- -
- 100%
- +
Телефон в руке завибрировал и Ника даже не поверила своим глазам, увидев имя Егора в шторке уведомлений.
«Будь готова к 17. Костров».
И все. Никаких «Извини, было много работы», даже не спросил как дела. Ника застонала сквозь сжатые зубы и громко топая пошла в кухню. Катя доедала меренговый рулет, который Ника вчера вечером положила в холодильник. Ника, бросила телефон на стол:
— Гребаный мудак.
— О, объявился? — Катя подвинула к себе телефон и опустила шторку уведомлений. Присвистнула. — Все?
— Все.
Катя воткнула вилку в рулет и сосредоточено поднесла ко рту. Проглотила. Замычала, даже не доставая вилку изо рта.
— Спроси, где он был.
— Нет. — Ника фыркнула, слишком громко ударила дверцей шкафчика, доставая чашку.
— Скажи, что он мудак, — проглотила еще кусочек десерта.
— Тоже нет.
— Скажи, что тоже скучала, — улыбнулась и подмигнула. Ника почти ошпарилась горячим кофе, который только-только налила в чашку.
— Издеваешься? Мы же решили, что это теория.
— Ну да, поэтому я две недели каждый день разбирала каждый его вздох, — закинула ногу на ногу и поймала взгляд Ники.
— О, не начинай. Ты же знаешь, что мне стыдно.
— Я не говорю, что я против. Я просто не хочу, чтоб это было безрезультатно.
Ника фыркнула, отпила глоток кофе, не глядя на подругу. Не могла. Не после всего, что они обсудили за это время.
— Я все еще думаю, что он сбежал, потому что я выглядела как бомжара, — больно прикусила губу, надеясь, что слезы, подкатывающие к глазам, исчезнут.
— Ну и дура. Я уже триста раз говорила – там точно что-то с кукухой. — Взяла телефон и передала его Нике. — Ответишь?
Ника прочитала сообщение еще раз. Напечатала «Хорошо». Удалила. «Буду». Покачала головой, удалила. «Нет». Опять удалила.
— Я не знаю, что ему написать.
— Боже, как все запущено. — Катя с улыбкой потянулась, вытягиваясь на стуле. — Напиши «ОК» и хватит с него.
Ника последовала совету подруги и отправила короткое сообщение. Заблокировала телефон. Но не сводила с него взгляд, надеясь, что Егор ответит. Он не ответил.
— Хватит прожигать взглядом телефон, иди собирайся, — сказала Катя, что-то активно печатая в своем телефоне.
— Успею, — проворчала Ника, упрямо продолжая сидеть и нарочно не смотреть на экран, который загорелся оповещением. Посмотрела. Рекламная рассылка.
Катя хихикнула экрану.
— Он был в Европе на форуме.
Ника широко раскрытыми глазами смотрела на Катю.
— Кто?
Катя еще раз засмеялась в телефон, что-то быстро напечатала и убрала его.
— Егор твой.
— Откуда ты — Ника почувствовала, как сердце сжалось. Она на секунду забыла, что Катя ей рассказывала о том, что близко общается с Ильей. — Илья? — Отлично. Он был в Европе. И не написал. Хотя мог.
Катя не ответила, только загадочно подмигнула. Встала, взяла Нику за руку и отвела в комнату. Ника смотрела на свои новые платья. Ради Егора совершенно не хотелось наряжаться, но в то же время хотелось. Ника перебирала вешалки, черное, бордовое, бежевое, еще одно черное. Подходящего не находилось. Катя сидела на кровати, сложив ноги по-турецки и снова улыбалась телефону.
— О чем общаетесь?
— Это уже не Илья, а тиндер-мен. Уговаривает сходить на кофе.
Ника даже не удивилась. Однако одна мысль заставила ее бросить на Катю злой взгляд.
— Если ты могла спросить Илью, почему раньше этого не сделала?
— Ну Нужно же было как-то подвести с этому разговор. Да и мне было интересно, что тм в итоге с Егором.
— Ой, Кать. Иди в жопу, ладно? — Ника отвернулась. Схватила первое платье, на которое легка рука – светло-коричневое. И ладно. Не будет она наряжаться для Егора. Но накрасится. Да.
В пять часов машина Егора стояла у подъезда. Нике даже не надо было выглядывать в окно. Она знала, что он стоит там. Он был самым пунктуальным человеком, которого она встречала. Но заставляла себя двигаться медленно. Специально несколько раз проверила сумочку, сходила в туалет, хотя не хотелось, долго выбирала обувь, очередной раз насиловала флакончик с духами, выдавливая последние капли. В итоге спустилась через двадцать минут после назначенного времени. Поделом ему. Она ждала две недели. А он в состоянии подождать пять минут.
