыми глазами. Она недобро посмотрела на стоящую перед ней низкую малкон.
– Вервольф велел впустить меня и накормить обедом, – сказала Винили, глядя на женщину твёрдым взглядом.
Та, не ответив ни слова, открыла дверь и жестом пригласила незнакомку войти. Через небольшую прихожую Винили вошла в комнату, посреди которой стояли деревянный стол и несколько лавок. На лавке сидела девочка лет двенадцати и шила какую-то одежду. Внешне она походила на встретившую её высокую северянку, тоже голубоглазая и светловолосая, ростом примерно с Винили.
Винили уселась за стол и, сняв свой плащ, положила его рядом на лавку. В доме было довольно тепло, в каменной печи, в углу комнаты, горел огонь. Женщина поставила перед ней глиняную миску и наложила из стоявшего в устье печи котла кушанье с мясом и тёмной капустой.
– А кто это? – спросила удивлённо девочка.
– Не знаю. Отец велел впустить её и накормить.
Девочка больше не стала задавать вопросов и продолжила заниматься шитьём.
Винили принялась есть горячую похлёбку. Это было знакомое ей крошево, распространённое в северных землях блюдо. Оно само по себе было вкусным, а здесь ещё и неплохо приготовленным. Только сейчас Винили поняла, насколько она была голодна. Она действительно ещё ничего сегодня не ела, хотя день уже близился к концу. Она была ещё под впечатлением от произошедшей битвы, да и теперь находилась среди врагов, так что была максимально внутренне мобилизована и не думала о еде, но стоило ей только съесть пару ложек крошева, как у неё немедленно проснулся сильнейший аппетит.
Высокая северянка вскоре вышла из комнаты, так что в ней осталась только девочка.
– Это ваш дом? – спросила её Винили.
– Теперь наш, – ответила девочка, переведя взгляд на странную незнакомку.
– А где его прошлые хозяева?
– Я никогда не видела их. Не знаю, что это были за люди и где они.
– Я не думаю, что вы долго проживёте здесь.
– Да. Мы хотели уходить отсюда. Уже должны были уйти.
– Куда?
– В леса южного края. Мы уже твёрдо решили прорываться через степь, но так и не успели уйти. Нас обложили враги, окружили город со всех сторон.
Девочка тяжело вздохнула.
– Боишься смерти? – спросила её Винили.
– Я бы не хотела умирать. Я всегда мечтала стать женой могучего война, чтобы мой муж приносил мне и моим детям достойную добычу, чтобы у нас был большой крепкий дом и множество рабов.
– Ты типичная северянка, – усмехнулась Винили.
– Так жила моя мать и мать моей матери.
– Вокруг города орда малкон. Если они не убьют тебя при штурме и не сожгут в огне в жертву родовым духам, ты сама будешь прислуживать им до конца своих дней.
– Нет, я не позволю, чтобы это произошло. Девочка сняла с пояса небольшой нож. – Если мой род не сможет меня защитить, я не дам взять себя в плен.
Винили вздохнула. Она подошла к котлу с похлёбкой и наложила себе добавки, после чего принялась её молча уплетать. Девочка тоже перестала разговаривать с ней и вернулась к шитью.
***
В комнату вошёл Вервольф. Он снял с себя плащ и передал его старшей дочери, затем уселся на лавку возле Винили. Младшая дочь полезла было под стол, чтобы снять отцу сапоги, но тот остановил её жестом руки.
–Ты обдумала предложение стать моей прислугой? – спросил Вервольф у Винили.
– Я не секунды не думала об этом и не собираюсь, – ответила ему Винили, зыркнув на него недобрым взглядом.
Вервольф сделал знак своей дочери, и та полезла под стол снимать с него сапоги. Старшая дочь уже поставила перед ним миску горячей похлёбки.
– Тебе надо было родиться мужчиной, – сказал Вервольф, принявшись за кушанье.
– Мне тоже положи, – сказала Винили старшей дочери, протягивая ей пустую миску.