Когда спустилась, в машине тянуло табаком сильнее, чем обычно. Как будто он только что покурил. Ника пристегнулась, но не поздоровалась. Просто поправила юбку и отвернулась к окну. Черт с ним и его сменами настроения. Она не собирается играть в его игры.
— Хорошо выглядишь, — нарушил молчание первым, когда они выехали за пределы города. Но даже не посмотрел на нее.
— Угу, — Ника скрестила руки на груди, но не повернулась.
Егор хмыкнул в ответ, включил музыку немного громче. Остановился только у большого двухэтажного дома. Подъездная дорожка освещена теплым светом. Аккуратно подстриженные деревья вокруг большой детской площадки и цветочные клумбы, тянущиеся до самой лестницы. Ника вышла из машины, не дожидаясь Егора. Поправила рукав пальто. Ноябрьский вечерний ветер пронизывал.
— Ты напряжена, можешь успокоиться? — Чернов резко шагнул в её личное пространство, вынуждая откинуть голову назад, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Его дыхание смешивалось с ноябрьским воздухом, облачками пара тая между ними.
— Могу, — Ника скривилась, почти что выплюнула ответ ему в лицо.
Егор тихо выругался себе под нос, схватил ее за второй локоть, не позволяя отвернуться.
— Велесова, пожалуйста.
— Нихера себе, — присвистнула, коротко рассмеявшись, — Чернов говорит «пожалуйста».
— Да что с тобой? — Егор отпустил ее и отступил на полшага. По его лицу проползла легкая тень.
— Ничего. Это же я уехала, подставив тебя, правда?
— Я не понимаю, что происходит в твоей голове, — Егор коснулся пальцем ее виска, но тут же отнял палец, — но напомню, что я не отчитываюсь перед тобой.
Ника тяжело дышала, пальцы сжимались в кулаки. После того, что было на кухне в ее день рождения, казалось, что они продвинулись во взаимопонимании, но сейчас Ника сглотнула.
— Ты отчитываешься передо мной, когда я должна пилить контент из воздуха, Егор. — Провела рукой между ними, — С твоей подачи ты теперь часть моего блога. А это моя работа, Егор. И сейчас ты просто играешь с мой репутацией. Мне пришлось из трусов выпрыгивать, чтоб поддерживать видимость этих отношений. Так что знаешь, да. Я имею право злиться.
Егор наклонился. Его руки в карманах пальто. Но маленькая тревожно бьющаяся венка на виске показывала Нике, что его показное спокойствие дается ему тяжело. Почти обрадовалась, что вывела его на эмоции. Но его следующие слова были словно ушат ледяной воды в лицо.
— Ты слишком много на себя берешь.
Ника вздрогнула. Захотелось ударить его в грудь.
— Что..? — и вот она снова сжимается.
— Тебя наняли для того, чтобы ты делала свою работу. Ты ее сделала. Выпишу тебе премию. — Он отстранился. Ника смотрела на него широко раскрытыми глазами не в силах проронить ни слова. Они все застревали в горле. Она снова переоценила себя. Красивая кукла. — А теперь поправь прическу. Мы уже опоздали.
И пошел вперед, оставляя ее на растерзание ледяному воздуху. Ника стояла, не в силах пошевелиться. Холодный ветер обжигал горящие щеки. Руки безвольно висят вдоль тела. Спина уходящего Егора расплывалась перед глазами. Ника видела, как он поднялся по лестнице. Обернулся. Но она не могла заставить себя подойти к нему. Ей нужна была минутка. Час. Неделя. А может целый год, чтоб прийти в себя. В голове набатом стучала мысль, что он видит ее просто красивой декорацией рядом с ним. Это был удар под дых.
Егор широкими шагами преодолел расстояние между ними, гравий хрустел под его тяжелыми шагами. Ника почувствовала жар его пальцев, заправляющих локон волос ей за ухо. Упрямо отвернулась, избегая смотреть ему в глаза.
— Ника, — ей казалось, что он хотел сказать что-то еще. Но промолчал, потер переносицу. Ника продолжала смотреть на что угодно, кроме него. Деревья расплывались.