– Она съела уже две миски, отец, – послышался голос из-под стола.
– Я сегодня была в бою и заслужила целый котёл еды! – ответила Винили.
– Сегодня давай ей еды столько, сколько пожелает, – сказал Вервольф своей старшей дочери.
Она наложила полную миску похлёбки и поставила её перед Винили.
– Жаль, хлеба нет, – сказала Винили, принявшись за еду.
– Хлеба уже давно нет, а из мяса осталась только конина, – ответил Вервольф.
– То-то я чувствую знакомы вкус, – ухмыльнулась Винили. – Смотрю, ваши дела плохи, а ты всё ещё думаешь о прислуге.
– Не так уж всё и плохо. Ворок будет использовать ваших офицеров в качестве заложников, если Анту настигнут нас. Малкон он особо не боится. Он не верит, что те способны взять город штурмом. Сидеть под стенами им тоже смысла нет. Скорее всего они уйдут отсюда уже через несколько дней. Мы просто подождём, пока они уйдут.
– Малкон могут устроить вам ловушку и подкараулить среди степи, – сказала Винили.
– Могут, – ответил угрюмо Вервольф и замолчал. – Но другого выхода у нас нет, – сказал он, прожевав кусок мяса. – Если орда уйдёт отсюда, им будет уже не до нас. Не думаю, что они будут караулить нас среди степи.
– Плохо ты знаешь малкон, – подумала Винили, но в слух ничего не сказала. – Пусть идут себе спокойно через степь. Посмотрим, как орде не будет до них дела.
– И куда же вы собрались? – спросила Винили. – Неужели в южные леса?
– Леса на юге не хуже северных лесов. Так говорят многие.
– Там уже есть жители и без вас.
– Значит, нам не придётся возводить себе дома, – усмехнулся Вервольф.
– Самоуверенно для людей, спасающихся бегством от Анту.
– Анту войны! – воскликнул Вервольф раздражённо.
После этого он перестал разговаривать. Это был очень сильный удар по самолюбию северян, привыкших жить грабежом соседей, не могущих отказать им достойный отпор. Так продолжалось многие века, пока не пришёл Варнен. Он привёл на север войско Ромино и разбил несколько местных племён, заключив с остальными союз. Он оставил им право грабить северных соседей и обязал часть воинов сражаться под его знамёнами, за долю в добыче.
Но всё равно северяне понимали, что находятся в подчинённом положение, и это не давало покоя их гордости. Теперь, когда начался великий мятеж, они охотно скинули с себя власть Ромино, желая обратить их себе в законную добычу.
Сначала всё шло так как они замышляли, но потом пришли Анту, которые неожиданно оказались очень сильным противником. Война с ними была тяжёлой и очень жестокой, так что Анту в итоге стали воевать с жителями Афике на уничтожение. В упорной борьбе они смогли одержать верх и переломать хребет своим врагам, так что теперь для них осталось только одно спасение, бежать сквозь бескрайние степи на границу обитаемых земель и силою своего оружия искать себе новый дом.
– И всё-таки, что же Ворок решил делать с рядовыми Асмин? – спросила Винили, выдержав небольшую паузу.
– Все, кто не пожелает покориться нам, умрут, – ответил Вервольф. – Это всегда относилось ко всем нашим врагам и для Асмин не станет исключением. Та же участь ожидает и тебя. Сегодня ты вмести с Асмин сражалась на поле битвы, и ради пролитой крови, мы не трогаем их. Уважая твою доблесть, я принял тебя с честью в своём доме. Но уже завтра, ты должна будешь либо одеть мне сапоги, либо умереть.
Глава 4
На степь опустилась ночь, холодный ветер теперь только усилился. Часть орды, идущая со скотом и не могущими воевать членами племён, ушла к берегу реки, чтобы иметь вдоволь питьевой воды.