Она почувствовала, как его рука легла ей на подбородок. Ей пришлось посмотреть на него. Добела сжатые губы, подрагивающий подбородок. Так, как будто он сжимает и разжимает челюсти. Ника услышала, как глубокий обреченный выдох вырвался из его груди, почувствовала его теплое дуновение на своих губах. Возненавидела себя за то, что почти растаяла под этим взглядом. Егор медленно моргнул, открыл глаза, которые теперь были непроницаемы. Черные, жесткие, почти как слова, которые он в нее бросил. Большой палец мягко погладил линию ее подбородка.
— Я мудак, знаю. — Он опустил руку, — Но ты мне сегодня нужна.
Ника стояла, во все глаза рассматривая его. Знать, что он мудак – одно, но слышать, как он сам себя так назвал В груди кольнуло. Ника заставила себя собраться. Упрямо подняла подбородок, поймала кривую усмешку Егора на этот жест. Развернулась и пошла к дому, почти споткнувшись у самой лестницы. Но устояла.
Они поднялись по каменным ступеням, остановились у двери. Она почувствовала руку Егора, невесомо касающуюся ее талии сквозь толстую ткань пальто. Она нажала на звонок. Натянула на лицо улыбку. Она профессионал. Справлялась и не с таким.
Дверь открылась и их встретила та самая женщина с теплым взглядом, которая сопровождала Кострова в галерее. Сам хозяин дома появился секунду спустя. С широкой улыбкой, но, как всегда, с тяжелым взглядом, заглядывающим в самые потаенные уголки души.
— Добрый вечер, простите за опоздание. — Услышала голос Егора над своей головой, шагнула в дверной проем, пожала руку женщине.
— Извините, это моя вина. Вы же знаете женщин, не рассчитала время, — прикусила губу, не поднимая глаза на Кострова.
— Ничего, Лена тоже всегда заставляет меня выглядеть идиотом, не умеющим смотреть на часы, — Его большая рука легла на плечи женщины. А та прислонилась к мужу. — Проходите, не стойте в двери.
Егор быстро разделся, помог Нике снять свое пальто и передал их Елене. Ника бросила быстрый взгляд на ноги хозяев, увидев, что они стоят в обуви. Помялась.
— Проходите, — Елена отступила вглубь дома, приглашая.
Когда Ника вошла, в глаза сразу бросилась огромная пеньковая доска с детскими рисунками на ней. Разноцветные каракули полностью покрывали площадь доски. Ника подошла ближе, рассматривая. Некоторые были более аккуратные, некоторые менее.
— Это рисунки наших внуков. Сначала вешали на холодильник, но потом Коля сказал, что там не хватает места. — Елена мягко улыбалась, с любовью глядя на рисунки.
— Сколько их у вас?
— Пока шестеро, но младший сын только поступил в университет. Не торопится.
Ника краем глаза увидела, как к ним подошли мужчины.
— Пройдемте в гостиную, пока на стол накрывают, — Елена прошла вперед через двустворчатые двери.
Светлая, уютная гостиная, созданная для большой семьи. Длинный стол, на одной стороне которого уже стояли тарелки, бокалы и несколько салатов. Большая зона с телевизором и угловым диваном. На сенах – картины современных художников. Ника снова обернулась к хозяйке дома, решив играть на эту аудиторию и не лезть в разговоры «взрослых мальчиков» о бизнесе, которые уже обсуждали привлечение немецких инвесторов.
— У вас прекрасный дом, — Ника остановилась у одной из картин, которую, кажется, видела в каком-то посте молодого художника.
— Спасибо. Мы переехали сюда пять лет назад. Когда у вас большая семья, всем нужно место. Хочешь экскурсию?
Ника улыбнулась перспективе оставить Егора ненадолго и кивнула. Дом и вправду оказался впечатляющим. Казалось, каждый квадратный метр этого здания покрыт любовью, уютом и лаской. В каждой отдельный вазе с цветами, в каждой свечке и даже в каждой заглушке на розетке сквозила безоговорочная нежность хозяйки. Елена оказалась прекрасной женщиной. В каждом ее движении сквозила нечеловеческая грация. В каждом слове – нежность. А в улыбке, собирающей мелкие морщинки вокруг глаз – материнская мягкость. Ника говорила о дизайне, моде, еде и не могла остановиться.
— Пойдем к мужчинам, милая. Сомневаюсь, что твой молодой человек может говорить о делах, когда ты пропадаешь из виду.
— Ничто не может заставить Егора забыть о работе, — со смехом ответила Ника, но послушно пошла следом.
Егор сидел напротив Кострова в глубоком кресле, покручивал в руке бокал с виски. Как только дверь перед ними распахнулась – Егор поднялся, подождал, пока Ника подойдет достаточно близко и привычным жестом притянул к себе за талию.
— Любимая, — коротко коснулся ее виска губами. А Ника усилием воли заставляла себя не акцентировать внимания на этом ласковом слове, в котором было столько лжи. Слово, которое заставило сердце трепыхаться как птице в силках.
Николай Валентинович встал, хлопнул ладонями, одернул задравшуюся полу пиджака и кивнул в сторону стола.
— Ну что, за стол.
Костров сел во главе стола, слева от него Елена Александровна, которая, к слову, запретила Нике называть ее по отчеству. Егор должен был сесть справа, а рядом с ним Ника. Она уже хотела отодвинуть свой стул, но руки Егора накрыли ее ладони, которыми она схватилась за спинку.
— Позволишь? — тихий полушепот у уха вызвал в коленках Ники такую слабость, что пришлось обругать себя последними словами, чтоб взять себя в руки. Она отступила, позволила Егору отодвинуть ей стул. Села.
Николай Валентинович без лишних слов положил себе большую порцию мяса в специях. Елена тихо проворчала ему о том, что ему необходимо взять салата. Но недостаточно тихо, чтоб Ника не услышала. Она спрятала улыбку за кромкой бокала с водой. Егор держал каменное выражение лица, которое, как всегда, не говорило ни о чем.
— Ника, расскажите, чем вы занимаетесь? — отозвалась Елена, прожевав порцию салата.
Ника долго прожевывала мясо, прежде чем ответить. Намного дольше, чем требовалось для такого отлично приготовленного куска. Ника понимала, что людям их возраста сложно понять суть блогерства. Свежо было воспоминание о том, какой скандал устроил ее отец, когда узнал, чем она занимается. Поэтому она не знала, о чем рассказать. Но Костров лишил ее выбора, ответив за нее.
— Дорогая, Ника блогер.
— О, правда? — глаза женщины загорелись, — Я в восторге от молодых людей, которые выступают на большую аудиторию. Я бы так не смогла.
— На самом деле это не сложно. Главное, быть открытой. Подписчики всегда видят ложь, — и это было бы правдой, если бы ей не пришлось последние два месяца врать своей аудитории изо дня в день.
— А о чем вы рассказываете? Может я на вас подпишусь, чтоб быть в ногу со временем, — очередная теплая улыбка, способная растопить ледник. Прекрасная женщина.
— Ой, а что современный девочки рассказывают? Наверняка о цацках, тряпках и штукатурке, — Костров хохотнул. Ника увидела, как напряглись плечи Егора, как пальцы крепче сжали бокал.
— По сути, так и есть. Разбираю то, что сейчас модно. Что-то пробую на себе и рассказываю впечатления, — Ника улыбнулась Кострову настолько искренней улыбкой, на которую только была способна. Его слова не кололи, она и не такое слышала от папы.
— Ну да, ваши девчачьи штуки, — Костров безобидно подмигнул, а Елена, видимо, под столом пнула его в ногу. Ника заметила, как она резко дернулась, а он удивленно посмотрел на жену.
— Ника эксперт в своей сфере, — голос Егора звучал холодно. Это был тот голос, которому не перечат подчиненные. Тот голос, от которого в начале контракта у Ники тряслись поджилки. — А в анализе статистики ей нет равных. Все пытаюсь уговорить ее променять блог на «Феникс», но она пока не соглашается.
И прикоснулся коленом к ее колену. Ника не могла не улыбнуться. Его слова сейчас резко контрастировали с теми, которые он бросил в нее в начале вечера. Каким доверять – она не знала. Но сейчас, когда его колено под столом касалось её колена, и она чувствовала его тепло даже сквозь два слоя ткани – она верила второму Егору. Тому, кто сидел рядом с ней. Хотя бы на этот вечер.
Костров поднял бровь, перевёл взгляд с Егора на Нику. На секунду его лицо стало серьёзным, как будто он что-то пересчитывал в голове. Потом снова улыбнулся, но уже чуть иначе, чем каждый раз до этого.
— Не обращайте внимание на старика, — сказал он. — Привык, что вокруг одни блондинки с маникюром.
Елена перевела тему на одну из старших внучек, которая постоянно смотрит разных блогеров. И пообещала узнать, следит ли та за Никой. Потом разговор плавно перешел к бизнесу, цифрам и Ника заскучала. Ковырялась в тарелке, покачивала ногой в такт своим мыслям, периодически пиная Егора. Потянулась к бокалу вина, но остановилась на полпути, когда теплая рука Егора коснулась ее бедра. Он просто положил руку, слегка сжимая пальцы. Видимо, просил перестать дергаться? На всякий случай перестала.