Возле города осталась небольшая часть воинов. Они разбили несколько лагерей на окрестных холмах, окружив город со всех сторон. Лагеря эти были хорошо видный из города по разведённым среди них кострам, топливом которых главным образом был навоз. Несмотря на холодную погоду и сильный ветер между лагерями были отправлены конные патрули. Передвигались они без огня, ориентируясь на свет костра в ближайшем лагере. Так они курсировали из лагеря в лагерь, оставаясь незаметными для сидящих в городе. Расчёт был на то, что у кого-то сдадут нервы и, пользуясь ночным временем, он попробует убежать, пока город не был ещё совсем обложен.
Тем временем посреди основного лагеря орды, среди шатров знати проходило собрание вождей, старейшин и тысячников. Для них был устроен праздничный пир. Их дух необходимо было взбодрить перед предстоящим вторжением в Вартану, где их хоть и ожидало сопротивление, но предполагалось, что оно будет незначительное. На кону была огромная добыча и священная месть давним врагам.
Пир этот был частью ритуального собрания, проводившегося чтобы задобрить родовых духов-покровителей, которые должны были навести ужас на врагов малкон, чтобы те трепетали только от одной вести об их приближение.
И вот с заходом солнца начался пир. Для многочисленных гостей были заколоты сотни голов скота из священного стада, мясо которого теперь жарилось на многочисленных кострах. Музыканты играли ритмичную музыку, танцовщицы плясали перед огромным костром, языки пламени которого уходили высоко вверх. Вокруг него, под навесами, укрытые от ветра, полулежали приглашённые вожди и воители, вкушая пищу и вино.
Несколько в стороне от остальных, на возвышенности, в полуоткрытой юрте, возлежали трое вождей объединившихся для войны племён. Возлежали они вместе со своими старшими сыновьями и особо доблестными воителями. Перед ними была отдельная, обильная трапеза, ломившейся от разнообразия еды, в том числе захваченной в ходе недавнего набега на Батион.
– Милостивые духи дали нам прийти в Вартану, – возвысил голос Мартак. – Наши отцы мечтали об этом многие луны, но их глаза так и не увидели эту реку, за которой земли наших врагов.
– Дороги твои слова, – согласился Рейм. – И нам не надо медлить. Уже завтра мы снимемся и направимся на юг к броду. Нельзя дать нашим врагам узнать о нашем приближение. Мы нанесём внезапный, сокрушительный по силе удар.
– Но что же мы будем делать с этим городом, мудрый отцы? – обратился к собравшимся Рамаст. Он был старшим сыном вождя гуранов. Его отец теперь практически всё время молчал, не вмешиваясь в разговор. Вид его был необычайно задумчивым.
– Этот город не значит ничего, – ответил Рейм. – Он не стоит того, чтобы мы тратили на него время. Завтра утром мы оставим его.
– Мы ещё не решили этого, – заговорил Огонг. Он взял кусок мяса, макнул его в блюдо и принялся жевать.
– Ты хочешь что-то предложить? – спросил его Мартак.
– Пока я жду.
– Чего ждешь?
– Знамения от духов.
– Ты не уверен в нашем деле?
– Отец учили меня быть осмотрительным и не считать врага излишне слабым. Тем более такого как Ромино. Сегодня с нашими войнами сражались их рабыни, и мы не смогли полностью одержать верх, имея явное преимущество. Если их рабы так сражаются с нами, тем более опасны они.
– От Ромино осталось лишь недоброе имя, – возразил Рейн. – Я уверен, нам нечего опасаться. Духи милостивы к нам. Отбрось все свои сомнения.
– У меня для вас кое-что есть, – сказал Огонг. – Но необходимо будет немного подождать. Я прошу тебя, брат мой, немного задержать церемонию.
– Что же это?
– Подожди, друг мой. Духи дадут нам знак.
Пиршество продолжилось дальше, наступила глубокая ночь.
И вот к возвышению, на котором возлежали вожди подошёл один из единоборцев, следом за которым шла закутанная в плащ невысокая фигура.
– Я исполнил твою волю, вождь, – сказал единоборец, обращаясь к Огонгу.
– Добро, сын мой. Ступай на своё место и отдохни.
Единоборец ушёл, оставив на возвышенности перед вождями невысокую, закутанную в плащ фигуру.
– Отдохни, дочь моего брата, – сказал Огонг, обращаясь к незнакомке, и указал на шкуры возле себя.
Инервин откинула покрывавший её голову капюшон. Её волосы были распущены, а на щеках красной краской изображены священные символы. При ней не было ни доспехов, ни оружия. Она молча прошла на указанное место и возлегла на нём. Ей немедленно была подана праздничная чаша, а также блюдо с горячим, дымящимся мясом.
– Неужели это Авена, дочь Аксата? – спросил Мартак, не скрывая своего удивления. – До меня доходил слух, что она жива и находится в земле врагов.
– Духи даровали тебе проницательность, брат мой, – ответил ему Огонг. – Это действительно последняя ветвь благородного рода, идущая от нашего общего великого отца.
– Это не может быть она! – резко возразил Рейм. – Ромино убили всю знать Вепайо и не пожалели никого. Она самозванка.
– Не горячись, друг мой, – ответил спокойно Огонг. – Вот тебе моё слово, что это Авена дочь Аксата. Я уже давно в общение с ней. Она оказала нам неоценимую услугу, сообщив о слабости наших врагов в Батионе. Благодаря ей мы узнали об этой слабости и смогли застать их врасплох. Теперь враги повержены, а наш стол полон явств.
– Так вот, что за духи наставляли тебя вести войну, брат мой, – улыбнулся Мартак.
– Да, брат мой. Поистине Авена избрана духами, чтобы отомстить за пролитую кровь своего рода. И она по праву носит на своём лице священные символы. Так что будьте уважительны к ней, чтобы не навлечь на себя гнев, ведущих её духов.
– Трудно поверить в это, – выдавил из себя недовольно Рейм. – Но если ты, друг мой, говоришь, я уважаю твоё слово.
– Благословен этот день, дочь моя, – заговорил Огонг. – Наконец я смог увидеть тебя своими собственными глазами, а не лишь слышать от тебя весть.
– Благословен этот день, отец мой. Я рада, что глаза мои видят вас, а уста мои вкушают с вами одну трапезу, – ответила Инервин.
– Я обещал вождям знамение от духов. Какую весть они передадут через тебя сегодня?
– Что бы вы хотели услышать от меня?
– Расскажи нам о Ромино по ту сторону реки, – сказал Мартак.
– От Ромино осталось лишь недоброе имя. Они стали ненавистны всем и теперь исчезли.
– Значит, мы можем переходить брод и мстить?
– Ромино исчезли, но вместо них восстал другой род, не уступающий им в военном мастерстве. Там, за рекой, бушевала всеобщая война, но теперь одна из сторон практически взяла верх. Укреплённые города заняты надёжной стражей и готовы к осаде, войско противника многочисленно и готово к сражению.
– Что?! – воскликнул Рейм. – Нет же! Это не голос духов! Это голос лжеца! Она предала нас и стала заодно с нашими врагами!
Огонг молчал, напряжённо размышляя.
– Это правда, – ответила решительно Инервин. – Я много говорила моему отцу о состояние и планах врага, и это всегда было правдой. Теперь я тоже не лгу.
– Дочь моя, – заговорил Огонг. – Мы пришли сюда, приняв от тебя весть, что за рекой у наших врагов беспорядок и всеобщая война. Они разрознены и не смогут дать нам совместный отпор.
– Да, отец мой. Так было ещё две луны назад, когда я отправила эту весть. Но с тех пор всё изменилось. Анту смогли одержать стремительную победу, и всё сложилось в их пользу. Теперь за рекой единомыслие. Увы, из-за долгого пути гонца моя весть запоздала.
– Так это по её словам ты вывел нас сюда перед самым наступлением зимы! – воскликнул недовольно Рейм. – Ты должен был сразу сказать нам об этом!
Огонг молчал, напряжённо размышляя.
– Войны воодушевлены и ждут добычи, они не могут вернуться с пустыми руками, – сказал Мартак. – Ты поступил неблагоразумно, брат мой, что привёл нас сюда по совету женщины.
– Мы обязаны ей совершённой нами в Батионе местью, – ответил Огонг, продолжая напряжённо размышлять.
– Я всё равно не верю её словам, – сказал наконец Рейм. – Верно, Ромино оставили её в живых не просто так, и теперь она служит им.
– От Ромино осталось только недоброе имя, – возразила Инервин. – Как я могу служить духам умерших врагов, убивших весь мой род?
– Если ты и не служишь Ромино, то всё равно служишь нашим врагам. Эти рабыни, с которыми мы сегодня сражались, не в твоей ли власти они находились?
– В моей. И именно благодаря мне вы смогли застать их одних врасплох, одержав очередную победу.
– Этот день не принёс нам победы, дочь моя, – сказал Огонг. – Рабыни дали нам бой, а после отступили за городские стены.
Инервин искренне удивилась, услышав это.
– Они были готовы сражаться с нами, – сказал Рейм. – Верно, ты втёрлась к нам в доверие и пытаешься погубить нас.
– Чем именно? – ответила Инервин. – Тем, что отговариваю вас переходить реку, когда за ней сильный враг? Если я хотела бы погубить вас, то сказала бы, что опасности нет и можно идти. Да и теперь я не говорю, что вам делать, а просто сообщаю то, что знаю. Вожди сами решат, как поступать.
– Я не верю её словам, – сказал Рейм. – Она пытается спасти жизни наших врагов, обманывая нас, чтобы мы просто повернулись и ушли без боя. Мы не должны слушать её лживых речей и выполнить задуманное. Это наш долг перед всеми павшими от рук Ромино.
– Что ты скажешь, брат мой? – спросил Мартак у Огонга.
– Авена всегда сообщала мне правдивые вести, и у меня нет причины не верить её словам. Если враг силён и готов к битве, нашими силами мы не сможем одолеть его. Тем более скоро наступит зима. Мы не сможем пережить её за счёт запасов в городах врагов, как планировали это. Нам лучше уйти на зимние пастбища, пока есть время.
– Ты доверчив к лживым речам, друг мой, – ответил ему Рейм. – Но что скажешь ты, о великий Мартак? Как нам поступить?
– Если слова Авены правдивы, мы не сможем осуществить задуманное, – сказал Мартак. – Но если они лживы, и мы поверим им, то оскорбим духов, не совершив мести нашим врагам. Мы должны проверить правдивость её слов. Пошлём разведчиков за реку из преданных нам людей. Они посмотрят так ли там, как говорит об этом Авена или нет. Для этого понадобиться всего несколько дней. Пока мы будем ждать, захватим этот небольшой город, чтобы у наших воинов была хоть какая-то добыча, если слова Авены окажутся верны, и нам придётся уйти.
– Мудрые слова, брат мой, – сказал Рейм. – Поистине духи направляют тебя. Как ты сказал, так и поступим.
– Путь так и будет, – согласился Огонг.
– Сама же Авена пусть останется при тебе, до того момента, как мы узнаем лживы её речи или нет, – сказал Мартак, обращаясь к Огонгу. – Ты, брат мой, – сказал он, обращаясь к Рейму. – Избери воинов из твоего племени, которым ты доверяешь и отправь их за реку, пусть разведают, что там происходит и без промедления возвращаются с вестями. Тебе, сын мой, я велю взять этот город и придать его огню, в месть за убитых и пленённых Ромино в былые дни, – сказал он, обращаясь к Магрифу. – Руководи войной и не медли исполнить мою волю. Теперь же, когда мы решили, как нам поступить, принесём жертву, чтобы духи сопутствовали нам во всех начинаниях.